Доказательство

Сказать, что Сокджин был весь как на иголках — ничего не сказать. — Блядь, угораздило меня дать тебе шанс, — закатил он глаза. Он оторвался от стола, на который опирался все это время пятой точкой, и стал наворачивать круги по небольшому кабинету начальника пожарного отделения. — Ты вроде говорил, что я первым должен пожалеть об этом, — усмехнулся Намджун. Только вот Сокджину было вовсе не до смеха. Все тело буквально зудело от волнения, и даже сам мужчина не мог сказать, из-за чего переживал особенно сильно. Полицейский же с довольно спокойным видом сидел на старом потрепанном диване, который иногда служил спальным местом тому самому начальнику. Узнав об этом, Намджун не мог не удивиться: длина дивана едва достигала полутора метров. С другой стороны, иногда можно уставать так, что и стоя спать будешь — ему такое тоже знакомо. — Решил обскакать меня? — злобно стрельнул глазами Сокджин на своего парня. — Брейк, брейк, — Намджун вскинул руки вверх, не желая продолжать спор и портить только-только зарождающиеся отношения. — Не хочу вас прерывать, голубки, — осторожно начал Квансу, — но уверены, что звонок вообще поступит? И Квансу, начальник пожарного отделения согласился на весь этот бред только по одной причине: Намджун вытащил его несмышленого сына из передряги без последствий для репутации как ребенка, так и его семьи. Но если бы Квансу знал, о каком одолжении попросит парень позже, сто раз бы подумал над своим предложением. Теперь уже деваться было некуда. — Если не позвонят, значит, дела обстоят еще хуже, — нахмурился Намджун в ответ. Сокджин, тряхнув всем телом в попытке сбросить напряжение хотя бы физически, присел рядом с парнем на диван. — До звонка еще куча времени, зачем мы здесь так рано? — простонал Сокджин. Мужчина не знал, куда себя деть, а пустое ожидание сводило его с ума. И чем больше нервничал Сокджин, тем более не по себе становилось Намджуну. Он изо всех сил старался не накручивать хотя бы себя. Как успокоить Сокджина, он не знал, поскольку не мог дать тому никаких гарантий. — Я же говорил, — Намджун устало потер виски, — Юнги опасается, что Хосок начнет действовать не по плану. — Зачем ты вообще дал папку Юнги? — Сокджин смотрел на него, не отрывая затылка от спинки дивана. — Тогда никто не догадывался о том, что из себя представляет Хосок. Сейчас им правят эмоции, а не разум, даже если он пытается это скрыть от того же Юнги. Сокджин только хмыкнул в ответ. Он закрыл глаза, стараясь мысленно досчитать до десяти, чтобы успокоить ворох ужасов в голове. Все уже шло не по плану. Дальше точно будет хуже. — Хорошо, прогуляюсь до парней, посмотрю, как надеть костюм, — на этих словах Сокджин поднялся и покинул кабинет.

***

Минни умылась холодной водой дважды, промокнула лицо полотенцем и взглянула на свое отражение в зеркале. На нее смотрела уставшая девушка с припухшими от слез глазами, в которых не было ничего человеческого. Интересно, подумала она про себя, что видит Тэпен, когда так же смотрит в зеркало? Понимает ли он, что он за человек? Осознает ли все разрушительные последствия своих поступков? Возможно, осознает. Но заботит ли его это? Едва ли. Если бы заботило, он бы давно свихнулся. Тогда почему не свихнулась она сама? Из-за Хосока? Из-за грязной крови, что течет в ее венах? Крови лицемерной двуличной убийцы, каковой считала она себя. Одинокая слеза покатилась по ее щеке, выводя из транса, и девушка поспешила стереть влажную дорожку с лица. Нельзя было оставлять доказательств ее человечности. Никто не должен был их видеть. Вновь проверив свой внешний вид, Минни вышла из своей комнаты. Обычно в это время она встречалась с Ли Донуком для обмена информацией по безопасности. Этот ритуал мало чем отличался изо дня в день, и сегодняшняя встреча не должна была стать исключением. — Где тебя носит? — едва ли не подбежал к ней мужчина. Минни так оторопела, что не сразу поняла суть вопроса и что Донук ожидает ответа. — Что случилось? — она быстро нацепила рабочую маску. — Господин Ким приехал, — в тоне Донука можно было отчетливо слышать раздражение. Донук был сторонником стабильности и стройности порядка действий. Минни поддерживала эту его черту, но сейчас в девушке вскипел бы гнев, если бы не суть их разговора. — Где он? — сердце Минни заколотилось в бешенном ритме. Она нервно сглотнула, стараясь удерживать внешнее хладнокровие. Пальцы рук так похолодели, что девушка сжала их в кулаки. Ее взгляд невольно устремился в сторону спальни Хосока, находящейся вне поля их зрения. — В доме, уже должен быть… — начал Донук, но остановился. Его прервал пронзительный крик Ким Тэпена.

***

Кто ярко горит, тот быстро сгорает. Вернувшись в комнату, Хосок достал из кармана зажигалку, что поднял с пола, когда та выпала из кармана Минни. Он подумал, как скоро девушка заметит пропажу? Сразу ли она заподозрит его? Он убрал зажигалку в карман и медленно подошел к своему шкафу. Открыв дверцы, парень окинул взглядом все эти разноцветные ткани разных структур. Просто вещи. Как и он сам. В глазах Тэпена парень имел не большую ценность, чем брендовая шмотка. Со временем и сам Хосок начал так думать. Так было проще всего. Один за другим он вытягивал из шкафа предметы одежды и разбрасывал их вокруг по всей комнате. Дойдя до последних вешалок, он заметил бутылки. Парень открыл одну и потянул носом. Оливковое масло. — То что нужно, — улыбнулся Хосок сам себе. Не спеша и вдумчиво он обливал маслом одежду и мебель, уделив кровати особое внимание. Столько ночей он провел на ней, изнемогая от боли и снаружи, и внутри. Столько дней он провел на ней, залечивая свои раны. Сдабривая маслом все, что попадало на глаза, Хосок припоминал все, что происходило с ним в этой комнате: каждый удар, каждый крик, каждый приступ истерики. Всему этому суждено было сгореть в огне, который уничтожит его несуществующую жизнь. Он бы спалил дотла весь этот особняк, если бы мог. Когда опустела последняя бутылка, Хосок оглянулся на произведение искусства, созданное его руками. Он не мог сдержаться от улыбки. Даже если ему не суждено освободиться, сюда он точно больше не вернется. Ни за что. Он достал папку из-под подушки и провел пальцами по своему имени на картоне. — Прощай, Чон Хосок, — прошептал он сам себе, доставая зажигалку из кармана. Хосок привел их план в действие на закате, не дожидаясь нужного времени и готовности остальных. Он не собирался их вовлекать. Он хотел закончить все здесь и сейчас, ведь именно он все это и начал. Он щелкнул зажигалкой и поднес уголок папки к огню, наблюдая, как пламя заходится, пожирая бумагу сантиметр за сантиметром, после чего положил папку в центр своей кровати. Пламя, будто нехотя, медленно расходилось дальше, пока не столкнулось с маслом. Огонь стал набирать силу, и Хосок решил открыть окно, давая пламени больше кислорода для жизни. Он завороженно наблюдал за пламенем, пока оно не начало обжигать кожу, и тогда парню пришлось отойти подальше. Порывы ветра разнесли огонь дальше по комнате, практически отрезая Чона от выхода. Но никто до сих пор не появился, что насторожило Хосока. Всех в этом доме могло единовременно отвлечь только одно. Несмотря на пот, которым из-за жара парень покрылся уже весь, его бросило в озноб. Произошло худшее, что могло случиться. — Черт, черт, черт, — тихо затараторил Хосок, услышав быстро приближающиеся шаги. Действие адреналина отключило все его чувства, и мозг стал работать как сумасшедший. В альтернативе «бей или беги» он выбрал первое. Парень подобрал бутылку с пола и затаился возле двери, ожидая своего врага. Если уж отправляться в ад, то только в сопровождении Сатаны. Сердце стучало в ушах, пока Хосок старался дышать полной грудью. Очень скоро он понял, что это ошибка: комната уже была полна дыма. — Хосок! — громко крикнул Тэпен, распахивая дверь. Жар ударил мужчине в лицо, заставляя отступить на полшага. Хосок сам прикрывал нос ладонью в попытке не надышаться окончательно дымом, который начал резать глаза. Охваченный адреналином, он весь дрожал от злости и нетерпения. Бей или беги. Бей. Не сомневайся. Но Тэпен не спешил заходить внутрь, и это злило Чона еще больше. Мужчина дождался прибежавшую на крик Минни. Девушка оторопело смотрела на дым, валивший из дверного проема. На секунду она, потеряв дар речи, вообще забыла о существовании господина перед своим лицом. — Минни, — он схватил ее за плечи и стал неистово трясти, — Где Хосок? Где он? — Я не знаю, господин, — едва выговаривала она слова. Она не могла оторвать глаз от дыма. Глаза стали обжигать слезы, потому что девушка точно знала, где Хосок. — Я не вижу его внутри! — кричал Тэпен. Хосок не ожидал, что Тэпен окажется настолько труслив. Он испытывал к мужчине такое отвращение, что его почти мутило. А может, его мутило из-за дыма. — Вызовите пожарных, — слишком спокойно скомандовал Тэпен для текущей обстановки, — А я проверю его в ванной. — Это опасно, господин! — попыталась остановить его девушка, очнувшаяся от шока. Минни не пеклась о Тэпене. Она переживала, что он действительно найдет Хосока. У них еще был шанс его спасти. Если только он продержится чуть дольше. Еще чуть-чуть. Но Тэпен был непреклонен, и отправил Минни прочь. Она знала, что Донук уже вызвал пожарных — огонь был виден с улицы. Вместо этого она понеслась прямиком к Юнги. Они столкнулись в коридоре на первом этаже, неподалеку от кухни. — Хосок, он, — она, запыхавшись, потянула парня за руку в сторону спальни Хосока. Ей не нужно было ничего объяснять. Юнги ожидал форс-мажора с самого начала. — Блядь, — только и выдал Юнги в сердцах. Он тут же бросился к комнате, оставив Минни стоять на месте и смотреть ему вслед.

***

Тэпен, прикрываясь рукавом от жара, шагнул в комнату. Оглядываясь вокруг, он никого не заметил, поэтому стал двигаться более уверенно, желая поскорее добраться до ванной комнаты, где мог прятаться парень. Едва мужчина ступил за дверь, Хосок, замахнувшись, разбил бутылку об его голову. Он надеялся, что Тэпен тут же потеряет сознания, но тот оказался более выносливым, потому лишь отшатнулся и упал на колени. Оставшись с частью бутылки в руке, Хосок закрыл дверь, преграждая выход Тэпену. Чон и сам едва стоял на ногах. Он явно отравился дымом, но продолжал держаться за сознание изо всех сил. Кожу яростно жгло, чего он продолжал не замечать под действием адреналина в крови. Зато определенно почувствует позже. — Какого хрена! — яростно вскричал Тэпен, поднимаясь на ноги, — Ты что устроил? Помереть решил? Хосок только горько рассмеялся на это. Он словно не обращал внимания на огонь, который, казалось, был уже повсюду. — Я думал, мертвый умереть не может, — он вытянул осколок бутылки как оружие между ними, — А вот ты — пока жив. — Солнце, что на тебя нашло? Я не понимаю, о чем ты, — Тэпен резво сменил гнев на милость, надеясь усыпить бдительность Хосока. Немного пошатываясь, мужчина сделал шаг навстречу Чону, прощупывая почву. Его взгляд метался от лица Чона к осколку бутылки в его руке и обратно. Он надеялся выбить из его рук острый предмет, но Хосок упростил ему задачу. Как в замедленной съемке, его глаза закатились, и парень рухнул на пол, выпуская из руки свое оружие. Тэпен, окончательно выпрямившись, удивленно наблюдал за произошедшим, но подойти к парню не спешил. Он смотрел на Хосока, оценивая необходимость спасать его. Тот знает правду и сам ищет смерти. Может, позволить ему тогда умереть? Даже руки марать не придется. Очередной несчастный случай. Какая жалость. Приняв для себя решение, Тэпен пытается открыть дверь, но ручка обжигает ему руку. Он берет край пиджака и, обхватив им горячий металл, все же тянет дверь на себя, сталкиваясь взглядом с Юнги, стоящим на пороге. Парень моментально набрасывается на Тэпена и от души бьет того в лицо один раз. В этот раз Тэпен паддает, и Юнги, запрыгнув на него, словно кошка, продолжает наотмашь бить в лицо, пока тот не вырубается. — Кусок ты дерьма, — с презрением сплевывает парень. Только тогда Юнги слезает с Тэпена и переключает свое внимание на лежавшего без сознания Хосока. Осколок бутылки все еще покоится рядом с ним, пока сам парень лежит в куче стекла. Огонь наполз на него, двигаясь вверх по руке, и Юнги, в секунду срывая свой фартук, как может, тушит огонь. Времени на раздумья нет, и он быстро поднимает парня с пола, в очередной раз подметив невесомость тела последнего. Он выходит в коридор в Хосоком на руках, когда встречает подоспевшего к ним Сокджина. Старший определенно растерян сложившейся обстановке. Он должен был вывести Хосока, а не вынести его из здания. — Отнеси его к медикам, — только и говорит Юнги. План рухнул, не успев начаться. Все покатилось к чертям, но каждый ожидал этого. Не ожидали они только, что Хосок пострадает. Сокджин касается пульса Хосока и, убедившись, что тот все еще есть, перехватывает парня на руки. Они с Юнги не говорят друг другу больше ни слова, старший лишь кивает и спешно покидает здание. Минни появляется тут же следом за Сокджином, окидывая взглядом пострадавшего и переводя внимание на Юнги. — Где Тэпен? — она с опаской смотрит в сторону горящей комнаты. Коридор уже застилает дым, на который они оба не обращают внимание, будто это что-то незначительное и не опасное для здоровья. У Юнги легкие огнем горят не меньше, чем комната за спиной, но она продолжает упорно реагировать это. — Внутри, — Юнги указывает большим пальцем себе за спину. Глаза Минни округляются, и она успевает только отпрянуть назад, когда Юнги резко хватают сзади, с силой ударяя его голову о стену. В глазах парня сыплются звезды, но даже оглушенный ударом Юнги пытается ударить Тэпена, выскочившего из ниоткуда, однако промахивается и получает в лицо кулаком. Сегодня определенно не его день. Во рту появляется металлический привкус крови, который, казалось, только отрезвляет Юнги, и он начинает безумно смеяться, когда Тэпен ударяет вновь, не получив никакого сопротивления. — Тэпен, прекрати, — Минни бросается к ним, но получает удар в лицо сама. Она, в отличие от Юнги, оказалась менее стойкой, поэтому девушка тут же оседает на пол, схватившись за лицо. Получив еще один удар, Юнги, наконец, умудряется перехватить инициативу и молниеносно бьет в ответ куда-то в районе ребер Тэпена. В это время появляются двое пожарных, которые пришли спасти людей. Один из них поднял Минни на ноги, пока второй ошеломленно наблюдал за дракой. Они понятия не имели, что делать в такой ситуации.

***

— Намджун! — кричит Сокджин, едва переступив порог особняка. Его глаза судорожно выискивают мужчину в форме, который как раз направлялся к нему. — Что с ним? — первое, что спрашивает полицейский, оказавшись рядом. — Все плохо. Ему нужно в больницу, — качает головой старший. — Но… — замешкался было Намджун, но не успел закончить мысль, оборванный Сокджином. — Ему. Нужно. В больницу, — грозно, отрезая каждое слово, объявляет Сокджин, не терпя споров. Намджун кивает и тут же поворачивается к медикам, чтобы дать указания. Хосока забрали на скорой, и Сокджин, быстро сбросив костюм, поехал с ним в ближайшую больницу, по пути сообщив Чимину и Тэхену по мобильному ее адрес. Чон так сильно отравился угарным газом, что рисковал не выкарабкаться. Плюс он успел получить нехилый ожог. Их план покатился в тартарары, и теперь вообще было не известно, что делать. Намджун оставался у входа в дом, ожидая Юнги, но тот все никак не выходил. Пожарные начали тушить огонь, который стал подниматься выше и уже захватил крышу. Дело начало пахнуть жареным. Тогда полицейский решил зайти внутрь и найти друга самостоятельно.

***

Минни вывели наружу, пока она кричала, чтобы ее отпустили и чтобы они защитили Юнги. Она потеряла какую-либо связь с реальностью. Самое удивительное, что Ли Донук не принимал в мероприятии никакого участия во всем хаосе, спокойно стоя на улице вместе со своими сотрудниками и раскуривая сигарету. Он явно наслаждался зрелищем, развернувшимся перед его глазами: горящий особняк, кричащие люди, суета повсюду — одним словом, великолепная картина. Едва вырвавшись из рук пожарного, Минни бросилась к начальнику по безопасности и с силой толкнула того в грудь — А ты какого черта тут стоишь? — она кричала, полная гнева. — Пожарные не пускают внутрь, — пожал плечами мужчина. Его не задела ее ярость нисколько, и он продолжал спокойно себе курить под ее ошеломленный взгляд. И тут до нее доходит. Донук не был их главной проблемой все это время. — Ты все знал… — пробубнила Минни. — Может быть, — он делает затяжку и долго выпускает дым, — а может, и нет. Донук ухмыляется ей, а после — переводит взгляд на горящее здание. Ну что за потрясающее зрелище, думает он про себя.

***

Пожарный, который все это время наблюдал за кровавым месивом из дерущихся тел, как раз собирается подойти к ним, когда Юнги покрепче хватается за рубашку Тэпена и бросается вместе с ним, как он думал, к стене. Но за спиной Тэпена оказывается стекло, которое тут же разбивается вдребезги. Они успевают только в ужасе посмотреть друга на друга, осознавая, что происходит. Это конец. Это стоило того? Нет времени на раздумья. Юнги чудом ослабляет хватку в последний момент, но Тэпен не успевает схватиться за него, исчезая за окном, когда Юнги успевают схватить за шкирку и с силой потянуть назад. Они вместе с пожарным падают на пол. Намджун подоспел как раз к этому моменту, узрев Юнги, дышащего, словно загнанная лошадь, на полу. Старший медленно переводит взгляд на Намджуна, но смотрит куда-то сквозь него. Он все еще где-то далеко от реальности. Намджун же, не говоря ни слова, помогает Юнги подняться и покинуть здание, даже не бросив взгляда в сторону разбитого окна. Все вопросы будут заданы потом. Все ветки событий нарисуются позже. Сейчас главное — жизнь.

***

— Юнги, ты в порядке? — Минни бросилась к парням, едва их увидела. — Вроде, — парень слабо улыбнулся. На большее его мимика была не способна из-за кровоподтеков и ссадин на лице. На самом деле он держался на ногах только благодаря крепкой хватке Намджуна. Тот довел его до медиков и передал в их заботливые руки. Фельдшер тут же скомандовала, что нужно ехать в больницу. — Что с Тэпеном? — настороженно спросила Минни, как только Намджун вернулся к ней. — Не знаю, — пожал плечами Намджун, — я видел только разбитое окно. — Там человек с другой стороны здания! — крикнул кто-то из медиков вдруг. Несколько человек бросились туда незамедлительно. Минни перекинулась взглядами с Донуком, который картинно вздохнул. — Донук за нас? — как можно тише спросила она у Намджуна, — Мне кажется, он все знал с самого начала. Это вы ему сказали? — Нет, — нахмурился полицейский, — я думаю, что он просто выбрал выгодную для себя позицию. Минни только цыкнула на это, скрещивая руки на груди. Она всегда знала, что Донук — темная лошадка, но он оказался куда хитрее, чем она могла предполагать. — Что теперь будет с Хосоком? — вернулась к самой животрепещущей теме девушка. Их план не просто развалился — результат вышел им боком. У них есть обгоревший и почти задохнувшийся Хосок. Есть покалеченный Юнги. И есть Ким Тэпен? Только живой ли? — С ним Сокджин, он не даст его в обиду, но выставить его мертвым теперь будет нереально, — Намджун носком ботинка рыл ямку в щебне, которым была выстлана подъездная дорога. — Мы сможем засудить Тэпена? — Не отступала Минни, — Если только он сам выживет, конечно. Она хотела верить, что это не конец, что ничего не вернется на круги своя. Она жаждала перемен, жаждала освобождения, хотя бы, для Хосока. И если это не получилось сделать таким образом, всегда может найтись другой выход. Он должен быть. — Хах, — горько усмехнулся полицейский, — С его-то связями… Проще засудить господа. — Я найду нам нужных людей, — кивнула девушка, убеждая Намджуна в своей решительности. — Для начала, нужно узнать, что с ним, — парень бросил взгляд в сторону кипиша медиков. Двое мужчин быстро несли на носилках Тэпена в сторону автомобиля скорой помощи. Со стороны признаков жизни заметно не было, но, судя по всему, они были, раз он не в мешке. Вот только не понятно, хорошо это или плохо.

***

В больнице Юнги довольно быстро обнаружил Сокджина, Чимина и Тэхена в коридоре. Хосока увезли в реанимацию, и что будет дальше, никто сказать не мог. Не зная, что сказать людям, с которыми ты даже не знаком лично, Мин осторожно уселся на свободное место на скамье. Весь изодранный и побитый — он выглядел как жертва землетрясения, а не психопата-миллиардера. — Как ты? — Сокджин сочувствующе посмотрел на Юнги. Врач стоял, прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди. Он был весь как натянутая струна: собранный и хладнокровный. Похоже, в их компании это был единственный здравомыслящий человек. — Жить буду, — попробовал улыбнуться тот в ответ, но вышло коряво из-за пластыря на половину лица. Юнги бросил взгляд на парочку, сидящую рядом с ним. Чимин, с опухшими от слез глазами, сидел в объятиях Тэхена, который, похоже, вообще задремал: его веки были прикрыти, и сам он никак не реагировал на прибытие нового человека. — Пак Чимин, — парень протянул Юнги свою маленькую ладонь. — Мин Юнги, — Юнги слабо пожал ладонь Чимина. — Хоби много рассказывал о тебе, — Чимин говорил очень тихо, стараясь не разбудить своего парня. Юнги даже обрадовался, что его лицо разукрашено синяками и порезами, и никто не заметит, как его щеки покрылись румянцем из-за смущения. Что такого мог рассказать Хосок? — О тебе тоже, — Юнги выкрутился, как мог, стараясь перевести стрелки. В этот момент телефон в кармане Сокджина завибрировал, и мужчина, достав его, нахмурился. — Сейчас вернусь, — бросил он парням, принимая вызов и уходя. Юнги попытался устроиться удобнее на жесткой скамье, но бок резанула острая боль. Он сломал пару ребер, когда его отбросили в сторону. Небольшая цена за жизнь, но приятного мало. — Что теперь будет? — Юнги решил отвлечься на другие проблемы. — Мы все еще можем увезти Хоби из Сеула, — Чимин теребил пальцами ткань своей толстовки. Ему страшно. Он держался молодцом, старался не терять оптимизма, надеялся на лучшее, но ему было чертовски страшно. Хоби может умереть. Тэпен может выжить и утащить Хосока обратно в ад. Он может превратить все их жизни в ад. — Тэпен жив, — едва вернувшись обратно, провозгласил Сокджин, — Намджун и Минни едут сюда. Тэхен мгновенно открыл глаза и покрепче прижал к себе Чимина, дрожащего, как осиновый лист. Юнги не мог не обратить внимания на трепетные отношения этих двоих, и он тут же подумал о Хосоке, за жизнь которого сейчас боролись врачи. — Это плохо или хорошо? — спросил Мин у Сокджина, вернувшегося на свое место у стены напротив. — Первое, о чем я просил Намджуна, — не переходить дорогу Тэпену. Мы нажили себе очень опасного врага, — старший Ким ответил твердо. — Только если не упечь его за решетку, — задумчиво добавил Тэхен, привлекая внимание остальных. — А получится ли? Хосок виноват в пожаре, а я — в нападении. Мы окажемся крайними, разве нет? — Юнги не выглядел воодушевленным. Юнги никогда не отличался оптимизмом, и сейчас как никогда важно было оставаться объективным. У законов нет сердца, нет сочувствия — только голые факты. — Доведение до самоубийства и самооборона, — Сокджин качнул головой, соглашаясь с Тэхеном. — Плюс сестра, а также уничтожение личности Хосока, — поддержал Чимин. — Такое очень непросто доказать, вы же понимаете? — Юнги окинул всех взглядом, ища понимание в их лицах. Повисла тяжелая тишина. Каждый это понимал. Борьба с Тэпеном действительно походила на борьбу с богом. У них не было прямых доказательств его вины, которые могли бы гарантировать им победу, — только слепая надежда. Спустя пятнадцать минут прибыли Минни и Намджун, которых встретили только опечаленные взгляды. — Ниша Йонтарарак, но все зовут меня Минни, — девушка поклонилась, приветствуя всех. — Пак Чимин, — махнул рукой парень. — Ким Тэхен, — он только кивнул ей. — Ким Сокджин, — улыбнулся старший. — Закончили с приветствиями? — усмехнулся Намджун, — Как дела у Хосока? Есть новости? — Сильное отравление — сейчас главная проблема, — Сокджин переключился в режим профессионала. — Он выберется? — Минни с надеждой посмотрела на старшего Кима. — Шанс велик, — кивнул тот ей, стараясь приободрить. Намджун бросил взгляд на Юнги, внешний вид которого не внушал надежды. Казалось, парень едва находится в сознании. Полицейский подошел ближе к своему другу и, коснувшись его плеча, решил все же уточнить: — Ты какого хрена тут делаешь? — он был крайне обеспокоен состоянием парня, но вместо этого звучал угрожающе. — Все хорошо, офицер. Меня подлатали и выпнули прочь, — Мин вскинул руки в примирительном жесте. Как обычно, делает вид, что все в порядке. Намджун закатил глаза, тяжело вздохнув и убирая руку с плеча Мина. Бесполезно спорить с этим упертым бараном. Часы ожидания тянулись вечность, поэтому они отвлекали себя, как могли: Минни с Сокджином сходили за напитками и перекусом. Юнги немного вздремнул, накаченный обезболивающими. Тэхен с Чимином продолжали находиться в собственном мирке, присутствуя в общих диалогах постольку-поскольку. Врач появился, как гром среди ясного неба. Он выглядел измотанным, но, несмотря на это, смог выдать приободряющую всех улыбку, когда сообщил, что Хосока спасли и перевели в палату. Чимин прослезился в очередной раз, пока остальные облегченно вздохнули, обмениваясь улыбками. Первым мог увидеть Хосока только Намджун, по долгу своей службы. Остальные членами семьи не являлись, поэтому пока им доступ к нему был закрыт. Никто не знал, когда Хосок очнется, поэтому они решили дежурить по очереди, и Юнги с Чимином и Тэхеном отправились домой. Минни также сообщила, что ей нужно удалиться, обещав присоединиться к Намджуну и Сокджину позже.

***

Квартира встретила Юнги абсолютной тишиной. Уже была глубокая ночь, и Чонгук давно спал. Парень сбросил кроссовки и прошел в гостиную. Внутри зудело страшное желание залить свое состояние чем-то алкогольным, но адская смесь с лекарствами не предвещала ничего хорошего, поэтому он продолжал упорно игнорировать его. Комната выглядела как всегда: алтарь матери, игрушки Чонгука, разбросанные повсюду, раскраски на кофейном столике и абсолютный покой. Словно и не было ничего. Юнги приземлился на диван, откидываясь на мягкую спинку и тихо зашипев от боли в боку. Он воззрился на потолок, представляя, сколько бессонных ночей Хосок также смотрел на потолок, ожидая знака свыше. Немые слезы покатились из его глаз, скользя по вискам. Парень, весь в крови и грязи, тихо плакал на диване. Сегодня он чуть не убил человека. Едва не умер сам. Почти потерял Хосока. Весь день прошел на острие ножа, а дальше — удручающая неизвестность. Бесконечные «если бы» продолжали крутиться в его голове, вызывая только мигрень и еще более подавленное состояние. Сейчас было поздно оправдываться, и отмотать назад ничего уже не получится. Им всем придется жить с этим. Утомленный мозг постепенно отключался, унося Юнги в страну грез, где его ждали теплые объятия матери, которым он ни за что в жизни бы не воспротивился.

***

Минни молча смотрела на особняк, утонувший в темноте глубокой ночи. В абсолютной тишине ее слух тут же уловил хруст чьих-то шагов, приближающихся к ней. Девушка повернула голова, встречаясь взглядами с Ли Донуком. Он встал рядом с ней плечом к плечу, достал пачку сигарет и молча протянул ей. Девушка также без слов взяла сигарету, после чего он взял одну сам. Мужчина поджег ей сигарету, потом себе и затянулся, глубоко и с наслаждением. — Так он выжил, — как бы невзначай затянул разговор Донук. — Огорчен? — усмехнулась Минни, прежде чем сделать затяжку. — Я цепной пес, который существовал только при хозяевах. Продолжая свой диалог, они оба смотрели на дом, ни разу не взглянув друг на друга. Чтобы понимать эмоции, им было достаточно считывать интонации. — Я знаю, кто ты такая, — непринужденно продолжил мужчина, — и ты вправе устроить здесь переворот. — Знаешь, бунтарям часто сносят головы, — горечь сквозила в ее голосе. Девушка понимала, к чему клонит Донук, но не спешила соглашаться с ним. Опровергать, однако, она тоже не стала, окружив ответ ореолом таинственности. — Если бы все люди боялись смерти, бунтов вообще не случалось бы, — пожал Донук плечами, — В этом доме ее не страшится никто уже много лет. — Смерть как избавление? — задумалась Минни. — Скорее, как неизбежность. Вопрос лишь, когда это произойдет. Настигнет ли нас кара небесная или человеческая, — мужчина сделал очередную затяжку, выпуская густое облако дыма изо рта. — Псы всегда защищают своих хозяев, — с этими словами девушка бросила окурок на землю и растоптала его носком ботинка. — О нет, — хищно улыбнулся Донук, повернувшись к ней, — они не кусают только ту руку, что их кормит. Минни изогнула бровь, изучая мужчину. Довериться, но держать нож в рукаве? Какое же это доверие, если всегда готов к нападению? — Боюсь, бунтари тоже могут прийти с кнутами вместо пряников, — она не хотела уступать в этом разговоре. Никто из них не подчинялся другому, по крайней мере, пока. Они были на равных. Но если один приобретает власть, преклонит ли второй безоговорочно колени? — Когда твой хозяин может задушить тебя голыми руками, даже кнут покажется ласковыми объятиями матери, — Донук также выбросил окурок, оставшийся дотлевать на щебне. — Не лучше ли псу сбежать совсем и найти другого хозяина? — Может быть, — качнул головой мужчина, — Но любому хозяину нужен пес. И кто знает, может, другой пес окажется совсем неприрученным. Подумай об этом. После нескольких секунд зрительной борьбы Донук удалился в направлении своего пристанища, не удостоив ее более ни одним словом. Дождавшись, пока мужчина пропадет из поля зрения, Минни снова обратила свой взор на величественное здание с прожженной дырой вместо окна на втором этаже. Поправив полы своего пиджака, она твердой походкой направилась к главному входу.

***

На горизонте забрезжил рассвет, робко проникая в палату и скользя по белоснежной простыне. Хосок открыл глаза и медленно обвел взглядом все, что попадало в поле зрения, если не поворачивать голову. На это он сейчас был не способен. Всю левую сторону тела пронзала ноющая боль, а легкие горели огнем. Доктор появился с медсестрой несколько мгновений спустя, заботливо справляясь о его состоянии. Он извлек трубку для дыхания, убеждаясь, что парень в состоянии самостоятельно дышать. В горле так пересохло, что Хосок только хрипел в ответ, жмурясь время от времени от боли. — Вам крупно повезло, — улыбнулся доктор. — Долго я…? — парень не смог закончить вопрос. — Два дня. Если вы не против, следователь Ким Намджун хотел бы с вами пообщаться о произошедшем. — Ммм, — утвердительно замычал Хосок в ответ. По наказанию врача медсестра ввела в капельницу обезболивающее, и они оба ушли. Следом тут же зашел Намджун. — Здравствуй, — немного смущенно улыбнулся Ким, подходя ближе. Он взял стул и, поставив его рядом с кроватью, уселся, — Мне сказали, что ты пока не можешь говорить. — Юн. — Хосок закашлялся, но после этого продолжил, — Юнги? — Он в порядке. Немного помятый, но живой, — усмехнулся Намджун. Парень всеми силами старался не обращать внимания на перевязки, которым Хосок был покрыт, словно мумия. У парня успели опалиться даже волосы на голове, и он в целом представлял собой довольно удручающее зрелище. Но главное, что он был жив. — Доктор сказал, что всем можно прийти только завтра. Так что постарайся не скучать, — Намджун решил перейти на отвлеченную тему. — А Тэпен? — чуть более уверенно смог произнести Хосок, пусть и хрипло. — Он, — запнулся Ким, заметив, как скакнул пульс Чона на экране, — жив. Перелом позвоночника. Его теперь ждет только инвалидное кресло. Хосок часто задышал, а его пульс стал ненормально быстрым. Во взгляде читался только животный ужас. — Эй, все хорошо, Хоби, — поспешил успокоить парня Намджун, — ты в безопасности, слышишь? Тебе больше ничего не угрожает. Ким поднялся со своего места и наклонился чуть ближе к Хосоку, ловя его взгляд. — Ты в безопасности, Хосок, — он хотел коснуться плеча Чона, но вовремя осекся, — Мы защитим тебя. Тэпен тебя никогда больше не тронет. Чон, крепко зажмурившись, попытался восстановить дыхание. Легкие продолжали гореть огнем, но сейчас он не обращал на это внимание, оглушенный своей паникой. Понадобилось несколько мгновений, чтобы парень смог взять себя в руки. — Вот так, молодец, — поддерживал его Намджун, замечая снижение цифр сердечного ритма. Только когда показатели пришли в норму, Ким выпрямился, изогнув губы в легкой улыбке. — Тебе нужно отдыхать и набираться сил, поэтому не буду тебя больше тревожить. Увидимся завтра, — получив кивок в ответ, Намджун покинул палату. Услышав, как щелкнул замок двери, Хосок прикрыл веки, но его воображению предстала страшная картина: обезображенное яростью лицо Тэпена, пытающегося его убить. Чтобы начать жить дальше, нужно оставить прошлое в прошлом. Получится ли у него? Что если призраки прошлого будут преследовать его всю оставшуюся жизнь?

***

Юнги проснулся из-за шума, доносящегося из-за двери. Судя по оживленным голосам, Джису с Чонгуком готовились к завтраку, и на губах парня скользнула улыбка от этой картины. Все казалось таким родным и будничным, будто кошмара, произошедшего пару дней назад, не происходило вовсе. Его мысли вернулись к Хосоку, который лежал сейчас в палате, залечивая свои раны. Парень потянулся к мобильному, чтобы взглянуть на уведомления, и увидел сообщение от Намджуна о том, что Хосок проснулся. Завтра его можно будет навестить. Юнги хотел что-то ответить на это сообщение, но так и не смог придумать что, поэтому оставил его просто прочитанным, блокируя телефон и убирая обратно на тумбу. Пролежав в кровати еще несколько минут, блуждая по лабиринтам своего сознания, Юнги решил все же подняться и выйти на завтрак. На кухне его встретили радостные глаза Чонгука и обеспокоенные — Джису. — Тебя поезд переехал? — скривилась девушка, оглядывая его с ног до головы. — И вам доброе утро, — несколько саркастично пробубнил Юнги, подходя к столешнице. Он заварил себе кофе и уселся за стол, игнорируя все косые взгляды Джису. Он мог бы ей все объяснить, но он все еще не был уверен, что в праве на это. Если девушка узнает всю правду, она может быть вовлечена туда, где ей уже точно не место. — Гуки, не пихай в рот весь тост, ты подавишься, — укорила Джису мальчика, присаживаясь рядом с ним. Юнги ухватил один из тостов с тарелки и откусил его. Он медленно жевал, погруженный в свои мысли, пока Джису не прервала его. — Не хочешь рассказать, что случилось? — она была слишком настойчивой, чтобы молчать. — В особняке, где я работал, случился пожар, — Юнги старался делать вид, что все в порядке. — Какой кошмар, — удивилась Джису, прикрыв рот ладонью, — никто не пострадал? — Ожоги да ранения. Никто не умер, — он сглотнул, отгоняя мысли о Хосоке. — Значит, ты снова без работы? — удовлетворенная ответом, девушка продолжила расспрос. — Похоже, — пожал Юнги плечами. Он не хотел продолжать этот диалог, и Джису не стала больше давить на него. Ей казалось, что парень был огорчен отсутствием заработка, что для Юнги было хорошей причиной для отвода глаз. — Гуки, хочешь сходить сегодня на ту площадку? — Юнги переключился на брата. — Где лабиринт? — глаза мальчика засветились, как две лампочки. — Именно, — кивнул Юнги, скрывая улыбку. — Конечно! — мальчик вскинул руки в верх от радости. Остаток завтрака Юнги с Джису старались накормить Чонгука, желающего выскочить на улицу в любую секунду.

***

Комнаты в этом доме были полны солнечного света, проникающего сквозь большие окна. Здесь было по-домашнему уютно, отчего Чимин не мог не улыбнуться, прогуливаясь между комнат. Он дошел до спальни и проверил содержимое шкафа. Внутри были все возможные вариации одежды самых разных цветов, конечно же, подходящей для фигуры Хосока. Одобрив увиденное, Чимин осмотрел также интерьер спальни: большая светлая кровать с темно-коричневым покрывалом, живые цветы на полках, за которыми ухаживала домработница, пока никого не было в доме, пара картин на стенах, а на полу — мягкий ковер, приятно щекочущий стопы длинным ворсом. Сделав сэлфи на фоне комнаты, Чимин отправил его Тэхену с подписью «Все идеально!» и со спокойной душой покинул дом, в котором в скором времени сможет жить Хосок. Когда Чимин вернулся домой, за окном уже сгустились сумерки. Тэхен встретил его на пороге, притягивая в объятия и быстро чмокая в губы. — Что-то случилось? — улыбнулся парень, разглядывая черты Кима. — Я рад, что тебе лучше, — с особой нежностью произнес тот в ответ, не отпуская руки с талии Чимина. Едва они получили сообщение о пробуждении Хосока, как Чимин сорвался в Кванджу, чтобы проверить готовность дома. Конечно, Хосок пробудет в больнице еще не один день, прежде чем его состояние признают удовлетворительным для выписки, но Чимин хотел убедиться, что все пройдет как нельзя лучше. Он не мог сидеть без дела, изводя себя и накручивая. — Спасибо, что поддержал меня, — пробубнил Чимин, утыкаясь лбом в грудь своего парня. — Чим, ты поддерживал меня все время. Это меньшее, что я мог бы сделать, — с этими словами Тэхен чмокнул парня в макушку. Их все еще ждала борьба с богом. Из-за состояния Хосока все находилось в подвешенном состоянии, поэтому они сейчас могли только ждать.

***

Она заходит в палату, пододвигает стул поближе к кровати и усаживается на него, закинув ногу на ногу. Ее голова склонена чуть набок, пока она рассматривает спящее обезображенное порезами и синяками лицо. Она могла бы его убить. Довольно быстро, списав это на несчастный случай. Она могла бы все это закончить в эту же секунду, но она не станет этого делать. Она не убийца. И никогда ею не была. Мужчина открывает глаза и бросает усталый взгляд на девушку, сидящую на стуле. Он совершенно не меняется в лице, словно давно ожидал ее прихода. — Хосок жив? — первое, о чем спрашивает он, прежде чем она успевает что-то сказать. — Да, — кивнула она в ответ, — к твоему сожалению. Он горько и сухо смеется в ответ. Похоже, котята показывают свои острые когти. — На самом деле, я рад, — всего на секунду что-то меняется в его взгляде и тоне голоса, но после он уже продолжает буднично, — Я люблю его. Минни борется с отвращением из последних сил. Человек перед ней — это не человек вовсе, а кожаный мешок, набитый ненавистью, алчностью и жестокостью. — У тебя довольно уродливое понимание любви, — девушка старалась звучать хладнокровно, но желчь буквально сочилась из ее слов. — Зачем ты пришла? Хочешь уволиться? — перевел Тэпен тему, утомленный ее злостью. Она вскинула брови в удивлении, желая засмеяться ему в лицо, но удерживая себя от этого. Она посмеется позже. — Хочу сказать, что тебе стоит нанять хорошего адвоката, — спокойно ответила Минни. — Он что, хочет меня засудить? Удачи ему, — ухмыльнулся Тэпен. — Уничтожение личности, доведение до смерти, насилие, изнасилование, и до смешного бесконечное количество актов коррупции, вымогательства и шантажа, — сухо перечислила Минни. — Ого, сможете доказать хоть что-то? — уверенность мужчины не могла не выводить из себя. — Я служу этой семье с самого своего рождения и находилась при тебе всю свою жизнь. У меня есть доказательства каждого случая твоей незаконной деятельности, — она наклонилась к нему ближе, добавив чуть тверже: — Каждого. Но Тэпен не выглядел напуганным или сбитым с толку. Для него эта словесная перепалка превратилась в увлекательную игру, где они оба пытались доказать свое превосходство. Казалось, его даже забавляет такой расклад событий. — И что ты хочешь, сестренка? Половину компании? Дом на Багамах? — он внимательно считывал ее реакцию на свои вопросы. Девушка увеличила расстояние между ними, выпрямившись на стуле. Она твердо поставила обе ноги на пол, словно желая чувствовать опору не только ментально, но и физически. Она начала свою борьбу с богом. — Видишь ли, твой отец никогда не отличался слепой надеждой на своего единственного сына, чья страсть — красивые мальчики, поэтому еще при жизни был составлен документ, действие которого, если у тебя нет наследников, наступает в двух случаях. Первое — твоя смерть, — она стала вытягивать пальцы, перечисляя, — а второе — тюрьма. — И что в этом документе? — процедил Тэпен, не отрывая своего взгляда от ее лица. — Все права на компанию переходят мне, — хищно улыбнулась Минни. — Это смешно. Ты не сможешь выиграть суд, — закатил глаза Тэпен. Лишившись возможности ходить, он перестал быть физической угрозой, но все еще продолжал быть человеком с огромной сетью связей во всех мыслимых и немыслимых направлениях. Даже будучи инвалидом, этот человек оставался опасным. Минни прекрасно это знала. — Что ж, буду рада тебя удивить, — она поднялась со стула, — братец. Кивнув ему на прощание, Минни вышла, не дожидаясь ни слова в ответ. Более она с ним лично не заговорит.

***

Хосок не мог не услышать копошение за дверью, прежде чем пять пар любопытных глаз показалось в дверном проеме. Тут же заметив глаза Юнги, он хотел было улыбнуться, но ожоги не способствовали активной мимике. — Хоби! — подскочил Чимин к кровати, — Мы так переживали. Как ты себя чувствуешь? Парень широко улыбался, а у самого глаза были на мокром месте, что все присутствующие в палате решили оставить без внимания, дабы не хлынул потоп. — Уже лучше, — сегодня его голос звучало уже более уверенно, несмотря на оставшийся еще хрип. — Врачи говорят, что ты подозрительно быстро поправляешься, — усмехнулся Сокджин, присаживаясь на самый край у изножья кровати. — Доктор Ким? — недоуменно подметил Хосок. — Я рад, что ты жив, Хосок, — ласково улыбнулся мужчина, — мне жаль, что все так вышло. Хосок на секунду прикрыл веки, сдерживая в узде нахлынувшие чувства. Перед ним сидел единственный человек, заставший настоящего Чон Хосока, еще не втянутого в сексуальное рабство психа-миллиардера. — В этом нет ничьей вины, — ответил все же Чон, открыв глаза. Он обвел взглядом всех присутствующих и подумал о том, что ему все-таки где-то повезло в этой жизни. Он смог выбраться из ада только благодаря их стараниям, и ему нечего предложить им взамен. — Спасибо вам всем, — дрожащими губами произнес Хосок, — правда, большое спасибо. — Мы бы тебя обняли, но будет больно, — улыбнулся Тэхен, вызывая у всех смешки. Несмотря на обстоятельства, в палате царило воодушевление. Все делились впечатлениями, рассказывали какие-то детали подготовки плана. Все рассмеялись, когда Сокджин вновь назвал их психами с такими бредовым идеями. Они на время смогли забыть о плохом и стать обычной компанией друзей, которых объединил странный случай. — Что теперь будет? — вдруг спросил Хосок, развеивая дух радости. — Только лучшее, господин Чон, — улыбнулась появившаяся в дверном проеме Минни. Все обернулись на нее, заметив, насколько иначе она выглядит сегодня. На ней были джинсы и белая рубашка, а ногах — кроссовки. Хосок впервые видел ее не в костюме. Он даже не был уверен, что у нее вообще есть другая одежда, помимо классической. — Я больше не господин, — закатил он глаза, пока она подходила ближе. Минни присела на край кровати с противоположной от Сокджина стороны. Ее лицо было лишено профессиональной маски, с которой она всегда находилась подле своего господина, и сейчас на Хосока смотрели глаза его друга. — Мне все еще не привычно звать тебя Хосок, — по-доброму улыбнулась Минни. Стена, возвышавшаяся между ними эти долгие пять лет, разрушилась, обнажая их души. Они видели друг друга, как обычные люди, коими сейчас и являлись. Они были на равных. — Теперь у тебя есть куча времени, чтобы привыкнуть, — он кончиками пальцев коснулся ее руки. — Но правда, что будет с Тэпеном? — Чимин взглянул на Намджуна. — Благодаря Минни у нас есть доказательств на пожизненное, — нахмурился парень. — Но? — Сокджин почувствовал подвох. — Адвокаты Тэпена — сущее зло, — зловеще добавила Минни. — Хотите сказать, он выйдет сухим из воды? — Тэхен тоже нахмурился. — Нет, если Хосок даст показания, — впервые за все время заговорил Юнги, стоящий позади всех. Все бросили взгляд на Хосока, который, в свою очередь безмолвно уставился на Юнги. Они не говорили ни слова, ведя диалог только зрительно, где старший пытался вселить в Хосока уверенность, но тому было безумно страшно. — Боюсь, что он прав, — Минни кивнула, подтверждая догадку Мина. Рука Хосока, что касалась пальцев девушки, дрогнула, и Минни хотела ее перехватить, но остановилась из-за бинтов на ней. Она боялась причинить боль Хосоку по своей неосторожности. Все ожидали слов Хосока, который выглядел, словно загнанный в угол зверь. Он не хотел снова сталкиваться с Тэпеном, и боялся даже недоброго взгляда со стороны мужчины. Представив себе, через что придется пройти, Чон хотел только одного — разрыдаться. Но он сглотнул, глубоко вздохнул, унимая приступ тошноты и сказал: — Я сделаю это, — он старался звучать как можно решительнее, убеждая и себя заодно. — Мы будем рядом, — поддержал его Чимин. Пока что они оставили эту тему, переключившись на более приятные разговоры. Чимин показал Хосоку фотографии его нового дома. Намджун с Сокджином рассказали, как ведется работа по восстановлению данных Хосока. Они решили, что ему нет нужды брать другую личность. Когда глаза Хосока стали слипаться из-за усталости, все решили, что пришло время завершать посиделки. Минни первой попрощалась с Хосоком, ссылаясь на срочные дела. Сокджин тоже стал собираться, когда Намджун бросил взгляд на Юнги: — Тебя подбросить до дома? — Вы идите, я сам, — потупил взгляд парень. Намджун хотел было что-то спросить, но Сокджин потянул его за рукав, пытаясь взглядом показать, что не стоит. Чимина, лицо которого трещало по швам от хитрой улыбки, заботливо вытолкал из палаты Тэхен. Юнги с Хосоком остались наедине. — Привет, — тепло обратился Хосок. Юнги, немного помявшись в стороне, все же подошел. — Привет, — он присел на край кровати в районе талии Хосока. Больной занимал так мало места на кровати, что она казалась огромной на фоне его худого тела. — Это он тебя так? — Чон протянул руку. Юнги наклонился чуть ближе, чтобы Хосок смог коснуться его лица. Длинные пальцы скользнули вдоль синяков ото лба до самого подбородка. — Я дал сдачи, — ухмыльнулся Юнги, но тут же поник: — Тебе пришлось куда хуже. Хосок опустил руку, положив ее к себе на живот. — Опять волосы отращивать, — шутливо отмахнулся парень. Его левая сторона лица, скорее всего, будет покрыта шрамами, как и вся левая рука. Он не хотел себя жалеть. В жалости не было спасения, она не освобождала душу. Бесполезно тонуть в самоутешении, если не чувствуешь себя лучше. — Чем теперь займешься? — перевел Хосок тему. — Никакой работы на богачей точно, — покачал головой Юнги, вызывая смешок младшего. — Мишленовский ресторан? — продолжил расспрашивать Хосок. — Возможно, — Мин пожал плечами в сомнении, — А ты? Думал, что будешь делать на свободе? — Не знаю, — хмыкнул Хосок, размышляя над вопросом, — Напишу книгу о домашнем насилии, срублю деньжат со своей трагедии. — Твой оптимизм поражает воображение, — хихикнул Юнги, — А если серьезно? — Найду что-нибудь, где моя внешность не будет привлекать внимание. Не хочу пугать людей, — за непринужденным тоном скрывалась глубокая печаль. Но Юнги смотрел на Хосока и не видел все эти повязки, скрывающие ожоги. Он видел самого бесстрашного, сердобольного и доброго человека в этом мире. — Ты прекрасен, — бездумно выдал Юнги. Он открыл рот, понимая, что произнес это вслух, но тут же крепко сжал губы, покрываясь румянцем, казалось, с головы до пят. — Люблю, когда ты смущаешься, — смешливо сказал Хосок, не в силах улыбнуться. Юнги закатил глаза, но его губы все равно тронула робкая улыбка. — Думаю, мне тоже пора уходить, — торопливо спрыгнул с темы Юнги. Однако он продолжил сидеть на своем месте, разглядывая Хосока с задумчивым выражением лица. Немного помешкав, он все же наклонился ближе, коснувшись губами губ Хосока. Не желая навредить парню неосторожными движениями, Юнги не углубил поцелуй, оторвавшись от него. Хосок поднял руку, вновь касаясь лица Юнги, находившегося так близко, что он видел все оттенки синяков на коже. — Ты будешь со мной? — с хрупкой надеждой спросил Хосок. — До конца дней своих, если пожелаешь, — уверенно ответил Юнги. — Потому что тебе жаль меня? — Потому что ты самый удивительный человек, — едва успел договорить парень. Рука Хосока скользнула к затылку, притягивая Юнги к себе и вовлекая в еще один поцелуй, уже более долгий и чувственный. И вновь старший заставил себя остановиться ради Хосока. — Я приду завтра, — улыбнулся Юнги, коснувшись ладони парня, что была на его лице. — Ты знаешь, где меня искать, — кивнул Хосок в ответ. Похоже, я искал тебя всю свою жизнь, подумал Юнги, бросая на прощание еще один взгляд.

***

Намджун провел кончиками пальцев по волосам Сокджина, едва ли не мурлычущего под его прикосновениями. Они смотрели фильм, который выбрал младший, поэтому Сокджин довольно быстро перестал вникать в суть сюжета, а после — вообще задремал, положив голову на колени парня. — Джини, — тихо позвал Намджун, чтобы не разбудить, если тот действительно уснул. — М? — отозвался Сокджин, желая показать, что он вообще-то смотрит фильм. Намджун не смог удержаться от усмешки. Он знал, как его парень воспринимает арт-хаус (абсолютно никак), но тот продолжал настаивать из раза в раз, потому что ему все еще хотелось приобщиться к интересам Намджуна. Он искренне пытался, только благими намерениями, как говорится… — Может, переедешь ко мне? — как бы невзначай бросил Намджун. Если разговор станет напряженным, он постарается съехать на другую тему при любой возможности. Сокджин резко поднялся в сидячее положение, а на его лице застыло странное выражение лица, граничащее то ли с подозрительностью, то ли со страхом. Четко видно было только сомнение. — Слушай, если я погорячился, давай забудем этот разговор, — тут же сдался Намджун, не дожидаясь ответа. — Нет, давай поговорим об этом. План Намджуна рухнул. Теперь он не соскользнет с темы, как ни старайся. — Хорошо, — младший попытался улыбнуться, но мышцы свело от напряжения. — Ты уверен, что не пожалеешь об этом? — первый же вопрос со стороны Сокджина сбил его с толку. — Нет, с чего бы? — нахмурился Намджун. — Я же говорил, что работа съедает почти все мое время, — вздохнул Сокджин, закатывая глаза. — Моя тоже, — парировал младший без замедления. — А вдруг я неряха? — Смеешься? Я знаю, что нет, — Намджун говорил слишком серьезно для такой расслабленной атмосферы. — А если я храплю? Что если приедет моя мама? Ты хочешь с ней познакомиться? Или вдруг ты захочешь завести кота, а я — собаку? Что… — их диалог стал превращаться в какую-то игру. Только Намджун не знал правил и не мог определить, каким образом распределяются призовые места. — Джини, Джини, — младший накрыл рот Сокджина своей ладонью, останавливая его тираду, — все хорошо, если ты не хочешь переезжать. Я пойму, если тебе нужно больше времени. Поэтому будь сейчас максимально честным, пожалуйста. Ты хочешь переехать ко мне? Поскольку Намджун все еще не оторвал своей ладони с его губ, тот лишь кивнул в ответ: медленно и робко. — Но ты боишься? — заботливо улыбнулся младший. Еще один кивок в ответ, после которого Намджун убрал свою ладонь с его губ, но лишь затем, чтобы накрыть их своими губами. — Если вдруг что-то пойдет не так, я помогу тебе съехать от меня, — добавил Намджун после поцелуя. — И оплатишь месяц проживания, — хитро добавил Сокджин. — Эй, ты с твоей зарплатой еще и торгуешься? — рассмеялся младший. — Просто знаю себе цену, — кокетливо улыбнулся Сокджин. Сегодня они не стали досматривать фильм. Опять.

***

— Даже не верится, что я могу уйти, — Хосок улыбался как ребенок, получивший главный приз в тире. Он окинул взглядом палату на прощание и повернулся к Юнги, ожидающему на пороге. — Идем домой? — немного нетерпеливо спросил тот. Кивнув, Хосок вышел за парнем следом. В груди трепетало от слова «дом», произнесенного только что. Он уже и забыл, каково это — возвращаться домой, а не в логово зверя. Место, куда ты можешь прийти, когда захочешь. Место, которое можно покинуть в любой момент. Немыслимо. — Я все еще не верю, что Хоби отказался от собственного дома в пользу твоей квартирки, — закатил глаза Чимин, едва они сели к нему в машину. — Безумно рад тебя видеть, Чимин, — съязвил Юнги, пристегивая ремень. — Это только на время, чтобы не мотаться постоянно в Сеул, — попытался понизить градус нарастающего спора Хосок. Юнги помог ему пристегнуться, поскольку левая рука у Хосока пока еще не восстановилась для активных движений, обычно безвольно болтаясь сбоку. С лица же повязки уже сняли, и его порозовевшие шрамы выглядели не так плохо, как он ожидал. Даже волоски брови уже стали отрастать заново. — Ты мог бы пожить у нас, Хоби, — все еще причитал Чимин, выворачивая руль, чтобы выехать с парковки. — Чтобы лицезреть, как два слипшихся пельменя в лице тебя и Тэхена милуются каждую секунду свободного времени? — скривился Юнги, вызывая смешок со стороны Чона. — Я этого не говорил, если что, — поспешил добавить Хосок, все еще хихикая. — Вы невыносимы, — пробурчал Чимин в ответ. — Мы тоже тебя любим, — в унисон произнесли парни с наигранно слащавой интонацией. Все трое добрались до дома Юнги в приподнятом настроении, несмотря на перепалки, возникающие из ниоткуда между Чимином и Юнги. Хосок даже удивился, когда эти двое успели так сдружиться, чтобы беззлобно поддевать друг друга. — Еще не поздно передумать, — снова завел Чимин свою шарманку, когда остановил автомобиль. Юнги уже успел обойти автомобиль и открыть дверь для Хосока. — Все будет хорошо, — улыбнулся Чон, — Увидимся. И спасибо тебе. — Пиши мне в любой момент, — бросил Чимин на прощание. Мин хлопнул дверь и с идиотской улыбкой помахал в окно автомобиля, наслаждаясь раздражением Чимина. Автомобиль быстро тронулся с места, что развеселило Юнги только больше. — Вы как дети малые, — вздохнул Хосок. — Он, скорее, как твоя мамочка, — самодовольно парировал Юнги. — Думаю, он привык, что я дама в беде, — невесело рассмеялся Хосок. — Брось, твоя самоотверженность не поддается никакой логике, — Юнги стал шагать в сторону дома. Хосок молча последовал за ним, погрузившись в свои мысли. Действительно ли он был смелым? Какой смельчак будет терпеть унижения столько лет? Юнги, уже привыкший к тому, что Хосок начинает грузиться на ровном месте, не стал вырывать его из раздумий, поддерживая тишину. Когда они на лифте поднялись на одиннадцатый этаж, он вышел первый и тут же направился к своей двери. Лишь набрав код и услышав характерный звук открывания замка, он взглянул на Хосока. — Добро пожаловать, — с особой нежностью произнес Юнги, распахивая дверь. Хосок шагнул за порог и ахнул от удивления. Он ожидал увидеть холостяцкую берлогу, но никак не шикарную квартиру с современным ремонтом. Вся мебель выглядела новой, а на стенах красовалась еще свежая краска. — Ты разве не бедный? — неожиданно спросил Хосок. Он прикусил язык, сам пораженный бестактностью своего вопроса. — Я мишленовский повар, помнишь? — рассмеялся Юнги, снимая кроссовки, — Но эта квартира и правда дорогого стоит. Я хотел, чтобы Чонгук рос в нормальных условиях. — Ты прекрасный брат, — улыбнулся Хосок, подходя к парню ближе. Он обвил здоровой рукой его шею и прильнул к губам. Юнги, не растерявшись, тут же устроил свои ладони на талии младшего. — Ты для этого переехал ко мне? — смешливо спросил Мин, отрываясь от его губ. — Это приятный бонус, — рассмеялся Хосок. — Для меня или тебя? — понизил голос Юнги, приближаясь для еще одного поцелуя. Хосок не ответил, первым соединяя их губы. Они медленно изучали друг друга, постепенно углубляя поцелуй, но руки Юнги не шевельнулись ни на миллиметр. Он продолжал держать в голове, через что прошел Хосок, и не хотел спешить. Любая мелочь могла оживить болезненные воспоминания, и Чону боли уже достаточно для одной жизни.