Назови свое имя

С того заветного дня жизнь девушки заметно поменялась. Пропали все упреки герцогини, а юная госпожа в благодарность за ее настойчивость в отношении поездки к жениху, стала больше к ней прислушиваться. Казалось, что с каждым новым днем из слуги она действительно становилась обычной подругой для своей госпожи. Возможно, если бы она донесла для нее желание отправиться обратно в церковь к сестрам, к которым до этого ей было разрешено наведываться лишь раз в месяц, то та прислушалась к нему. Ее бы отпустили без каких-либо возражений. Но эта просьба так и не вылетела из ее уст. Родной дом давно прекратил вызывать у нее теплые эмоции и светлые чувства. Сейчас он казался далеким началом ее истории, про которую она забывала с каждым новым рассветом. Эти лучи, пробивавшиеся сквозь занавески, влекли за собой только один образ. Герцог. Человек, который слишком отличался всем своим нутром от типичных заносчивых аристократов. Он смотрел на слуг, как на равных, умел шутить, пусть местами это могло быть неудачно. Но он не стеснялся признавать этого, признавать, что тоже может ошибаться, что его слово не всегда было той самой истиной. Взрослый, ответственный и, самое главное, добродушный человек. Человек. Не носитель своего статуса. Ей снились сны об их первой встрече, второй, третьей, снова первой, а потом четвертой и так до момента подготовки к свадьбе. Свадьба юной госпожи и герцога. Неправильная, неравная. Эти треклятые чувства так и не покинули ее. И даже после торжества жгучее чувство ненависти разъедало изнутри. Смотря на улыбки молодоженов, хотелось безудержно закричать, что невеста — избалованный ребенок, который не достоин всего этого. Ни пышного платья, ни длинной прекрасной фаты, ни многочисленных поздравлений от влиятельных шишек, ни слез гордости от матери, ни улыбки ее мужа. Но девушка продолжала лишь молча наблюдать, осознавая, как разрушаются ее воздушные замки, которые она успела построить. Ее спокойное прошлое сломали, на ее настоящее плюнули, а будущее, которого и никогда бы не было, безжалостно разорвали на кусочки. Тогда она впервые заплакала и все вокруг нее были свято уверены, что ее слезы были схожи со слезами матери невесты. Юная госпожа вместе с мужем позвали ее на приватную беседу, оставив на время шумную толпу народа. — Ты переедешь со мной в резиденцию или останешься с матушкой? — задали ей вопрос, ответ на который казался слишком очевидным. Все закончилось, мосты обрушены, дорога перекрыта. Юная герцогиня опять была уверена в своих блаженных фантазиях, отчего последние пару недель готовилась с расставанию со своей подругой, дабы и та смогла найти свое личное счастье. — Для меня будет честью и дальше помогать и сопровождать госпожу на новой странице ее жизненного пути. Надеюсь, великий герцог не будет против, если эта слуга не оставит дорогого ей человека, — она чувствовала, как медленно обрывала воздух сама себе. Мужчина искренне удивился ее словам, считая, что девушка предпочтет отойти от обязанностей, учитывая, насколько неохотно за последние месяцы она иногда их исполняла. — Ох, ты даже не представляешь, насколько я рада слышать эти слова! — герцогиня не дает мужу вставит и слова, ринувшись обнять девушку напротив нее. — Ты тоже очень дорога мне! Ее глаза тоже становятся влажными. Она и не подозревала, что может стать еще счастливее за этот день. Ее наконец обнимают в ответ. Чувствуя это, юная герцогиня улыбается еще сильнее. Неужели ее подруга наконец-то отбросила все запреты матушки? Мужчина смотрел на эту картину и не мог налюбоваться, так и не сделать замечание девушке по поводу «этой слуги». Сейчас это казалось слишком мелочным, учитывая, сколько еще времени было впереди.

***

Как и предсказывала девушка, спустя пару лет родное поместье действительно пришло в упадок. Старая герцогиня, не имея больше никаких сожалений, не без помощи дочери, продала его и предпочла провести остаток жизни в старом доме собственных родителей. Она обещала навещать их раз в пару месяцев, а также наказала им делать тоже самое, когда те сами того захотят. Влюбленным нужно насладиться друг дружкой, побыть наедине. Ну, с парочкой десятков человек в резиденции в качестве прислуги, но это было само собой разумеющееся. Жизнь шла спокойным чередом, иногда прерываясь на незначительные события, как деловые поездки к другим монархам или даже на важные собрания, во главе которых был сам его величество король их горячо любимой страны. Пару раз были простые торжества или неожиданные незваные гости. После свадьбы, которую посетили много важных персов, кажется, все по очереди успели ворваться в любовное гнездышко и вручить им еще больше подарков и каких-то дружеских наставлений. Как, например, не затягивать с рождением наследника. Не прошло и года, как среди всех знакомых, слуг и обычных граждан всплыл этот негаданный вопрос. После долгих рассуждений, обычных разговоров и сотни личных мыслей, супруги решили объявить, что пока что не готовы к столь ответственному делу. И это лишь второстепенная проблема, ведь прямо сейчас по всем городам стоял острый вопрос о проблемных отношениях с северным континентом. В любой момент король мог созвать всех феодалов для решения данной «проблемы». Что, собственно, и сбылось. Герцог покинул свои владения на долгих три года, оставив родную жену на попечении ее дражайшей подруги. Не было и дня, когда бы герцогиня не волновалась о здравии своего мужа, не представляя, какого же ему сейчас приходилось. Но, к всеобщему счастью, после удачного завершения военного похода, мужчине было позволено вернуться домой. По этому поводу был устроен знатный пир, на котором многие ждали о новом поднятии злосчастного второстепенного вопроса. Сидя в комнате и прихорашивая немного растрепанные волосы, девушка внимательно слушала свою подругу. — Я все еще не уверена, что вы готовы стать матерью. — Да, но именно этого от нас и ожидают… Учитывая, что мирное время наконец-то вернулось, думаю, мы снова сможет обсудить этот вопрос. Пусть три года не кажутся каким-то великим сроком, но, проведя их без него, у меня было ощущение, что я постарела лет так на тридцать… — Вы уверены, что хотите родить ребенка лишь из-за «ожидания» других? — Нет, я просто чувство, что готова. — Как вам будет угодно. Но все равно не забудьте обсудить это с его высочеством. — Всенепременно, — встав со своего места, она потянула стоящую рядом девушку на себя и усадила ее на стул. — У тебя так волосы отросли, кажется, еще чуть-чуть, и мы будет походить на сестер. Тебе так не кажется? — Хах, было бы замечательно.

***

Новость о беременности герцогини мигом разлетелась по всему городу, отчего на каждой улочке были слышны радостные голоса, смешивающиеся с музыкой уличных музыкантов. Проезжая на карате и смотря на все эти восторженные лица, на секунду девушке даже стало немного неловко. — Будто бы это их жены ждут детишек, а не я. — Местные мужчины никогда не упустят возможность выпить по случаю «праздника». — Если бы маменька увидела такое, точно бы назвала их беспечными и безответственными идиотами, отлынивающими от работы. — Как раз будет еще одна тема для обсуждения, помимо вашего положения. — Нашла, что предложить! Надув губы, девушка обиженно отвернулась от своей собеседницы. Неосознанно трогая пока что плоский живот, в голове крутилось сотни мыслей. Ей так не терпелось доехать до мамы и рассказать ей все это. И особенно то, что она лишь вскользь упомянула столь важную новость мужу и тут же упорхнула на встречу с ней. Точно влетит… — Не волнуйтесь, не думаю, что с вами случится что-то ужасное. — Эх…

***

Разговоры. Чаепитие. Прогулка по прекрасному саду. Красивый пруд. Холодный ветер. Неуклюжий шаг. Оборванная нить. Она не помнила, как оказалась в ледяной воде. В глазах очень быстро потемнело, стало невозможно дышать. Опускаясь все ниже и ниже, сознание покидало ее. Даже когда ее вытащили обратно на берег под страшные крики ее подруги, она все еще ничего не понимала. Темно. Холодно. Очень. Закрыв глаза, девушка отключилась.

***

Радостные крики и льющаяся со всех сторон музыка прекратились. Герцогиня упала в холодный пруд и потеряла своего ребенка, также сильно пострадав и сама. Никто не знал, сможет ли она еще иметь детей. Никто не знал, что она прямо сейчас чувствовала. Что чувствовал герцог. Что чувствовала личная слуга, что вытащила бедняжку из пруда. Слухи, что род прервется и окончательно исчезнет, разошлись слишком быстро. — К сожалению, госпожа вместо заботы о своей здоровье уделяет слишком много внимания гнилым словечкам от зевак. Мне не хотелось бы этого признавать, но, велика вероятность, что из-за нестабильности ее состояния и всего этого давления, она попытается уговорить герцога на еще одну попытку. Надеюсь, вы будете разумны, я слишком волнуюсь о госпоже… — Не думал, что трагедия моей семьи вместо хотя бы сочувствия получит столь отвратные последствия… Я поговорю с ней. Обязательно, можешь не волноваться. Она — самое важное, что есть в моей жизни. — Не забудьте повторить ей эти слова.

***

«Она все еще не готова», «Ей нельзя», «В ее состоянии это все еще слишком опасно», «Он тоже еще не оправился», «Действительно ли это нужно?», «Еще не время». Она много раз повторяла эти фразы обоим супругам, в надежде, что неизбежное оттянется еще на долго. Не до конца уверенная, что все приведет к настоящему концу, она продолжала науськивать каждому из них пугающие и тревожные мысли. Но в один день все страхи исчезли. Сколько бы девушка не пыталась подобрать слова, за долгих полтора года герцогиня успела полностью поправить свое здоровье и вернуть ментальное равновесие, отчего никакие доводы уже не работали. Супруги разговаривали наедине очень долго, но все-таки пришли к единому решению. Поддерживая друг друга, решили рискнуть. Теперь все будет хорошо. Теперь все наладится. Уверенность в собственном здоровье пропала после многочисленных безрезультатных попыток. Все осмотры у разных лекарей ничего не приносили, все, как один, повторяли, что ничего не нашли, что девушка полностью здорова. Они не могут ничего сделать. Новый слух. Новые страхи. Новые слезы. Новые неспокойные сны. Девушка пыталась поддержать обоих монархов, скрывая свое странное удовольствие. Так друг за другом шли однообразные годы, наполненные лишь тьмой и холодом. Девушка была все ближе и ближе, пока супруги неосознанно начали отдаляться друг от друга, не выдерживая все это навалившиеся давление.

***

Это была глубокая ночь. Луну закрывали серые облака. Еще днем герцогиня покинула поместье, чтобы наконец-то впервые за долгие годы после того несчастного случая навести матушку. Никогда в жизни обстоятельства не ощущались настолько удачными. Она расчесывала длинные локоны, любуясь своим отражением в зеркале под тусклым светом фитильной лампы. Постарев на десяток лет, они стали в чем-то похожи. Одинаковые морщины, изгибы, выражение лица… Теряя всякую надежду, глупая улыбка пропала, оставляя после себя лишь одну нескончаемую боль. Возможно, подожди она еще пару лет, все прекратилось бы само собой. Повзрослевшая дурочка не выдержала бы и сама предложила новую кандидатуру на свою роль. Более молодую, более красивую, более «здоровую». Ту, что не потеряет единственную возможность по собственной глупости. Ту, что не будет бесконечно плакать по ночам, обвиняя себя за беспечность. Ту, что не погубит их ребенка. Она не была знатной особой. Она была одного возраста с беспомощной герцогиней. Она не могла похвастаться более идеальной внешностью. Но она была уверена, что полностью «здорова», и не при каких обстоятельствах не будет настолько глупа. Еще раз взглянув на сумку, она вышла из спальни.

***

Та ночь была прекрасна. Любовь, страсть, забота и удовольствие. Все эти чувства перемешались и окутали тело и разум, словно теплый плед. Бедняга все понял лишь на утро, когда герцогиня вернулась в поместье, но к тому моменту девушка уже ушла. Ее комната была пуста, никаких вещей или признаков того, что кто-то тут когда-то проживал. Из-за волнения герцогиня упала в обморок.

***

Беременная женщина стоит в очереди за свежим хлебом. Некоторые люди вокруг поздравляют будущую мать с таким счастьем, а та в ответ лишь неловко благодарит их. Забрав долгожданную покупку, она направляется обратно в свой маленький домишко на самой окраине городка. Завтра нужно выйти на работу в таверне, но с каждым днем передвигаться с животом становится все более утомительно. На половине пути почему-то появляется какое-то странное чувство. Людей вокруг много, все прогуливаются и даже не смотрят в ее сторону, но есть ощущение, словно что-то не так. Кто-то наблюдает, следит, но она не может его увидеть. Ускорив шаг, она старается скрыться в толпе. Зацепившись взглядом за вывеску, девушка вошла в постоялый двор. Пройдя в небольшую трапезную, до ушей доносится еле уловимая в громких разговорах пьяниц игра на лире. Это успокаивало. Пара случайных прохожих попытались предложить девушке свою помощь, но та довольно резко отказалась и прошла к самому дальнему столику. Ожидание. Чего конкретно? Она не знала. Наверное, если за ней действительно следили и преследовали, то подождать, пока ее след не будет потерян. Заказав маленькую порцию тушеного мяса с яблоками, она продолжила слушать еле уловимую лиру музыканта.

***

Работать тяжело, денег не особо хватало, как бы случайно с голоду не умереть. Она прощается со всеми и медленно направляется домой, вспоминая, какие новости услышала за день. Мелкий пожар в магазинчике обуви, сбежавшее и пойманное позднее стадо овец, рождение наследника у герцога и герцогини. Спустя долгие года, полные боли и отчаяния, все чуть-чуть налаживается. Столь долгожданный и желанный ребенок… Если бы не тяжело состояние герцогини, то все сейчас бы, как когда-то давно еще при новости о беременности, веселились и праздновали, словно ребенок родился у них самих. Значит, если ее подсчеты верны, она уже была беременна на момент ее «ухода». Знала ли она об этом? Поехала ли она к матери как раз для того, чтобы сообщить эту новость, не учась на прошлых ошибках? Вряд ли. Она не первая. Ее ребенок также не будет первым плодом любви и желаний этого человека. Лишь обман, лишь похоть, лишь… Зачем она об этом думает? Зачем совершила все это? Не понимает. Как и не понимает, может ли этот ребенок действительно олицетворять те прекрасные чувства, что она испытывала и испытывает до сих пор? Больно. Почему? Неправильно. — Вас пришлось весьма долго искать, мисс. — Хах? — погрузившись в собственные мысли, она не заметила, как осталась одна среди бесконечной темноты. — Позвольте узнать, кто вы и почему следили за мной? Ее уверенность была такой же ложью, как и все эти мысли. — Личный слуга герцога. Господин просил найти вас и передать свои искренние сожаления и благодарность, что вы сами покинули поместье и не стали ничего усложнять. Но даже признавая собственную глупость и вину, тот проступок он вам никогда не сможет простить. Это все, живите счастливо. — Подождите… — он ушел также быстро и внезапно, как и появился. «Проступок»? «Прощение»? «Живите счастливо»? Почему он винил себя? Ведь это она обманула и прикинулась его несчастной женой, соблазнила и сбежала. А теперь еще собирается родить от этого грязного союза ребенка. Она виновна. Она монстр. Только она. «Живите счастливо»? «Живите»… «Счастье»… Неправильно. Ребенок тоже грешен. Грязный. Он такой же грязный. Как и она сама. Не достоин, никто не достоин…

***

Герцогиня покинула этот мир от болезни спустя восемь месяцев после рождения своего первенца. Омрачало еще больше тяжелое состояние и их сына, который за все это время так и не был показан простому люду. Начал ходить слух, что малыш скоро повторит судьбу матери…

***

— Ты была для нее самым близким человеком, не считая матери, и даже несмотря на совершенную нами ошибку, я хотел бы, чтобы ты сопроводила ее вместе со мной. — Не могу. — По какой причине? — Столь грязное отродье не имеет больше права стоять около герцога. Тем более на похоронах его собственной супруги. — «Грязное»? Да, вина за ту ночь никуда не уйдет. Но я также разделяю ее, ведь не смог отличить любимую жену от ее лучшей подруги. И мне хотелось бы, чтобы мы еще раз принесли ей своим сожаления, пусть и сейчас они ничего, кроме липового душевного покоя, нам не дадут. — Нет. — Что? — Вы тайно покинули свой дом, чтобы пригласить на столь важное и болезненное мероприятие женщину, с которой неосознанно ей изменили, вместо того, чтобы бросить эту плутовку в темнице вместе с ее грязным сыном и подвергнуть самым страшным пыткам. Со всеми пройденными годами вы так и остались настолько чистым и светлым, подобно ангелу, человеком… — Я не могу понять, что ты пытаешься сказать всеми этими речами. Что за мнимые образы ты успела нафантазировать? Сын? Только не говори, что… — Не буду. — Ей бы это не понравилось. — Мне глубоко плевать на избалованную мамину дочурку, которая… — Хватит. Мне все понятно. Дабы не портить воспоминания еще больше, мы представим, что всего этого никогда не было. — Но… — Прощай. Надеюсь, мать из тебя получится лучше, чем подруга. Ее сил не хватило, чтобы удержать его. Падая на колени, чувствует, как с неба начинает капать дождь. Он ушел, ни разу не обернувшись. Навсегда.

***

Мальчик был похож на него. Как внешне, так и внутренне, отчего становилось только больнее, ведь этот ребенок изначально был рожден из-за грязи и черни. Каким бы невинным он не казался, грех никогда не покинет его. Она растила, ненавидя, воспитывала, презирая, но делала это под фальшивой широкой улыбкой, подобно давно позабытым сестрам. Но даже спустя пару лет, она не позволила себе дать ему имя, называя его лишь «сыном». Что-то кольнуло изнутри, что-то было не так. Всегда было, не покидало, хранясь в сердце, но стараясь не высовываться. Ей нельзя было понимать, осознавать. Впервые за все эти года она пропустила свою работу.

***

Ему скоро семь лет, но он уже всеми силами пытался помочь своей матери. Он вырывал сорняки в чужих садах за сущие гроши, приносил свежий хлеб одной старушке в обмен на вкусные пирожки и иногда разносил заказы в таверне, в которой когда-то работала его мама. Но последнее он мог делать лишь в спокойные дни, когда народу было меньше, чем обычно. Большая толпа с легкостью могла задавить его мелкое и хлипкое тело, а разбираться с этим хозяину хотелось меньше всего. Все вокруг звали мальчика «бродяжкой», за неимением обычного имени, которое, как они были уверены, он просто скрывал. Все заработанные деньги мальчик тратил на лекарства и еду для мамы. Вот только даже со всеми его стараниями, денег все равно не хватало, отчего приходилось часто ограничивать собственные порции еды, если не совсем от них отказываться. По этой же причине его тело и было таким маленьким и не соответствовало его возрасту. Несмотря на бесконечный энтузиазм, он не мог перенапрягаться чисто физически, отчего выполнял лишь одну работу в день. Маме становилось все хуже и хуже. Она много спала и много кричала во сне, постоянно повторяя какое-то имя. К сожалению, мальчик не знал, кому оно принадлежало.

***

Сегодня ему семь лет, поэтому он решил немного порадовать маму и купить ей что-то вкусненькое, а-то на одних похлебках, да фруктах жить надоедает. Открыв дверь и выйдя на улицу, он видит перед собой каких-то незнакомых людей в одинаковой форме. В центре стоял высокий мужчина в возрасте, который смотрел на него с каким-то странным любопытством. — Прошу прощения, но у меня сегодня день рождения, и я хотел бы купить маме лунный пирог, но вы загородили мне путь… — Твоя мама больна? — игнорируя слова мальчика, спросил мужчина. — Да, но откуда вы знаете? — Ты хотел бы помочь ей? — снова игнорирование, это немного злило. — Я пытаюсь это сделать прямо сейчас, сэр, но вы все еще мешаете, — его интонация становилась более враждебной, пусть это не имело никакого эффекта в виду его маленького возраста и роста. — Я могу помочь тебе. — Как?.. — он не особо понимал, к чему клонил этот человек. — Вы тоже собираете дать мне чаевые, как дяди из таверны? Но я не приносил вам никогда никаких заказов. — Можно сказать и так. Вместо заказа у меня будет другая просьба. Она будет весьма трудной и, скорее всего, выполнять ее придется также очень долго. Но взамен я дам тебе достаточно «чаевых» для покупки лекарств твоей матери. Сердце мальчика наполнилось радостью и восторгом. — Но что это за просьба? — тетушка из пекарни всегда узнавала содержание больших заказов прежде, чем взяться за них. Она очень часто жаловалась ему, когда тот приходил за свежим хлебом. Он хорошо это помнил. — К сожалению, я смогу сказать тебе о ней, лишь при твоем согласии. В какой-то степени она очень тайная и никто не должен о ней узнать. — Тогда зачем вы говорите об этом в присутствии этих людей рядом с вами? — Они уже принесли мне клятву, и мне хотелось бы услышать ее и от тебя, дитя. Так что, ты согласен? Оглянувшись назад и посмотрев на закрытую дверь, всего на секунду ему показалось, что до ушей снова донесся новый крик. Сглотнув, он снова обдумал все сказанные ранее слова. — Да, ради мамы. — Хорошо, тогда с сей минуты твое имя «Венти», мальчик мой. С того дня он перестал быть просто «бродяжкой».