Твердость решений

Комиссар Августин Мерцелиус

Воздух в коридорах был наполнен сероватой дымкой. Я знал, что она пахнет мерзким синтетическим запахом гари, однако не чувствовал этого, так как шел в противогазе, который было приказано надеть, чтобы не надышаться всяким дерьмом. Света не было, из-за чего приходилось идти с аварийными фонарями, которые светили ярким белым светом - как успела объяснить Ниринта, для корабля после боя подобное было нормой. По дороге нам постоянно попадались разные члены экипажа - пожарные с огнетушителями и рукавами, медики с большим сумками или же носилками, ремонтники с ящиками, простые матросы с трупами и корабельная полиция, бегущая куда-то или же уводящая матросов с застегнутыми за спиной наручниками. Мы пытались никому не мешать, а потому просто шли вдоль стены, шеренгой по одному, направляясь в сторону грузового отделения, где и были расположены казармы гвардейцев. Ситуация там, как оказалось после окончания боя, была не самой лучшей. Гвардейцы, запертые у себя в казармах, бой пережили лишь относительно успешно - были и массовые драки, и сумасшествия, и смерти, а уж про ранения и говорить не приходилось. Яцшецкер тоже был ранен, пускай и случайно - когда попали по казармам, он стукнулся головой о металлическую стену и получил себе черепно-мозговую с внутренним кровоизлиянием. Такая себе травма, конечно, неприятная и обидная, но хотя бы жив остался. К сожалению, после этого в казармах начался сущий кошмар, который пришлось уже подавлять кадетам, которые чудом остались живы после попадания снарядов по казармам. У них это с горем пополам получилось, до бунта и пускания хлора дело все же не дошло, уже хорошо. Я же теперь шел, чтобы провести с ними профилактическую беседу. До бунта не дошло, да, но все равно надо было всех успокоить, поздравить и подбодрить, потому что было понятно - очень многие наверняка потеряли кого-то из друзей. Было до сих пор сложно осознать тот факт, что мы лишились половины батальона. И как? Вот так просто, двумя попаданием снарядов из макро-пушки, которые залетели достаточно неудачно, и убили столько людей. Еще мне было в какой-то мере жутко. Я вполне себе мог находится там во время попаданий, если бы не послушал Ниринту и попытался сам успокоить гвардейцев. И не факт, что я не находился бы в тот момент именно там, где все погибли. Всего-навсего одно решение. Одно-единственное решение, вполне вероятно, спасло мне жизнь. Наверняка и раньше подобное случалось, причем не раз, не два и даже не три, однако именно сейчас я это почувствовал настолько явно. Сегодня вполне мог быть мой последний день, но я избежал своего конца. По сути, благодаря Ниринте, ее любви ко мне и настойчивости... "Ладно, не стоит об этом думать..." - сказал я сам себе, проходя все дальше вдоль коридора, пока мимо нас проносили еще одну порцию раненых на носилках и трупов в мешках. Думая обо всем этом, в голову приходили и другие мысли - как же хорошо, что я не попал в Имперский Флот. Пример Ниринты, которая ненавидела свою работу и буквально выгорела на ней, решившись на дезертирство, был и так для меня достаточно показательным - все же мы с ней по этому поводу часто разговаривали. Но то были просто рассказы. Теперь же я видел вживую все то, от чего она бежала. Беззащитность и бессилие. Именно так я мог описать положение людей на флоте. Они были беззащитны против макро-орудий, которые прошибали броню и убивали всех, кто был за ней. И они были бессильны как-то спастись от этого. Когда ты на земле и воюешь с другим пехотинцем, будь то человек, какой-нибудь ксенос вроде тау или даже орк, у тебя все равно есть возможность что-то сделать, чтобы защитить себя и победить. У тебя есть выбор, как поступить в той или иной ситуации. А здесь, на корабле, ты тупо заперт в металлической скорлупе, ничего не видишь и ничего не способен сделать - ты просто будешь сидеть у себя на посту и можешь погибнуть в любой момент времени. Вот это было по-настоящему страшно. Это чувство я уже испытал на себе, когда сидел вместе с остальными в каюте во время боя. И я уж точно не хотел бы его испытать снова... - Нет, подождите! - вдруг услышал я крик отчаяния откуда-то из-за угла правого коридора, к которому мы подходили. - Постойте! Послушайте! Я не мародер! Троном клянусь, не мародер! Я мешок нашел просто! Из коридора вышли три человека - два корабельных полицейских и матрос, которого они тянули за собой, скрутив ему руки и выгнув их вверх так, что мужчине приходилось идти согнутым вперед почти под прямым углом. Одновременно с этим полицейский, что шел слева, нес в другой руке наполненный больше, чем наполовину, мешок. - Пожалуйста! Не мародер я! Неожиданно правый полицейский резко остановился, заставив своего коллегу и матроса также встать на месте. - Да заткнись ты уже! - грозно произнес полицейский, после чего со всей силы врезал матросу коленом в живот, от чего тот выдохнул и закашлял, повиснув на руке второго полицейского. - Все видели, что ты сделал, мразь мародерская! Еще раз мне тут голос покажешь, я тебе зубы нахуй выбью! Ответа от матроса не прозвучало, и оба полицейских потащили его дальше. Мы же просто прошли мимо и через несколько секунд свернули в тот самый коридор, через который они вышли. В нем двумя штабелями вдоль стен лежало множество тел, которые матросы одно за другим клали на носилки и уносили, в то время как другие, в самом конце коридора, наоборот - приносили новые, клали их на пол и уходили. Все погибшие были серьезно изуродованы осколками. У многих головы были буквально вскрыты, словно яйцо. У других отсутствовала челюсть или глаз. У некоторых и вовсе не было головы или же была меньшая ее часть снизу. Туловища тоже были пробиты во многих местах, и перемолотые в кашу органы смешались с окровавленной, превращенной в тряпье, униформой, а также мышцами и содержимом кишечников. И конечности у многих отсутствовали - у кого не хватало стопы или кисти, у кого по колено и локоть, а у кого и по самый таз и плечо. Ко всем ним уже успели нагрянуть различные насекомые - как летающие, так и ползучие, которые вовсю сейчас лазили по всей этой мешанине, почти никак не реагируя на тех, кто проходил мимо них. Пол же был весь залит кровью, что лужами натекла из трупов, из-за чего от них уходили вереницы отпечатков подошв, а наши сабатоны противно липли и скрипели, когда мы шли через них. Все это напоминало Вильяр. Там тоже были коридоры, тоже были вот такие штабеля искалеченных разным способом трупов вдоль стен, тоже была кровь на полу и кровавые следы. Единственным отличием было то, что там все освещалось красным аварийным светом по причине отключения от основного источника питания. Тут же даже аварийное освещение вырубилось. Пройдя метров двадцать по коридору между обоими штабелями, я заметил, как пол был искривлен, словно приподнят вверх с левой стороны, в то время как левая стена - заметно выгнулась в нашу сторону, от чего коридор стал уже и, как я видел благодаря фонарям, чем дальше, тем уже он становился. Дальше мы шли уже по кривому полу, пытаясь впихнуться в узкую щель между трупами, одновременно пропуская людей, что шли из коридора, кто с ранеными, кто с инструментами. Где-то еще через метров десять мы дошли до места, в котором коридор сузился где-то метров до двух в ширину, отчего тут уже была небольшая очередь, за которой нам пришлось медленно идти. Пол тут тоже был измят так, словно это была обыкновенная простыня, которую рукой сдвинули с места. Проходя по этому проему, я неожиданно увидел на искривленной стене большую вертикальную трещину. Она тянулась от пола до потолка и была в ширину где-то сантиметров двадцать. Внутри она сужалась до маленькой сквозной трещины где-то сантиметр в толщину, за которой была сплошная темнота. Весь коридор напротив нее был черным от сажи. При этом из-за трещины было видно, что у стены этой толщина где-то в полметра минимум... "Пиздец..." - только и смог сказать я сам себе. По спине маршем прошел строй мурашек. Было жутко от осознания того, какой мощностью должен обладать макро-снаряд, выпущенный орками. Но еще страшне было представлять, что сейчас происходило за этой стеной. Пройдя мимо, мы все же выбрались через зауженную часть коридора и наконец-то смогли идти нормально. - Да уж... - прошептал Бюрдар. - Вот тебе и... попадание. - Жутко, если честно, - прозвучал позади взволнованный голос Рингера. - На земле как-то... Не так страшно. - Знакомое чувство, - продолжил за ним Гихьян. - Лучше бы я его не вспоминал. - Во всяком случае... Мы живы, - признал очевидное я, продолжая идти по заполненному трупами коридору. Вскоре мы дошли до нужного нам поворота. Наполовину он был перекрыт увесистой гермодверью, от пола до потолка. Однако было видно, что сам проем двери был перекошен. По всей видимости, дверь была закрыта, а после взрыва ее сместило и она оказалась заблокирована. Вторая же половина была открыта и мы все вместе подошли к ней. Все пространство по ту сторону потерпело чудовищный урон. Пол и потолок были искривлены, стены изломаны и превращены в решето с отверстиями самых разных размеров, тысячи металлических кроватей были сметены волной в одну оплавленную массу и отброшены в сторону второй казармы. Вместе с металлическими стенами отовсюду торчали изломанные трубы и оборванные кабели. Сейчас там вовсю сновали десятки человек. В основном это были матросы, что продолжали тащить сюда трупы или мешки, заполненные, как я видел по очертаниям, кусками тел, а также ремонтники, что с большими фонарями и различными приборами шли туда, одновременно переговариваясь по воксу. Это и было грузовое отделение. Казармы гвардейцев. Точнее, то, что от них осталось после прямого попадания двух макро-снарядов. - Боже-Император Милостивый... - проговорил Раот. - И вот это... Вот это произошло, пока мы у себя сидели... - Помилуй Бог-Император всех тех... кто тут погиб, - продолжил за ним Рингер. - Аминь, - ответили мы все, после чего направились дальше по коридору, в направлении первой казармы. Но уже спустя пару минут ходьбы мы заметили огромную зияющую дыру в правой стене, высотой в три метра, от пола до потолка. Она была вогнута в другой сторону, потому с нашей стороны у нее были гладкие края, которые уходили в другое помещение и заканчивались острыми рваными краями. Я знал, что это. Второй снаряд, который пролетел дальше и уничтожил шестую казарму. Заглянув туда, я увидел еще одну дыру, которая и вела в казарму. Там сейчас виднелись мелькающие огоньки - явно доставали трупы. Чуть дальше, в левой стене, находилась вторая дыра, которая уже была выпуклой в нашу сторону, из-за чего часть коридора была буквально перекрыта острыми краями пробоины. Располагалась она под точным углом с предыдущей, немного по диагонали к нам. В ней была видна разрушенная вторая казарма. Тоже с чудовищными разрушениями, которые кое-как удавалось разглядеть даже в ночном режиме зрения. "Во всяком случае, погибли быстро..." - подумал я про себя. Было понятно, что гвардейцы, которые погибли там, не страдали. Со взрывом такой мощности они вряд ли вообще поняли, что произошло. Да, слабое утешение. Однако, другого и не было, чтобы хоть как-то утешиться от всего происходящего. Жаль было солдат. И особенно жаль, что погибли именно вот так. Казалось бы, какая разница, но мысль о том, что они погибли в металлической коробке, бессильные против того, с чем они столкнулись, неспособные хоть как-то повлиять на ситуацию, была удручающей и печальной. Еще пару минут, и мы наконец-то добрались до нужного мне места - первая казарма, где произошли самые большие волнения. У самого входа, под светом уже нормального освещения, находились десятки раненых, которым сейчас пытались оказать помощь наши санитары - перевязывали головы, руки и ноги. У левой стены лежало, по меньшей мере, несколько десятков трупов. Все же эту казарму задело первым выстрелом, и тут тоже были погибшие и раненые. Их спасло только то, что взрыв произошел в третьей казарме, и вторая приняла на себя удар. Рядом, под охраной, сидя на коленях, располагалась отдельная группа гвардейцев. Часть из них дрожала, словно осиновый лист, другая часть наоборот - никак не реагировала на происходящее, а еще несколько дергались частыми сильными движениями головы и рук. В этих гвардейцах я сразу же опознал тех, кого после всего произошедшего записали в сумасшедшие. Не все были способны тот кошмар, что тут творился. Вокруг располагались огромные ряды трехэтажных коек, которые складывались в огромные леса. Гвардейцы же сейчас все находились на первых ярусах, активно дымя сигаретами и сигарами, наплевав на приказ надеть противогазы - на него тут всем явно было плевать, и винить их в этом я не мог. С левой же стороны еще кипела работа - там было огромное нагромождение кроватей, за которым находилась изрешеченная осколками стена, что отделяла первую казарму от второй. Сейчас там работали гвардейцы, пытаясь достать оттуда трупы. При этом было видно, что все делают без какой-либо спешки. Это могло означать только одно - раненых там уже не было. Если во время удара там кто-то и выжил, то либо их достали, либо они скончались вскоре после попадания. Довольно грустно было это осознавать, но поделать с произошедшим уже ничего было нельзя. Стоило нам войти, как раненые, которым уже оказали помощь или которым только помогали, начали обращать на нас внимание. - Комиссар в казарме!!! - проорал вдруг чей-то громкий мужской голос. - Смирно!!! Казарма вмиг заскипела. Все до единого гвардейца начали вскакивать со своих кроватей и становится рядом с ними. Из-за этого всего я видел только тех, кто находился возле главного проема, разделявшим казарму на две равные половины. Так все же не годилось. Стоило мне снять противогаз, чтобы всем было видно мое лицо, как в нос ударил жесточайший запах синтетической гари, жженого мяса и кала, от чего довольно быстро стало немного не по себе. - Всем построиться в проеме! - проорал я приказ, который моментально был повторен командирами. Теперь гвардейцы начали быстро выходить из жилой части комнаты, буквально превращаясь в живые реки, которые стали сливаться в одно большое озеро передо мной. Всех этот проем, понятное дело, не поместил - кто-то явно остался среди кроватей, однако даже этого было достаточно, чтобы разглядеть парней. И одного взгляда на них было достаточно, чтобы понять - многие из них сейчас были мысленно не здесь, а где-то в совершенно в другом месте. Все еще пытались отойти от шока, который пережили сегодня. Активировав вокс, я выбрал нужный канал, чтобы меня слышали все в этой казарме. - Гвардейцы! - громко произнес я, уже более или менее проработав речь для них. - Сегодня мы все с вами пережили пустотный бой с орками, которые неожиданно попытались атаковать, стоило нам выйти из варпа. Вы все остались в живых, чему я несказанно рад. Однако, к нашему великому сожалению, больше половины нашего батальона погибло. Честно вам скажу, мне сложно подобрать слова для того, чтобы описать то, насколько это тяжелая утрата, как для нашего полка, так и для всех нас. Я понимаю, что среди погибших могли быть люди, которых вы знали и называли друзьями. И я понимаю, насколько это может быть горько - пройти войну на Вильяр Уникусе, а затем потерять друзей вот так, от удачно залетевшего снаряда ксеносов. К сожалению, это правда жизни Астра Милитарум. Смерть поджидает нас везде и всюду, будь это планета или корабль. И нам необходимо принять это... - Ты не один из нас!!! Резкий выкрик, перебивший меня, заставил пройтись в толпе волне удивленных шепотков. Почти сразу же началось движение и все начали отходить от молодого вильярца, который смотрел на меня с буквально скривившимся от омерзения лицом. Остальные смотрели на него с шоком, а на меня - со страхом. Все понимали, что только что произошло. - Звание. Имя. Фамилия, - строго потребовал я. - Не смей сравнивать себя с нами, ублюдок! - продолжил кричать гвардеец, тыкая меня пальцем, пока гвардейцы продолжали перешептываться друг с другом. Некоторые закрыли лицо руками с отчетливым шлепком, другие просто отворачивались, а один сложил руки аквилой,- Тебя здесь не было, когда все это было! Вот чем ты был так занят, пока мы тут сидели и ждали, умрем мы или нет?! "Явно не в себе..." - понял я. Парень, похоже, до сих пор не отошел от происходящего и теперь вымещал злость на мне. Так-то можно было ему не отвечать, но я понимал, что вопросы, которые он мне задавал были и у других гвардейцев. Оставлять подобное без ответа все же лучше не стоило, тем более, что поведение парня можно было не признавать прямым оскорблением комиссара, за которое полагался расстрел на месте. - Разбирался с абордажем орков, который высадился на корабль, - серьезным, как можно более холодным голосом ответил я, смотря вильярцу прямо в глаза. - Я и мои адъютанты смогли убить десятерых абордажников, чем помогли гардемаринам и не дали оркам захватить Центральный Артиллерийский Пост корабля. От таких слов парень заметно стушевался. Наверняка не ожидал подобного ответа. - И если что, во время тревоги весь корабль закрывается гермозатворами, а я ее встретил у себя в каюте. При всем моем желании прийти сюда и быть с вами, у меня бы это не вышло - мне, как наземному комиссару, гермозатворы не откроют. Ответа не последовало. Парень, что начал орать на меня, теперь с недоумением смотрел в пол. - Вы, двое, - начал я, указав на двух гвардейцев, которые моментально вытянулись в струну и вздернули подбородки. - Этого в санчасть. Пусть успокоится. - Слушаюсь, господин комиссар, - произнесли оба гвардейца, после чего быстро подхватили парня под руки и повели на выход из казармы. Тот не сопротивлялся, что уже радовало. Расстреливать его не стоило - было видно, что парень себя не контролирует. Да и делать это сейчас, перед всеми... Парни и так пережили достаточно смертей на сегодня, чтобы потом еще к ним пришел комиссар и начал расстреливать слишком эмоциональных. При этом, тот факт, что парень был не в себе, был достаточно хорошим оправданием, чтобы его помиловать и просто отправить попить таблеточки. Проводив парня взглядом, я повернулся к остальным солдатам, что продолжали смотреть на меня в ожидании. - Так вот! Нам всем необходимо принять смерть всех тех, кого мы сегодня потеряли. Это больно, это тяжело, но мы с вами - воины. Как бы они не погибли, они упокоились с миром, прожив достойную жизнь на страже Империума Человечества. Да упокоит их Бог-Император. - Аминь, - нестройно вразнобой произнесли гвардейцы в казарме. - Теперь же... касательно вашего поведения во время боя. Стоило мне это произнести, как гвардейцы зашевелились, а с задних рядов начали доноситься различные шепотки и удивленные выдохи. Гвардейцы отлично понимали, что это значит. - Стоит признать - натворили вы знатных дел, тут спорить бесполезно, - начал я и многие гвардейцы, у большинства из которых уже виднелись синяки на лице, начали отводить взгляды. Выглядели они, как пристыженные дети. - И, по большому-то счету, я сейчас должен начать проводить серьезное расследование, искать тех, кто участвовал в драке, кто из их числа как ударил и так далее, и тому подобное, чтобы потом всем назначить должное наказание... Однако! Я решил учесть тот факт, что все это произошло во время пустотного боя, к которому вы все оказались совершенно не готовы, причем по той простой причине, что вас к этому не готовили. Также, я решил учесть и тот факт, что, как бы вам не было тяжело во время боя, вы все же сохранили достаточно самообладания, чтобы не поднять бунт, как оно иногда случается в подобных ситуациях. Для меня лично это достаточно смягчающее обстоятельство, чтобы оправдать вас всех. На лицах гвардейцев вмиг появились широкие улыбки, а с задних рядов послышались радостные шепотки, которые комментировали мои слова. Я не видел смысла в каком-либо наказании. Найти виновных было слишком долго и муторно, да и было понятно, что во время боя все просто сорвались, не обращая внимания на устав, субординацию и дисциплину. Будь я на их месте, то еще неизвестно, что бы со мной было. Мне, находясь в бронированной офицерской цитадели, и так было чудовищно страшно, и я едва удерживал себя от того, чтобы совсем уж не впасть в полное отчаяние от происходящего. Уж каково здесь было, я даже представлять себе не хотел. - Единственное, что должен добавить, - продолжил я, после чего все моментально замолчали. - Все, что произошло во время боя, должно остаться там же. Если вы получили от кого-то - забудьте об этом. Не держите обиды на то, что произошло тогда. Кто совершил что-то - раскайтесь перед Богом-Императором, капелланы вам в этом помогут. Если кто-то начнет мне тут сводить счеты за разбитый глаз, выбитый зуб или еще что-то - то именно он будет разжалован, получит плетей, отправится в карцер и перейдет на минимальный паек, а про увольнительные забудет вообще навсегда. И особо хочу подчеркнуть, что в следующий раз я такого не потерплю. На первый раз подобное поведение простительное. Однако если это непотребство случится еще раз, то неспособные справиться со своей драчливостью получат из лазпистолета в голову лично от меня. Вам всем все понятно? - Да, господин комиссар!!! - проревели более-менее стройным хором гвардейцы, вытянувшись еще сильнее, чем прежде. Я знал, что они меня послушают. Это были совсем не глупые люди. Вряд ли тут найдутся умники, которые захотят пренебречь моим великодушием. А если таковые и найдутся, то даже хорошо будет, что подобные дураки себя покажут. - Рад слышать. На этом все. Отдыхайте, набирайтесь сил, совсем скоро мы прибудем на Шамтанар, где вы в должной мере сможете помянуть павших и отпраздновать, - кивнул я и начал разворачиваться к выходу. Надо было произнести речи еще перед двумя уцелевшими казармами. - Интересно ты это придумал, признаться честно, - произнес Гихьян. - Я-то думал, ты всех как минимум увеселений лишишь. - Дай угадаю - ты бы именно так и сделал? - с некоторым сарказмом спросил сервитора Бюрдар. - Конечно, - как само собой разумеющееся ответил Гихьян. - У меня бы и мыслей других не возникло. - Нет смысла их наказывать, - уверенно ответил я. - Так-то есть - они натворили всякого. Так что будь осторожен с такой добротой, это потом комиссаром может одним небезызвестным местом выйти. - Это как? - задал вопрос Рингер. - Был у меня один коллега, звали Ар. Да, вот так вот просто, Ар Кюн. Он был младшим комиссаром вместе со мной, когда я еще был в Юнсарском, в другом батальоне. Так вот, он не особо любил наказывать. Боялся, так наслушался всяких историй о том, как гвардейцы расстреливают комиссаров. Причем чем дальше, тем больше пытался найти всяких оправданий, чтобы не наказывать. И вот, в один прекрасный момент, рота одна отступила с позиций при первом же обстреле - решили, что и в этот раз ничего не будет. Итог - целый батальон механизированный прорвался, весь батальон окружен и всмятку. Выжила только отступившая рота. А когда Ар попытался их наказать, его пристрелили и рота ушла к восставшим. Конец. Всем спасибо, кто слушал. "Да уж, поучительно..." - подумал я про себя, поворачивая к открытой гермодвери, проходя через защитную бронепереборку, которая разделяла между собой первую тройку казарм от второй тройки. - Понятно, - ответил я, приближаясь ко входу в казарму номер четыре. - Не переживай, у моей доброты есть пределы. - Очень на это надеюсь. А то знаешь, ожоги спины четвертой степени не очень приятные. Как мне кажется. - Полностью с этим согласен, - ответил сервитору Ахо. Спорить тут тоже было довольно сложно. Все же, было понятно - доброта имеет свои минусы. Если ты сильно добрый, люди думают, что ты им все простишь и начинают этим банально пользоваться. Но при этом и одной жесткостью было нельзя действовать, потому что иначе шутки про ожоги спины четвертой степени перестанут быть шутками. А мне этого совсем не хотелось. Тут нужен был баланс и, к счастью, у меня получалось его поддерживать, как на Акитос Прайме, так и на Вильяр Уникусе. Через несколько секунд мы добрались до второй казармы. Там, к счастью, все прошло более спокойно, нежели в первой. Гвардейцы спокойно меня выслушали и тоже обрадовались тому, что были оправданы. В пятой казарме, которая сильно пострадала из-за взрыва в шестой, также все прошло гладко. Это радовало. Не хватало еще каких-то проблем. После похода по казармам мы направились обратно в офицерскую цитадель - у меня было назначено совещание с полковником, майором и остальными офицерами батальона. Стоило мне зайти в кабинет, который был нам выделен еще в самом начале полета под зал для совещаний офицеров полка, я сразу же увидел майора Веркиса, одного старшего капитана, Бильвеста Миклата, а также четверых капитанов, двое из которых были сейчас с перевязанными головами, а один и вовсе с перевязанным левым глазом. Также тут были еще три кадета, Мальдерак Каху, Такыр Бажар и Джемердын Максафтан. От увиденного зрелища вновь накатила горечь, уже в который раз за сегодняшний день. Шеркина пока что не было, он должен был подойти позже, после совещания с командором, однако, к сожалению, все, кроме него, были в сборе. Все, кто выжил и уцелел. Пятеро капитанов, двое старших капитанов, начальник штаба и заместитель штаба батальона, а также четыре кадета погибли, так как находились в смежных с казармами помещениях. Печальная участь. Единственным утешением было то, что хотя бы другие выжили - те, кто были здесь, а также один капитан и двое кадетов, которые серьезно ранены и сейчас находились в корабельном лазарете. Уже хорошо, учитывая весь опыт, которым они располагали. - Приветствую всех, господа, - поздоровался я, как только все остальные встали со своих места. - Вольно. Пройдя к своему месту, я сел вместе с остальными. Осмотрев остальных присутствующих, я увидел, насколько сильно они были подавлены. Все молчали, лица опущены в стол. Веркис, а также один из капитанов, у которого не было ранений, вообще уже успели поплакать. Тут я их не винил. Это мне было легче, я погибших едва ли вообще знал - многих, как тех же начальника и заместителя начальника штаба батальона, я видел пару раз за все время службы, а уж о том, чтобы познакомиться с ними, узнать как-то, не было и речи. А вот майор вместе с остальными явно хорошо знали их, причем очень давно. Для них это была в первую очередь потеря друзей или как минимум хороших приятелей. Я даже представить себе не мог, насколько сильно им было сейчас больно. Спустя секунд пять дверь в кабинет открылась. Внутрь вошел Шеркин. - Приветствую всех, господа, - начал он, войдя внутрь и проходя дальше, к своему месту во главе стола, пока мы все встали. Сам он тоже выглядел не очень респектабельно, если говорить откровенно. Усталый, сонный, небритый, с красными склерами глаз и темными кругами под ними. Было видно, насколько сильно его вымотали последние сутки, что меня не удивляло никак - шутка ли, пустотный бой, абордаж орков, огромные потери в полку, а день, технически, еще даже не кончился. Какой тут сон, не говоря уже о внешнем виде. - Присаживайтесь, - после слов Верманда мы все сели на свои места. - Как вы... уже знаете, часть командования батальона... погибло. К сожалению, я должен сообщить вам еще одну печальную новость... Капитан Санзихур скончался. Веркис шокировано посмотрел на полковника. - Но... Но как? Его ведь доставили...- начал пытаться сказать Себастьян, но язык у него заметно заплетался. - Слишком большие ранения... И слишком большая занятость врачей на данный момент. К тому же сами знаете, у нас самый низкий приоритет на спасение. Гвардия все же. Я скривился. Было немного противно осознавать подобное, но тут Шеркин был прав - согласно флотским протоколам, жизнь матроса была куда важнее, нежели жизнь гвардейца, даже если этот гвардеец - офицер, причем далеко не самый последний. Исключением тут бывали только полковники, как командующие полком, которых будут активно спасать, а также подполковники и майоры, которые все же оценивались куда выше, чем рядовые матросы. Остальные - уже по остаточному принципу, когда уже не будет матросов, которых надо хотя бы стабилизировать. Неприятная система. Но вряд ли эту систему создали просто так. На подобное явно были причины. Тем временем Веркис сжал кулаки, которые сейчас лежали на столе, а затем резко ударил ими, откинувшись назад. - Гниды флотские... - послышалось от майора. Его голос буквально прошипел, наполненный ядом и злобой. Верманд посмотрел на меня, словно ожидая, что я что-то скажу, но мне тут было сказать нечего - пусть уж майор выговорится. Легче станет. Все равно сами флотские ничего не слышали. Остальные тоже выглядели недовольно. - В обще и целом, ситуация у нас следующая, - начал Шеркин. - На данный момент подсчет погибших завершен, но еще остается несколько сотен раненых и многие из них... в тяжелом состоянии, ситуация с ними на данный момент под вопросом. "Еще кто-то умрет..." - сказал я сам себе, осознавая, что это горькая правда, от которой никуда не деться. - На данный же момент итоги... такие. Пять тысяч шестьсот тридцать восемь человек погибли, включая трех моих сционов. Еще пятьсот семьдесят четыре выбыли из строя в следствии тех или иных ранений. Двести семнадцать из них в реанимации. - Боже-Император Всемилостивый... - услышал я от одного из капитанов, который сложил руки аквилой и закрыл глаза. - Ситуация с ранеными особенно... тяжелая. Как вы понимаете, многие из них окажутся нетранспортабельными через орбитальные шаттлы вследствии ранений. Командор Церфустат уже сообщил мне, что как только корабль высадит нас на Шамтанаре, он вместе с конвоем заберет десятину и отправится дальше. Кораблей возле самого Шамтанара не останется, так что... часть раненых выбудет из полка и отправится дальше, до полного выздоровления. - Да что ж такое... - произнес еще один капитан, с бинтом на глазу. Я и сам не был рад тому, что слышал. Все же речь шла об опытных солдатах. Да и вот так бросать гвардейцев, которые только недавно поступили в полк, совсем не хотелось. Это ощущалось как-то... неправильно. - Известно уже, кто нас покинет? - спросил майор раздраженным тоном. - По расчетам на данный момент, без учета тех, кто... может еще скончаться - четыреста шестьдесят четыре. Из них триста двадцать пять вильярцев, сорок девять акитосцев, двадцать шесть верлонцев, двадцать один сетьянец, пятнадцать бовурцев, четырнадцать мингырцев и десять увисарцев. Услышать такое было крайне, крайне неприятно. Ладно еще вильярцы - они были самыми неопытными, бывшие СПО-шники, даже с учетом того, что они пережили мясорубку Вильяра. Но вот акитосцы, верлонцы и все остальные - это была уже куда более серьезная потеря. Они являлись сверхопытными солдатами, каждый из которых на вес золота. И теперь они будут потеряны для нас навсегда. Существенная потеря. Крайне существенная. - Неприятно, - произнес старший капитан. - Это еще мягко сказано, - ответил ему Веркис. - Согласен, - продолжил уже Шеркин. - Но деваться некуда. Потери все возместим из других батальонов, а недостающих бойцов возьмем на Шамтанаре, объявим набор и в наш полк тоже. "А вот это уже работка для меня..." - пронеслось у меня в голове и не сказать, что я был сильно рад подобному. Мало того, что мне нужно будет разбираться с объединением полков, потому что что на Вильяре, что во время полета заниматься этим у меня банально не имелось никакой возможности, так еще и теперь нужно будет разобраться с внеплановым донабором. Прекрасно. Просто прекрасно. Дополнительная работа. Всегда мечтал. - То есть возьмем себе новобранцев, - недовольно проговорил Веркис. - Даже обучить не успеем толком. - Хоть чему-то обучить мы их успеем, - с некоторой долей оптимизма ответил Шеркин. - Ведь не совсем понятно, насколько быстро прибудут основные силы во главе с генералом Кемакрю. Так что будем их усиленно учить. Да и опять же, мы их распределим по опытным частям, по несколько человек на взвод. - Будем надеяться, что-то из этого выйдет, - произнес Миклат. - Постараемся, чтобы вышло, - последовал ответ Шеркина. - Теперь следующее. У нас есть еще две проблемы, пускай уже и без человеческих жертв. Первая - пожар на вещевом складе. Туда умудрились пробраться орки и во время боев вспыхнул огонь, а противопожарная система не сработала. Потери еще подсчитываются, но где-то половину комплектов брони и униформы мы, похоже, потеряли. "Не самая большая проблема..." - подумал я про себя. - "Учитывая наши человеческие потери..." - И второе... Орки проникли в арсенал гвардейского оружия. Все офицеры, кроме меня и кадетов, недовольно выдохнули, а Веркис и вовсе беззвучно зашевелил губами, наверняка высказывая что-то нелицеприятное по поводу всей этой ситуации. - К счастью, пожара они там не устроили, но умудрились добраться до тяжелого оружия, начать грабить, а затем телепортироваться обратно к себе на корабль. Мы недосчитались шести хелганов и одиннадцати мельтаганов. "Бля-я-ять..." - только и смог подумать я, сдерживаясь, чтобы не сказать это вслух при всех собравшихся здесь офицерах. Все это оружие и так было редким. Его и так было мало, а после Акитос Прайма и Вильяр Уникуса его у нас осталось еще меньше вследствии повреждений. И эти потери нельзя было каким-либо образом возместить, потому что ни на одной из планет подобного и в помине не производили. Веркис, тем временем, взялся обеими руками за голову и закрыл глаза. - Пфу-у-у-у... - выдохнул он. Остальные выглядели примерно также. - Гребаные зеленокожие ублюдки. Верманд кивнул. - Именно. Неприятно, конечно, но тут уж ничего не поделаешь, придется теперь довольствоваться тем, что есть. - Прелестно... - Веркис говорил с неприкрытым сарказмом. - Отличный перелет вышел. Просто... шикарный. - Полностью согласен, - ответил я ему. - Аналогично, - высказался Шеркин. - В общем и целом, на этом все. Сейчас главное привести в порядок спальные места солдат, провести инвентаризацию того, что осталось после пожара, и ждать новостей по раненым. - Это мы сделаем, - ответил полковнику Веркис. - В таком случае все свободны. Совещание окончилось, и я с парнями направился к нашей каюте. Дойти до нее удалось довольно быстро. Там Цемата и Нита уже расставляли тарелки и приборы. Вид у обеих был не самый лучший. Они устали, это было довольно хорошо заметно по их лицам. Одновременно с этим, пока они ставили тарелки, я заметил, как у них дрожат руки. - Нита, - резко и серьезно проговорил Дима, направляясь к своей девушке и снимая с себя маску со шлемом и капюшоном. Он так всегда делал в каюте перед тем, как подойти к ней. - Все в порядке? - А? - недоуменно спросила вильярка, оборачиваясь к скитарию. Взгляд ее заплаканных красных глаз был довольно удивленным. - А, п... п-привет... Да так... нормально. Одновременно с этим Гихьян, Бюрдар и Раот направились к себе в каюты. - Живот не болел? - взволнованно произнес скитарий. Мне до сих пор было непривычно слышать эмоции в его голосе, когда он снимал с себя свою маску. - Н-нет, нет, все... нормально. - Что-то случилось? - Н-ничего... - кое-как промямлила девушка. - Просто... Просто я как подумаю... Обо всем... что было... мы ведь... мы ведь могли... все... вот так просто... погибнуть... Последнее слово Нита буквально пропищала, после чего тарелка выскользнула с ее рук на стол и она прижалась к скитарию, обнимая его, после чего заплакала, дрожа плечами. Тот сразу же ответил и также обнял ее. - Все хорошо, - ответил ей Дима спокойным, но при этом немного странным голосом. Было такое ощущение, что он пытался его сделать... нежным, но просто не знал, как. В принципе, оно и понятно - ему неоткуда было узнать о нежности. Решив их больше не трогать, я направился к себе в каюту. Ниринты там не оказалось, она явно была на кухне, потому я сам снял с себя броню и подбронник, после чего отправился в душ. Только после этого мы неполным составом собрались за столом. Присутствовали я, Рингер, Дима, Гихьян, Раот, Бюрдар, Ниринта, Цемата, Сия и Нита. Ни детей, ни Ногрона с Маринуром. - Как там дети? - спросил я, когда все же уже расселись. - Мы дали им снотворное. Всем, - ответила Цемата устало. - Они не могли заснуть, многие даже успокоиться нормально не могли. - Когда проснутся? - спросил Рингер серьезным сосредоточенным тоном. Если дело касалось детей, то он всегда был именно таким. - Часов через десять, наверное. Более или менее, тут по-разному бывает. - Хорошо... - Так, а Ногрон с Маринуром где, кстати? - все же решил спросить я. - Напились, - немного недовольно объяснила рыжеволосая. - По бутылке амасека выхлебали и в кровати. - Пусть уж так, - ответила ей Сия. - А то им что-то совсем плохо начало становиться. - Я бы сейчас и сам не прочь наеб... кхм... напиться. Желательно в пень, - добавил Бюрдар. - Пень? - непонимающе спросила Цемата, в то время, как Сия на него просто посмотрела с недоумением. - Ну это часть дерева... - начало было Ахо, но затем махнул рукой. - А, точно, ты ж с улья... Ладно, потом объясню, долго сильно. - Я с тобой, - продолжил Раот. - Хочется просто уже заснуть наконец-то от всего этого... - Раз уж дети спят... То присоединяюсь, - примкнул к ним Рингер, подняв вилку вверх. - Также, - ответил уже Гихьян. - Гроксу в пасть этот день. - Сморите только, не буяньте мне тут, - спокойно, но немного строго сказал я. - Мы тихо, не волнуйся, - ответил мне Бюрдар. - Да и вообще, не переживай, на буянство у меня сейчас нет ни сил, ни тем более желания. Наш обед продолжился уже молча. Желания разговаривать ни у кого не было в принципе. Мне лично после всего пережитого хотелось только одного - спокойствия. Скорее всего, остальным хотелось ровно того же самого. После обеда парни остались в гостиной, а я с Ниринтой отправился в комнату, где быстро лег спать, желая заснуть как можно скорее. На душе было тошно от всего того, что произошло, но все равно внутри была небольшая радость, ведь наш полет все же практически завершен. Еще немного, всего несколько дней, и мы прибудем на Шамтанар.