Твердость решений

Спустя одиннадцать дней. Комиссар Августин Мерцелиус

Лифт остановился, и двери открылись, давая мне и остальным пройти в холл одного из множества корабельных лазаретов. Обстановка тут разительно отличалась от всего того, что было в других коридорах корабля. Все стены, пол и потолок оказались снежно-белого цвета, да еще и освещались ярким светом мощных потолочных ламп. Сам холл был небольшим, с двумя закрытыми дверьми. Перед лифтом, на другой стороне, находилась небольшая стойка, за которой нас встречали две уже пожилые женщины, одетые в белые свободные штаны и такой же белый халат. Стоило нам подойти, как обе сразу же вытянулись. - Приветствуем вас, господин комиссар, - произнесла одна из них сухим строгим тоном, при этом кивнув мне головой. - Нам сообщали о вас. Пожалуйста, наденьте бахилы, халаты, шапочки и перчатки. Охрана останется здесь. Женщина показала рукой на стоящие у стены несколько шкафов, где находилось все необходимое. - Разумеется, - спокойно ответил я. - Но со мной пойдет скитарий, он нужен для громкой связи. Оружие он оставит. Цепкий взгляд старушки внимательно осмотрел Диму, что стоял рядом, оценивая его, а затем вновь переместился на меня. - Это приемлемо. За несколько минут нам удалось полностью подготовиться. На ноги надели бахилы, на тело - халаты, на головы - шапочку, на руки - резиновые перчатки. Выглядело это немного забавно, особенно в случае с Димой, однако санитарные правила были непреложны. Даже капитан корабля и корабельный комиссар не имели права их нарушать... Ну, кроме каких-то экстренных случаев. По сути, только во время боевой тревоги эти правила не действовали, а вот без нее - практически никаких исключений. - Можете проходить. Палаты с пятую по девятую включительно, - объяснила мне женщина, показав на одну из дверей, что располагалась слева от их стойки. - Благодарю, - кивнув, я направился к нужной нам двери. По ту сторону оказался длинный коридор, со множеством поворотов и дверей, что вели в палаты. По коридору сновали одетые в белые костюмы и маски с шапочками служащие лазарета, которые тащили за собой белые тележки с разными емкостями, мешочками для капельниц и баками со знаками биоотходов. Все ходили быстрым шагом, торопились и не обращали на нас никакого внимания - у людей были свои, куда более важные дела, нежели один комиссар с каким-то сопровождающим. Подобное я уважал. "Когда-то ведь сам хотел таким быть..." - неожиданно вспомнил я свою молодость в медуниверситете. В очередной раз вспоминал, как давно я уже тут находился. Столько всего успело произойти, что уже и не описать. Как минимум. быстро. Пока мы с Димой шли, я подметил про себя еще и то, насколько тут все было стерильно. Чистота стояла неописуемая, и это довольно сильно контрастировало со всем, что я видел на корабле. Там, конечно, тоже была чистота, тут я поспорить не смог бы при всем желании, однако желто-серые стены под желтоватым, не самым лучшим освещением все же сильно отличались от здешних. Это также вызывало у меня уважение, но уже к уборщикам, которые тут все выдраивали до такого состояния, что казалось, будто бы с пола можно спокойно есть и ничего тебе не будет. Заодно это меня успокаивало - во всяком случае, наши парни, которые попали сюда, в достаточно надежных руках, чтобы я за них не волновался. Потому что уж за что, а за это я готов волноваться всегда. Не задерживаясь, я направился дальше, к нужным мне палатам, где лежали раненые гвардейцы, которые должны будут оставить наш полк и отправиться дальше на "Кварименоре". Мы уже висели на орбите Шамтанара. Так-то мы должны были прибыть к нему через двадцать дней после выхода из варпа, но из-за экстренного форсажа после прибытия орков конвой умудрился так ускориться, что срок сильно сократился, а тормозить его уже не имело никакого смысла - все равно ведь топливо выжгли, а на торможение нужно было тратиться еще... И вот, когда мы уже прошли всю вакцинацию, после которой провалялись с температурой около двух суток, пришла пора высаживаться на планету. Но перед этим я все же решил нормально попрощаться с гвардейцами. Так-то подобной обязанности у меня не было, да и полковник уже тоже с ними попрощался сегодня, как того требовал протокол, но вот так просто бросать их на корабле я не хотел. Ведь они были нашими парнями. Некоторые служили с нами с самого Верлона, пережив и Акитос, и Вильяр. К тому же, еще надо попрощаться нормально с теми, кто прибыл к нам из других полков. Пускай познакомиться нормально не получилось, однако это было и не сильно важно. Они являлись нашими гвардейцами, а значит я должен был их навестить и точка. Солдатам будет приятно, а им сейчас хороших новостей явно не хватало. Пройдя довольно длинный коридор, я добрался до первой нужной мне палаты под номером пять, после чего открыл дверь и зашел внутрь. А палата была прямо-таки огромной - в прямоугольном помещении нипомещалась, на глазок, минимум сотня коек. Они стояли плотными рядами, между которыми имелись лишь небольшие проемы около двух метров в ширину. Каждая койка была сейчас занята ранеными, с которым подсоединили по капельнице и кардиомонитору. У многих были кислородные маски. Вокруг ходили десятки врачей и санитаров, которые занимались самыми разными вещами: перевязками, уколами, проверкой карточек, уборкой уток или же промывкой спины от пролежней. Многие больные сейчас находились в сознании и пытались разговаривать друг с другом. Однако стоило мне зайти, как те, что лежали у самого входа, обратили на меня внимание и стали шикать, чтобы остальные замолчали. Те сразу же обращали на них внимание, пытались рассмотреть, что случилось, а заметив меня - удивлялись, замолкали и звали людей дальше. Это спровоцировала волну, которая начала распространяться по всему лазарету. Вскоре все разговоры стихли, и взгляды тех, кто находился в сознании, были обращены на меня, даже с дальних концов палаты, в то время как врачи, не обращая на меня ни капли своего драгоценного внимания, продолжали заниматься своими делами, точно так же, как и те, что были в коридорах. - Приветствую всех вас, господа, - громко начал я, в то время, как Дима продублировал мой голос так, чтобы меня услышали все. - Как вы все знаете, мы прибыли на планету Шамтанар, и сейчас начинается наша высадка. К сожалению, взять вас с собой у нас нет возможности. Так сложились обстоятельства, над которыми мы не властны. Потому сейчас нам пришло время прощаться. Да, это печально. Мне, как и полковнику Шеркину, это не нравится, но поделать ничего нельзя. Остается лишь принять это и идти дальше. Мы многое с вами прошли. Кто-то был в полку, когда я сам только стал полковым комиссаром, кто-то присоединился на Акитос Прайм, а кто-то - уже на Вильяр Уникусе. И сейчас я могу сказать вам всем - я горд тем, что сражался вместе с вами. Где бы вы ни были, вы показали себя достойно. Теперь же вы отправитесь дальше, в другой полк Астра Милитарум, после чего продолжите служить, защищая Империум Человечества. От всего сердца я благодарю вас за службу в Пятнадцатом Верлонском полку, сколько бы она не продлилась, и желаю вам всем удачи на вашем пути. Да хранит вас всех Бог-Император! - Аминь! - начали отвечать мне парни, кто тихо хрипя, а кто прямо крича, при этом пытаясь сложить руки аквиллой, у кого они были вообще. Некоторые гвардейцы, как я видел, и вовсе заплакали, потому теперь пытались по-быстрому смахнуть с себя слезы. Было печально на все это смотреть. Мне совсем не хотелось бросать их вот так. Я бы забрал всех, отправил бы на планету, чтобы они все выздоровели и вновь вернулись в строй. Но выбора не было. Спуск для них был попросту опасен, и рисковать так никто не собирался. Больше не говоря ни слова, я направился к выходу из палаты. В четырех других палатах я быстро повторил свою речь. Там солдаты встречали меня также - воодушевленными громкими прощаниями со слезами на глазах, на которые было по-прежнему больно смотреть. После я направился к выходу, а оттуда - к ангару, где вовсю проходила погрузка на наш с Шеркином шаттл, на котором мы должны были высадиться на Шамтанар. Вещи туда уже погрузили, заправка была практически завершена, так что еще немного - и мы сможем уже наконец улететь с этого корабля. От осознания данного факта на душе становилось по-настоящему радостно. Единственное, чего я сейчас хотел больше всего - это как можно скорее покинуть "Кварименор". Мало того, что он и так нуждался чуть ли не в капитальном ремонте (или хотя бы в починке кучи различных систем), так еще и после боя ситуация серьезно ухудшилась. Гравитация выключалась по несколько раз в день, на ночь отключали фильтрацию воздуха, из-за чего приходилось спать в масках с углекислотными фильтрами, температура повысилась до постоянных тридцати градусов, горячей воды не стало, как класса, а свет давали по режиму "три-шесть", то есть три часа есть, а шесть часов нет. И это если не считать частых выключений по одной-пять минут в те режимы, когда он должен был быть. Понятно, что жить так можно было - ничего смертельного, по сути, не происходило. Однако хоть о каком-то комфорте тут уже можно было напрочь забыть, потому я хотел как можно быстрее спуститься на твердую планетарную поверхность, а "Кварименору" пожелать удачного, насколько это вообще возможно, полета после сбора десятины на Шамтанаре. Пройдя по нескольким коридорам, мы дошли до одного из больших лифтов, который, к счастью, все еще работал и был достаточно безопасным, чтобы им пользоваться без риска застрять в нем, как это уже случилось с Шеркином один раз пять дней назад. Не хватало еще повторить за ним, совсем печально будет. Лифт, в котором нам пришлось ютиться со множеством ремонтников, что несли с собой различные ящики с инструментами, привез нас вниз, на ангарную палубу. Пройти по коридору, потом налево, снова коридор и вот он - долгожданный ангар, который я не видел уже больше месяца с момента нашего прилета сюда. К счастью, сами ангары не были повреждены во время боя, как и находившиеся в них шаттлы, так что с отправкой нас и всего остального полка проблем не должно было быть. Во всяком случае, я на это надеялся. Мне проблем и так хватало с лихвой, хотя до планеты мы только прибыли. Прямо сейчас в ангаре заправлялось сразу пять шаттлов класса "Аквила". Один из них был для меня и Шеркина, чтобы доставить нас на совещание с руководством планеты. Второй для Веркиса и руководства батальона вместе с Яцшецкером, архивариусом Комиссариата Гамелькартом вместе с его помощниками и несколькими кадетами, третий - для Ногрона, девушек и детей вместе с обслуживающим персоналом полка, вроде личного адъютанта Шеркина, Константина, пятый - кучи штабного оборудования, золотого запаса полка, архивов, как полка, так и Комиссариата, и прочих важных вещей, без которых мы не могли обойтись. И первым делом я направился именно к детям. Они уже стояли рядом с шаттлом, который, как я понял, был полностью готов к отлету. Дети, к моему большому сожалению, выглядели не самым лучшим образом. Бой отразился на них достаточно сильно, из-за чего первые пять дней всем приходилось давать снотворное, да и сейчас им часто снились кошмары, от которого просыпались вообще все. Плюс они тоже проходили вакцинацию, во время которой у них, как и у нас, была температура. Из-за этого они ходили уставшие и сонные, а настроение у них было ни к черту. Но стоило им увидеть нас, как на их лицах все же появились хоть и слабые, но все же улыбки. От этого стало немного теплее на душе. Мне нравилось, когда дети выглядели радостно, даже если совсем немного. - Ну что, дети, готовы? - спросил я, искренне улыбнувшись. - Да, дядя Августин, - ответили дети хором уставших голосоы. - Вот и отлично. Главное - ни о чем не переживайте, высадка вниз быстрее проходит, чем посадка на корабль. И куда легче, - решил я подбодрить детвору. Причем это было действительно так - взлет на орбиту всегда проходил куда тяжелее, нежели спуск. Я это уже успел осознать, как на Акитосе, так и на Вильяре. - А трясти нас будет? - спросил меня Леоф, подняв руку, как их научил Рингер. - Чуть меньше, чем при взлете, - не стал скрывать я. - Боже-Император, надеюсь, хоть тошнить не будет, как в прошлый раз, - произнес с надеждой в голосе Ифсит. - И не вырвет, - продолжил за ним Аманур, на что Демсат скривился и стыдливо отвел взгляд. Во время взлета с Вильяра его вместе с Ифситом, Леофом, Цуной, Дёсой и Шамисой вырвало, но только он стыдился этого и переживал по этому поводу. - Не должно. - Дядя... Августин, - немного неуверенным голосом начала Цуна, также подняв правую руку. - Да, Цу, - ответил я, на автомате сократив ее имя, как дети постоянно делали уже в отношении друг друга. Взрослые это начали использовать только недавно. - А можно... Можно мне снотворное? Чтобы я заснула и проснулась уже внизу, - в глазах девочки была искренняя надежда и прямо-таки мольба. Вопрос слегка удивил, причем еще и потому, что это был совсем не мой профиль, из-за чего я вообще не знал, что ей отвечать. А лгать детям мне совсем не хотелось. Лучшего подобного не делать. - Нет, Цу, никак нельзя, - ответила Ниринта, которая стояла рядом, после чего все, включая меня, посмотрели на нее. Отвечать на подобные вопросы она могла - все же официально она была гвардейской санитаркой, так что знать подобное она, по сути, была даже обязана. Благодаря этому никаких подозрений в ее адрес последовать не должно. - А почему? - спросила с нескрываемым любопытством Шамиса. - Куда проще было бы - просто заснул и проснулся уже там, внизу. И никаких проблем. - И тошноты, - добавил от себя Аманур немного тихим голосом. - Ну, начнем с того, что тебе для этого нужно лежать, а для лежания нужна койка. Сильно много места, - начала объяснять женщина. - Но я ведь маленькая! - с еще большей мольбой сказала Цуна. - А еще мы можем спать сидя, - продолжила Юмана, причем с очень большой надеждой в голосе. Похожа, она всерьез поверила в то, что сейчас у них получиться нас уговорить. Наивные дети. - В таком случае, если вас вырвет, вся ваша рвота из желудка попадет вам в горло, через которое вы дышите. И вы захлебнетесь, - голос Ниринты звучал с лекторской педантичностью и при этом некоторой озорной весельцой. Все дети разом брезгливо сморщились и прям запищали, а я удивленно посмотрел на Ниринту. Было довольно непривычно слышать подобные разговоры с детьми, тем более такими маленькими. Уж я б до подобного точно не дошел бы. Для меня это подобное все было слишком... неправильным. - К тому же, - продолжила Фонгорт, - если вы будете спать, то можете обмочиться во сне. - Мы уже не маленькие! - возмущенно-удивленно сказал Демсат. Его кулаки вдруг сжались, что, однако, выглядело скорее забавно, так как для того, чтобы посмотреть на меня, ему приходилось запрокидывать голову вверх. - Думаешь, взрослые под снотворным не ходят под себя? - парировала Нир, на что парень вместе с остальными детьми, кроме Антуана, сильно удивился и посмотрел с недоумением на женщину. - Еще как ходят. Я тебе даже больше скажу - в лазаретах на раненых могут надевать подгузники. - Подгузники? - удивился Демсат. - А что это? - Эм... - Ниринта оказался в некотором ступоре. - Как трусы, только в них можно ходить под себя, после чего их надо выкинуть. На младенцах часто используют. - А, пеленки в смысле? - Дем показал пальцем на Ниринту. - Пеленки стирают потом, - возразил Камур уверенным тоном. - А тут ведь сказали - одноразовые. - Кто вообще будет трусы выбрасывать? Постирать ведь можно... - сказала задумчиво Дёса, при этом не скрывая своего недоумения. "Неожиданно..." - подумал я про себя. Не каждый день услышишь от детей нечто подобное. - Начинаем посадку! - произнес внезапно один из служащих корабля, который только что вышел из шаттла. - Так, ладно, дорогие, идемте, - сказал я, направляясь к шаттлу вместе с Рингером, пока остальные остались ждать. Я понимал, что был там не нужен, но все равно хотелось проводить Ниринту, Антуана и детей. А то встретимся мы нескоро - после прилета будет совещание с руководством планеты касательно всего необходимого по проживанию гвардейцев, а также начало компании по привлечению добровольцев на фронт, которую стоило провести как можно быстрее. Туда же прибудут Алтанзор, Увок, Ичкехум, Вальцевски, Оурвериш и Тласгахар, чтобы мы уже сейчас начали формирование единого штаба нашей немаленькой группировки. Пройдя в шаттл, парни, девушки и дети, уже надевшие специальные маски с запасами кислорода на случай аварии, начали рассаживаться по своим местам, после чего сотрудники ангара, отвечавшие за посадку пассажиров, начали застегивать специальные ремни и устанавливать на них защитные крепления. Дети волновались - это было видно через защитное стекло масок. Их все еще немного испуганные глаза смотрели то на меня, то на Рингера, который ходил между ними и с заботой смотрел на них, внимательно следя за тем, как их крепили к креслам. Потом я посмотрел на Ниринту. Проявлять к ней какое-то внимание вне каюты я не мог, но просто проследить за ней, делая вид, что смотрю на всех - это можно, никаких подозрений это не вызовет. В ответ она посмотрела на меня, тоже взволнованно, но затем все же отвернулась, положив руки на еще немного подросший животик. Мне и этого было достаточно. Главное, что она тоже пристегнута и с ней все в порядке. Через несколько минут все были закреплены должным образом. - Провожающие, попрошу на выход! - проговорил сотрудник ангара, выходя из шаттла. - Все, всем удачного спуска! - сказал я всем пассажирам, улыбнувшись. - Удачи, дядя Августин! - ответили мне дети, после чего я быстро вышел обратно в ангар и направился уже к своему шаттлу. Зайдя внутрь, я увидел, что Шеркин находился уже внутри, потому быстро пошел к нему, пока парни шли за мной. - Приветствую, полковник, - поздоровался я, садясь вместе с ним и надевая на себя маску с аварийным запасом кислорода. Верманд немного мне улыбнулся и кивнул. - Приветствую, комиссар. Как прошло прощание? - было слышно, что полковник спрашивал меня об этом вполне себе искренне. - Без эксцессов, - не без удовольствия ответил я. - Хоть и со слезами у некоторых. - Аналогично, - полковник немного, но все же заметно погрустнел. - Гребаные зеленокожие ублюдки. Мало того, что убили стольких, так еще и... бросить пришлось несколько сотен. - Да, неприятно, - тут я был согласен. - Однако меня утешает мысль, что они остались в живых и смогут продолжить службу в другом полку. - Это единственное, что меня утешает, - сказал Верманд. - А вот командор решил, что это не в его чести - прощаться с гвардейцами. - Вас это удивляет? - с некоторым сарказмом заметил я. Тот факт, что за все время полета командор ни разу не пригласил полковника на аудиенцию, многое говорило о его отношениях к нам. - Удивляет не это, а контраст, - ответил мне Шеркин. - Вспомните "Гертикус Кентинор" и капитана Ортигурта. Вот он был прям синонимом слову "гостеприимству". - И не поспоришь, - проговорил я, одновременно вспоминая церемонию прощания и чувствуя некоторое чувство удивления. - Как же давно это было... - На самом деле и года не прошло, - Верманд продолжал смотреть вперед, на стену шаттла, что отделяла нас от пилотов. - Что не может не радовать, - ответил я искренне. - Вы после первого совещания говорили, что война продлится очень долго. - И я удивлен, что этого не произошло. Потому что честно скажу, я давал этой войне минимум лет пять. Возможно даже десять. У меня от удивления все лицо напряглось. - Упаси Бог-Император. - Согласен, но тогда все выглядело именно так. Бунтовщики имели шансы победить, причем вполне серьезные, даже без приказа командования уходить с Вильяра и двух других фронтов. Вот только они избрали совсем другую стратегию, совершили несколько ошибок, да и вы серьезно помогли. Без вас было бы куда сложнее, комиссар. - Спасибо, - подобный комплимент мне понравился. - Стараюсь. Но даже несмотря на то, что и года не прошло - ощущение такое, словно это было очень давно. Столько всего успело произойти... - Это чувство мне знакомо. После каждой войны вспоминаешь, что было перед ней - и возникает чувство, будто прошли годы, если не десятилетия, а на самом деле нет. - Если вспомнить, что было перед Акитос Прайм - то фраза про десятилетие тут прямо в точку, - признался я, пока перед глазами проносились воспоминания того, что было в первый день моего попадания сюда. Сколько же воды с тех пор утекло... - Это еще что. Я порой вспоминаю свои последние дни перед поступлением в Гвардию. Давно это было... - взгляд Шеркина слегка изменился, словно теперь смотрел в никуда. - Очень давно. - У самого также, - ответил я, попытавшись поддержать разговор, пускай и пришлось немного слукавить. Воспоминаний Мерцелиуса касательно его зачисления в кадеты у меня не было, так что приходилось притворяться. - Иногда удивляюсь, сколько уже пережил, - продолжил полковник свою маленькую исповедь. - Сколько прошел, сколько сделал. Порой удивляюсь, как много... Как у вас хоть дела там? Как... воспитанники ваши? А то вы нас всех сильно удивили, когда стало известно об этом. - С ними все нормально. Рингер их учит всему, что знает - физподготовка, стрельба, броски гранат. Скоро хочет рукопашному бою учить. - Хе, хороший из него отец выходит... - в голосе Шеркина прозвучала улыбка. - Вот уж никогда не думал, что увижу нечто подобное в своем полку. - Что именно? - Гвардейца, что будет воспитывать детей, - с какой-то мечтательностью ответил Верманд. - Мне и остальным о таком и мечтать не выйдет. А благодаря вам это хоть у кого-то получится. Так что... спасибо вам, комиссар. За то, что позволили ему это сделать. Было неожиданно услышать подобное от полковника. - Всегда... пожалуйста, - я не совсем понимал, что тут можно ответить. - Так-то я и сам удивился, когда Рингер предложил помочь нескольким детям, но я решил, что отказывать не стоит. - Хе, могу себе представить, - с некоторой весельцой в голосе сказал Шеркин. - А как бой они пережили? - Более или менее... - покачал я головой. - Они... сильно напугались во время боя. - Даже представлять не хочу, что у вас в каюте творилось в тот момент, - Шеркин не скрывал некоторого страха в голосе. - Я... Не очень хорошо переношу детский визг. Было слышно, что для Верманда это действительно какая-та болезненная тема, потому я в нее лезть не стал. - Да уж, приятного мало, - тут я был полностью согласен с Вермандом. - Но ничего, прорвались все же. Первые дни на снотворном только и могли заснуть. Сейчас кошмары снятся. Скоро пройдет все и нормально будет. Главное, что живы-здоровы остались... - Внимание! - прозвучал голос из динамиков. - Разрешение на взлет получено. Готовность - минута. - Помоги нам Бог-Император, - произнес с некоторым волнением Шеркин, сложив руки аквилой. - Аминь, - ответил я, повторив за ним жест. Вскоре прозвучал гул от двигателей, а корпус завибрировал. "Пока, "Кварименор", скучать не буду..." - мысленно сказал я и закрыл глаза. Мы наконец-то отправлялись на Шамтанар. Про него я знал лишь общую информацию, которую нам предоставили, когда мы уже летели по системе. Сам по себе Шамтанар был стандартным имперским миром с населением в пятнадцать миллиардов человек. Гравитация один и ноль семьдесят шесть, давление в одну и сорок пять атмосфер, кислород - двадцать и шестнадцать процентов. Шестьдесят три и два процента поверхности оказались заняты океанами, а суша была представлена одним огромным континентом, который тянулся по всей планете и ни разу не прерывался, и множеством островов самых разных размеров. В общем и целом, очень даже неплохая планета, чем-то сильно напоминавшая тот же Акитос Прайм, пускай на нем было несколько континентов. Нам даже акклиматизацию проводить на корабле не потребовалось, так как давление, гравитация и содержание кислорода оказались вполне себе допустимыми. Да и сам корабль был сильно поврежден, от чего проводить на нем акклиматизацию без веской причин было бы просто нежелательно. Куда больше мое внимание привлек планетарный режим на этом Шамтанаре. Правил тут планетарный губернатор, которого избирал местный "Совет Общностей", состоявший из пятисот тридцати пяти представителей этих самых общностей. То есть, по сути говоря, мы прилетели на планету, где была республика. Это, мягко говоря, удивило меня, особенно после двух планет с абсолютными монархиями. На данный момент пост планетарного губернатора занимал Дюмрат Кальцинсет - ему уже было шестьдесят пять, он имел квадратное лицо, горбатый нос, высокий лоб, зеленые глаза с небольшими мешками под глазами и седые волосы, зачесанные назад. Правда, углубиться в подробности я не смог из-за того, что был занят как поддержанием дисциплины среди солдат, которые пережили пустотный бой, так и изучением биографий нашего пополнения, в котором мы продолжали находить тех или иных подозрительных личностей, а также разбираться с гражданским персоналом, попутно удивляясь, каких еще людей умудрялись брать полки. Но не сказать, что я сильно по этому поводу переживал. Все равно все узнаем по прилету. Через какое-то время шаттл стало довольно ощутимо трясти - мы начали входить в атмосферу планеты. Я пытался не волноваться, хоть и не сказать, что это получалось в полной мере. Все равно был страх, что что-то пойдет не так. А от воспоминаний того, какую легенду для себя придумала Ниринта для побега, страх этот лишь усиливался. Потому что если гибель шаттла из-за аварии не вызвала никаких подозрений у Харьянди, значит, это было достаточно рядовым явлением. Подобное не вызывало у меня сколь-либо значительного доверия к шаттлам. Тряска усиливалась с каждой секундой, из-за чего меня начинало подташнивать. Неприятное чувство, однако с ним нельзя было что-либо поделать. Только перетерпеть и надеяться, что желудок на этот раз ничего не выкинет. У меня, конечно, ничего такого там не было, так как я все еще был на питательном бульоне, но желчью вырвать тоже могло, а я этого сейчас совсем не хотел. Шаттл еще больше затрясло, но вскоре все начало прекращаться, и полет становился все более плавным. Я успокоился. Немного. Пока мы летели в атмосфере, угроза какого-то дерьма все еще сохранялась, но меня все же успокаивал тот факт, что у нас теперь было больше шансов на выживание. В случае разгерметизации, как минимум. Наверное. Во всяком случае, мне так казалось. Ожидание томило. Иллюминаторов на шаттлах не было, из-за чего смотреть было не на что. Разговаривать желания тоже не находилось из-за тошноты и все еще продолжавшейся тряски. Почитать же у меня с собой ничего не оказалось, потому что скачать что-то на мозговой когитатор возможности не нашлось. Оставалось только сидеть и ждать окончания полета. - Время подлета - тридцать минут, - прозвучало от пилотов по динамику. Это уже было хорошо, но ожидание все равно было довольно томным. "Как там дети сейчас... И Ниринта..." - думал я про себя, смотря перед собой. Дети могли волноваться, а Ниринте могло стать плохо. Говорили, конечно, что спуск с корабля на планету для беременных не опасен в любом из возрастов, однако предупреждения на этот счет все же были... Я пытался себя не накручивать и не думать обо всем этом. Нет смысла переживать - все равно ведь ничего сделать не выйдет. Правда, в голову подобные мысли все равно лезли. - Время подлета - десять минут, - вновь прозвучал голос пилота. Это прибавило мне настроения. Еще немного - и наконец-то мы ступим на твердую землю, где можно будет ощущать себя спокойно. Казалось бы, в пятый раз лечу на нем, но все равно чувства безопасности в нем не было и в помине. Еще больше мне хотелось добраться до какого-нибудь дома, где будет одно из самых важных удобств - горячая вода, за которой я уже успел соскучиться за последние одиннадцать дней. Плюс к этому хотелось наконец-то дождаться, когда печень приживется окончательно, чтобы начать есть что-то более вкусное. Мясо, рыба, яйца, фрукты, овощи, ягоды, кондитерские изделия - все это хотелось вновь попробовать, потому что от соленого питательного бульона мне уже было просто тошно. Этой сранью невозможно уже питаться нормально, в печенках сидит. Хотелось попробовать много чего вкусного, как я это делал на Вильяре. И, скорее всего, на Шамтанаре это сделать получиться. Все же планета далеко не улей, имеет свое сельское хозяйство, насколько я понял, так что проблем быть с этим не должно. - Время подлета - одна минута, - проговорил пилот, вызвав во мне уже настоящий приступ радости. Вскоре я почувствовал торможение, затем полную остановку, а спустя еще несколько секунд шаттл вздрогнул. Наконец-то. Мы приземлились. - Посадка завершена, - сообщил голос из динамиков, и эти два слова звучали сейчас невероятно приятно. - Хвала Богу-Императору, - радостно сказал я, снимая с себя кислородную маску, а также начав отцеплять от себя ремни. - Поздравляю всех с посадкой! - Как и я вас, комиссар, - ответил мне Шеркин. Вскоре он и остальные также отсоединили себя от ремней и собрались у аппарели шаттла. После этого послышался сигнал, и та начала с шипением опускаться. Наверху появился тонкий, но ярко светящийся бледно-желтым горизонтальный проем, который быстро увеличивался, а по бокам от него начали отходить уже вертикальные проемы. В глаза начал бить яркий свет, и не получалось разглядеть, что было по ту сторону. Затем в лицо ударил холодный поток воздуха, который начал обдувать кожу, а в ушах послышался шелест ветра. В нос ударил запах чего-то горелого. Аппарель опускалась все ниже. Впереди удалось разглядеть огромное пустое пространство, которое оканчивалось высокой бетонной стеной. Затем в проеме между почти опустившейся аппарелью и корпусом шаттла показался серый асфальт покрытия, на которое мы приземлились. Еще немного и послышался стук аппарели с асфальтом. Путь был открыт. Я и Шеркин первыми направились вперед, начав спускаться вниз по металлической платформе. Шаг за шагом я спускался вниз, внимательно смотря себе под ноги, чтобы вдруг не споткнуться. И лишь когда обе ноги вступили наконец-то на асфальт, я остановился. Голова поднялась, и я посмотрел вверх. Небольшая мутность быстро прошла, взгляд аугментических глаз смог сфокусироваться... И я увидел перед собой пустоту. Необъятное пространство, которое нигде наверху не заканчивалось. Это было небо... Голубое небо неописуемо огромных размеров. Куда не глянь - ему не было конца. Никакого потолка, никаких стен. Только бесконечное голубое полотно пустоты, которая нигде не кончалась наверху. Чуть справа от нас светил яркий светло-желтый диск солнца. Его лучи грели кожу лица своим ярким жарким светом и нагревали одежду. Каждая живая частичка тела сжалась. Наконец-то... Я снова смотрел на небо. - Маринур! Это было... прекрасно. Невероятно прекрасно. - Блять! Раот! Никаких тебе потолков. Никаких стен. Никаких лампочек. Только бесконечное небо и яркое солнце. - Бюрдар! Да ебаный ты нахуй! Все мышцы начали словно наливаться металлом. Становилось сложно дышать. Болело горло и шея. Но я все равно продолжал смотреть на это прекрасно, бесконечное голубое небо, и наслаждаться жарким солнечным светом... - Врачей сюда, живо! А затем перед глазами потемнело... Чувство равновесия пропало... В левую часть тела, левую руку и голову врезалось что-то тяжелое и прямое... Со стороны слышались какие-то крики, но я уже не обращал на них внимание... А вскоре все вокруг меня исчезло.