Твердость решений

Комиссар Августин Мерцелиус.

Больно… Очень больно… По затылку словно ударили молотов… Лицо горело… Шею будто бы резали… Ноздри съедал едкий запах гари… Глаза открылись. Впереди все было в каком-то тумане. Лишь что-то вдалеке светилось тусклым оранжевым светом. Мысленно я смог переключить режим на ночной. Все сразу же стало иметь разные зеленые оттенки. Только сейчас удалось разглядеть, что весь этот туман был пылью, что витала в воздухе. Источник света разглядеть не удалось. Он был размыт, спрятан за пылевым туманом, но я точно видел, что он словно мигал. Наверное, то был огонь. — Помогите! Чей-то приглушенный истошный крик прозвучал издалека. Я же начал пытаться встать, но сделать это было чертовски сложно — все тело болело так, словно по мне проехался каток. — Августин! Знакомый голос прозвучал в ухе. Только вот чей он… — Августин! Позади послышались какие-то шаги, а затем что-то взяло меня за правое плечо и я перевернулся на спину. Передо мной, прикрытой пыльной дымкой, виднелось металлическое тело и лицо с окулярами. Точно, Гихьян. Это был Гихьян. — Живой, — произнес он, — Ноги чувствуешь? Бедра болели, это я точно чувствовал. Да и пошевелить аугментикой получилось. — Норм, — выдавил я из себя, одновременно почувствовав, как простое слово вызвало боль в лице. — Так, вроде кроме ебала у тебя больше ничего, — сервитор осматривал меня с ног до головы, — Вставай, тут пиздец полный. Да уж, а когда бывало по другому? — Встаю…- прохрипел я, вновь почувствовав, как все лицо режет, и начал переворачиваться, пытаясь при этом не обращать боль в спине, шее, голове и животе. Кое-как, но это удалось. Я осмотрелся. Биндегиж кому-то пытался помочь, Дима — тоже. — Полковник жив, — оповестил Гихьян, — Но без сознания. Уже хорошо. — Бюрдар без сознания, черепно-мозговая, — доложил мне Дима, — Рингер выбыл из строя, но в сознании. Алтанзор и Тласгахар живы, но без сознания. — Так…- проговорил я, пытаясь хоть немного сосредоточиться, но это получалось плохо. Рот начал быстро наполняться слюной. Пару мгновений и живот сжался. Я согнулся. Изо рта стала литься блевота, что разлилась на пол. Блять, как же больно! Быстро отдышавшись и выплюнув остатки, я выпрямился и стал думать дальше. — Ги…- попытался сказать я, но не вышло. Язык заплетался. — Да, — ответил мне Биндегиж. — Бери… Алта… и Шер… Дима… Тлас… И Бюр…- раздал я приказы. Сейчас самым важным было выбраться отсюда. — Принято, — ответили мне оба. Гихьян быстро подхватил Шеркина и Алтанзора, после чего направился к выходу, волоча их по полу, в то время, как Дима взял Тласгахара и тоже пошел к выходу, откуда доносились приглушенные звуки сирены и разговоры. Я начал идти за ними. Внезапно, сбоку прозвучал стон. Повернув голову, я заметил еще одно тело, одетое в военный мундир. Точно. Шаварат. Даже не подумал про него. Подойдя к нему, я рухнул на колени и начал пытаться ему помочь, перевернув на спину. Лицо у него было серьезно изранено, да и на мундире виднелись дырки, вероятно от осколков. — Ноги чувствуете? — спросил я самое важное. — Э… Не… Не слы… слышу… Гром…- пытался он выдавить из себя, но у него мало что получалось. Понятно. Слух поврежден. — Ноги чувствуете? — произнес я громче, пригнувшись к нему. Его ноги тут же пошевелились. — Дакх-кх…- ответил он мне. — Тогда встаем… и уходим. Взяв его правую руку, я начал тянуть его на себя. Было больно. По всему телу, но особенно в спине. Генерал тоже начал хрипеть и стонать. — Терпим, генерал… Терпим… Рывком я поднял его, после чего он кое-как, но все же встал на ноги, одновременно закашлявшись. Отлично. — А теперь выбираемся… Мы начали идти к выходу, дверь в котором была выбита, а сбоку торчала металлическая плита сантиметров десять в толщину — явно гермозатвор. " — Хорошо, что не закрылся…» — сказал я сам себе, осознавая, что иначе нас бы волной просто разорвало бы. Выйдя в коридор, освещенный красными аварийными лампочками, я увидел, что там еще находились сционы, а также охрана Алтанзора и Тласгахара. Те, кто был на ногах, пытались помочь раненым. Из моих тут был только Рингер, что тоже пытался помочь одному из сционов встать. Пройдя мимо всех, я направился дальше. Идти было тяжело. Желудок ныл, все резало, кололо, сворачивало в бараний рок и обжигало. — Сука… сука, блять…- шептал я злобно, шаг за шагом идя в сторону выхода. Вначале прямо, потом направо. Потому нужно будет налево — именно там были лифт и лестница наверх. Понятно, что лифт не работает и нужно будет карабкаться наверх, но сейчас других вариантов у нас попросту не было. Тумана из пыли и дыма тут уже было меньше, потому удавалось нормально разглядеть дорогу и людей из числа служащих пункта управления, что также продолжали бежать в сторону нужного нам поворота. И вот, поворот налево. В коридоре все было заполнено людьми, которые уже собрались в немаленькую такую толпу, как из здоровых, так и из раненых. Диму я тоже увидел. А впереди виднелась бордовая стена гермозатвора. Блять. Рядом с ним я увидел Гихьяна, который затем повернулся к стене и начал что-то делать руками. Приблизив взгляд, я разглядел там круглую ручку, которую он быстро крутил. Почти сразу я заметил, как гермозатвор начал двигаться влево, пока не открылся полностью. — Все на выход, живо! — приказал Биндегиж громким голосом, — Раненых в первую очереди! Контуженные подождут! Я сам был раненый, еще и такого же, так что меня пропустили. Пройдя мимо тех, кто ждал, я добрался до лестницы, что вела на высоту в двадцать метров. Вроде и немного, но сейчас мне казалось, что было просто охуеть, как высоко. И именно в этот момент Шаварат начал падать — ноги его уже не держали. — Так, еще один ко мне! — крикнул я и один из служащих подбежал ко мне, — Бери подмышки, я за ноги и потащили. — Понял, — кивнул мне парень. Взявшись, как надо, мы пропустили двух сционов, что тащили еще одного, но без сознания, и стали карабкаться наверх. Шаг за шагом… Шаг за шагом… Было тяжело. Шаг за шагом… Все тело буквально тонуло в боли. Никакой адреналин не помогал. Шаг за шагом… Усталость тоже брала свое. Шаг за шагом… Еще и голова кружилось… Шаг за шагом… Первая лестница была пройдена. Затем вторая. Третья… Блять, как же больно… Я пытался найти в себе силы. Столько сил, сколько вообще возможно. Только бы выбраться. А дальше уже посмотрим. Еще ступенька… Еще… Ступенька, ступенька, ступенька… Как же их много было… — Давайте сюда! Я не послушал. Просто шел дальше. Но внезапно, рядом со мной оказались бойцы СПО, которые начали забирать у меня генерала. Только сейчас понял, что это ко мне обращались. Быстро передав Шаварата другим, я активировал маяк и нашел своих, после чего быстро направился к ним. Все оказались в более-менее просторной проходной, где быстро оформился полевой госпиталь. Рингер, Шеркин, Алтанзор и Тласгахар сидели у стены. Все были живы, но вид у них был не самый лучший. Бюрдар лежал и сейчас пыталась оказать помощь медсестра из числа служащих. Димы и Гихьяна не было — видимо, ушли помогать, сил у них на это хватало. -…сделали, — услышал я от Шеркина через гул десятков людей в проходной, когда подошел ближе, — Да… Вихнер пока за главного у нас, Оурвериш — за меня. Сделайте все, чтобы заставить ПВО действовать… Можете и с границ выводить войска, они вряд ли… пойдут. Главное — это ПВО… Да, все… Удачи. Только сейчас я обратил внимание на яркую мигающую точку перед глазами. Знак вызова. Потом, прислушавшись, я понял, что в ушах кроме гула был еще сигнал, оповещавший о том, что со мной пытались срочно связаться. Это был Яцшецкер. Мысленная команда активировала вокс. — Я жив… — Хвала Богу-Императору, — с нескрываемым облегчением проговорил мой первый заместитель. В его голосе так и слышалась радость, — Что у вас там произошло? — Ракета Дегарура пробила бункер… Штаб уничтожен… Наши живы все, но… командование пока тебе… Что у вас там? — Массированные обстрелы с Дегарура, — начал объяснять Мардаш, — Докладывают о попаданиях в радарные установки и установки ПВО, а также склады ГСМ, фиксируем десятки больших столпов дыма по всему Цаозату. Некоторые самолеты пытаются взлететь и действовать самостоятельно. Еще расчеты ПЗРК перешли в автономный режим, были успехи, но обстрел уже прекратился — вероятнее всего, они ушли на перезарядку. — Понятно, — выдавил я из себя, пытаясь сосредоточиться. Сделать это было довольно сложно, — Ладно, будем… разбираться. Вы за старшего в полку… Алтанзор тоже выбыл, на его места там… решите… Главное — возьмите под контроль ПВО. Полковник… тоже выставил это в приоритет… Там… с Вихнером разберетесь, он… за главного. — Вас понял, господин комиссар! — бодро ответил Яцшецкер, — Рекомендую вам покинуть бункер. Туда могут вновь ударить, а наши переговоры — взломать. Как-минимум, определить, что вы вообще еще живы и отследит сигнал. Точно. Мы ведь теперь не в бункере были. А это значит, что стоит Дегаруру ударить по нам еще раз, так мы тут все разом погибнем. — Благодарю, Мар… даш… Мардаш… Эх… Отбой. Удачи… там. — И вам удачи, господин комиссар. Отбой. Вокс канал отключился. — Так! Всем внимание! — закричал я на всю мощь своей больной гортани, привлекая внимания. Все, кто находился тут, кроме тех, кто оказывал первую помощь, замолчали, остановились и посмотрели на меня, — Все на выход! Эти могут… снова ударить, так что в… в лесу спрячемся. Голос вышел куда менее уверенным, нежели я хотел. Сил на большее не было. — В смысле, ударить? — переспросил у меня удивленный молодой мужской голос. Это был довольно молодой парень, один из служащих пункта, — Тут спасательные работы, больше ударов не может быть. Его уверенность была прямо непоколебимой. — Ну и что помешает им ударить по спасательным работам, чтобы добить раненых? — с нескрываемым сарказмом спросил Гихьян. — Калагданская Конвенция, — как само собой разумеющееся ответил парень. Да уж, эта планета не переставала удивлять. — Та в смысле… конвенция…- попытался заговорить я. — Этого не слушайте, у него контузия, — заявил еще один голос. Я не успел разглядеть, кто это. Но возмущения я в себе не чувствовал — контузия ведь была… — Займитесь им кто-то, блять, а то еще рухнет тут… — С чего вы взяли вообще, что эти ебанаты будут исполнять какие-то бумажки? — Гихьян прозвучал возмущенно. В этот же момент ко мне подбежала девушка с местной нашивкой медика в виде красного квадрата на белом фоне. — Ложитесь, — тихо, но требовательно сказала она, взяв мою руку. Я сопротивляться не стал. — В смысле «какие-то бумажки»?! — с еще большим возмущением прозвучал голос, — Это Конвенция! Ее все исполнять обязаны! Так что тут пять суток запретная зона для ударов! — Блять, это военный объект! — не унимался Биндегиж. — Сейчас это территория спасательной операции! — спорщик тоже отступать явно не собирался. Тем временем, девушка светила на меня фонарем и внимательно осматривала. — Пиздец, да как это вообще работать должно?! — сервитор уже не выдерживал поток подобной информации. — Ну так это еретики только воюют не по Конвенциям! Вот это было особенно удивительно услышать. Дальше я уже не слушал. Не получалось сосредоточиться. Медсестра начала промывать мне раны водой, от чего стало еще больнее, да и сил у меня уже просто ни на что не было. Я был жив. Наши тоже все были живы. И по этому поводу я чувствовал невероятную радость и спокойствие. Потому единственное, что я сейчас хотел — это хоть немного отдохнуть.

На следующий день. Министерство Обороны Верховного Главнокомандования Республики Цаозат.

— Маршал Гатро, — проговорил Оурвериш серьезным холодным голосом, обращаясь к главнокомандующему вооруженных сил Цаозата, — Докладывайте. — Благодарю, подполковник, — проговорил, старик преклонного возраста с белоснежной шевелюрой и аккуратной бородой с кулак толщиной, а затем встал со своего места и активировал карту, на которой виднелось огромное количество красных и оранжевых знаков во всех четырех общностях. Ситуация следующая. Бомбардировки Дегарура привели к уничтожению пятидесяти пяти радарных установок и еще двадцати семи повреждениям. Также уничтожено семьдесят две стационарных установки ПВО и пятнадцать мобильных, повреждены двадцать восемь стационарных и пять мобильных, восемнадцать складов авиационных ГСМ, четыре выведены из строя. Большой разброс между уничтоженными и поврежденными вызван тем, что по множеству целей били по два-три раза. Также уничтожены все четыре пункта управления ракетными войсками с тремя резервными, четыре пункта управления ПВО с четырьмя резервными и два пункта командования авиации с четырьмя резервными. Во время бомбардировок расчеты ПЗРК смогли сбить двадцать девять ракет и восемь самолетов, еще двенадцать были повреждены, но смогли вернуться, их судьба неизвестно. Среди сбитых самолетов шесть пилотов катапультировались, двое взяты в плен, один приземлился на территории Секелета и смог сбежать, еще двое погибли. По потерям — это все. — Хорошо отработали, — сделал вывод Ичкехум. Сарказм из него бил, как из прорванного брандспойта. — То есть в первую очередь били по радарным станциям, — Оурвериш задумчиво смотрел в стол, скрестив руки, — Логично, без радаров ПВО работать не будет. — Она и с радарами не сработала, почему-то, — раздраженно подметил Вальцевски. — К слову сказать, с этим разобрались? — задал вопрос Асадаж, посмотрев на маршала. — Кабельная связь между радарными установками и батареями ПВО была оборвана. По всей видимости, сработала агентурная сеть Цаозата, которая тут была еще до начала конфликта. — Восстания, — резко поправил СПО-шника Ичкехум, который сейчас выполнял роль прим-комиссара. Старик, однако, немного не понял. — Что, простите? — Конфликт — это противостояние равнозначных субъектов. У нас же — открытое восстание против власти Империума. Потому конфликтом это называться никак не может. Лицо Гатро сменилось с недоумения на удивление. — Я… понял, полковник, — кивнул маршал осторожным голосом, — Также на территории всех четырех общностей произошли обстрелы вышек беспроводной связи с по мощью дальнолазов и радиоуправляемых воздухолетов со взрывчаткой. — Воздухолетов? — переспросил Асадаж, подняв бровь. — Небольшие… приспособления с пропеллерами и камерой под управлением оператора, размером с детскую игрушку. Их почти невозможно сбить, банально невидно, особенно, если гарнизон не готов. — То есть атака была произведена еще и этими… воздухолетами? — Не совсем. Они работают от батареек, — начал объяснять генерал, — Долететь от границы они не смогли бы, для этого нужны другие модели. Запуски производились диверсионными группами с территории самих общностей, все той же агентурной сетью. — Ага, то есть все четыре общности ничего не смогли сделать Дегаруру, так как там комендантский час, закрытые зоны, блокпосты и все прочее, зато сам Дегарур смог во всех четырех общностях натворить таких дел, что вся ПВО отключилась разом в первые минуты атаки? Я вас правильно понял, маршал? Увисарец грозно посмотрел на командующего Цаозата, но реакция у того была довольно спокойной. — Да, полковник, — спокойно ответил Гатро, — Люди на местах оказались не готовы к такой резкой смене обстановки. — А в Дегаруре оказались, — едко подметил Асадаж. — Дегарур официально в осаде. По нашу сторону ситуация… куда более непонятная для всех, — маршал был сама невозмутимость. Несколько секунд Оурвериш смотрел на старика не самым добрым взглядом. Ему не нравился этот ответ. Да и мне тоже. Потому что оставался вопрос — действительно ли это были диверсанты? Или же это местные сговорились с дегарурцами и сами обрезали себе связь, чтобы навредить нам? Сложно было сказать наверняка. Лично для себя я осознал, чтобы шансов тут было пятьдесят на пятьдесят. — Понятно, — ответил он, — Проведите расследование, все, кто в этом виновен — арестовать. И наведите порядок, во всех четырех общностях, чтобы больше подобного не повторялось. Если повториться — ответите лично за подобное. Жизнью. — Полковник Оурверищ… — Оурвериш, — настойчиво и раздраженно произнес Асадаж, поправив маршала. — Оурвериш, — повторил уже правильно маршал, также, как и увисарец, сделав упор на «ш». — Полковник Оурвериш, — продолжил полковник. СПО-шник раздраженно выдохнул. — Полковник Оувериш, на каком это основании я должен отвечать жизнью за деятельность нижестоящих офицеров и уж тем более солдат, не говоря уже о тех, кто находится в других общностях. — На основании того, что я так сказал, — прозвучал строгий ответ от Асадажа, — И да, нижестоящие военнослужащие, по всей вертикале, вплоть до рядовых, тоже будут отвечать своей головой и имуществом семьи. Не справятся — на расстрел с конфискацией. — И проверкой семей на благонадежность, — добавил от себя уже Ичкехум. В ответ генерал сглотнул. — Я… вас понял, господа, — кивнул он. — Теперь следующее, — продолжил полковник уже куда более деловым тоном, — Насколько быстро получится восстановить ПВО, учитывая такие потери в стационарных комплексах и особенно радарах. — В течении еще суток к нам прибудут восемьдесят четыре мобильные радарные станции, сто восемнадцать мобильных комплексов ПВО и четыреста шестьдесят пять расчетов ПЗРК. Этого нам хватит для того, чтобы полностью закрыть небо. Это было приятно услышать. Хоть какие хорошие новости. — Так, хорошо. Хотелось еще узнать — насколько велика вероятность, что Дегарур сможет разбомбить и этот бункер? Вопрос заставил маршала посмотреть на полковника с некоторым недоумением. — Тут… проблем нет, полковник Оурвериш, — заявил СПО-шник, — Это министерство обороны, его бомбить не имеют права. Все присутствующие, как вживую, так и с помощью голографий, удивленно подняли брови. Я и сам был удивлен, но лицом двинуть не смог. Все равно оно сейчас было почти полностью парализовано, чтобы дать шрамам затянуться. — В смысле? — заявил Асадаж, — Это ведь военный объект. — Нет. Согласно Шактунской Конвенции, здание министерство обороны принадлежит к гражданским объектам, как и все остальные министерства, парламент, Дом Президента и государственные учреждения — там работает много небоев, их неприкосновенность гарантирована Нушимарской Конвенцией, а также могут присутствовать простые гражданские. Так что по этому зданию наносить удары они не будут. — То есть даже если здесь сидел прим-полковник Шеркин с прим-комиссаром Алтанзором и руководили бы атакой, они все равно не ударили бы? — с нескрываемым недоумением спросил Оурвериш. — Это… было бы нарушением обеих конвенций и было бы официально осуждено, как еретические методы ведения войны, но согласно Гердженской Конвенции, даже в таком случае, жизнь гражданских в приоритете. Так что да, они бы все равно не ударили. В комнате совещаний повисла тишина. Все были неслабо так удивлены. Как и я. Оказывается, можно было посидеть в столице и просто ждать результатов, благодаря чему по нам не ударили бы ракетой. Только вот у нас и в мыслях не было сидеть в министерстве обороны. Как и тот факт, что нас подобное вообще может защитить — как-никак, мы были армейским руководством, а значит приоритетной целью. У меня и в мыслях не было, что может быть как-то по другому. На этой планете — могло. — Ладно, опустим эти конвенции, — заявил увисарец, — Представим, что Дегарур наплевал на них. Есть гарантии, что мы тут в безопасности? Гатро похлопал глазами в недоумении. — Ну… При рабочей ПВО — да, — сказал он, — Правда, этот бункер не рассчитан на противодействие ракет типа «Бур». А вот это уже мне не нравилось. — У вас есть подобные бункеры? — Верховный штаб Цаозата, — без промедления прозвучал ответ, — На то, чтобы его вскрыть, понадобится минимум два удара ракетами, причем в одно и то же место. Произвести такое — чрезвычайно сложно. — Тогда какого фрага мы здесь сидим? — злобно спросил Оурвериш, — Если тут нас прибьют, а там мы в безопасности? — Потому что… мы под министерством обороны, — маршал сморщился и с недоумением посмотрел на Асадажа, словно был удивлен, как вообще можно не понимать таких элементарных вещей, — По нам не будут стрелять. Да уж, вера в эти Конвенции была, похоже, железобетонной. По залу пронесся тяжелый вздох увисарца. — Так, — крайне сдержанно сказал он, — Ладно… У остальных трех общностей Верховные штабы тоже защищены подобным образом? — Верховные штабы каждой общности защищены или так, или еще лучше. — Хорошо. Как-только закончим — переходим в Верховные штабы общностей, оттуда будем проводить все управление. Их защита с воздуха — внеочередной приоритет. Что угодно делайте и кого угодно назначайте, но если туда хотя бы один этот «Бур» влетит, отвечать будут все. — И опять же — головой, — дополнил Ичкехум. Маршалу это заметно не нравилось. Но он тут ничего не решал. — Следующее, — продолжил Оурвериш, — Через сколько мы сможем произвести новый обстрел Дегарура? Причем такой, что позволит нам как истощить их ПВО, так и начать производить удары по их батареям, радарам и аэродромам. — Ракетные установки перезаряжены на девяносто процентов. Через двое суток прибудут триста пятнадцать мобильных ракетных установок, которые позволят произвести дополнительный залп после того, как ПВО Дегарура будет полностью истощено. В этом их поддержит авиация благодаря запуску крылатых ракет «Воздух-земля» разных типов. Затем мы сможем произвести ускоренную перезарядку ракет в течении двух суток, благодаря чему сможем атаковать раньше, чем они — перезарядку ПВО. — Что с безопасностью на дорогах? У нас могут быть проблемы с диверсиями? — СПО, военная охрана и миротворцы общностей приступили к активным патрулированиям с использованием оружия и разрешением на активное применение. Также усилен надзор за инфраструктурой, а защита конвоев усилена по военным протоколам. Уже доложили о существенном снижении случаев нападения, так что тут проблем не должно возникнуть. " — Ну хотя бы тут разобрались…» — сказал я сам себе. Потому что я еще по Вильяру знал, насколько инфраструктурная война от гражданских могла быть губительна. Особенно здесь, когда у тебя нет множества резервных нормальных дорог со всех сторон, в том числе сверху и снизу. Неожиданно, я поймал себя на мысли, что в этом плане начинаю скучать по Вильяру. Дожили. — Понятно. Значит остается только ждать, — подытожил Оурвериш, — Тогда хорошо. Маршал — на вас восстановление порядка среди ПВО, его восстановление и защита Верховного Штаба, а также подготовка к новому обстрелу. Чтобы без эксцессов, так всем и передайте. Ну и мониторинг морской блокады, само собой. — Сделаем все возможное, полковник, — сухо ответил СПО-шник. — Остальные — все, как и прежде. Полная блокада. Верлонскому и моему также — отлов беглецов на побережье. — Будет сделано, полковник, — твердо ответил Вихнер, который сейчас находился заместо полковника. Меня-то бронированный череп защитил. — В таком случае, все свободны, — заявил Оурвериш, — Доложите, как только проведете передислокацию. В случае чего — докладывайте немедленно. — Принято, — ответили все хором, после чего множество голов отключились. Остались только Гатро, я, Вихнер, Яцшецкер и Тласгахар, заменявший меня, пока я был на больничном. Эти тоже стали уходить, потому я встал и направился за ними. Ситуация была не сказать, что приятной. Одним ударом Дегарур умудрился чуть ли не обезглавить всю Гвардию. Из-за неработающей ПВО все штабы, где сидели наши, оказались уничтожены. Как итог, Шеркин, Алтанзор, Окингар, Сиригис и Фельцердант были ранены и отправились в лазарет с разными ранениями, Увок и Тласгахар отделались более легко и просто выбыли из строя, как и я, пока остальные отделались легкими ранениями и продолжили работать. Вот так просто, отключи связь в нужны момент и все, нескольких ракет хватает. К счастью, нам еще повезло, что бункеры оказались достаточно глубокими и мощными, чтобы мы хотя бы выжили. По всей видимости, ракеты предназначались для выведения из строя пунктов управления в нужный момент. Раны — то уже такое, хотя за полковника и всех остальных я переживал, потому и охрана лазаретов была усилена на максимум, по роте в каждом, даже перевозить никуда не пытались. А то мало ли, с теми диверсиями, что сейчас начали устраивать на дорогах, не хватало еще раненого полковника потерять. " — Теперь наш ход…» — подумал я про себя, идя на выход из комнаты совещаний вместе с остальными. Всего несколько суток и мы вновь ударим по Дегаруру. С такой силой, что на этот раз им не поздоровится. Нам нужно было сделать, по сути, немного. Уничтожить ПВО и авиацию, после чего шансов у них против нас никаких не будет. Не выйдет у них все закрыть расчетами ПЗРК, особенно, когда мы и их склады разгромим. Оставалось только надеяться, что после этого все пойдет куда проще и мы сможем покончить с этим проклятым восстанием как можно быстрее. И так своих дел было по горло, а тут надо было тратить на них столько времени и сил, не говоря уже о рисках. Одновременно с этим я все сильнее размышлял над своим планом, как можно было разобраться с теми ублюдками, что пытались меня убить. Все сильнее я понимал, что это был наш единственный шанс разобраться во всем этом. Оставалось только обсудить это с остальными…