Твердость решений

Комиссар Августин Мерцелиус

Правой рукой я несколько раз постучал по двери, что вела в каюту младшего комиссара Ацюна. По палубе офицерского сектора разнесся громкий звук удара металла о металл. Пять секунд ожидания. Никакого ответа. Снова три удара. Снова ожидание. Снова без ответа. - Ладно... - сказал я, понимая, что это бесполезно. - Вскрывайте. - Слушаюсь, господин комиссар, - ответил матрос с болгаркой (называли ее тут, естественно, иначе, но как - я так и не узнал), после чего подошел к двери и приступил к работе. Коридор палубы моментально наполнился вначале ревом активированной болгарки, а затем и визгом резки металла. Сразу же от двери полетел поток ярко-оранжевых искр, что падали на пол и исчезали. Мы же стали ждать, пока все будет готово. Ситуация с младшим комиссаром Бацамом Ацюном была довольно странной. Как выяснилось, отсутствие связи - это еще не все. Согласно камерам, он зашел в свою каюту перед отбоем и больше сегодня оттуда не выходил. Вначале этому не придали значения, так как просто продолжали отсылать отчеты ему, а потом произошли беспорядки в казарме... И вот тогда его отсутствие заметили. Теперь нас от него отделяла только бронированная дверь комиссарской каюты, которая оказалась заперта согласно ночному протоколу. Потому ее нужно было вскрывать. Предположений же, что вообще произошло, имелось не сильно много. Больше всего подозрений было на банальнейший суицид. Да, самоубийства уже не особо кого-то удивляли. Мне не хотелось, чтобы это произошло и в данном случае - многих опытных младших комиссаров Харьянди перераспределил в оба Вильярских полка в помощь Алтанзору и Увоку, так как у них даже с опытными солдатами будут проблемы из-за отсутствия подготовленных кадров. Даже моего первого заместителя, Бжекасыра, забрали в полк к Алтанзору, и мне пришлось повышать кадета, одного из немногих, кто смог пережить наше финальное наступление на бунтовщиков... "Хоть бы все было в порядке..." - с надеждой подумал я, продолжая ждать, пока дверь вскроют. На это потребовалось около минуты. - Готово, господин комиссар! - крикнул мне матрос, после чего к двери подошел Гихьян и легким движением могучих рук открыл ее. Я вместе с остальными направился внутрь. Каюта у Ацюна была двухкомнатной - основное помещение примерно шесть на четыре на два метра, с кроватью, двумя шкафами для одежды, тумбочкой, столом и кухонным уголком, а также объединенный санузел. И сейчас каюта пустовала. Тут никого не было, кроме нас, но при этом в глаза бросался какой-то странный бардак - постельное белье все скомкано и разбросано, словно по кровати прыгали, подушка разорвана, от чего наружу вывалилось небольшое количество перьев. Одежда, в том числе и трусы, валялись на полу. Это было довольно неожиданно. - Младший комиссар Ацюн? - громко спросил я, смотря на дверь в санузел. Та была закрыта, так что он мог быть только там. Неожиданно, в ответ на мой вопрос я услышал... скулеж. Самый настоящий дерганый жалостливый скулеж, который донесся из левого шкафа. - Он там, - подтвердил Дима, прицеливаясь в шкаф. - Какого... - выдавил я из себя, не сдержав удивления. - Ладно, разберемся. Открывайте. Гихьян, держа лазган одной рукой, другой взялся за ручку шкафа и открыл ее. - А-А-А! Истошный вопль раздался на всю комнату, после чего из шкафа буквально выпрыгнул голый, покрытый кровью Ацюн. Почти сразу же он со всей силы врезался в Гихьяна и, не удержавшись, упал обратно в шкаф. - Блять! - воскликнул от неожиданности Раот, пока Бацам вновь встал на ноги и, не прекращая орать, полез на кровать. Перебравшись через нее и испачкав ее кровью, младший комиссар взобрался, а с нее уже рухнул на пол и врезался в металлическую стенку каюты, после чего рухнул назад, ударившись спиной о тумбочку. И после этого он сразу же сел и подобрал ноги к груди, обхватив их руками и начал шататься вперед и назад, при этом что-то бормоча. - Диван твердый... Глаза расселись будет пить салат... - слышалось от моего заместителя. Я же стал рассматривать его повнимательнее. Вся спина, ключицы и плечи оказались изодраны до мяса широкими кровоточащими линиями, в то время как пальцы были все испачканы в крови. Разодрал сам себя. - Были красный, пятый, кровь блестит, земля мягкий пух... Звон стекла веревкой целовать хочет танцевал... Пепел слышал... Много хотеть буду плавать... Двадцать семь!!! Неожиданно Ацюн вскочил на ноги, повернулся ко мне и уже хотел было куда-то пойти, но в этот момент его глаза направились на меня и он вздрогнул, выпрямившись по струнке смирно и приложив правую ладонь к виску. - Дерево салат дает вентиляция! - бодро и громко произнес он, смотря на меня, а затем резко замер. На его лице появилась улыбка, в то время как он сам продолжал смотреть на меня. Первое, на что я обратил внимание - это его глаза. Голубую, как я помнил, радужку, было почти не видно - зрачки были распахнуты на максимум. Веки тоже. Брови подняты, от чего лоб был покрыт морщинами. Из-за того, что он вообще не моргал, из самих глаза непрекращающимся потоком шли слезы. Сам же взгляд, устремленный в одну точку, выражал абсолютный страх и отсутствие хоть какой-то адекватности. Одновременно удалось рассмотреть грудь и живот - те тоже были полностью разодраны пальцами. - Ебаный пиздец... - выдохнул я. В ту же секунду Бацам вздрогнул, подпрыгнул и встал, широко расставив ноги и руки, словно готовился меня атаковать. - А-А-А-А-А!!! - завопил он во всю глотку, продолжая смотреть на меня, но при этом не сходя с места. Лишь через несколько секунд он замолчал, уселся на пол и вновь поджал ноги к себе. - Хотел больше двадцать одиннадцать... дети снег будут звезды... Папа жилетку наденет и летел в песне... Книга цепь будет танцевать и колоть... Не хочет быть маленький есть пакет с овощами цемент плохо будет восходить... - Мда... - произнес Гихьян. - Еще один умом тронулся... - Хотел юбка длинная красный двадцать пять пятнадцать зубов выстругали за пять конфет... - Причем полностью, - согласился с сервитором Бюрдар. - Песок поет двести шестьдесят! - Ацюн запрокинул резко голову к потолку, продолжив обнимать себя за ноги. - Вот так перья уплывут... у самых озер облака с сахаром в кастрюле... - Подтверждаю, - продолжил за ними уже Дима. - Диагностика показывает речевую инкогерентность. - Когда четырнадцать на ножах... - Чего-чего? - переспросил Раот, скривив лицо, от чего его ожог сильно сморщился. - А на готик можно перевести? - Обнимать бумагу с водой... - По-другому - речевая бессвязность, - объяснил скитарий. - Так характеризуется речь человека, в которой у слов нет никакой логической связи. - Ага... - ответил Тикьярм, все ещё не въехавший. - Ну тут точно именно... вот это вот, да. - Не пытайся учить эти научные термины, - сказал ему Бюрдар. - Не выйдет. - Будет костер земля сыпалась... Стекло падает и плывет... - продолжал бормотать Ацюн, смотря в потолок... - Шестьдесят корабль бумага! Ацюн встал на ноги, развернулся от меня и пошел к небольшой печке в кухонном уголке, остановился рядом с ней, оперся на нее руками и замер. - Будем снег падать на сорок восемь... Масло упадет на обувь рукой кольцо оденет... Восемнадцать... Луч дерево в твердой футболка... - Ладно... - проговорил Гихьян. - Давай уже кончай его и пошли... Я удивленно посмотрел на сервитора, но ответить не смог. Стало понятно - он прав. Ацюн поехал крышей окончательно и бесповоротно. В таких случаях решением была только эвтаназия. По-другому никак. Даже отвести его никуда нельзя - такие сумасшедшие иногда нападали на тех, кто пытался их трогать. - Поводок хочет слышал капли стекло двадцать восемь гранит на траве костер... Ничего не ответив, я достал лазпистолет из кобуры, как вдруг Ацюн резко повернулся ко мне и посмотрел своими немигающими, распахнутыми и заплаканными глазами. - Это платье канат на колесо крепится огнем рассыпает... - сказал парень, не обращая никакого внимания на нас... Смотря только на меня... Я прицелился. Точно в голову. Не хотелось его убивать. Мне было жалко его. Он выглядел таким... беспомощным. Хотелось отвести его куда-нибудь, попытаться помочь... Но я знал, что помочь ему никак не выйдет. Это было просто невозможно. - Двадцать пятнадцать ключи на рельсах катаются земля в рыбах галька голубой сапог с золотой орден... - продолжил Бацам, смотря прямо в дуло направленного на него оружия. Он вообще не понимал, что я сейчас делаю. Что вообще происходит. Или же понимал, но не мог из-за нарушения речи сказать мне об этом? Ведь он реагировал на меня... Поднял руку к виску... Поприветствовал своего начальника, как мог... Я не мог так рисковать. Не в варпе, особенно рядом с штормом. "Мне жаль... Прости..." Палец нажал на спусковой крючок. Лазерный луч моментально вспыхнул и исчез, а Ацюн с прожженным лбом рухнул на пол. В каюте наступила тишина. Я смотрел на уже мертвое тело. На душе было мерзко. Больше ничего не говоря, я направился к выходу, одновременно активируя вокс. - Всем кадетам - внимание! - начал я. - Младший комиссар Ацюн лишился рассудка в следствии влияния варп-перелета. В связи с этим в отношении него была санкционирована процедура эвтаназии. Командование Комиссариатом первого батальона переходит к младшему комиссару Мардашу Яцшецкеру. Отбой. После этого я направился к себе в каюту, продолжая испытывать мерзкое чувство... Оставшийся день прошел в бумажной волоките. Отправить видеозаписи корабельному лазарету для медицинского освидетельствования Ацюна, которая признала мои действия единственно правильными, прикрепить это к документу о санкционировании эвтаназии, потом отчет о самой эвтаназии, подписать документы о повышении Яцшецкера... Документооборот, что тут еще скажешь. Благо, со всем этим мне довольно сильно помогал Маринур, ставший с Вильяра моим личным секретарем. Без него было бы куда сложнее. И вот, наконец-то, этот день закончился. Долгий, насыщенный день. Ужин прошел как обычно - все рассказывали, как провели свой день. Больше всего, понятное дело, говорили дети, которых Рингер гонял по полной программе. - Я сегодня кинул гранату дальше всех! - уверенно и при этом радостно похвалился Леоф. - Шестнадцать метров тридцать семь сантиметров! - Новый рекорд пока что, - подметил Рингер. - У меня посьи столько же вышло, - несколько расстроенно ответил Демсат, который обычно считался самым сильным мальчиком среди всех. - Тридцать пять сантиметров, - подметил Леоф. Демсат в ответ наградил его негодующим кривлянием, после чего продолжил есть. - Завтра побью его, - проворчал мальчик, глотая очередную порцию консервированной тушенки с водорослями и грибами. - А у девочек как там? - спросила Сия с неприкрытым интересом. - Как всегда, я дальше всех, - ответила Кимата, что не удивляло. Благодаря росту она с самой первой тренировки по метанию гранат каждый раз была впереди. - Двенадцать метров сорок семь сантиметров. Жаль только, что на сантиметр меньше, чем вчера, но завтра точно побью рекорд. - Нам бы до тебя еще добраться, - заметила Дёса ворчливо. Из-за того, что она была самой низкой среди девочек, ее результаты оставляли желать лучшего. - Когда-нибудь доберетесь, - вдохновляюще ответила Сия с улыбкой. - А я сегодня свой рекорд смогла побить, - Юмана так и светилась гордостью. - Всего на сантиметр больше вышло, - вставила свое "фи" Шамиса. - Это считается, - на лице Юманы появилась гордая широкая улыбка, в ответ на которую Шамиса лишь покривлялась. - А что у нас по самому важному - лазганам? - решил поинтересоваться уже Бюрдар. - Сегодня повторил вчерашний результат, - ответил Антуан. - Ровно двадцать двадцать два и семь сборка, тридцать восемь и один - разборка. Как для ребенка, результат Антуана был довольно хорошим. И тут удивляться было нечему - Ориси муштровал его по этому поводу довольно серьезно, выделяя на лазган по часу в день. Сам Антуан сборку-разборку не любил, но знания и умения все же остались. - Я свой побил, - пробурчал немного недовольно - и даже завистливо - Демсат. - На одну и одну секунд меньше сборка, на одну и две - разборка. - У меня на один-девять и один-семь, - продолжил Леоф. - Я свой побила. Снова, - продолжила уже Цуна, которая среди девочек была самой лучшей по части сборки-разборки лазгана. Длинные пальцы ей в этом помогали. - Теперь двадцать пять-семь и сорок один-один. Так продолжалось весь вечер. Спокойно, в разговорах и еде. Я же молчал, иногда улыбаясь. Мне говорить было, по сути, и нечего. Потому что рассказывать детям о том, что сегодня произошло, я уж точно не собирался. На душе все также было мерзко, да и аппетита как такового не было, но я все равно пытался слушать и улыбаться, когда это было нужно. Не хотелось, чтобы дети что-то заметили. Вскоре ужин закончился и все разошлись по каютам. Какое-то время я еще позанимался документами, а затем наступило одиннадцать часов - время отбоя. Первой пошла в душ Ниринта, пока я ждал, сидя на кровати. Мерзкое чувство не ушло и продолжало давить где-то внутри, от чего я продолжал чувствовать себя совершенно хреново и тупо смотрел на металлическую стену своей каюты впереди. Из головы никак не выходило то, что произошло, из-за чего постоянно мелькали картины воспоминаний. Ацюн, окровавленный и исцарапанный, прыгающий по комнате и бормочущий абсолютно несвязный бред. Но особенно сильно запомнился его взгляд немигающих заплаканных глаз с черными зрачками, в которых не читалось ничего, кроме полного безумия, смотрящий на меня и не понимающий, что вообще происходит. Хотелось напиться. Очень сильно хотелось, даже больше, чем после победы на Вильяре. Причем так, чтобы до беспамятства. Но пока что было нельзя. Мне на год запретили употреблять любой алкоголь. Потому этот вариант не подходил... В этот момент рядом со мной села Ниринта. - Эй, - ее тихий голос прозвучал рядом со мной, а ее рука взяла мою левую. Я почувствовал прикосновения теплого керамита к коже - в каюте Нир надевала свои старые руки, которые ей подарили еще на флоте. - Как ты? Я взял ее руку в свою, сцепившись пальцами. - Не могу выбросить из головы Ацюна, - честно ответил я. - Вся эта ситуация... Это так... несправедливо. Человек вот так просто лишился рассудка... Стал беспомощным, не осознающим, что вокруг происходит. Я знал, что у нас такое с гвардейцами происходит, но... я просто доклады читал. Не видел этого вживую. Не думал, что это вот настолько... страшно. - Знаю, - ответила с печалью в голосе Ниринта. - На кораблях это - обыденность. Я убила... много... Очень много таких. Нир сжала мою руку еще сильнее. - Но я понимаю, - продолжила она более тихим и печальным голосом. - Убить их - милость. Уж лучше умереть, чем жить вот так. Да уж, тут поспорить было сложно. Я точно не хотел бы жить в том виде, в котором оказался Ацюн. - И пытайся... не думать об этом, - продолжила Нир, посмотрев на меня успокаивающе. - Не позволяй страху завладеть тобой. Это очень опасно. От страха тоже люди сходят с ума. Я понимал, что Ниринта хорошо знала, о чем говорит. Все же она пятнадцать лет провела на флоте. - Не позволю, - сказал я как можно более уверенно, смотря женщине в глаза. Та в ответ пару секунд помолчала, а затем приблизилась и поцеловала меня. Сильно и страстно. Я ответил сразу же. - Люблю тебя, - сказал я, чувствуя, как стало немного легче. Совсем немного, но все же. - И я тебя, - ответила мне Нир шепотом. После этого был душ и попытка заснуть, которая кое-как, но все же увенчалась успехом. На следующий день все прошло уже более спокойней. Никаких серьезных происшествий среди гвардейцев не было - только еще несколько суицидов, попыток суицида, несколько истерик и одно сумасшествие, за которым последовала эвтаназия. Следующий день - тоже самое. И следующий, и потом следующий. Рутина жизни на корабле день за днем шла своим чередом. Дети тренировались вместе с Рингером, я разбирался с делами Комиссариата, Гихьян, Раот и Бюрдар по полной веселились с девушками из вспомогательного персонала корабля, а также членами Механикус, увеличивая генетическое разнообразие, Маринур занимался моими документами, Ногрон продолжал внимательно исследовать наше пополнение с других полков, а Дима проводил большую часть времени с Нитой, помогая ей то тут, то там. Мне бы даже это все нравилось, но все омрачалось тем, что мы находились в не самом спокойном варпе. Кошмары продолжали сниться. Мерзкие и страшные. Мигрень то начиналась и становилась просто невыносимой, то прекращалась. Несколько раз была диарея. Вместе с этим я и Ниринта продолжали разгребать всю ту документацию по гражданскому персоналу, что мы везли с собой после объединения. Находились там самые разные личности. Парфюмеры, баристы, консультанты по сигарам, кальянщики, сомелье, мастера по сокам, бармены, массажисты, гардеробщики... и даже дизайнер пуговиц. Последний для меня лично превзошел по уровню абсурдности дизайнера ремней. И это еще не считая гигантского количества простых уборщиков, чистильщиков одежды и обуви, хранителей ювелирных украшений, прислужников из класса "принеси-подай", носильщиков, установщиков посуды и разных прочих личностей, которых полки, в особенности Мингырский, понабирали себе просто в запредельных количествах. Что с ними всеми делать, пока было неясно. С Вильяра-то мы их забрали, чтобы там легче было, но дальше их содержать было не с руки. Ведь они не сильно-то и много пользы приносить будут. Ладно еще какие-то сапожники и бронники - они нужны. Мемуаристы, художники и поэты на худой конец тоже сгодятся, не лишними будут. А остальные? Вот на кой хрен нам сдались дизайнер пуговиц и дизайнер ремней? При этом было понятно, что идти людям некуда. Более того, там были дети и беременные - на данный момент две тысячи семьсот двадцать пять несовершеннолетних и пятьсот восемьдесят четыре беременных на разных сроках. И в довесок к этому у многих офицеров и солдат, что с нами остались и пережили Вильяр, там были супруги. Особенно сильно это касалось гвардеек из Атвасанского полка, которые к нам присоединились в полном составе. Однако этот вопрос я решил отложить до Шамтанара. Все равно все гражданские сейчас летели отдельными кораблями и сделать с ними я ничего не мог. Полет продолжался. Один день, потом еще один, потом еще... И вот, наконец-то, наступил момент, которого мы все так долго ждали - день выхода из варпа. - Внимание. Экипажу корабля - оранжевая готовность. Расчетное время выхода из имматериума - пять минут, - проговорил сухой монотонный голос диктора, пока мы все сидели за столом, ожидая, когда мы уже наконец-то покинем этот треклятый варп. - Боже-Император, скоро это кончится... - проговорил Раот, запрокинув голову назад. - Жду с нетерпением. - Ты не забывай, - ответил ему Бюрдар. - Нам еще потом на этот несчастный Неглярт лететь. - Ага, прямо через варп-шторм, - добавил от себя Гихьян. - М-м-мргх... - простонал недовольно Раот. - Идите вы оба... Куда подальше. Не напоминайте лучше... Если уж нас здесь трясет так, словно мы в запое были недельном, то что будет, когда полетим через сам шторм. - На такие случаи есть корабли с более сильными генераторами Геллера, - объяснила сидящая рядом со мной Ниринта таким голосом, словно она была лектором в университете. - Лучше вряд ли станет, но и сильно хуже тоже. - Мда... - Раот тяжело выдохнул. - Не сказать, что это сильно обнадеживает, если честно... - Как есть, - голос у Ниринты был без всякого оптимизма. - Прорвемся, - подбодрил всех я, но у меня оптимизма тоже было немного. Сам факт того, что нас посылали через варп-шторм, меня сильно удивил еще на Вильяре, но Ниринта все же объяснила, что самое понятие "варп-шторма" во флоте было довольно широким. Все зависело от его категории, от одного до пяти. Первая категория была для Якурта обыденностью, на которую и не особо-то внимания обращали. Вторая третья и четвертая соответствовали понятию "неприятно", "сложно" и "очень сложно", но через них все еще были возможны полеты. В пятую же категорию входили варп-штормы любой силы, которые превосходили четвертые и не позволяли летать вообще. Какой категории был шторм, поглотивший Неглярт, было пока что неизвестно, об этом командование не сообщало, однако Ниринта считала, что там была или третья, или даже четвертая категория. При этом она сразу же предупредила, что по этой причине перелет будет совсем не быстрым, вплоть до нескольких месяцев. Лететь в неспокойном варпе довольно сложно, поскольку он в первую очередь не просто сводит с ума, а, что самое страшное, тормозит корабль, растягивая пытку имматериумом. Не очень хотелось, чтобы такое произошло. Даже месяц на корабле было сложно выдержать, а уж несколько - это будет совсем невыносимо для меня, да и для остальных, пожалуй, тоже. Фанатов варп-перелетов у нас в команде не нашлось. Возникал, правда, другой вопрос - что ж там такого было серьезного на этом Неглярте, что туда посылали такие силы Гвардии? В базе данных корабля информации о нем не было никакой, так что оставалось только гадать и ждать, когда мы прилетим хотя бы на Шамтанар, на котором информация, учитывая его близость к Неглярту, вполне себе могла быть. Правда, до него тоже еще нужно было добраться из точки Мандевиля, когда мы выйдем из варпа, а это еще двадцать дней - система Шамтанарус была довольно большой, на двенадцать планет, а сам Шамтанар был четвертым. Я мысленно скривился. Желание покинуть, наконец, этот прокля́тый корабль было неимоверно сильным. Не любил я эти перелеты через варп. Ни в первый раз, ни во второй, ни тем более в третий, который пока что оказался наиболее мерзким из-за этого гребаного шторма. А уж замкнутыми коридорами и постоянной жизнью под потолком и вовсе был сыт по горло. Вильяра мне хватило с лихвой. - Помню, как однажды мы через шторм летели, - начал Бюрдар. - На Хусхарос. Месяц прорывались. Могу вас заверить - нынешний полет в сравнении с тем просто развлечение. Голова трещит, бессонница, суставы ломит, чесотка постоянная, крысы с жуками с ума сходят и нападают постоянно. За время полета - семь бунтов среди матросов были. Комиссар корабельный погиб. Капеллан сошел с ума и начал говорить всякие непотребства. - Как мило, - прямо-таки с нескрываемым сарказмом произнес Гихьян. - Мы когда летели на Кандир, для того, что соединиться с Четыреста Восемьдесят Пятым Уйнорским, летели через шторм, что весь субсектор поглотил. И в общем, насекомые у нас взбесились по полной. Дихлофосом травили, но всех не успевали. В итоге, одно из них мне влетело в глаз и ужалило в него. Итог - отравление ядом, инсульт, паралич на праву сторону и потеря глаза. - У тебя была аугментика на глазу? - удивился я. Как-то раньше у меня не было повода поспрашивать у Гихьяна насчет его ранений и наличия у него какой-либо аугментики. Как-то не до этого было. Да и не задумывался я на этот счет, все равно ему руки и ноги заменили при сервиторизации. - Ага. А еще аугментика правой ноги и левой кисти, - продолжил сервитор. - Первую потерял на Дисаноре. Мина противопехотная, ступню заменили. А вторую уже на Дальбарге. Пуля пятнадцать и пять миллиметров. По локоть. - У-у-у... - ответила вдруг протяжно и при этом слегка болезненно Дёса. - У нас одна девочка была. Ее брат младший столкнул под поезд в метро. Обе ноги отрезало. Тоже аугу поставили. - Боже-Император... - шепотом произнесла Цемата. - Бедная девочка. - У нас много таких было, - сказал уже Леоф. - У друга ноги не было - лифт упал и отрезал. Еще у одного парня не было глаз - отец с ума сошел и выдавил ему. А еще одного друга руки не было. Крыса укусила, а отец сам попытался вылечить, не хотел вести к врачу. Потом рука опухла, стала красной и пришлось отрезать. - Хе, типично, - невесело усмехнулась Нита. - Типично? - удивилась Цемата, посмотрев на девушку Димы. Голос у нее возмущенный и шокированный. - Это же ужасно! - Да, ужасно. Только это повсеместно было, - ответила беременная. - Я однажды простудилась, так меня мать в больницу не пускала. Пять дней валялась с температурой в сорок. Пять раз сорок два была. Лечила только тряпкой холодной на лбу. Мне тогда десять было. - Знакомо, - ответила Цуна. - Подружка одна рассказывала, на год старше меня. У нее мама так ее с сестрой пыталась лечить. Потом и себя с отцом, когда они заразились. В итоге, мать, отец и сестра умерли, а она попала в детдом. Мне было совсем не по себе от того факта, что все это рассказывают семилетние дети. Однако стоило признать - они определенное дерьмо уже пережили. Причина проста - они из детдома. Да, эти дети родителей не знали - Рингер взял себе тех, кто был сиротой с самого своего рождения, в память об Аскирте и еще из-за того, что у таких детей были самые большие долги. Но эти дети все равно выросли с теми, кто пережил всякое дерьмо, и сами явно его видели, в том или ином виде. Так что обсуждать более взрослые темы, вроде потери конечностей или вообще смерти, с ними было можно. - Это все просто отвратительно, - заявила Цемата. - Если человек, тем более ребенок болен, его надо вести к врачу. - Как бы да... - с некоторым скепсисом ответила Нита. - Но на это деньги нужны. - Плевать на деньги! - заявила рыжеволосая. - Тут жизнь на кону. Тем более, себя лечить - больше платить. - Или же не платить вовсе, - ответил ей Раот. - Это как на ставках - выиграешь или проиграешь. Разве что в этом случае выиграешь ты отсутствие трат. - Это просто какой-то несуразный бред, - Цемата говорила раздраженно. - Это правда жизни тех, кто зарабатывает сто-двести вильев на руки, - ответил ей парень. - Когда меня цунхут укусил, у меня рука опухла - просто свист. Отец до последнего пытался сам лечить. Потом мать все же отвела в больницу, руку едва спасти успели. С тем счетом за операцию я расплатился, только когда в СПО поступил... - Внимание! - проговорил диктор, остановив разговор за столом. - Экипажу корабля - оранжевая готовность. Расчетное время выхода из имматериума - одна минута. - О, еще немного... - ответил радостно Раот, улыбнувшись. Радостными выглядели все, кто был на радость способен. И я их в этом понимал. - Меня тоже однажды цунхут укусил, - все посмотрели на Шамису. - За щеку. Все лицо тогда опухло. Еще троих покусали тогда, из нашего блока. Но нас в больницу отправили быстро. - И правильно сделали, - заявила Цемата. - Как-то раз читала про цунхут. Страшно даже представить, чтобы такое водилось в вентиляции. И как только их еще не перебил СанКон, я не представляю. - Если бы СанКон не пил постоянно, может и истребили бы, - сказал Раот. - Друг один по службе рассказывал - там пьют постоянно. В коммуникации на дежурство выйдут и полетел сквозняк по коридорам. Выпьем за чистые коммуникации - вот и вся профилактика! Все, кроме Цематы и Димы, немного засмеялись. - Да уж, серьезная проблема тогда была... - произнес Маринур. - Ага, а потом стала как-то не существенной. На фоне остального, - дополнил Гихьян. - Внимание! - вновь прозвучал голос диктора и все тело напряглось. Остальные тоже подобрались и подняли глаза к потолку. - Экипажу корабля - приготовиться. Выход из имматериума через пять... - Четыре, - начал Антуан одновременно с голосом из динамиков. - Три, - поддержали его все дети. - Два! - сказали уже все мы вместе. - Один! Корабль вздрогнул. Вокруг прозвучал тихий металлический скрежет, который стих за пару секунд. Затем наступила тишина. Никто ничего не говорил. - Внимание! Корабль покинул имматериум, - проговорил голос. Вся наша каюта заполнилась громкими возгласами неудержимой радости и стуканья ладонями по столу, за которым мы сидели. - НАКОНЕЦ-ТО! - громко произнес Раот. - Получилось! - Хвала Богу-Императору нашему! - громкий голос Сии, что сложила руки аквиллой, прозвучал громче всех. - Аминь!!! - ответили все нестройным громким хором. - Так, теперь предлагаю за это выпить! - начал Бюрдар, доставая бутылку с амасеком, которую держали на столе в честь готовящегося праздника. - Еду тоже... По ушам резко ударила громкая, протяжная сирена, от которой Бюрдар вздрогнул и удивленно посмотрел на потолок, сжав голову в плечи, словно черепаха. Я посмотрел на Ниринту. В ее глазах читался натуральный, неприкрытый ужас. - Внимание! Боевая тревога! - начал вещать уже совершенно другой голос. - Внимание! Боевая тревога! - Боже... - прошептала Ниринта, пока я уже начал по экстренному каналу связываться с комиссаром Галцагой. У меня на это имелось право. Тот ответил сразу. - Комиссар Галцага, что у нас? - "Разящий Тьму", крейсер класса "Лунный", - начал вещать старческий голос корабельного комиссара. - Захвачен орками семьдесят лет назад. Выпрыгнул в пяти светосекундах от нас, вероятно, обнаружил нас еще в варпе и преследовал. Идем ему на перехват вместе с двумя эсминцами, остальной конвой уходит к Шамтанару. От услышанного у меня все внутри похолодело. Было понятно, что все это значит. - Вас... понял, комиссар, - кое-как выдавил я из себя. - Отбой. Вокс отключился. Несколько секунд я сидел, смотря перед собой, при этом пытаясь осмыслить все то, что сейчас услышал. Прямо сейчас корабль, наш корабль, на котором мы находились, шел в бой. В космический бой против другого корабля, причем куда более сильного, нежели наш. Бой, который мы не факт, что переживем. И при этом я понимал, что другого выбора не было. Если уж к нам прилетели орки, значит, нужно было сражаться, иначе всему конвою придет конец. Вот только на этом корабле находился не только я. Тут была беременная Ниринта. Тут были дети. Тут была вся наша команда. И все мы сейчас стояли на пороге смерти. - Что там?! - резко спросила Ниринта немного злобным от волнения голосом. Я кое-как повернул голову и посмотрел на нее. - Орки, - сказал я. - Блять... - услышал я голос Бюрдара, который прозвучал словно где-то вдалеке. - Боже-Император Всемилостивый, - проговорил одновременно с ним Ногрон. - На чем? - прозвучал новый вопрос от Ниринты. - "Лунный", - ответил я. Ее глаза широко раскрылись, а на лице вновь появилась маска ужаса. - "Разящий Тьму". Идем против него с двумя эсминцами. На это женщина ничего не ответила и лишь закрыла глаза, после чего опустила голову и покачала ей. - Пиздец, - очень тихим шепотом, на грани слышимости, сказала она. Руки при этом у нее сжались в кулаки. - И что нам... делать теперь? - прозвучал вопрос от Раота. Говорил он крайне, крайне неуверенным тоном. Все сейчас смотрели на Ниринту. Только она знала, как тут действовать. - Нам - ждать, - женщина подняла голову. - Ждать и надеяться, что переживем этот бой. От этих слов, произнесенных со всей серьезностью, стало понятно - дела наши совсем плохи. - Боже-Император Всемилостивый, защити нас... - проговорила Цемата, сложив руки аквилой. - Я... я не хочу умирать, - начала вдруг Юмана. - Все будет хорошо, - как можно более уверенным тоном проговорил я, глядя на детей, пока они с ужасом смотрели на меня. - Слышите меня? Все будет хорошо. Да, это опасно. Но корабль крепкий, а капитан и команда знают, что делают. К тому же... мы в самом центре корабля. Это самое безопасное место. Так что все будет хорошо, это понятно? - Да... - ответили дети. Я повернулся и посмотрел на Ниринту. Ее взгляд смотрел на меня со смесью сочувствия и печали. Она словно говорила мне: "Наивный ты человек..." Стало понятно - дела наши плохи. Очень плохи. - Давайте помолимся, - предложила Сия. - Молитва Богу-Императору защитит всех нас. Никто с этим спорить не стал, после чего все сложили руки аквилой и закрыли глаза. - Бог-Император, Вседержитель и Защитник, - начала Ниринта немного дрожащим голосом. - Взываем мы к Имени Твоему Святому, ибо больше не к кому. Молим Тебя мы о защите в пустоте, темной, тихой и холодной. Не дай нам ощутить ее прикосновение. Убереги нас от ударов вражьих, что они на нас ниспошлют. Придай меткости слугам Своим, направь удары их во врага, дабы были они изничтожены во славу Твою... Ниринта продолжала шептать молитвы, пока я, сидя с закрытыми глазами, ждал и пытался успокоиться. Было понятно - прямо сейчас мы шли по краю. И наши шансы его сегодня переступить были поистине огромными.