Сомнения стёрты, пошло всё к чёрту, иди ко мне

      Повествование от лица Эвы

      И после той самой ночи всё как-то слишком резко изменилось. Спустя несколько недель руководство, убедившись, что Амен в действительности не планировал подставлять компанию, как и обещало, его повысило. Мы оба всё ещё были чертовски загружены горами работы, но каждый вечер находили время пусть и для небольшого, но свидания. Прогулка в парке, ужин в ресторане, совместный поход в спортзал. Много общих тем, много знакомых нам обоим пробелов в любимой работе — мы обсуждали всё, начиная с историй из детства и заканчивая самыми яркими случаями, которые встречались в карьере. Нам было так невероятно круто рядом друг с другом — насыщено, интересно, весело. А иногда и грустно — разделять приходилось не только счастливые, но и не самые приятные моменты так стремительно бегущей жизни. Но ни одного из нас это не пугало, мы были друг другом поняты и приняты — как оказалось позже, со всеми присущими нам достоинствами и недостатками.       Дни сменяли один другой и, засыпая, мы думали друг о друге — это выяснялось всякий раз, когда мы списывались в мессенджерах после пробуждения. И с каждыми прошедшими сутками разлука, пусть и недолгая, становилась всё невыносимее. Я стала оставаться у него на выходные, мы планировали поездки, с удовольствием отправлялись в них и, к сожалению, с непреодолимой грустью возвращались обратно, прощаясь у моего подъезда. Это было тяжёлое, всеобъемлющее чувство тоски — смотреть из окна на удаляющийся автомобиль. И, поделившись гложущими меня эмоциями с Аменом, я в который раз нашла только поддержку. А ещё предложение переехать к нему — мы так давно этого хотели. Оба. Но ни один не хотел быть первым — боялся надавить или спугнуть.       Я никогда не видела ранее более сияющих, чем были у Амена, когда он помогал мне собирать вещи, глаз. Бережно складывал, бережно упаковывал в чемодан, бережно грузил всё в машину, пока я возвращала собственнику ключи и получала от средних лет мужчины самые тёплые пожелания — совсем неожиданно от человека, который является для меня чужим.       А часом позже Амен готовил ужин и по-доброму смеялся надо мной, пока я заставляла косметикой все полочки, что есть у него в ванной. Та же участь постигла и полупустой до моего приезда шкаф — теперь в нём едва хватало место для всех вещей, а для обуви и вовсе пришлось приобрести дополнительный стеллаж. И собирать его вместе с Аменом было ещё одним незначительным, но таким приятным моментом нашей совместной жизни. Так мы перешагнули ещё одну ступень — в скором времени обновили шторы, купили несколько комплектов постельного белья, вместе заказывали продукты или заезжали за ними после работы, начали вместе ходить в фитнес-клуб. Одним из вечеров Амен сказал, что с моим переездом в квартире стало куда уютнее, а поводов задерживаться на работе более не находилось. А я, уже без былого стеснения ответила, что такие слова заставляют что-то внутри меня расцветать. Ведь и сама не находила ничего более умиротворяющего и тёплого, чем совместный просмотр фильмов по вечерам или посещение уединённых домиков на выходных. Горячий чай, костёр, дождливая погода в сочетании с объятиями любимого человека творили невероятные вещи — я будто бы жила совсем другую жизнь. Радостную и счастливую, я наконец-то к этому пришла.       Прошло больше года со дня, когда я решилась на переезд. Больше одного самого счастливого года — никогда ранее я не испытывала подобного умиротворения, возвращаясь домой. Мы наконец-то вырвались в долгожданный отпуск — до самолёта было около шести часов и мы спешно докладывали в чемоданы всё самое необходимое, стараясь ничего не забыть.       — Зубная щётка, твой гель для бритья, точно всё положил? — я завершила сборы и теперь укладывала всё то, что для них использовала — парфюм, несмываемый уход для волос, косметику.       — Да, любимая, — Амен отвечал из соседней комнаты. — Если что-то забудем, купим на месте, не переживай.       — Ты как всегда прав, дорогой, — услышав его, я задумалась о том, что беспокоюсь и правда излишне. К счастью, наш бюджет позволял нам лёгкую забывчивость и небольшие промахи с подбором вещей. И я старалась свыкнуться с этой мыслью — Амен старался делать для нас всё, что было в его силах. Радовал меня мелочами и не только, а я была чертовски за это благодарна.       — Ещё успеем немного отдохнуть, — он застегнул чемодан и, громко зевнув, упал на кровать.       — Конечно, я тебя разбужу, — зная, что уже не усну, я решила выпить кофе и перепроверить всё ещё раз — чувство того, что я могла что-нибудь забыть, так или иначе будет преследовать меня всю дорогу, но так я хотя бы буду уверена, что сделала всё возможное.       Время до выхода пролетело почти мгновенно — я убедилась, что взяла все необходимые документы, на всякий случай написала родителям, что могу быть не на связи некоторое время, посмотрела расписание вылетов — мне жутко хотелось скорее оказаться в самолёте, а после на солнечном побережье Майами — загорать, купаться, потягивать через трубочку коктейли. Радостно, беззаботно, забыв о спешке — забыв о том, что время существует. Только я, Амен и тёплый морской бриз, ласкающий нашу иссушенную офисными задачами кожу.       — Амен, нам пора, — мягко коснувшись его плеча, я осторожно его погладила. Такой родной, милый и беззащитный во сне — он потянулся, неохотно открыл глаза и промурчал что-то совсем непонятное. Видимо, сновидения были слишком сладкими, чтобы покидать их так стремительно.       — Уже? — он посмотрел на меня снизу-вверх и положил руки на бёдра, притягивая к себе.       — Уже, — оказавшись на нём, я несколько раз коротко поцеловала губы любимого мужчины и улыбнулась, не отводя взгляда.       — Значит едем, — он мягко перевернулся, укладывая меня на кровать, а после поднялся и потянулся снова. — Давно не чувствовал себя таким отдохнувшим.       — А вот я, кажется, буду спать в самолёте, — усталость настигла меня столь внезапно, сколь минуту назад сонливость покинула Амена. Хотелось закрыть глаза и проснуться уже в отеле.       — Мои объятия всегда к твоим услугам, — он подмигнул мне, а после окинул взглядом чемоданы у выхода.       — Может быть донесёте меня на ручках, мистер Лаберт?       — Боюсь, мои руки будут заняты чемоданами, но могу закинуть вас на плечо, мисс Гилмор.       — С удовольствием приняла бы ваше предложение, но невредимым до места отдыха нужно доставить не только меня, но и вас. Вызывайте такси.       — Будет сделано, моя неферут.       Машина была заказана, все приборы в квартире перепроверены, дверь закрыта — щелчок замочной скважины стал своеобразной отправной точкой, началом приближающегося путешествия. Мы загрузили чемоданы, добрались до аэропорта — на удивление, мне удалось подремать не только во время полёта, но и в такси. Я больше не суетилась, а Амен и вовсе был олицетворением бесконечного спокойствия, которого мне, как всегда, чудовищно не хватало. Ведь именно из-за моего беспокойства мы приехали так рано, что успели выпить по чашке кофе и даже перекусить сэндвичами — к счастью, Амен уже привык и давно поддался этой моей особенности, оставив всякие попытки переубедить.       И как же чудесно, что человечество когда-то изобрело самолёт. Всего пара часов — и вот мы уже за тысячу километров от дома. Мир так огромен, а мы можем оказаться в любой его точке, просто купив билет в комфортабельный салон воздушного судна. Никаких плохих дорог, непогоды и месяцев в пути. И это так меня восхищало — чем старше я становилась, тем сильнее становилось чувство. Осознание того, что облака, обыкновенно проплывающие над нами, сейчас так близко — нужно только протянуть руку. Что мы, находясь в полёте, можем жить свою обычную жизнь — работать, спать, смотреть сериалы, читать или принимать пищу. Так просто и обыденно, но так сложно и невероятно одновременно.       Мы поднялись на борт, расположились на своих местах в бизнес-классе. И если бы кто-нибудь знал как я горжусь тем, что имею возможность занимать именно эти кресла. Ведь это значит только одно — всё, что я, мы, делали и продолжаем делать, было не зря. Мягко, красиво, комфортабельно — Амен расположил нашу ручную кладь над сидениями и, дождавшись взлёта, попросил подать напитки. Он расслаблялся так редко, что я не имела права осудить его за решение начать полёт с бокала вина, но сама предпочла травяной чай — насладиться и сладко уснуть на плече любимого мужчины. Разве что-нибудь может быть лучше? Ведь это наш первый совместный отпуск. Мечта моей юности и молодости сбылась — я наконец-то путешествую с ставшим родным для меня мужчиной. Так романтично, так по-киношному и по-книжному. Всё внутри ликовало, а прекрасная погода за бортом шептала, что лучшее впереди.       — Моя очередь тебя будить, — Амен перебирал мои волосы и касался губами макушки.       — Уже прилетели? — спалось так сладко, что я совершенно забыла о том, где мне удалось погрузиться в это бесконечное умиротворение.        — Начинаем снижаться, хочешь воды? — ко мне медленно возвращалась реакция, а стюардесса, которую Амен позвал для сокращения времени ожидания, уже подходила к креслам.       — Да. И кофе — латте. С сахаром, — закончив, я поймала на себе удивлённый взгляд Амена.       — С сахаром?       — Хочется чего-то другого. Не такого, как каждый день, — я улыбнулась, но тут же почувствовала урчание желудка, который отчего-то уже требовал еду.       — И на ужин?       — Хочешь предложить что-то необычное?       — Если есть необходимость, — он подмигнул, а я только рассмеялась в ответ.       — Который раз убеждаюсь, что мне достался самый лучший мужчина, — ладони сами потянулись к его лицу и мягко погладили светлую кожу. А после я потянулась и мягко коснулась его губ.       — А мне самая лучшая женщина, — Амен поцеловал кончик моего носа и, нежно сжав ладони, поцеловал их тыльную сторону. — Так где будем ужинать?       — Решим как только разместимся, не переживай, — поспешив его успокоить, я забрала из рук вернувшейся стюардессы кофе и откинулась на мягкое сиденье. — Я правда не умру с голода.       — И два сэндвича с креветкой, будьте добры, — он выбрал за меня и не ошибся. Никогда не ошибался, знал и чувствовал меня слишком хорошо.       — Как всегда придумываешь на несколько шагов вперёд, — я сжала ладонь Амена свободной рукой, очередной раз убеждаясь в том, какой опорой он для меня является. Заботливый и надёжный, самый настоящий защитник, как же спокойно засыпать каждый раз, зная, что он рядом.       — Разве могу иначе? Знаю ведь, что проголодаешься, пока определимся, — ладонь оказалась полностью укрытой, и я вновь улыбнулась, желая передать ему ещё капельку своего тепла.       — Я тебя люблю.       — А я тебя. Вечером, кстати, будет небольшой сюрприз.       — Вот так прямо в первый день?       — Кто сказал, что только в первый? — он мне подмигнул, а сердце пропустило удар.       — Ты меня балуешь. Но я тоже обещаю тебе хотя бы пару сюрпризов, — я не готовила что-то заранее, но мне чертовски хотелось порадовать Амена.       — Тех, что ты преподносишь каждый день, достаточно. Боюсь, больше я не вынесу, — он рассмеялся, а я в шутку ударила его по плечу. Пожалуй, жизнь была бы не такой весёлой, лиши мы её нашего искромётного юмора.       — Я ведь и укусить могу, — клацнув зубами, я оставила поцелуй на шее любимого.       — К ядам у меня иммунитет, — он продолжал меня подкалывать, пребывая в прекрасном расположении духа.       — Вы на него посмотрите… Укротитель, — кажется, поддерживая незатейливую волну юмора, мы могли перебрасываться забавными фразами бесконечно. Обычно нас прерывало что-то, требующее большего внимания.       Мы получили свои сэндвичи, самолёт благополучно приземлился, а после нам выдали багаж. Отель оказался не слишком далеко, и вот мы уже получаем ключи от номера с видом на океан на reception. Свежо, просторно, красиво. Люди расслабленные и отдохнувшие… Кажется, само нахождение здесь уже влияло и на меня, и на Амена — к счастью, мы оба были достаточно ответственными, чтобы не поддаться релаксу окончательно и не растерять вещи или документы. Но было бы, признаться, весьма забавно прилететь на отдых и не улететь обратно.       И какими же были мои эмоции, когда мы открыли дверь выбранного номера — даже лучше, чем на фотографиях. Выглаженные одеяло и простынь, панорамное окно, огромная ванная… Захотелось рассмотреть всё и сразу, потрогать, испытать — я уже представляла как вместе с Аменом мы будем пить здесь шампанское, наслаждаться ароматом эфирных масел, смеяться, кидаться друг в друга пеной и говорить обо всём на свете. Как далеки мы были когда-то от этого, как много имели шансов всё потерять, разрушить. Но сколько, справившись, обрели….       — Хочешь пойти прогуляться? — Амен проверил содержимое холодильника и шкафов, достал какие-то напитки и сел на мягкое кресло. — А после поужинаем, как и обещал.       — С удовольствием, — я расстегнула чемодан, мысленно собирая аутфит для вечерней прогулки. — Только переоденусь.       — Весь в ожидании, — он увлечённо листал что-то в телефоне, пока я меняла одежду и поправляла макияж.       — Не хочешь сменить футболку? — крикнула я из ванной, завершая приготовления.       — Уже, любимая, не беспокойся, — он шуршал чем-то в комнате, но результат превзошёл все мои ожидания. Передо мной стоял Амен в официальных брюках с идеальной стрелкой и чёрной рубашке.       — Нас пригласили на чью-то свадьбу, а я не в курсе? — смутившись, я осмотрела себя, дабы убедиться, что одета соответствующе неожиданному преображению любимого мужчины.       — Значит просто побыть красивым мне запрещается? — он рассмеялся.       — Вы красивы в непредвиденных масштабах, — поддержав шутку, я добавила: — Я одобряю.       — Около тебя?       — Около меня, — я похлопала себя по бедру, указывая на место, которое Амен с нескрываемым удовольствием занял и мягко, не пряча испытываемой им нежности, взял меня за руку.       

***

      Оушен Драйв встретила нас яркими огнями и прохладным бризом — набережная была заполнена людьми, машинами и пестрящими прожекторами барами. Свобода здесь чувствовалась в каждом движении, в каждом вдохе, а воздух был переполнен радостью, смехом, удовольствием, где-то — азартом и флиртом. Мне не доводилось бывать здесь ранее, и оттого теперь я, как первобытная, осматривалась, находясь под неописуемым словами впечатлением от происходящего. Именно в такие моменты мне удавалось, поймав себя на мысли, осознавать как я люблю жизнь, люблю мир, в котором живу и людей, которые оказались со мной рядом.       — Как-нибудь прогуляемся по песку, выглядит романтично, — мы посмотрели на пляж, виднеющийся за полосой пышных пальм. Океан, бесшумно из-за громкой музыки омывающий песчаный берег, манил к себе, олицетворяя спокойствие, безмятежность во всём происходящем вокруг перформансе. Вода оттеняла, была на другой стороне — хотелось скинуть туфли, снять коктейльное платье, распустить волосы, и оказаться в объятиях бескрайнего солёного океана. Закрыть глаза, погрузиться, забыть обо всём на свете.       — Очень завораживающе, искупаемся в бассейне, когда вернёмся в отель? — перспектива переодевания после ночных купаний выглядела не слишком манящей, но отказывать себе в такой мелочи я не могла. Большой бассейн должен отлично подойти подо все критерии — смою макияж, никуда не буду спешить.       — Всё, что ты захочешь, любимая, — он подарил мне ещё одну бесконечно нежную улыбку.       — А ты? Хочешь? — я всегда переспрашивала — боялась, что ведомый любовью ко мне, Амен забудет о своих желаниях. Он был для меня не менее важен, я не могла позволить ему быть чего-то лишёнными или чувствовать себя второстепенным, незначительным. Ведь моё самое значительное — это он.       — Конечно, не волнуйся, — мы неспешно шли вперёд по улице, скрывающейся за горизонт. Мимо проезжали дорогие машины, проходили сотни вычурно одетых людей. Но отчего-то всё казалось таким неважным и незначительным. Едва ли не все события, которые когда-либо заставляли испытывать тревогу, страх или волнение, оказываются незначительными, когда представляешь их на фоне всего протяжения жизни. Так и сейчас — обретя то материальное, о котором давно мечтала, оно стало совсем обыденным. Но ценность обрело иное — неизмеримое, нематериальное, что-то кажущееся намного большим, чем все карьерные достижения и купленные вещи, большим, чем я одна.       — Я тебя очень люблю, — и голова как-то сама потянулась к его плечу.       — И я тебя, моя бесценная госпожа, — мы вдруг остановились прямо посреди улицы. Бессовестно наплевав на окружающих, смотрели друг другу в глаза.       Амен слегка наклонился, большая тёплая ладонь прижала мою талию сильнее к крепкому телу, помогая подняться на носочки. Как в первый раз — чувственно, открыто, неуверенно, но совсем не скромно. Руки гладили его скулы, губы не отрывались от поцелуя, а тело покрывалось мурашками от того, как движения Амена становились всё более жадными, страстными, настойчивыми. Кажется, он совсем забыл о том, что мы далеко от номера с огромной мягкой кроватью. Но самым невероятным казалось то, что я готова поддаться. Отдаться ему прямо здесь, прямо сейчас — разве что-то может быть более неприличным, чем отказ от собственных, вдруг вырвавшихся на свободу, желаний?       — Тише, — наши взгляды вновь встретились, Амен сжал мои щёки. Немного больно, но больше — возбуждающе. Ещё один короткий поцелуй, горячее дыхание у шеи, зубами потянутая мочка уха… А после он закинул меня на плечо — секундная слабость, переросшая в сильнейшую химию. Я чувствовала возбуждение, ощущала какими мокрыми стали трусики, стоило любимому мужчине коснуться меня так, как только он умеет касаться. Эта совместимость преследовала нас с самого первого поцелуя, вела нас с момента такой же внезапно нахлынувшей страсти в его кабинете. И как же внезапно вспыхнула на глазах у сотен людей.       Амен шёл очень быстро, брусчатка вдруг сменилась песком, стало немного прохладнее, громкую музыку постепенно сменил приятный шум океана. Каблуки утопли в песке, а перед лицом оказался выше моего роста камень — и как же повезло нам сойти с ума прямо здесь. Не скрывая нас от воды, обломки скал, сотнями лет оттачиваемые приливами, будто терпеливо ждали нас, так удобно оказавшись рядом, скрыв два жаждущих любви тела от чужих глаз… Но Амен, кажется, сейчас совсем об этом не думал. Навис надо мной, не позволив повернуться к нему лицом, а я успела только скинуть туфли. Горячие ладони забрались под платье, даря бархатной коже такие желанные прикосновения — тело таяло, откликаясь и заставляя всё громче дышать и сдерживать вырывавшиеся стоны.       Низ живота, упругая грудь, твёрдые от прохлады и возбуждения соски — Амен исследовал меня быстро, резко, сжимал так по-собственнически. Мне оставалось только поддаваться, держаться за предоставленную опору и от удовольствия кусать губы. Платье оказалось бессовестно задрано, может быть, даже испачкано или порвано, но почему-то именно сейчас это казалось неустранимым плюсом — хотелось дикого спонтанного секса. Диктуемых инстинктами движений, необузданных прикосновений. Стонать от того, как ягодицы горят от его шлепков, чувствовать всю имеющуюся у него силу, и Амен, будто читая мысли, исполнял каждую из них.       Лямки упали, оставляя грудь обнажённой — платье было скомкано на талии, а стринги отодвинуты в сторону. Пряжка ремня звенела, сопровождая резкие движения пальцев, подготавливающих меня к проникновению, но смазки было так много, что она начинала стекать по бёдрам. Всё хлюпало, требовало немедленного удовлетворения. Требовало не останавливаться на ласках груди, хотело большего — губ, языка, ладоней. Поцелуев по всему телу, долгих предварительных ласк. Но сегодня этому не было места — как жаль… И я едва не потеряла равновесие, когда почувствовала твёрдую головку, которая, уперевшись, дразнила меня и заставляла низ живота наполняться бабочками, предвосхищая такое сладкое продолжение.       — Какая же ты сексуальная, — пальцы сомкнулись на моей шее, слегка придушивая, а член вошёл полностью, до конца — с губ сорвался несдержанный, хриплый стон. Я почувствовала, как Амен прижимается, как давит всем весом своего тела — его свободная ладонь гладила живот, то легко поддерживая, но надавливая сильнее, умножая удовольствие. Движения были спешными, размашистыми, лишёнными всякого терпения. — Вся моя.       — Вся твоя, — и принадлежать ему было одним из самых главных удовольствий — извиваться под любимым мужчиной, просить его брать меня ещё и ещё, не останавливаясь, не изменяя темпа — владеть, обладать, ублажать. Всё это про нас, про смазанный макияж, испорченную обувь и оторванные от рубашки пуговицы — он развернул меня и поднял на руки, бросив на плоский камень пиджак и прижав к нему спиной… А я не смогла удержаться — хотела смотреть на него почти обнажённого, касаться его торса, шеи и плеч — не желала, чтобы нас разделяла ткань.       Мы целовались, переплетали языки, пальцами впивались в раскалённые податливые тела — неосознанно оставляли следы, портили друг другу причёски и превращали в ничто, сминали одежду. Мои ноги покачивались в такт его напористым движениям, бабочки в самом низу живота были готовы вот-вот вспорхнуть, разлететься импульсами к кончикам пальцев рук и ног — ощущение наполненности сводило с ума и не оставляло шансов. Я не понимала где нахожусь, совсем забыла какой сегодня день недели и как мы вдруг оказались у океана… Разум заволокла пелена, перед глазами был только Амен, и всё внутри грозило взорваться от наслаждения.       Но он не позволял достигнуть желанного пика. Испытывал меня — замедлялся и ускорился, входил не полностью, заставлял умолять продолжить. И я, проигрывая, каждый раз кричала его имя.       — Да, Амен, да… Я прошу тебя, — казалось, голос неминуемо сядет от таких децибел. Интересно, гуляет ли кто-нибудь поблизости? Слышат ли нас? Осуждают или завидуют? Хотят такого же приключения? — Ещё, любимый. Мне так хорошо… Так нравится, когда ты внутри.       Я запиналась, путала слова, а иногда вовсе стонала что-то едва связанное по смыслу. Больше не сдерживалась, уже не стеснялась — позволила инстинктам взять верх, возбуждалась от таких же сумасшедших глаз напротив. Тихие стоны Амена распаляли, идеально дополняли каждое его движение. Необузданное, раскованное, похотливое. Эти сильные, грубые толчки — от взятого темпа перед глазами появились звёздочки, но сейчас это было слишком незначительно. Он заполнял меня всю, я чувствовала рельеф, вены на его члене и вся сжималась под ним — кожа плавилась, я будто бы горела каждой клеточкой своего тела… Но Амен не позволял мне сгореть — управлял умело и расчетливо. И я молчаливо разрешала ему вести.       Я надавила на его шею — заставила оказаться ближе, но Амен, что-то прорычав, вырвался и начал поцелуями покрывать мою грудь. Облизал соски, прикусил и сосредоточился на одном — втягивал, покусывал, позволял прохладному ветру рассыпать по моему телу мурашки. Так много ощущений, сознание продолжало путаться — жар, холод, боль, удовольствие. Амен сжимал мои ягодицы так сильно, что утром мы наверняка обнаружим следы. Он поднимал и опускал, насаживал меня на член, самыми резкими движениями выбивая из глаз искры. А звуки соприкосновения наших тел, должно быть, слышит вся округа. Может, они позволят нам закончить и вызовут полицию? Придётся откупаться, совсем как в кино…       — Можно? — я почувствовала, как всё тело Амена вдруг натянулось, как струна — он закрыл глаза, а я сжала его напряжённые плечи так сильно, как только могла.       — Можно, — пожалуй, я точно сошла с ума, если решилась признаться самой себе, что хочу детей. Хочу детей от Амена. Неужели и он? Но ни один из нас вновь не хотел быть первым…       — Девочка моя, — он сделал несколько движений, но вместо того, чтобы выйти, вдруг прижался ко мне сильнее. Выдохнув мне в губы, подушечкой пальца надавил на клитор, заставив мою спину выгнуться, а мышцы — напрячься и сжаться сильнее, оргазм был неизбежен — ноги дрожали, тело реагировало на массажные движения, утопая в похоти. И что-то тёплое разлилось прямо внутри.       Амен завершил поцелуй, положил голову мне на грудь, а я открыла глаза и только несколько мгновений спустя поняла что произошло.       — Я люблю тебя, — он всё ещё держал меня на руках, но теперь смотрел в глаза абсолютно осознанным взглядом. Трепетным, чистым, лишённым всякой пошлости.       — И я тебя. Переоденемся и зайдём в аптеку? — я чувствовала, как сперма вытекает и, вероятнее всего, уже пачкает брюки Амена. Было слишком хорошо — мы не делали подобного раньше, но можем оказаться не готовы к последствиям.       — Может, оставим всё как есть? — диалог длился меньше минуты, но по ощущениям — вечность. Амен целовал мои ключицы, а я перебирала его светлые шелковистые волосы.       — Можем рискнуть. Надеюсь, у наших детей будут такие же глаза, как у тебя, — я не читала ему нотаций об ответственности, не спрашивала о серьёзности намерений и не угрожала свадьбой. Я доверяла Амену больше, чем себе самой. Была уверена, что у нас будет прекрасная семья, всё — только вопрос времени. А оттого не считала нужным серьёзные разговоры — мне было спокойно рядом с ним.       — Наши дети будут чудесными, — он поставил меня на песок и начал застёгивать рубашку на уцелевшие пуговицы. Презентабельный внешний вид был утерян — нас не спасли даже влажные салфетки и наспех почищенная обувь, вернуться в отель было необходимо.       Прогулка, если вычесть из неё секс, получилась достаточно короткой — и к лучшему. Осталось время, чтобы собраться заново и поехать в ресторан. И каждую из проведённых в своих мыслях минут я думала о причинах поступка Амена. Принял для себя какое-то решение? Или я преувеличиваю? Страсть просто захлестнула его с головой, но он не хочет бежать от последствий — потому что любит и не боится? Может быть, он и не думал об этом вовсе? Просто позволил обстоятельствам происходить так, как выходит, плыть по течению? С ним складывался любой пазл, но я не знала какая картинка верная — в конце концов, не стала забивать голову и попыталась избавиться от навязчивых мыслей. Утешала себя ещё и тем, что не каждый подобный половой акт приводит к беременности — а хочу ли я прямо сейчас детей?       Автомобиль остановился у модного заведения, прервав нескончаемый поток около философских рассуждений — Амен выглядел не менее задумчивым, но всеми силами старался это скрыть — его выдавали скованность движений и слишком спокойный взгляд. К счастью, выбор блюд и напитков сместил фокус внимания, позволяя забыть о произошедшем пару часов назад. Ужин получился чудесным — мы обменивались впечатлениями, обсуждали работу, новости от родственников и друзей, атмосферу в Майами и вспоминали истории, когда-либо приключавшиеся с нами — совместно или раздельно. Но каждый раз, сталкиваясь взглядом с Аменом, я хотела, чтобы он сделал это снова. Неужели вошла во вкус? Ненормальная.       И он сделал — на кровати, стоя у панорамного окна и ещё раз в душе. Это был невероятнейший марафон — мало слов, много любви, много грубости, нежности, высвободившихся эмоций и почему-то утаённых до этого дня желаний. Мы были счастливы, опустошены и измотаны… А в моей голове крутились вопросы относительно обещанного сюрприза. Забыл, передумал, перенес на другой день? У Амена же всё было проще — покинув ванную, он устроился на кровати и опустил веки, готовясь заснуть.       — Засыпай, я немного поплаваю и вернусь, — сил почти не было, но мне отчего-то казалось, что тёплый бассейн — отличное завершение ночи. Способ привести мысли в порядок, чтобы наверняка уснуть.       — Как я отпущу тебя одну? — он поднялся с большим трудом. Было заметно, что веки не слушались и требовали уснуть как можно скорее. — Моя неугомонная.       — Бассейн на территории, территория закрыта и хорошо охраняется, я скоро вернусь. Не издевайся над собой, отдыхай, — я рассмеялась от пришедшей в голову мысли и подмигнула Амену. — Ты сегодня отлично потрудился.       — Я заработаю на отель, в котором бассейн прилагается к номеру, — он надел спортивные брюки, зевнул и взял карточку-ключ от номера. — Пойдём.       — Спасибо, что ставишь меня в приоритет, — я поднялась на носочки и поцеловала кончик его носа. — У нас всё-всё получится.       Амен молча поцеловал тыльную сторону моей ладони и сплёл наши пальцы в замок. На его плече лежало полотенце, торс был обнажён — из-за заметной сонливости вид был крайне недовольным, что добавляло Амену серьёзности. Таким я чаще всего видела его на работе — в офисе или суде. Профессионал, руководитель, мужчина, построивший карьеру, шагая по головам. И я отлично знала которая из ступеней была самой высокой… И каков был шанс разбиться, упав с неё. Но Амену повезло — мы, сами того не желая, повлияли на жизни друг друга. Мы имеем то, что у нас есть, благодаря пройденному нами пути.       У бассейна не было людей — слишком поздно. Тем лучше, никто не будет мешать и создавать лишний фоновый шум. Амен расположился на мягком шезлонге, а я скинула одежду и, окутанная в умиротворение, опустилась в воду. Как долго я этого ждала — погрузиться полностью, вынырнуть, расслабиться и лечь на спину. Раскинуть руки и ноги, просто существовать, просто плыть — я закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов. Тишина — вода скрадывала все звуки, делая одиночество осязаемым. Очень хорошо… Привыкнув к бесконечному гулу даунтауна, оказаться в пространстве, лишённом всякого шума, сначала было немного пугающим, но после стало блаженством. Скорее бы окунуться и в океан. Надеюсь, мы завтра пойдём на пляж…       — Эва, — голос был совсем тихим, но я, откликнувшись, открыла глаза и увидела Амена.       — Скоро пойдём, дай мне пожалуйста ещё пару минут, — я улыбнулась, глядя на него снизу-вверх. Вода стекала по волосам и лицу, капли блестели на плечах, отражая холодный свет фонарей.       — Мы не спешим, — он опустился на корточки и протянул руку, не давая каких-либо объяснений. Загадочный, но отчего-то довольный.       — Хочешь со мной? Раздевайся, — я вложила ладонь в его и подплыла к бортику.       — Хочу на тебе жениться, — он был невозмутим, а я подумала, что это какая-то шутка.       — Я знаю, обязательно женишься, — ухмыльнувшись, я легко потянула его на себя.       — Эва, я не шучу, — свободной рукой он достал из кармана небольшую коробочку. — Выходи за меня.       — Я согласна? — мне в голову не пришло ничего, кроме как протянуть ему руку, чтобы принять кольцо. Я представляла предложение руки и сердца совсем иначе. Может быть, его он и собирался делать в ресторане, это и был сюрприз?       — Согласна? — он вопросительно поднял брови, не оценив моей интонации.       — Согласна, — поднявшись на руках, я вылезла из бассейна и, забыв о том, что я совсем мокрая, прыгнула в объятия любимого мужчины…