Ты не тот

В гулкой ванной с матовым окном я быстро скинул куртку, поплескал холодной водой в лицо, постоял над раковиной, уперевшись в фаянс руками и глядя на себя в зеркало. Выглядел я как животное: глаза горят, ноздри раздуваются, на виске бьётся жилка, на шее тоже вены напряжены. Может, мне подрочить? Это же просто наваждение какое-то! Вытащив из кармана куртки презервативы и смазку, я выставил их на полку и начал раздеваться, аккуратно складывая вещи на корзину для белья. Эти размеренные действия немного привели меня в чувство. Сняв абсолютно всё, я сгрёб смазку и презервативы и пошёл. В квартире было тихо и темно, но в конце коридора горел свет: тёплый, приглушённый. Я пошёл на него и, толкнув дверь, замер на пороге. Обнажённый Игорь стоял ко мне спиной, заплетая волосы в косу. Длинные сухие ноги, крепкие подтянутые небольшие ягодицы, сильная линия спины, широкие плечи и такие незамысловатые, простые и обыденные движения пальцев в светлых текучих волосах. Ночник освещал его спереди и немного сбоку, тёплыми мазками подчёркивая мышцы, линии, изгибы, вырисовывая силуэт. Я понял, что у меня выделяется слюна как у собаки. Я хотел пройтись языком по этой коже, обвести каждую выпуклость мышц, прикусить, попробовать на вкус, запустить руки в волосы. Из руки выпало что-то с глухим стуком, но мне было не до того. — Ты потрясающий, — глухо сказал я, чувствуя, что голос дрогнул на последнем слоге от возбуждения. Игорь одним гибким долгим движением повернул голову, посмотрел, и меня накрыло. Я сделал большой шаг и вжал его в себя, уткнувшись носом в волосы. Под моими руками была гладкая плотная кожа, мышцы, крепкое тело, которое я мог мять, жать, вертеть, не боясь сломать или сделать больно. Мой член четко лёг в ложбинку, где поясница переходит в полушария. Я потёрся головкой о кожу в еле заметных волосках, оставляя на ней влажный след. — Течёшь? — Как сука! — глубоко вдохнул его запах и попросил: — Игорь, помоги мне, я боюсь сделать тебе больно. Он развернулся, а потом, чуть оттолкнув меня, встал на колени. Я смотрел на него и видел нас на фоне в студии. Запрокинутое ко мне лицо, серые глаза, чуть приоткрытые губы. Блядь, я его люблю, кажется… Как во сне я протянул руку, коснулся челюсти, тронул большим пальцем нижнюю губу. Игорь улыбнулся так, что сердце зашлось стаккато, чуть мотнул головой, сбрасывая мою руку и, взяв мой член у основания, наделся на него решительно ртом. Когда горячая влажная полость рта сомкнулась на стволе, а головка упёрлась в горло, я вскрикнул от ярких ощущений и непроизвольно дёрнул бёдрами. В тазовую кость мне упёрлась раскрытая ладонь, и я замер. Игорь сглотнул раз, второй, меня затрясло, и я позорно кончил, всхлипывая и дрожа. Он не выпустил член изо рта, лишь чуть отстранился, слегка посасывая головку и сжимая у основания ствола пальцы. Самое главное, что эрекция не пропала, и я был так же твёрд. Я коснулся его скулы, и он поднял глаза. — Прости. Я перевозбудился. И он улыбнулся. С моим членом во рту. Я ощутил всей длиной, как это, когда Игорь улыбается, изнутри, каждое мимическое движение. — Я сейчас опять кончу! — застонал я, содрогаясь и впитывая ощущение его губ, языка, вокруг ствола. Игорь хихикнул, создавая вибрацию, и я снова опозорился, выплёскиваясь в коротком, остром удовольствии. Влажное обволакивающее тепло с меня пропало, перевозбуждённая плоть дёрнулась, и я зашипел от болезненно-ярких ощущений. Игорь встал, приблизился и почему-то замер у самых губ. Я не понял почему, дёрнув его за затылок на себя, впечатывая в губы, уничтожая этот невыносимый промежуток между нами. Горьковато-солёный вкус, горячие, припухшие губы. А под всем этим тонкий сладкий вкус талой воды. Вжимая Игоря в себя, целуя его бешено, жадно, я наступал на него, пока тот не споткнулся о кровать, и мы не рухнули прямо на неё. В последний момент я сгруппировался, и мы упали боком. Поцелуи сползли на сильную шею, чёткие ключицы, плотные пластины грудных мышц. Я куснул крохотный острый сосок и зализал. Кожа на вкус была чуть терпковатой. Провёл носом по рёбрам, потёрся подбородком о живот, прикусил тазовую косточку, сдвинулся и уткнулся носом в основание члена. Тут пахло особенно интимно, возбуждающе, мускусно-пьяняще. Я тёрся носом о короткие паховые волоски, вдыхая этот запах, а потом начал вылизывать лобок и основание члена. — Ясь. Ясь! Я не сразу понял, что меня зовут. Оторвавшись от своей прелести, я сфокусировал глаза на Игоре. Он лежал, опираясь на локти. — Тебе не обязательно делать это в ответ. — Что? — тупо спросил я. Игорь хмыкнул и махнул рукой, а я снова припал к источнику потрясающего запаха, обтираясь об него лицом, втягивая глубоко запах. Провёл носом вверх по длине ствола, касаясь шелковистой нежной влажной кожицы и замер. До меня только что дошло, что это член. Член. Половой мужской хуй. Другого мужика. Член дёрнулся, словно он живой, и это ощущение упругой плотной налитой тяжести, содрогающейся от приливающей крови, заставило меня открыть рот и надеться на округлую головку. Я хотел ощутить эту тяжесть, эту жизнь на кончике языка. Вкус был нейтральным, чуть солоноватым, более нежным, чем кожа. А смазка — странно обволакивающей. Она словно липла к слизистой. Я пошевелил языком, и член снова дрогнул. Крепко взявшись за ствол, я начал гонять головку во рту, как чупа-чупс, просто большой, лизать, обводить по кругу, потирать. — Я… я скоро, — застонал Игорь, смазка стала более определённой на вкус, а потом член задёргался у меня в руке, а рот залило солёной горечью. От неожиданности я поперхнулся и резко отстранился, зацепив выпуклый край головки зубами. — Бляяя… Игорь упал на спину, содрогаясь и раскидав ноги и руки, я же пытался определиться насчёт вкуса спермы во рту. Он был… специфическим, но стоил того, чтобы ощутить, как член дёргается, сжимаясь и выплёскивая тёплую струю на язык. А потом до меня дошло. Я же и свою сперму попробовал, когда целовал Игоря после минета. Он, наверно, поэтому притормозил, давая мне выбор. Но мне было пофиг. С Милорадовым не работали стопоры, шаблоны, установки. Всё ухнуло в геенну огненную и там сгорело к чертям. — Я сделал тебе больно? — уточнил я момент с зубами. — Да-а… — выдохнул Игорь и обмяк. — Прости! Прости, я… — Но это было охуенно ярко. Сука, как хорошо… Я упал рядом, глядя в высокий потолок. Они в сталинках аномальные какие-то… Непривычно. Низ живота горел. Минет возбудил меня. Я даже не знаю, что было круче: когда сосали мне или когда сосал я. Я положил ладонь Игорю на расслабленное бедро и повёл вверх, мимо косточки к боку. Вернувшись вниз, чуть сжал яйца и мягкий член. — Я хочу ещё! Можно? — Дай мне пять минут. Член под моей рукой медленно креп, распрямляясь и наливаясь силой. Это была магия какая-то. Волшебная палочка, ёпта! Придвинувшись, я лизнул горошину соска — крепкую и упругую. Даже соски были другими, не такими, как я привык. Я ощутил рукой реакцию на свои действия и, потёршись щекой об ареолу, снова втянул крохотный комочек в рот. Член под моей рукой налился окончательно, отвердел и засочился смазкой. — Ясь, — негромко позвал Игорь, и я поднял голову. В полумраке его серые глаза выглядели тёмными, и это было так непривычно-странно. Словно передо мной был другой человек. — Дай мне себя подготовить. Он сделал движение бёдрами, и я выпустил так полюбившийся мне член. Он шлёпнулся на плоский живот, и мне захотелось положить на этот живот голову и лизать головку, как коту, тереться о неё щекой, прихватывать губами, втягивать в рот, ощущая, как под виском судорожно сокращаются мышцы живота Милорадова. Игорь щёлкнул крышечкой, и его рука, влажно блестящая на пальцах, потянулась к паху. Ноги раздвинулись, и я, чтобы видеть всё, переместился, садясь на колени меж его ног и глядя туда, куда ещё не заглядывал. Пальцы Игоря покружили вокруг дырки, словно дразня, а потом нырнули внутрь, произведя во мне революцию. Это было так сексуально! Дырка словно всосала их, судорожно сжавшись вокруг фаланг. Игорь двигал кистью, иногда разводя пальцы в стороны. Мне тоже захотелось поучаствовать! Я положил ладонь на внутреннюю поверхность бедра отогнутой в сторону ноги и мягко провёл до самой напряжённой от натяжения связки. Кожа там была нежная, гладкая. Коснулся подушечкой края отверстия, и Игорь тихо застонал. Я ощущал, как сфинктер от движения кисти то выпирает, то проваливается немного, словно сосёт ласкающие его пальцы. — Можно? — я поднял взгляд на Игоря. У него был мутный расслабленный взгляд. Он облизал чуть приоткрытые губы и кивнул. Вход был влажным, скользким, я так же покружил, а потом ввинтил свой палец поверх пальцев Игоря. Меня тут же импульсивно сжало, и я замер, боясь причинить боль. Что угодно, но не боль! Поверить не могу, что чуть меньше недели назад я мечтал впечатать Милорадову кулак в лицо, а теперь боялся сделать больно. Внутри было горячо, тесно, влажно. Сжатые мышцы постепенно расслаблялись, и рука Игоря дрогнула, выходя. Я вытянул палец и тут же толкнулся назад, но уже двумя пальцами. Меня обжимало, сдавливало чем-то шелковистым, упруго-нежным, от чего мутилось в голове. Очень медленно я ввёл третий палец и ощутил себя в плену ритмично сжимаемой тесноты. — Двигай. Я начал медленно вставлять пальцы до упора и выводить почти до конца, скользя в этой восхитительной тесноте. Как же я вставлю сюда член? Я же обкончаюсь! У меня уже стояло так, что ломило в яйцах. Чуть развернув кисть, чтобы было удобнее, я ощутил подушечками плотную выпуклость, и в этот же момент Игорь застонал, изгибаясь. Я случайно нашёл волшебную точку. Потирать её было приятно, словно катать под кожей каштан, что норовит ускользнуть из-под пальцев. Но лучше была реакция Игоря: он выгибался, раскрывался так, что туго натягивались связки в паху, покачивался мне навстречу. Когда по нему прошла судорога, от чего напряжённый член дёрнулся, а меня зажало, он схватил меня за запястье той руки, что была в нём. — Хватит, я сейчас кончу! — Но… — Вставь в меня член, наконец! Тут до меня дошло, что можно делать то, что я делал, не руками. Я оглянулся, силясь вспомнить, где презервативы, в этот момент мне на колени шлёпнулся серебристый квадратик. Надорвав зубами упаковку, я раскатал по члену резинку и уставился на блестевшую сжавшуюся дырочку. Как я вставлю туда свою дубину? Пальцы Игоря скользнули вниз, они были в смазке, кружа вокруг отверстия, словно разминая. Бля! Кир же говорил, смазки не жалеть! Я зашарил слепо рукой по постели и наткнулся на флакон. Не отводя взгляда от завораживающей картины раскрытого Игоря, налил на сжатое колечко смазки, сходя с ума от того, как плотная прозрачная масса медленно стекает по промежности, чуть задерживаясь во впадинке, как сфинктер «мигает», ощутив влагу. — Не бойся, — сказал Игорь и подтянул колени к груди, ещё больше раскрываясь. Отшвырнув флакон, я навис над ним, упираясь одной рукой в матрас у его головы, а второй взял член и надавил головкой на вход. Поднял глаза, спрашивая разрешения. Лицо Игоря было расслабленным. Он вдруг улыбнулся, и я качнул бёдрами, с небольшим усилием входя. Головка, преодолев небольшое сопротивление, вошла, и я замер, скрипя зубами. Мне хотелось вбиться в это тело, вколотиться, войти до шлепка, нанизать, присвоить! Игорь поглаживал меня по напряжённой спине. Я чувствовал, как постепенно разжимается, подаётся, расходится вокруг меня плоть, расслабляясь. И двинулся вперёд и вверх, входя до корня. Да! — М-м-м, — застонал Игорь, запрокидывая голову, выставляя беззащитное горло. Я почти лёг на него, опёрся на локти, желая быть ближе, как можно ближе, сосредоточенный весь там, внизу, где он обнимал меня собой плотно и сильно. Опустив лицо, я уткнулся в шею, глубоко и жадно вдыхая запах Игоря. Когда он расслабился, а его рука скользнула по моей пояснице, я начал двигаться. Вначале медленно и осторожно, но задница стала постепенно податливой, благосклонно принимая меня на входе и чуть удерживая на выходе. Всасывая, облегая, обжимая ритмично, сладко. Это сводило с ума, лишало воли и разума. Лишь когда спинка кровати начала биться о стену, я понял, что деру Милорадова как последнюю суку, совершенно забыв об осторожности. Но он не возражал, выгибаясь мне навстречу, цепляясь за плечи сильными пальцами, упираясь пятками в поясницу, словно понукая двигаться сильнее, быстрее, глубже. Когда он сжал меня резко внутри, я не сразу понял, что произошло. Его объятия распались, он бессмысленно и расслабленно смотрел невидящими глазами в потолок. Я сел, не выходя, и увидел, что живот весь заляпан спермой. Его задница пульсировала вокруг моего члена, словно доила, и тогда меня ебануло осознанием, что Игорь кончил, подо мной кончил. Я дёрнулся внутрь, навстречу этой сосущей глубине, и тоже кончил с рыком, падая на него. — Ясь, слезь. — Прости. Прихватив Игоря за плечи, я завалил нас на бок. Выходить не хотелось. Там, внутри, было так хорошо, словно я вернулся домой после долгой тяжёлой дороги. Но от движения обмякший член выскользнул. Я открыл глаза и увидел близко серые глаза Игоря. Он внимательно смотрел на меня. — Как ты? — Хорошо. — И мне хорошо. Мне действительно было хорошо. На меня катком накатывал сон, заставляя закрывать глаза, проваливаться в темноту. Я улыбнулся и отдался этому чувству.