Доказательство

2010 год

Капли дождя медленно стекают по стеклу, оставляя влажные полоски, которые переплетаются между собой, словно крона деревьев на ветру. Хосок медленно закрывает и открывает глаза, положив голову на спинку кресла. Ему никогда не нравились эти больничные кресла: от них быстро устает спина, и начинаешь невольно ерзать, чтобы найти положение удобнее. За эти два года он его так и не нашел. — Хоби, ты здесь? — хрипло зовет Джиу. Ее голос настолько тих, что даже писк ее пульса кажется оглушающим выстрелом в палате. Она с трудом разлепляет веки, то и дело щурясь от искусственного света. Ее рука, такая тонкая, что вот-вот сломается от одного неловкого движения, шарит по кровати. Парень тут же подрывается и, беря ее ладонь в свою, слегка сжимает. — Как ты? — Хосок старается улыбнуться во что бы то ни стало. — Все, — она делает прерывистый вдох, — болит. Улыбка тут же слетает с его лица, и он собирается подняться, чтобы позвать медсестру, но Джиу дергает руку чуть сильнее, чтобы тот остановился. На большее у нее сил не хватает. — Не нужно, — уголки ее губ дрогнули, так и не сформировавшись в улыбку. Они оба знали, что ей нужно не больше болеутоляющих, а новая почка. Ее организм разрушал сам себя, но врачи продолжали кормить их завтраками, обещая донора со дня на день. Время утекало беспощадно быстро. Любой вопрос могли решить только деньги. Больничные счета росли с катастрофической скоростью, пожирая все скромные заработки Хосока. Богатые люди могли заполучить донора гораздо быстрее, но Чоны едва сводили концы с концами. Хосок бросил университет, работал днем и ночью, но все еще получал копейки. Отчаяние толкает на безумные поступки. И Хосок был уже на той стадии, где других вариантов нет. Он начал встречаться с мужчинами за деньги. Каждый вечер он ходил на свидание, после которого у него оставалось измученное тело и несколько сотен долларов на руках. Он готов был на все. Пока однажды судьба не столкнула его с Ким Тэпеном, мужчиной на десять лет старше, но с обаятельной улыбкой и широкой душой. Так о нем думал тогда юный Чон Хосок. Одноразовое свидание перетекло в частые встречи, на одной из которых парень, слегка охмелев от дорогого вина, рассказал Тэпену о своем несчастье. — Я оплачу лечение твоей сестры, и буду поддерживать ее на протяжении всей жизни, — заявил ему Ким Тэпен через несколько дней. Хосок не поверил этим красивым словам. Даже молодой и неопытный, он знал, что так просто люди не разбрасываются подобными суммами. Это не сумочка Диор — это пересадка почки и пожизненное лечение. Это гигантские суммы. Никакой человек в здравом уме не станет делать столь широкий жест едва знакомому человеку. — Если ты станешь моим, — Тэпен улыбнулся, словно делал предложение руки и сердца. Но для Хосока это означало конец всего. Его жизнь перестанет принадлежать ему. И здравый смысл кричал ему бежать от этой сделки, как от огня. Но о каком здравом смысле речь, когда это единственный способ помочь Джиу? И только он мог это сделать для нее. Несмотря на отчаянную борьбу рассудка, бедственное положение решило все за него. — Я уезжаю за границу. Мне обещали хорошие деньги, — Хосок нагло врал в лицо своей сестре. — Ты скоро вернешься? — девушка продолжала держать его за руку так крепко, как могла. Словно боялась, что это последний раз, когда она держит его ладонь. Словно знала, что это последний раз, когда они видятся. — Как можно скорее, — улыбнулся парень, наклоняясь, чтобы поцеловать лоб сестры на прощание.

2015 год

Намджун сидел, вцепившись в стакан виски и гипнотизируя взглядом янтарную жидкость. Тэхен с Чимином молча и в напряжении ожидали, когда он скажет им хоть что-нибудь, заявившись к ним в квартиру на ночь глядя. Но он не знал, с чего начать. Признаться, он вообще не хотел ничего говорить. Такие тайны лучше уносить с собой в могилу, чтобы никто не пострадал. — Нам, что произошло? — осторожно попробовал Тэхен. Он наклонился, пытаясь поймать взгляд друга, но тот был непроницаемый, как бетонная стена. Однако буквально через мгновение, Намджун, словно ожив, залпом осушил стакан, звонко поставил его на журнальный столик и обратил свой взгляд на пару. — Больница. Там лечилась Чон Джиу — сестра Хосока. Глаза парней, загоревшиеся появившейся, наконец, зацепкой, мигом потухли, едва Намджун продолжил объяснять: — Ей требовалась пересадка почки из-за прогрессирующей волчанки. Полагаю, Тэпен предложил Хосоку оплату лечения сестры взамен на свободу. Несмотря на шокирующую правду, парни не выглядели удивленными — скорей, раздосадованными, что все так и вышло. — Это объясняет то пожертвование, — задумчиво потер подбородок Чимин. — Да, но ей не досталось ни копейки. Она умерла, так и не дождавшись донора. Чимин с ужасом смотрел на полицейского. Он не мог поверить в услышанное, это просто не могло оказаться правдой. Тэхен, сидевший рядом, закинул руку за спину парня и прижал к себе покрепче. Он знал, насколько Чимин бывает чувствительным к таким вещам. — Этот ублюдок обставил все так, что Хосок и не догадался бы, что он его обманул, — в сердцах выпалил Намджун сквозь зубы. — Хочешь сказать, что Чон не знает о смерти сестры? — Тэхен все еще не до конца понимал схему. — Хуже. По документам Хосок тоже мертв. Две пары глаз в немом молчании уставились на него. — Ким Сокджин сказал, что Тэпен взял на себя опеку над Джиу из-за смерти Хосока. Таким образом, когда Джиу была уже не состоянии отвечать сама, он смог на законном основании отказаться от любых вмешательств со стороны больницы и дал девушке умереть. — Нет-нет-нет, — Чимин прижался к коленям, зажав уши руками. Тэхен молча обнял парня и стал мягко поглаживать его по спине. Намджун мог только бросить сочувствующий взгляд на них. Он не знал, что они могут сделать в этой ситуации. Они все оказались беспомощны.

***

Как много времени требуется людям, чтобы стать друзьями? Когда вы маленькие, то дружба зачастую зарождается почти мгновенно: достаточно одного поступка или слова, чтобы вы звали друг друга друзьями. Во взрослом возрасте все становится сложнее. Люди под влиянием собственных суждений, предрассудков и обстоятельств обычно не спешат записать кого-то в более значимые персоны, чем просто знакомый. Однако иногда происходит наоборот, и эти самые обстоятельства позволяют определиться куда раньше, чем это было раньше. Так произошло и с Хосоком. Ему хватило всего нескольких дней, чтобы назвать Юнги своим другом. Пусть не лично — он пока что не спешил с этим — но в своей голове Мин был именно таким человеком. Другом. Хосок улыбнулся сам себе, в очередной раз задумавшись об этом. Он совсем не заметил, что Юнги внимательно наблюдает за ним и его переменами в мимике. — Вспомнил что-то хорошее? — Юнги продолжил доставать необходимые ингредиенты из холодильника. Сегодня он решил испечь яблочный пирог. Просто потому что настроение располагало к чему-то домашнему и уютному. В огромном особняке, полном посторонних глаз, почти невозможно почувствовать себя дома. Ты словно живешь в отеле. Или, скорее, тюрьме. — Просто задумался, — Хосок легко тряхнул головой, продолжая улыбаться, — Скажи, у тебя есть друзья? — Есть один, — Юнги пожал плечами, не видя в этом ничего особенного, — Невероятно умный парень, но иногда ведет себя как полный придурок. Прекрасное описание, подумал про себя старший. Слава богу, Намджун не услышит этого. — А отношения? Юнги резко обернулся, выронив венчик обратно в лоток, из которого он его как раз достал. — Нет, — он отвернулся обратно, надеясь, что Хосок не заметит его порозовевших ушей. — У меня были отношения, еще в университете, — Юнги мог даже не глядя на Хосока понять, что тот больше не улыбается. — Почему расстались? — повар продолжал заниматься своими делами. Он максимально старался занять себя чем-то, потому что неловкость буквально пожирала его. Это была одна из тех тем, что его интересовала, но сам бы он об этом никогда не заговорил. — Я бросил универ, работал круглыми сутками. И в один прекрасный день она сказала, что в наших отношениях есть только она одна, — грустно усмехнулся Хосок, стуча пальцами по столу, — Не за что ее винить. Не думаю даже, что любил ее — просто хотел быть с кем-то. Видимо, сегодня у Хосока было настроение прыгать с темы на тему, поэтому он резко поднялся, и буквально в два шага оказавшись рядом с Юнги, спросил: — Можно помочь? Я сто лет ничего не готовил. Ты слишком близко, подумал Юнги, но озвучивать не стал. Вместо этого он вздохнул и, пихнув Хосоку в руки миску, кивнул. Парень засиял как отполированный бриллиант. Мин ожидал, что все окажется гораздо хуже, но Хосок довольно неплохо справлялся. Пока Юнги ссыпал ингредиенты в миску, Чон умело перемешивал все это венчиком. Оставив парня за этим занятием, повар стал нарезать яблоки. — Ммм, это очень вкусно, — восхитился Чон. Он стоял с указательным пальцем во рту, как малое дитя. Юнги едва удалось подавить смешок и соответствовать образу серьезного взрослого. — Не ешь сырое тесто — живот разболится, — монотонно отреагировал он на эту показуху. — Ты только попробуй. Хосок тут же оказался рядом с парнем, едва не ткнув пальцем, обмазанным тестом, ему в нос. Юнги ошарашенно смотрел прям в глаза Чона, пытаясь понять, что происходит у того в голове. Он больше ничего не говорил — приоткрыл рот и, скользнув языком, слизал тесто с пальца младшего. Смешинки в глазах Хосока растворились, как снег под жарким солнцем, оставив после себя только полные глубины темные радужки. Его палец слегка надавил на губу Юнги, прежде чем исчезнуть из их поля зрения. Расстояние между ними сократилось до предела и, не выдержав больше зрительного контакта, Мин прикрыл веки, ожидая касания чужих губ. Он действительно этого ждал. — Господин Чон! Юнги резко открывает глаза, чтобы встретиться взглядом с Минни. Она точно что-то заподозрила, но быстро переключила свое внимание на насущную проблему. — Я ищу Вас по всему дому, — девушка отчитывала Хосока, как маленького ребенка, — Вам нужно собираться. — Куда? — Хосок все еще стоял к ней вполоборота, повернув голову. — Фуршет у Чо Инсона. Через полчаса приедет господин Ким, — в тоне ее голоса явно читалось нетерпение. Неудивительно. Никто в этом доме не хотел бы расстроить господина. Парень не стал перечить Минни и, бросив Юнги на прощание грустную улыбку, отправился вслед за ней. Оставшись один на кухне, Юнги сполз на пол. Он спрятал лицо в ладонях и тихо простонал. — Какого хрена сейчас было? — прошипел он сам себе. Он что, действительно надеялся, что Хосок его поцелует? С хрена ли? Они едва знакомы, и он работает на него. И Тэпен открутит ему голову, не моргнув глазом, если узнает. Нет, этого определенно нельзя допустить. Каким бы Хосок привлекательным ни был, и как бы Юнги ни нравились эти смешливые глаза и эти губы, что превращаются в очаровательное сердечко, когда тот улыбается… Нет. Определенно нет.

***

Тэхен спокойно повязывал галстук, пока Чимин нервно наворачивал круги по комнате. — А что если он уже знает? — Пак судорожно поправлял челку, то и дело спадающую на глаза. — Я так не думаю. Ведь если бы знал, — спокойно стал объяснять Тэхен. — То что? — резко перебил его парень, — Сбежал бы? Куда ему идти? У него даже имени нет! — И все же, я думаю, что Хосок из тех людей, кто будет скорее бродяжничать на улице, чем жить с Ким Тэпеном, — Тэхен уже закончил с галстуком и, удовлетворенный полученным результатом, кивнул своему отражению. Он перехватил Чимина, как раз проносящегося мимо, и взял того в крепкий замок рук. — Если ты не расслабишься хотя бы на секунду, мне придется тебя заставить, — хищно улыбнулся он, прежде чем легко чмокнуть парня в губы. — Ким Тэхен! — стукнул его в грудь Чимин, — О чем ты думаешь? У нас вообще-то проблема вселенского масштаба. — Поверь мне, — парень понизил голос, медленно двигаясь губами от уха Пака по его шее ниже, — Я очень озабочен нашей проблемой. — Еще один каламбур — будешь спать на диване, — серьезно ответил Чимин, — Не боишься помять костюм? Рука Тэхена медленно скользила вдоль талии Чимина, пока, наконец, не остановилась на бедре, а поцелуи добрались до ключиц парня. Пак обеими руками обвил шею Тэхена, невольно прижимаясь к нему всем телом. Какие бы слова не вылетали из его уст, действия продолжали говорить сами за себя. — Ради тебя я готов переодеться тысячу раз, — улыбнулся Тэхен. — Достаточно раздеться всего один, — хихикнул Чимин, увлекая его в долгий поцелуй. Они точно не появятся на фуршете вовремя. Но едва ли кто-то заметит.

***

У Хосока было достаточно открытой одежды, которая бы очень красноречиво подчеркивала его длинные стройные ноги, острые ключицы и деликатные предплечья. Но он ни разу не носил ее за пределами особняка. Пока сходили одни синяки, появлялись другие, а с ними — и порезы, и царапины. Временами Хосок выглядел так, словно дрался с кошками, в иные дни — словно его избил жестокий любовник. И хоть причина у этого была одна, настроение у нее было разное. Сегодня Хосок в темных облегающих брюках и широкой белой блузке с длинным рукавом. В помещении так активно работает кондиционер, что парень постоянно вздрагивает от холода. Однако чаще он вздрагивает, когда чужая рука по-хозяйски ложится ему на талию, будто ей там самое место. Хосок же чувствует, что поясницу как кислотой обожгли. Не наученный еще горьким опытом он бы отпрянул. Больше он так не делает. Ни на людях, ни наедине. — Что-то твоей подружки не видать, — ехидничает Ким Тэпен. Несложно заметить, что Чимин раздражает Тэпена. Возможно, по каким-то личным соображениям, а может, Ким ненавидит саму мысль, что Хосок возымел возможность подружиться с кем-то даже в таких условиях. Но, несмотря на свою очевидную неприязнь, Тэпен ни разу не потребовал у Хосока прекратить общение с другом. Чон и не пытался понять почему — он радовался тем крохам, что имел. — Хоби! — радостно поприветствовал все же появившийся Чимин. Он буквально вырвал Хосока из рук Тэпена и притянул к себе в крепкие объятия. Чон почувствовал, как в карман его брюк что-то скользнуло. Чимин отстранился ничего не выдающим видом и Чон поспешил последовать его примеру. Оказалось, что Тэхен тоже стоял рядом. Он лишь кивнул парню. Со стороны все выглядело максимально обычно, по крайне мере, Хосок надеялся на это всей душой. — Прости, нам с Тэхеном нужно переговорить с одним партнером насчет выставки. Но позже вернемся к тебе, — Чимин, полностью игнорируя присутствие Тэпена, подмигнул Хосоку и быстро утянул Тэхена прочь. — У этого парня полный бардак в голове, — вздохнул Ким вслед уходящей парочке, а затем повернулся к Чону, — Мне тоже пора. Развлекайся. Привычный поцелуй куда-то в макушку, и Тэпен испарился тоже. Хосок моргнул несколько раз, осознавая, что вообще произошло за эти считанные секунды, но тут же вспомнил о предмете в кармане. Он неторопливо дошел до стола с закусками и, делая вид, что очень увлечен предлагаемым разнообразием, осторожно достал маленький белый стикер. «Пропади из поля зрения на пять минут». Несложно догадаться, из чьего поля зрения нужно пропасть. Только легче сказать, чем сделать. За годы неустанного надзора Хосок буквально пропитался паранойей, что за ним следят. Он мог не видеть сам, но его видели всегда. И, тем не менее, он собирался рискнуть. Скатав бумажку в мелкий шарик, он положил его на какое-то канапе и проглотил. Самый надежный способ избавиться от улик. Хосок стал прогуливаться по залу, изображая любопытного юношу, разглядывающего гостей, пока его взгляд не зацепился за Тэпена. Отлично. Теперь он знал, где тот находится. Значит, надо постепенно удаляться, держа его в поле зрения, и, если что-то пойдет не так, косить под дурачка. Зал, в котором находилась основная часть гостей, соединялся с небольшой картинной галереей примерно на двадцать экспозиций. Людей там было немного, но Хосок смог найти довольно выгодное место, откуда просматривался один-единственный вход. Он остановился и вдохнул-выдохнул несколько раз, пытаясь успокоить колотящееся сердце. Перед ним было огромное полотно, изображающее хоровод людей вокруг костра. Больше, конечно, походило на шабаш. Его даже увлекло это странное зрелище. — Чон Хосок, — произнес голос рядом слева от него, низкий и бархатный, — Не обращай на меня внимания. И ничего не говори. Хосок так и поступил, продолжая глазами буравить холст. Его руки задрожали, и он сунул их в карманы, чтобы это не было заметно со стороны. — Меня зовут Ким Намджун, я — друг Ким Тэхена — продолжил мужчина и, несколько помедлив, добавил, — и Мин Юнги. Глаза Хосока расширились до размеров галактики, и он едва не дернул головой в сторону мужчины, но каким-то чудом смог сдержаться. — Мы знаем о твоем положении и хотим помочь. Я позже передам тебе кое-что через Юнги. Ему можно доверять. Хосок поднял правую руку и почесал ухо, таким образом кивая. Он тут же услышал мягкие удаляющиеся шаги, но сам продолжил стоять перед картиной. Вот бы спалить в этом костре все к чертям, подумал он, невольно улыбаясь. Он бы хотел видеть глаза Тэпена в огне. И в мучении, какое он прошел сам. Не спеша обойдя всю галерею, Хосок решил вернуться обратно в главный зал. Едва он оказался среди толпы, его обхватили заботливые руки, кружа на месте. — Чимин, что на тебя нашло? — рассмеялся Чон, останавливаясь. — Хочу, чтобы ты улыбался, — от широкой улыбки глаза Чимина походили на два полумесяца. Он был слегка порозовевший, но на удивление трезвый. У парня просто было почему-то хорошее настроение, и это не могло не цеплять. — Прости его, мы выбили сегодня хорошую сделку, — не смог сдержать улыбки и Тэхен. Остаток вечера они провели втроем, и Хосок не помнил себя от счастья. На несколько часов он смог забыть о существовании Ким Тэпена, веселиться и танцевать. Страх, сковывающий его столь долгое время, сегодня отступил. Сегодня он смог побыть собой, тем Хосоком из далекого забытого прошлого. Только все хорошее имеет свойство однажды заканчиваться. Особенно, когда железная ладонь сковывает плечо и ведет на выход. Улыбка слетела с губ, как от порыва ветра. И снова — гробовое молчание и неуверенные кивки вместо ответов. И вновь — удар от падения на пол в спальне, синяки от мертвой хватки и слезы, так и не покинувшие глаза. Проклятый день сурка.

***

Утром Хосок с трудом разлепил глаза. По ощущениям, его тело попало под бульдозер. В реальности — лучше бы под него. Кое-как подняв руку, он коснулся затылка и зашипел от боли: немалых размеров шишка будет проходить долго. Но хуже всего то, что он все еще находился в удушающем обруче рук Тэпена. От воспоминаний о вчерашней ночи хотелось выблевать все внутренности и снять с себя кожу, не меньше. Парень продолжать лежать без движения, взирая на потолок. Если и бывали моменты, когда он ненавидел себя больше обычно, то это определенно один из таких. Момент, когда добыча терпеливо ждет пробуждения хищника. Спустя почти бесконечных для Хосока полчаса Тэпен заерзал в кровати, просыпаясь. Он потянулся, прижимая к себе парня и давя тем самым на синяки, оставленные им же ранее. Хосок крепко зажмурился, превозмогая болезненные ощущения. Терпеть. Еще терпеть. И главное. Не сопротивляться.

***

Юнги ожидал встретить кого угодно перед выходом на работу, но точно не Намджуна, ожидающего его возле квартиры. — Ты какого хрена тут забыл, я извиняюсь? — сощурился Мин. Он посмотрел на часы, чтобы убедиться, что сейчас четверть сраного часа утра. Даже птицы еще не проснулись. — Мне нужно, чтобы ты кое-что передал Хосоку, — Он достал из сумки на плече крафтовый конверт и мобильный и протянул их парню. — А кто говорил, что я могу не дергаться? — Юнги все же забрал вещи поспешно запихнув их в рюкзак. — Мы так и не смогли поговорить об этом, — Намджун потер шею, слегка потупившись, — В общем, отдай ему мобильный сразу, как сможешь, а конверт — позже. — Позже — это когда? — Ты поймешь, — только и ответил Ким. — Я тебе, блядь, Эдип что ли? Что ты со мной загадками общаешься? — вспылил парень, все еще стараясь сильно не шуметь на лестничной клетке. — Хорошо, тише, — полицейский вскинул руками, пытаясь утихомирить друга, — В этом конверте — вся информация о Хосоке, которой он не знает. Тэпен использует это, чтобы удерживать его в особняке. Но пока мы пытаемся разработать план, как ему сбежать, придержи конверт у себя. Если Хосок узнает об этом раньше времени, может выкинуть что-нибудь безумное. И тогда мы все попадем под удар. Так понятнее? Юнги, сжав губы, кивнул в ответ. Он находился в неведении каких-то пару недель, и это уже его бесило. Что тогда говорить о Хосоке. Уже на подъезде к особняку Юнги почувствовал неладное. Над зданием словно повисло огромное грозовое облако, предвещающее страшную бурю. Мурашки пробежали по спине парня, как только он зашел внутрь и увидел Минни, летящую к нему, едва не сбиваясь с ног. — Сегодня завтрак в столовой. Убедись, чтобы все было превосходно, — без приветствия начала она. — Сколько персон? — Юнги и сам не знал, на что надеялся. — Они будут вдвоем, — девушка изогнул бровь, не тонко намекая на умственные способности повара. — Понял, — кивнул Юнги и поспешил попрощаться со своей надзирательницей. Не то чтобы ему не нравилась Минни. Скорее, просто напрягала. Ее сложно читать, она в любой момент может сменить фронт и сунуть нож тебе между ребер, пока будет по-деловому улыбаться в лицо. Таких людей Юнги всегда предпочитал держать от себя на расстоянии. Переодеваясь, он решил написать Намджуну сообщение в духе «демон в преисподней», чтобы тот понял, почему Юнги не спешит передать мобильный Хосоку. В принципе, он именно так и написал, что ему стоит. Вполне возможно, что Тэпен после завтрака снова растворится в воздухе, и тогда Хосок придет ужинать в гордом одиночестве. И они смогут поговорить наедине. Может быть, он снова ему улыбнется, показывая свои милые ямочки. Так. Соберись, Мин Юнги, пора готовить зелье для дракона. Учитывая нездоровую любовь Тэпена ко всему западному, Юнги остановил свой выбор на яичнице с беконом, круассанах и фруктах. И конечно же, черный кофе. Хосок любил блинчики, но сегодня стоит отдать предпочтение главному злодею, который тут заправляет всеми их душами, и Чона в первую очередь. Удивительно, но Минни следила за накрытием на стол. Она точно знала, во сколько проснется господин Ким, чтобы еду подали четко в установленное время. Юнги втайне радовался, что на готовке его задачи заканчивались, и он мог плевать в потолок до конца завтрака. Однако, когда Тэпен с Хосоком начали завтракать, повар никак не мог найти себе места. Он бродил по кухне, занимаясь всякой ерундой в попытке отвлечься. От чего только — одному богу известно. Переживал ли он за свою работу? Хер вам, он не кухарка из столовой, чтобы его еда не понравилась даже такому сухарю, как Тэпен. Тогда что его так волновало? — Юнги, господин Ким хочет с тобой поговорить, — с каменным лицом объявила Минни, появившись на кухне. Он застыл на месте, словно олень в свете фар. — А что, уже пора на эшафот? — довольно тревожно усмехнулся парень. — Прекрати поясничать и топай, — шикнула в ответ девушка. Что-что, а притворяться мертвым Юнги умел лучше всего, поэтому он зашел в столовую с ничего не выражающим лицом и остановился неподалеку от стола, как раз между сидящими. — Господин Ким. Господин Чон, — вежливо поклонился парень. Когда он разогнулся, его глазам предстала страшная картина. Чон Хосок сидел, не поднимая глаз от своей тарелки, возле которой мелкой дрожь бились его ладони. На его скуле расцветал всеми лиловыми красками свежий синяк, губа была разбита. Несмотря на жару, парень сидел в кардигане, очевидно скрывающем остальное «творчество» любовника. Казалось, Хосока удерживает в сидячем положении какая-то неведомая сила, без которой он бы тут же обмяк, словно тряпичная кукла. У Юнги была всего секунда — больше он не мог себе позволить задерживать взгляд на Чоне — и он все равно успел все это заметить. — Мне, наконец, довелось ознакомиться с вашей работой, повар Мин. Вы и правда очень хороши в своем деле, — Ким чуть улыбнулся, и Юнги бросило в холодный пот, — Правда, солнце? Солнце. Какое удивительно подходящее прозвище для этого чудесного светлого человека. Человека, которого ты продолжаешь день за днем душить своей тиранией. Из уст Тэпена это слово звучало почти как оскорбление. Да как и все слова, в прочем. Хосок всего на мгновение поднял свои глаза на Тэпена, чтобы изобразить подобие улыбки. Именно подобие. Настоящая улыбка, даже самая слабая, никогда так не выглядела. Он продолжал полностью игнорировать присутствие Юнги в этой комнате. Для них обоих это было к лучшему. — Премного благодарен, — Юнги еще раз поклонился, радуясь, что не видно, как свело его челюсти. — Можете быть свободны, — махнул рукой Ким, переключая все свое внимание на Чона. Закрыв за собой дверь кухни, Юнги сжал и разжал ладони несколько раз, стараясь подавить кипящий в нем гнев мирным путем. — Ты хорошо справился, — Минни стояла, опираясь на барный стул пятой точкой. Юнги уставился на девушку, желая высказать ей пару ласковых, но осекся, увидев ее выражение лица. Она знала, как никто другой, через что прошел Хосок и проходил все эти годы. Это были глаза абсолютной беспомощности, полные простого человеческого сострадания. Ведь она, как и Хосок, — всего лишь птица, запертая в этой клетке. Попытка уйти может ей дорогого стоить. — Мне нужно покурить, — бесцветно сообщил Мин, проходя мимо нее. Он не курил уже, наверное, вечность и носил пачку сигарет больше для успокоения души. Сегодня ему определенно недостает спокойствия.

***

Сокджин неуверенно топчется перед входной дверью, все никак не решаясь позвонить. Он делает несколько глубоких вдохов-выдохов, затем начинает ходить туда-сюда, еще больше накручивая себя. И, собственно, из-за чего. — Планируешь заходить? — резко открылась дверь, из-за которой показался Намджун. — Да, я как раз, — мужчина делает какие-то странные движения руками, желая добавить что-то к своей отговорке, но в итоге просто заходит. — Итак, ты хотел о чем-то поговорить? — Намджун щелкает замком, поворачивая к старшему. — Да к черту разговоры, — бросает Сокджин. Он буквально набрасывается на парня, жадно впиваясь тому в губы поцелуем. Тем не менее, ошеломленный Намджун не задает лишних вопросов, унесенный порывом Сокджина. Диван, несмотря на все его неудобства, оказывается гораздо ближе кровати, поэтому они, попутно раздевая друг друга, кое-как добираются до него уже полностью обнаженные. Сокджин толкает Намджуна на диван и тут же, садится сверху, возобновляя поцелуй с новой силой. Ким по-хозяйски хватает мужчину за бедра, прижимая ближе и срывая с губ того вздох прям в поцелуй. Он покрывает шею и ключицу мужчины поцелуями, слегка прикусывая кожу. Когда Сокджин приподнимается, очевидно, собираясь насадиться на член, сознание Намджуна резко проясняется, и он останавливает мужчину. — Уоу, полегче, а как же защита? — усмехается он. — Я — врач, — закатывает глаза старший. — Класс, а я следователь. Порядок немного другой, нет? — несмотря на все шутки, они оба все еще чертовски возбуждены. — Давно проходил медкомиссию? — серьезно спрашивает Сокджин. — Пару недель назад, — недоумевая, отвечает Намджун, не сразу понимая, к чему тот клонит. — Годится, — кивает Сокджин. На том их диалог и закончился. И начался самый потрясающий за последние два года секс Намджуна. На самом деле он ни с кем не спал все это время, но в том он признается только под угрозой смерти. Кончив несколько раз и, как приличные люди, натянув нижнее белье, они улеглись на диване. Точнее, на диване лежал Намджун, а Сокджин, за недостатком свободного пространства, по большей части был сверху парня. — Хотелось бы уточнить. Это единоразовая акция или… — начал Намджун, выводя пальцами узоры на спине мужчины. — Слушай, ты мне нравишься, — вздохнул Сокджин. — Приятно узнать это хотя бы сейчас, — не смог удержаться младший от шутки. Сокджин закатил глаза, но все же усмехнулся. — Есть какое-то «но», верно? — Я почти живу на работе. Со мной сложно строить отношения, — меланхолично прозвучало в ответ. Он положил голову на грудь Намджуна, разглядывая комнату. Хотелось просто растянуть это момент еще немного. — Джини, — ласково позвал младший и почувствовал, как улыбнулся мужчина, — отношения всегда сложно строить. Я готов подождать еще два года, если тебе нужно время. — Не хочу причинять тебе боль, — пробубнил Сокджин. — Если ты меня поцелуешь, то можешь хоть нож вонзить в сердце. Они оба воздушно рассмеялись, и Сокджин прильнул к его губам, надеясь, что до ножа дело все-таки не дойдет.

***

Его отвлек стук в дверь. Он разрешил войти, и в кабинет юрко нырнула Минни. — Вызывали, господин? — учтиво спросила она. За годы работы на Ким Тэпена девушка научилась контактировать с ним максимально безопасно для себя. Она не задавала лишних вопросов, не пропускала дедлайнов и всегда находилась где-то чуть поодаль, как тень. В этом доме самое главное — не отсвечивать. — Да, я задержусь здесь на пару дней, — он жестом приказал ей подойти ближе к столу, за которым он сидел. Девушка внимательно смотрела на него, ожидая каких-то особых указаний, что всегда следовали, когда тот задерживался в особняке больше, чем на несколько часов. — Хотел узнать, как дела у Хосока. Я заметил, что он стал лучше выглядеть. Он хорошо питается? — этот приторно-заботливый тон забивался в ее уши, как солома. — Да, господин. С появлением нового повара господин Чон стал питаться заметно лучше. Думаю, дело в подходе Юнги. Он старается готовить то, что нравится господину. Общение с Кимом походило на прогулку по минному полю: один неверный шаг — и ты труп. — Они общались? — вопрос с подвохом. Но Минни уже знала, как отвечать на такие вопросы. — Отнюдь, господин. Юнги уточнил у меня в первый день. Он крайне компетентен в своем деле. Главное, не задумываться. Если ты колеблешься, станет быстро заметно, что мастеришь ложь. Ври естественно, сочиняй на ходу, смешивай небылицы с реальностью — вот залог успеха. — Хорошо, — кивнул мужчина, удовлетворенный ответом, — Чем вообще занимается Хосок в свободное время? Свободное от твоих побоев, хочешь сказать, горько усмехнулась про себя Минни, не дернув и мускулом лица. — Много читает, — ложь, — Смотрит дорамы, — еще одна ложь. Большую часть дня Хосок проводил в своей комнате, сидя в кресле напротив окна. Он часами мог смотреть в одну точку, обняв свои худые колени. Его дни были заполнены одной сплошной пустотой. Любой бы человек сошел с ума, проведи он так пять лет. Когда-то Хосок любил танцевать, и одну из комнат специально освободили для этого занятия. Когда-то он слушал музыку, читал книги и действительно смотрел много кино. Писал стихи, гулял во дворе. Но в один день он сломался. Словно личность покинула его тело, оставив после себя только пустую оболочку. С тех пор от Хосока осталось только имя. — Спасибо, Минни, ты свободна, — еще один кивок. Низко поклонившись, она быстро удалилась за дверь. Расспросы Тэпена всегда сулили перемены, и едва ли в лучшую сторону. Несмотря на то, что было доподлинно известно, кто его главная цель, неспокойно было всем в доме. — Гонец с плохими вестями, — грустно улыбнулся Хосок, когда Минни вошла к нему в комнату. Он вновь стоял перед свои шкафом, только в этот раз не было повсюду разбросанных вещей. Похоже, он только его открыл. — Господин Ким останется в доме на несколько дней. — Даже у сатаны бывают каникулы, удивительно, — он продолжил рыться на полках как ни в чем не бывало. Минни в ответ только вздохнула и подошла к дверце шкафа. — Помочь Вам? — она старалась звучать участливо и доброжелательно. — Не знаю, — Хосок оторвался от своего занятия и обессиленно уселся на краю кровати, — Ненавижу поездки в ресторан. — Господин уже отпустил повара сегодня домой, так чтоююю — Минни подошла к той части, где одежда висела на вешалках. — Поможешь мне с лицом? — Хосок указал пальцем на синяк, который стал выглядеть еще темнее. — Странно, что Господин куда-то вас ведет, — в таком виде, хотела добавить девушка, но сдержалась. — Он всегда арендует весь зал. Там больше никого не будет, — пожал плечами парень. Он знал, как работают все подобные схемы Тэпена. Тот не распускает руки, когда предстоит общественное мероприятие, но позволяет себе оттянуться на полную, если никто не увидит. Никто из важных персон, конечно. Персонал и прочая нелюдь — не в счет. Жаль, что Хосок и сам входил в это число нелюди в глазах Ким Тэпена.

***

Юнги искренне хотел бы провести свободный вечер со своим братом, которого последние несколько недель чаще видел спящим чем бодрствующим, но пришлось выкроить время для более важного вопроса. Поэтому он сразу же направился домой к Намджуну. — Я знаю, что у тебя выходной, — он трезвонил в дверь, как ненормальный. — Боже, Юнги, мы горим? — Намджун тяжело выдохнул, открывая дверь. — Только моя жопа из-за всех ваших приколов, — огрызнулся Мин, проходя внутрь. В коридоре он столкнулся с незнакомым мужчиной, который как раз собирался покинуть квартиру. — Здравствуйте, — миловидно улыбнулся незнакомец. — Здравствуйте, — на автомате ответил ошарашенный Мин, чуть кивнув. — Что ж, мне пора, — улыбнулся мужчина Киму и, чмокнув того в щеку, добавил: — Увидимся. И тут же исчез за дверью. Юнги хлопал глазами, пытаясь определить, не галлюцинация ли это. — Кто это? — сощурился он с подозрением на друга. — Ким Сокджин, — Намджун неловко потер шею, потупив взгляд. — Ким Сокджин, — повторил за ним парень, как до него дошло: — Погоди, тот самый секси-интеллектуал с выставки? — Да, — младший закатил глаза с этого нелепого описания, — чего ты пришел? — Как зачем? — Юнги ловко скинул кроссовки и прошел в гостиную. Он уселся на диване, к счастью, не подозревая, что там происходило пару часов назад. Намджун, для своего же блага, решил также воздержаться от озвучивания, приземлившись в кресло по диагонали от друга. — Я думаю, самое время мне все рассказать, Джун. Хосок сегодня за завтраком был хуже новогодней елки: весь в синяках. — Думаю, лучше я нарисую схему, чтобы тебе было проще. Намджун принес листок бумаги и стал ручкой быстро писать имена, соединяя их между собой и попутно объясняя взаимосвязи всех действующих лиц. Лицо Юнги становилось угрюмее с каждой секундой, но он продолжал молчать, внимая каждому слову друга. Закончив, Ким положил ручку и откинулся на спинку кресла. Юнги несколько секунд продолжал внимательно разглядывать схему и, не поднимая глаз, спросил: — И что вы планируете делать? — Спалить особняк, — Намджун пожал плечами, будто говорил о чем-то обыденном. — Ебать вы гении конспиралогии, конечно, — Юнги разочарованно стукнул ладонью себе по лбу. Намджун все же приподнялся, усаживаясь прямо. — Знаю, звучит тупо, но — он вскинул палец, не давая Юнги перебить, — это единственный способ сбежать. Подстроим все так, что Хосок погиб в огне. На бумагах он уже мертв, так что ничего не придется делать. — Поверит ли Тэпен в эту чушь? — Да, если ему сообщит об этом доверительное лицо, — Намджун выделил последние слова для Юнги. — Минни, — ответ возник на губах того тут же. Но весь этот план был каким-то шатким в глазах Юнги. Слишком многое могло пойти не так. И он по-прежнему не доверял Минни, пусть тому и не было четкого обоснования. Если она по пути переметнется на другую сторону — Хосок пострадает в первую очередь. Вернувшись домой, Юнги тут же оказался сбит с ног своим младшим братом. — Братик! — радостно верещал Чонгук, взбираясь на парня, словно коала. — Сегодня меня отпустили пораньше, — улыбнулся Мин, обнимая мальчика. Он поднялся вместе с Чонгуком и стал кружить его по комнате под звонкий смех ребенка. — Ну, чем сегодня займемся? — спросил он, усаживая брата на диван. — Сегодня какой-то праздник? — усмехнулась Джису, заходя в гостиную. Она вытерла руки об фартук, повязанный на талии. Даже находясь в домашней одежде и без макияжа, эта девушка умудрялась выглядеть очаровательно, словно домохозяйка из дорамы. — Да, важные люди ужинают вне дома, — он смешливо потянул «а» в слове «важные», вызывая новый приступ смеха у ребенка. — Тогда давайте ужинать, — ласково улыбнулась Джису. Юнги весь ужин смотрел, как Чонгук пытается незаметно выковырять овощи из тарелки, несмотря на возмущение Джису. Она неустанно следила, чтобы ребенок съел все, что полагается и, словно заботливая мама, обещала тому сладкое в качестве награды. Мама. Чонгуку определенно нужна заботливая мама. Юнги, с его вечной работой, не сможет дать ребенку и десятой доли того, что может предложить родитель. И он не в силах это изменить, как бы ни хотел. — Юнги, все хорошо? Ты какой-то отстраненный, — осторожно спросила Джису, вырывая его из мыслей. — Так, задумался о своем, — улыбнулся он в ответ. Признаться, Юнги был даже благодарен Тэпену за этот выходной. Но только за это. Он смог побыть с Чонгуком, посмотреть его нелепые любимые мультфильмы и уложить его самостоятельно спать со всем этим ритуалом в виде сказки на ночь. Порой сложно объяснить ребенку некоторые вещи, привычные взрослым. Почему ты пашешь до седьмого пота. Почему не можешь остаться утром подольше. Почему в садик тебя должна отводить соседка. Потому что у тебя есть только твой непутевый старший братец, потерявший все, что у него было.

***

Ему не хватает воздуха. Легкие будто сжали в тисках, не позволяя ему вдохнуть достаточно. Он распахивает глаза, чтобы вновь обнаружить себя в объятиях Тэпена. В этот раз ему не до осторожности, и он, сбрасывая руку мужчины, переваливается на пол, судорожно хватая воздух ртом. — Солнце, что случилось? — Тэпен сонно приподнимается. Хосока съежился на полу, обняв самого себя и свернувшись в клубок. Дыхание его стало частым, как у загнанного зверя. Он крепко жмурится, пытаясь успокоиться, но мысли мечутся, как птицы в клетке, не позволяя зацепиться хотя бы за одну. — Что с тобой? — мужчина уже вскочил на ноги подошел к Хосоку. Он протянул руки, чтобы поднять парня, но остановился на полпути из-за того: — Не трогай меня, не трогай меня, — бесконечно повторял Чон обрывочным полушепотом. Молчать. Нужно молчать. И главное. Не сопротивляться. Хосок нарушил это правило. Он просто больше не мог. Это была последняя капля. Но не только для него. Взгляд Тэпена стекленеет в минуту. Он не терпел неповиновения ни в каком его проявлении. Только полное послушание, только безоговорочная покорность, несмотря ни на что. Он рывком тянет парня, заставляя того сесть, но Хосок, словно лишившись всех костей, стремится упасть обратно. Тогда следует оглушительная оплеуха, а следом — еще и еще, и еще. — Я пять лет терплю твои капризы, — продолжал мужчина ударять его по лицу, — Твое молчание, игнорирование, все твои выходки. Хосок открывает глаза и, опираясь на руку, смотрит прямо в бездонно черные глаза Тэпена. В них только ярость, уничтожающая все на своем пути. Внутри нет человека, и Хосок не думает, что когда-то он был. — Так убей меня, — ядовито выплевывает ему в лицо Хосок, не пытаясь уклониться от очередного удара. Тэпен с силой швыряет парня прочь от себя и поднимается на ноги. Он несколько мгновений смотрит на Хосока, даже не пытающегося пошевелиться. — Ты даже смерти не заслуживаешь, — в его словах ничего, кроме презрения. Громко хлопнув дверью, Тэпен выходит из комнаты. Он почти моментально встречает Минни, как раз направляющуюся к ним в спальню. — Господин, — кланяется еще ничего не подозревающая девушка. — Я уезжаю, — даже не взглянув на нее, бросает мужчина. Он проносится мимо, оставив Минни ошеломленно смотреть ему вслед. Едва он скрывается за углом, она подрывается в спальню, уже зная, чего ожидать. В комнате абсолютная тишина, ни единого движения. — Господин Чон, — на пробу негромко зовет девушка. Она подходит к кровати, и только тогда замечает ступни, выглядывающие внизу. Хосок лежит без какого-либо движения, не реагируя на нее. Его лицо в следах от ударов, которые он, казалось, даже не замечает, как и кровь, что образовалась на треснувшей губе. В обычной ситуации она бы подняла его, уложила на кровать, обработала раны и дала снотворное. Она бы тихо сидела рядом, пока Хосок не уснет. Но в этот раз что-то было не так, и вместо своих отработанных действий, девушка села рядом с ним, уложила его голову к себе на колени и стала гладить по волосам. Так его успокаивала мама, рассказывал как-то парень. Она снова нарушила протокол, сбилась со своего плана, и ей это было совсем не по душе. Эмоциональное состояние Хосока трещало по швам, из-за чего Минни стала всерьез переживать за него. — Я просто хочу умереть, — слезы потекли прямо ей на брюки, — пожалуйста, дайте мне умереть. — Ш-ш-ш, — шелестела девушка, пока ее рука скользила по его волосам, — Все будет хорошо. Обещаю Вам. Хосок только сильнее прижался к девушке и заплакал. Больше он не говорил ни слова, пока захлебывался своими слезами. Минни тоже было нечего добавить. Когда парень уснул, ноги девушки уже затекли так, что зубы скрипели. Аккуратно отодвигая от себя парня, она поднялась на ноги. Тревожить его сейчас была не лучшая идея, поэтому она взяла подушку с кровати и подложила ему под голову, а после — стащила одеяло, накрыв им парня. Присев рядом на корточки, она, убрав волосы с лица парня, печально взглянула на результат работы Тэпена: ужасающее зрелище. Не сопротивляться. Нельзя сопротивляться.

***

Юнги почти закончил приготовления к завтраку, когда в кухню зашла Минни. Она со вздохом опустилась на барный стул и подперев голову ладонью, подняла усталый взгляд на повара. — У нас есть алкоголь? — обреченно спросила девушка. — У господина настроение прибухнуть? — удивился Мин, прислоняясь поясницей к столешнице тумбы за ним. — Нет, он уехал, — она перевела свой взгляд куда-то в сторону. Юнги впервые увидел девушку такой разбитой. Для него она всегда была стальным стержнем этого дома: все под контролем, все по порядку. Видимо сегодня произошло что-то из ряда вон выходящее, поэтому парень достает водку и, несколько поколебавшись, выбирает для напитка стакан вместо стопки. Он молча ставит это на столешницу, и Минни, налив жидкости на пару пальцев, залпом осушает ее. Если Тэпен в спешке покидает дом, а на Минни лица нет, это может означать только одно, но Мин все никак не решается спросить у нее. Девушка тоже не спешит дать пояснений. Она поднимается со своего места и, собравшись с мыслями, смотрит на парня. — Приготовь что-нибудь легкое, вроде каши, и отнеси Хосоку через пару часов. Она в жизни не назвала бы его Хосок — только господин Чон. Юнги сомневался, что даже в своей голове она когда-то обращалась к нему иначе. Повар кивает, сосредоточенно изучая девушку. Но та направляется к выходу, и только на пороге оборачивается, чтобы бросить через плечо: — Спасибо тебе, Юнги, — ее губы лишь слегка задела полуулыбка. Два часа превратились в вечность для Мина, и он занимал себя чем угодно, лишь бы не отвлекаться на мысли о Хосоке. Выходит довольно паршиво, и даже помешивая кашу, он забывается, едва не дав ей пригореть. От скуки он начинает убираться, рыться на полках и в шкафах, но время тянется безумно долго. Парень решает позвонить Намджуну, чтобы сообщить о происходящем. — Думаю, Минни на нашей стороне, — задумчиво протянул друг. — Пожалуй, — нехотя соглашается Юнги. Он сидит в подсобке, где обычно переодевается, плотно заперев дверь. Его глаза ни на секунду не покидают деревянное полотно из-за возможности внезапного вторжения кого угодно. Не стоит забывать, что все еще существует Ли Донук, который двигается тише шелеста ветра. Вот уж кому точно не стоит доверять. — Я скоро пойду к нему, передам как раз твой подарок, — он старается не говорить ни о чем прямо на всякий случай. — Спасибо, но Юнги, — неожиданное молчание в трубке, — будь осторожен. — Да, — кивает сам себе Мин и сбрасывает звонок. По прошествии нужного времени Юнги берет разнос с едой и отправляется в знакомую ему уже комнату. Он стучит в дверь несколько раз, но, не дождавшись ответа, решает зайти так. В нагретом солнечными лучами помещении стоит спертый запах. На кровати — лишь одинокая подушка на смятой простыне. Никакого присутствия жизни. Лишь пройдя дальше, Юнги замечает Хосока, мирно спящего на полу под одеялом. Мин ставит разнос на прикроватную тумбу и садится на корточки рядом с парнем. — Хосок-а, — зовет Юнги, чуть коснувшись плеча Чона. Все лицо Хосока покрытого красно-фиолетовыми узорами, и Юнги делает над собой усилие, чтобы не обращать на это внимание. Чон приоткрывает веки, но, увидев повара, хмурится. — Юнги, что ты здесь делаешь? — хрипит он. — Принес тебе немного еды, — губы Мина трогает едва заметная улыбка, — Давай-ка ты переляжешь в кровать, и мы проветрим комнату. Хосок медленно поднимается в сидячее положение. Одеяло сползает на ноги, и тут он осознает, что совершенно обнажен. На нем даже белья нет. — О, — Юнги быстро отворачивается, смущенный этим зрелищем, — Прости. Но Чона подобное, казалось, совсем не заботит. С ним случались вещи и похуже. И даже Минни столько раз видела его голым, что это стало чем-то обычным. — Ничего, — усмехнулся, как мог, Хосок, — но я буду признателен, если дашь мне футболку и трусы. Юнги моментально бросается к шкафу и быстро находит первое, что подходит под описание. Когда он возвращается назад, то протягивает вещи, стараясь не смотреть на парня. Хосок медленно поднимается, натягивает футболку и белье, после сообщив Юнги о готовности. — Теперь в кровать? — поворачивается Юнги обратно к парню. Тот лишь удивленно изгибает брови, и до Мина доходит, насколько странно это звучало. Хотя в их ситуации уже любая даже самая дикая вещь показалась бы обыденностью. Хосок собрался рассмеяться, но из-за резкой боли, тут же останавливается. Несмотря на это, он не убирает с лица легкую полуулыбку. Он мелкими неуверенными шагами доходит до кровати и садится на нее, прислонившись спиной к изголовью. Юнги молча поднимает одеяло, кладет его в ноги парня и сам садится там же рядом. — Джун просил кое-что передать, — вспоминает Мин и проворно вытаскивает из кармана новенький мобильный. Хосок берет гаджет двумя руками и вертит его, как диковинную игрушку. Он так давно не пользовался мобильным. Связываться было не с кем, Тэпену не было необходимости звонить — он всегда знал, где находится Хосок. — Там забиты контакты Чимина, Намджуна и мой, — Юнги уставился себе на колени. — Чимин, — грустно улыбнулся Хосок, — Не понимаю, зачем я ему сдался. — Хей, — Юнги поднял глаза и придвинулся чуть ближе, — Не принижай себя. Ты замечательный, добрый и веселый. Ты заботишься о чувствах окружающих, ты как никто другой достоин любви. Хосок оторвал взгляд от мобильного, встречаясь с глазами Юнги. У него были красивые глаза. Темные, но полные искренности и тепла. — Даже, если я продавал свое тело незнакомцам? — недоверчиво спросил Хосок. — Даже так, — кивнул Мин, — Ничего, что с тобой произошло, не делает тебя хуже. Хосок очень хотел поверить в эти слова. Держать их в голове, повторять постоянно как мантру. Он хотел, чтобы это была правда. — Я останусь на ночь в особняке, если хочешь, — предложил Юнги как бы невзначай. — А как же Чонгук? — сомнение, перемежаясь с желанием согласиться, плескалось в глазах Чона. — Попрошу Намджуна переночевать у меня. Обычное дело. Чонгук будет только счастлив, он его обожает, — усмехнулся старший. В глубине души Юнги понимал, что делает это из своего корыстного желания быть ближе к Хосоку. Зная, что он может прийти на помощь, едва это потребуется, он будет спать гораздо спокойнее. Да, главный злодей покинул пока что игровое поле, но надолго ли? Однажды он вернется, и кто знает, что произойдет тогда. Юнги остался с Хосоком еще на какое-то время, развлекая того историями о своей жизни и младшем брате. Вдохновившись этими рассказами, и сам Чон стал постепенно раскрываться Юнги. Он поведал о своей сестре, о ее болезни и о том, как он оказался под крылом Тэпена. Или, скорее, в его тисках. — Мы вытащим тебя отсюда, Хосок, — твердо сообщил Юнги в конце. — Но что тогда будет с Джиу? Она мертва. Ей больше ничего не угрожает. Ты столько лет спасал призрака. — Ей он больше не навредит, — старший поджал губы и поднялся с кровати. Он не хотел врать Хосоку, но и сообщать сейчас правду было не лучшим решением. Чон едва справляется с собственной жизнью, чтобы горевать из-за чужой. — А сейчас отдохни, — Юнги, наклонившись, коснулся губами лба младшего. Он сделал это по привычке. Он всегда целовал Чонгука, когда укладывал спать. И сейчас это произошло машинально. Не более того.