Ты не тот

Так вышло, что у нас с Киром друг от друга секретов не было. Да и какие секреты, когда он меня бриться учил и презики первые купил? В смысле, что со своими подростковыми проблемами я шёл именно к нему, зная, что меня выслушают, поддержат, не осудив, не обесценив, не высмеяв, дадут совет, но не заставят ему следовать. Дядя считал, что именно негативный опыт позволяет человеку расти и формироваться, как личности. А счастье — это норма и необходимый промежуток, позволяющий психике стабилизироваться. И это не я такой умный, это дядя такой. Но это не мешает мне примазываться к его терминологии и мыслить его категориями. Общаясь со сверстниками и слушая их рассказы о том, как прессуют их предки, я реально прозревал. Такое впечатление, что они жили не в семье, а с надзирателями, которые унижали, упрекали, давили авторитетом, издевались, абьюзили, отталкивали, манипулировали, шантажировали, делали что угодно, кроме одного — принимали. Почти никого родители не поддерживали. Мои приятели не доверяли своим взрослым, и для этого были объективные причины. Самое отвратительное, что всё это уничтожение личности своего же ребёнка проходило под лозунгами: «Для твоего же блага!», «С нами и не такое творили — и ничего, выросли не хуже других», «Я старше — значит я прав!», «Я знаю, как лучше», «Ничего твоего в этом доме нет!», «Я тебя родила/вырастила/воспитала, и ты мне должен». Едрён-батон! Да не знают родители, которые такое своим детям говорят, как лучше! Возраст не равно мудрость, потому что некоторые с возрастом становятся умнее, а некоторые — просто старше. Не будет взрослый перекладывать ответственность на ребёнка за те решения, которые он принял ещё до его рождения. Дети не просили их рожать. Они нихрена не должны своим родителям! Ни благодарности за жизнь, ни стакана воды у смертного ложа. «Отъебитесь от своих детей, люди!» — хотелось заорать мне, когда я слышал очередное нытьё про предков. Самое ужасное, что это было чем-то обыденным для моих сверстников. Типа, ну у всех же так… У меня конкретно подгорало в такие моменты. А ещё я чётко осознавал, насколько мне, дебилу, повезло. Не у всех! Нельзя брать за основу плохое, неправильное. Да, осознанные родители (в моём случае дядя) — это большая редкость! Но всем хватает понимания, что ягуар лучше жигулей, хотя почти никто на ягуаре не ездит. При этом почему-то токсичные родственники воспринимались как норма. Это же как круговая порука. Когда поддержка зла делает и тебя злым. И ты, травмированный в детстве, будешь так же травмировать своего ребёнка. И не важно, осознанное это действие или нет. Но оно будет. Б-р-р-р! М-да. Меня послушать, так можно методички писать. При том, что сам я пока ни одного ребёнка не то, что не воспитал, а не родил даже. Но проблеск интеллекта в моих перемешанных в кашу, шокированных мозгах, конкретно отвлёк меня от душевного раздрая, как и накатившая острая любовь к дяде. Поднимаясь по лестнице пешком, я знал, что Кир уже ждёт меня на пороге квартиры, и это охеренно бодрило. Дядя был мне другом, братом, отцом, единственным близким человеком, с которым я мог обсудить откровенно абсолютно всё. Не надо было набивать себе цену, держать лицо или стараться показаться лучше, чем ты есть на самом деле. Можно было быть плохим, понимаете? Настолько плохим, что самого от себя воротит, а он не отвернётся. Несмотря ни на что. Мне сложно подобрать слова, но, наверное, именно так выглядит безусловная любовь и абсолютное принятие. А учитывая, что я творил, избывая свою боль потери, то Кириллу надо было бы выдать орден «За безграничное терпение и веру в лучшее». Которого я, пиздюк, совершенно не заслужил. Мне всё давали авансом. Киру со мной нелегко пришлось. Ой, как нелегко. Не представляю, каково это: оказаться одному в двадцать семь с пацаном на руках. Мне вот сейчас двадцать, а я даже хомяка заводить не решаюсь. А на него, на фоне похорон и судебного разбирательства, связанного с аварией, свалился я и тягостное, муторошное оформление опеки. Он же не женатый, одинокий мужик. Таким детей не дают. Кирилл как-то выкрутился, но мне даже страшно представить, сколько нервов, сил, денег это ему стоило. Он даже заключил фиктивный брак и регулярно отстёгивал «жене» до моего совершеннолетия все шесть лет нежеланного супружества. После смерти родителей органы опеки определили меня в детдом, хотя дядя, прибывший вместе с ними, пытался договориться. Но ему попалась крайне принципиальная инспекторша. В детдоме я провёл месяц, пока Кир опеку оформлял, и это был адский ад. От насилия спасло меня только то, что я уже в двенадцать был здоровым лбом и не дурак подраться. После детдома в бокс я и пришёл, собственно. Чтобы уметь за себя постоять. Это потом в качалку сбежал, чтоб последние мозги не отшибли. Слишком травматичный спорт: переломы носа, ушей, сотрясения, выбитые зубы. Ну его на хер! Я и так парень недалёкий, а у профессиональных боксёров инсульты, и тремор, и прочие «прелести» — суровая действительность. Насчёт недалёкости я, конечно, чуток борщу. Тот же шаблон, что с ванильным рафом. Большой, раскачанный, с бородой и в татуировках — значит бык, дерево, альтернативно мыслящий. Да, я медленный, мне на осмысление требуется время. Это бить легко, рефлексы только надрочи. Но счастливое детство, сложная юность, трагические перемены в жизни и дядя, который общался со мной как со взрослым человеком, не давя, а объясняя, позволили мне легко поступить на мехмат, без проблем сдавать сессии и не потеряться в жизни. Тот период, который я провёл в банде, сильно подосрал мне, конечно. И с жаргоном был момент, потому что звучал я иногда, как чмо из подворотни. Со словами ведь как: это клапан спуска эмоций. Выматерился смачно, попустило, не разбил лицо никому, молодец. Но это не мешало мне развиваться, делать выводы и стремиться к личностному росту. Понимаю, что с книгой в руке, я выглядел как горилла с газетой, но рвать шаблоны мне не привыкать. А ещё, когда люди не ждут от тебя ничего впечатляющего в смысле интеллекта, они расслабленнее и дружелюбнее. Не знаю, каким бы я вырос, не погибни родители. Скорее всего, более инфантильным, менее продуманным, менее битым. Но на текущий момент человеком я стал исключительно благодаря дяде. Как одинокий гей смог дать мне то, что иногда в полных семьях не дают, сложно сказать. Дело, скорее всего, не в поле, ориентации или шаблонности семьи. А в том, чтобы тебя любили. Кир любил, хоть иногда я этого и не заслуживал. Кир, как я и думал, ждал меня на пороге раскрытой двери. Я подошёл к нему, сгрёб и прижал к себе крепко-крепко. — Досталось тебе, Яська? — глухо спросил Кирилл мне в грудь. — Ага. — Сейчас мы полечим мою крошку. — Ну, дядь! — заржал я, чувствуя, как меня медленно отпускает, словно великан раскрывает пальцы сжавшей меня руки. На столе в кухне стоял разогретый ужин, бокалы и бутылка виски. Под этот самый вискарь я выложил Кириллу всё. В самых отвратительных подробностях. Он слушать умел, поэтому не перебивал, пока я не выплеснулся, после долго молчал, обдумывал. — Что тебя больше всего беспокоит? — Ансель. — Он переживёт. Год же держался. — Год? Погоди, ты тоже знал, что я ему нравлюсь?! — Да. — Чёрт! — Отчасти поэтому тебя для съёмки Милорадов и выбрал. Анселя предварительно одобрили заказчики. Но он бы не дал нужное эмоциональное напряжение так с любым другим, как с тобой. Я хлопнул виски одним глотком, как водку, и некоторое время молча переваривал информацию. Всё же дядя — хитрожопая зараза! — Знаешь, вы оба — суки! — с чувством сказал я. — Знаю. Прости. Я не думал, что всё пойдёт настолько неудачно. Я про то, что Ансель решил, что у него есть шанс на ответные чувства. Ты до фотосета натуральный натурал у нас был. Но ему придётся это пережить. Каждый из нас проходит через увлечение не тем человеком. Вздохнув, я потянулся за бутылкой. — Хватит, Ясь, — поймал Кир мою руку на полпути. — Не наказывай себя алкоголем, не глуши чувства. Твоя вина и не вина вовсе. Просто неудачное стечение досадных обстоятельств… Давай, договаривай, что ты ещё ощутил. Я хочу знать весь спектр. К примеру, что тебя испугало? — Моя реакция на действия Милорадова… — Ты просто бисексуален. — Я этого не хочу! — Да что ты говоришь?! А я прямо всегда мечтал стать геем. Видишь, моя мечта сбылась! В период моего созревания мы с Киром откровенно оговорили вопрос ориентации. Я знал, что люди такими просто рождаются, и относился к этому спокойно до тех пор, пока вопрос ориентации не стал личным. Что же пережил Кир, если мне, в мои двадцать, так херово? Он себя как гея рано осознал. И ему не с кем было это обсудить, поделиться, никто не рассказал ему, не разложил по полочкам, что это не болезнь, не извращение, не распущенность, а физиология… — Извини. — Расслабься. Кстати, что тебя так испугало в ситуации с Милорадовым? Что у тебя стоит на мужика или что стоит конкретно на него? — Он мудило! — А-ха, значит персонификация. Это одновременно и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что ты не столкнёшься с внутренней гомофобией, как я в своё время, плохо от того, что Милорадов действительно человек очень непростой. Только вот… вы с ним друг за друга с первой встречи как зацепились, так искры и летят. Тебе это ничего не напоминает? Я завис, а потом мне шарахнуло пониманием в голову! Почему я не провёл до сих пор параллели?! Потому что Милорадов — мужик? Был у меня случай в юности. Девочка одна меня бесила в школе. Так бесила, что я её задрачивал по-чёрному. Пока Кир не узнал и пиздюлей мне не вставил. После долгого разбора ситуации, когда дядя распотрошил меня до основ, до меня дошло, что она мне нравится. Вернее, я в неё влюблён. Ирка стала моей первой девушкой, после того как я прозрел, обдумал ситуацию и перед ней извинился. Мы встречались до окончания школы, пока она не уехала в другой город поступать в фарм академию. Но связь поддерживаем до сих пор. Я, вообще, парень общительный и не злой, если на меня не нападают. Ира была единственной, к кому я проявлял агрессию без видимого повода. До встречи с Игорем. Милорадов, конечно, не подарок. Но я никогда не мог проигнорировать его. Он меня даже взглядом бесил. Неужели это та же фигня, что с Ирой… — Бля… И чего мне делать, Кир? Я совсем запутался! — Не понимаешь, что чувствуешь? Я кивнул. Потом мотнул головой. Кир усмехнулся. Налил себе виски. — Проживание чувств и эмоций состоит из нескольких этапов. Первый: определить какое именно чувство ты испытываешь, дать ему название. Второй: признать это чувство. Дать ему право на существование. И не корить себя за него, не стыдить, не пытаться подавить. От этого эмоция никуда не денется, ты просто загонишь её внутрь. Где она будет тихо себе бурлить, как дрожжи в говне, и рано или поздно рванёт. Зачастую взрыв случается в самый неожиданный момент или же в самый неподходящий. Что-то выступит триггером, и вуаля, получите нервный срыв, конфликт или что похуже. Третий: выбери реакцию на своё чувство. — Я могу выбирать?! — Конечно! Ты же не ребёнок до трёх лет, у которого реакции спонтанные и непроизвольные, а личность в стадии формирования. Эмоционально зрелый человек, в твоём лице стремящийся к эмоциональной зрелости, способен выбирать реакцию. Он не просто идёт на поводу у своих чувств, а принимает решение: как лучше выразить эмоцию; как лучше поступить с тем, что чувствуешь; что будет более правильным в конкретной ситуации. Ведь всегда есть косвенные факторы.       Четвёртый этап: отреагировать. Выпустить эмоцию. Это можно сделать разными способами: проговорить, выплакать, выкричать, продумать, прочувствовать, выразить на бумаге словами или красками, прожить её телом. В твоём случае последнее тебе хорошо знакомо. Побить грушу, потягать железки до трясущихся рук, выплеснуться в движении. — И какой твой совет? Как мне отреагировать на то, что я испытываю вожделение к человеку, мне неприятному? — Неприятному? — поднял брови дядя. — Ладно, не неприятному. Но бесящему меня до зубовного скрежета! — Потрахайтесь. Только изучи матчасть, будь добр. Ты ему там своей дубиной всё разворотишь нахрен. Я на некоторое время выпал в осадок, пытаясь осознать сказанное дядей. Потрахайтесь?! Это членом в жопу? Прямо вот так вот — в живого человека? Своей дубиной? Так, стоп! — Почему это я? — Потому что он хочет, чтобы ты его выебал, а не наоборот. Он же нарывается, Ясь. У него от твоей маскулинности крыша течёт и дырка пульсирует. — А ты откуда знаешь? — Я его встретил однажды в одной компании. Он был с парнем подозрительно похожим на тебя. Высокий, крепкий, черноволосый. Волосатый. Словно его мама спицами связала, а не родила. — Кирилл! — Ладно, шучу. Ты не такой волосатый. У тебя всё гармонично. Короче похож, но не ты. Это по взгляду Игоря на парня было видно. Никакого огня, просто потребность, которую пытаются удовлетворить имитацией. А ещё я в камеру смотрел, как он тебя снимает. — Ты был сегодня на работе?! — ах, ты недостойный сын великого народа! — А-ха. Не брошу же я тебя на Милорадова, мою крошечку. — Иди в жопу! Я тебе тут душу наизнанку выворачиваю, а ты выходит всё видел! — Не всё. Как съёмка завершилась, я сразу домой свалил. И потом, я в камеру не за тобой, а за Милорадовым наблюдал. Он тебя хочет. До звёзд перед глазами. Мне знаком такой взгляд. — А он, вообще, из ваших, выходит? Раз ты его с парнем видел? — Теперь не из ваших, а из наших, — хохотнул Кирилл и увернулся от кинутого в него полотенца. — Сложно сказать. Я его и с женщинами видел. Иногда бывают мужики, которых прёт в принципе только от одного человека. Я такую пару знаю: два друга, один гей, а второй натурал. Первый во второго влюблён был со школы. А второй по бабам шлялся, как кобель. Всё ему не то было. А потом они по пьяни переспали. Живут вместе уже семь лет, и я не видел более любящей друг друга пары. Вместе живут… Перед глазами вдруг встала яркая картинка: Милорадов на кухне, стоит у подоконника, в руке чашка, и он, с этой его полуулыбочкой, наблюдает, как я борщ варю в передничке, и комментирует, что с ножом в руке я похож на шимпанзе, которого на потеху обучили манипулировать с предметами труда. — Да ну нахер! Милорадов! Он же упырь! — Знаешь, ты тоже не подарок. Да и сердце иногда выбирает не тех, кого приемлет ум. Он с точки зрения здравого смысла совершенно не тот, кто тебе нужен. Только вот любим мы не умом, а именно сердцем. И не «за что-то», а «вопреки всему»… — Ну да… Секрет привлекательности другого человека прост. Но на то он и секрет. — Кстати, до того, как я познакомил тебя с Милорадовым, я с ним общался немного: переписывался, на выставках пересекался, потом предложение работать делал. Он непростой человек, но не истеричка. Рядом с тобой в него словно бес вселяется. — Бог. Мне всегда казалось, что он бог зла, хитрости и обмана, Локи. — Хм… Ему бы пошёл шлем с рогами, — Кир улыбнулся, а потом потёр с усилием ладонями лицо. Вымотал я дядьку. — Ясь, общую мысль своей изначальной реакции на Милорадова ты уловил? — Уловил… Но, выходит, он тоже «дёргал меня за косички»? — За член, Ясь. Косичек у тебя нет, — засмеялся Кирилл. Мы убирали со стола, но я всё крутил в голове ситуацию. — Кир, что мне делать? В смысле насчёт «потрахаться» я понял. Я про порядок действий. — Милорадов тебе карты открыл. Теперь твой ход. Я до сих пор считаю, что тебе стоит попробовать. Переспи с ним. — Ну, ок. Техническая часть не проблема: изучу и всё такое. Но как? Я что, должен его в ресторан на свидание пригласить? — Почему нет? — Он же мужик! — Отлично, что ты это заметил. Чем проблематично пригласить мужика в ресторан? Ты же с друзьями ходишь в клубы, кафешки. — В Макдональдс его пригласить? — заржал я, и Кир ударил меня полотенцем. — В Мак он не пойдёт, конечно, это чересчур, но можешь выбрать что-то демократичное, вроде паба или грузинского ресторана.

***

Ложась после разговора в постель, я долго крутил это дядино «потрахайтесь» и решил всё же последовать его совету. Может, дело в необъяснимом, но возможном физическом притяжении, которое стоит удовлетворить? А может, вообще до дела не дойдёт, потому что я, увидев ещё раз перед носом член, сбегу, визжа как девственница? Потому что, пока не попробуешь — не узнаешь, и некоторые вещи могут быть нами осознаны исключительно «методом тыка». Приняв решение, я испытал облегчение и уснул в согласии с собой. Следующий день я думал, прикидывая варианты, и изучал матчасть. Обдрочился. Выбирал мужиков, похожих на Игоря, чтоб приятнее смотреть было, и у меня стояло так, что яйца ломило. Потом до меня допёрло, что надо не смотреть, а читать инфу на профильных форумах. Там легче пошло. Вечером, перед сном, ещё раз вздрочнув, понял, что у меня давно не было секса и попробовать что-то новое будет неплохо. Раз возникла сама мысль о возможности секса с человеком своего пола. Последующие полдня выбирал рестик, в итоге выбрав стейк-хаус «Дрова», где подавали потрясающие стейки. Дорогой, но демократичный. Ещё часа два втыкал в телефон с контактом Милорадова. У меня его телефон естественно был, хоть мы и созванивались всего пару раз. Позвонить или написать сообщение? Смс или мессенджер? Вежливо или небрежно? Блядь! Я как будто в первый раз это делаю. Но общаться с Милорадовым — это как идти по весеннему льду: хрен знает, где под серой ноздреватой коркой проталина. Итогом многочасовых мучений стал текст: «Привет! Приглашаю тебя в стейк-хаус «Дрова». Пятница, 20:00 устроит? Ясь» Отправив сообщение в вацап, я подумал, что я тупой. Зачем я подписался? И так понятно, что Ясь. Немного подумав, я отправил ссылку на «Дрова», вдруг Милорадову это место не понравится. Ответил он через десять минут, хотя прочитал почти сразу. «Да» И чего теперь делать? Я набрал дядю. — Кир, какую смазку лучше брать? — Возьми гель для УЗИ. — Шутишь? — Нет. Суть та же, но банка большая и сама смазка без запаха. А смазки мы что? — Не жалеем. А презики какие лучше брать? Кир заржал. — ХХL. И сразу их на стол вывали, «обрадуй». Может, Милорадов сразу сбежит, и мы избежим расходов на проктолога и хирурга. — Блядь, мне стрёмно, а ты ржёшь! — Прости. Смазка на водной основе, так что презервативы бери любые, просто выбери качественные. — Угум. — Ты там записываешь, что ли? — Конспектирую, ага. Когда я ещё гида по гейству послушаю? Ты ж меня просвещать отказался, в интернет послал. — Слушай, мы, конечно, близки, но я не хочу рассказывать тебе, как и где искать простату и как правильно готовить партнёра. Ты же читать умеешь, Ясь. Кстати, а когда ты школу заканчиваешь? Я расхохотался. Кир, замороченный делами, в тот год, когда я поступил в институт на заочный, первого сентября разбудил меня, вопрошая, с хрена ли я не иду в школу. Эта шутка прочно вошла в обиход, и периодически дядя со строгим видом спрашивал у меня, как дела в школе, не надо ли сдать деньги на окна, когда родительское собрание и где табель.