Спор рождает предложение

Пять дней прошли в относительном спокойствии: Ероке по-прежнему занималась со стажёрами, стараясь всё же больше не шокировать их, но готовить к «походной жизни». Привыкшая к жёсткой дисциплине, ведьма не прощала опозданий, даже «своей» Лорее, хотя куда чаще без завтрака оставался Угорь, для которого подняться с утра было сущим подвигом, о чём парень не забывал сообщать Яру, когда молодой маг тащил друга на очередное «задание», на ходу протягивая ему бутерброды, приготовленные загодя. Крайт был только рад подобной заботе со стороны «надсмотрщика». Лорея, однажды получившая нагоняй от наставницы (которая просто встала «не с той ноги»), теперь поднималась едва ли не раньше самой ведьмы. Девушка, сама того не осознавая, прониклась к Ероке истинной симпатией и с радостью вела с ней беседы на отвлечённые темы, разумеется, после того как заканчивались их занятия. В один из таких «разговорных» вечеров, обе волшебницы сидели на кухне и попивали горячий травяной чай с плюшками, которыми Яр решил побаловать студентов, а заодно и двоюродную бабушку. - Кассандра, - уже как два дня Лорея училась называть ведьму по имени, – а кем ты приходишься Яру? Он твой сын или брат? - Внучатый племянник, – поправила девушку Ероке, отпивая из кружки. Заметив удивление ученицы, Ероке фыркнула, сдерживая смех. – Что, не похожа я на бабушку-старушку?! Хотя, Яр мне скорее как брат. Младший! Такой же приставучий, хоть и любимый. Они громко рассмеялись, даже не думая таиться – парней в доме всё равно не было, они сразу же после ужина ушли в таверну, отмечать окончание «рабочей недели». Отсмеявшись, ведьма утёрла выступившие слёзы. - Ох, не могу не согласиться, – кивнула Лорея, продолжая улыбаться. С каждым днём в доме Ероке, девушка становилась всё более уверенной в себе. – У меня есть две младших сестры – сущий кошмар! Как-то когда я только-только стала замечать в себе Силу, то есть лет в семь, Малика (ей тогда четыре было) меня просто измучила «покажи лосядку, цвеочек и бабочек». Как же я мечтала тогда попасть в Академию – только бы не слышать её! - улыбнулась Лорея воспоминаниям. Девушка мечтательно уставилась в пустоту, явно вспоминая, как ей жилось в родительском доме. Ероке понятливо молчала, не желая прерывать рассказ ученицы. - Я же простая девчонка – выросла в точно такой же деревеньке, как эта, разве что ближе к югу. Представляешь, я первый раз увидела метели только в Академии – у нас если и был зимой снег, то только-только чтобы прикрыть землю. Зато весной и ранним летом у нас было восхитительно – травы, цветы кругом. Выйдешь в поле – трава ни то, что по пояс – почти до маковки закрывает и шумит, точно речка. Хорошо! – взгляд Лореи затуманился – она погрузилась в воспоминания. Лорея рассказывала о своём детстве, младших сёстрах и старшем брате, который рано покинул родной дом, спеша начать самостоятельную (и свободную) жизнь в городе. Поведала и о родителях, которые работали в полях большую часть года, стараясь прокормить детей и себя. Ероке слушала, едва уловимо улыбаясь, и думала, что их с Сит истории весьма похожи: обе выросли в деревни, не единственные дети в семье, обе мечтали о магии и приключениях. Вот только ведьма успела нахлебаться подвигами и войной, а Лорея до сих пор прибывала в блаженном неведении о неприглядной «изнанке» жизни. Посиделки закончились лишь за полночь и то лишь потому, что девушка уснула, заслушавшись около военных баек собеседницы. Ероке улыбнулась на удивление мягко, отчего жёсткие черты её лица заметно смягчились. Женщина осторожно выбралась из-за стола и забрала кружку из пальцев студентки. Лорея что-то сонно пробормотала, но не открыла глаз. Ведьма качнула головой и покрыла девушку тёплым платком – ночи в начале лета были всё же весьма прохладными. Напоследок проведя по волосам девушки ладонью, Ероке тихо вышла. Большая жёлтая луна несмело заглядывала в окна домов, изредка прячась за тонкой вуалью редких облаков. Ероке задумчиво вертела бархатный мешочек на шее, глядя в ночное небо со странной, даже несколько мечтательной улыбкой. *** У Яра процесс «приручения» Крайта затягивался, чему спорщик был нисколько не рад, но форсировать события опасался. В молодом человеке всё больше и больше разгорался неподдельный интерес к целителю. Яр всё больше утверждался в том, что прозвище Крайт подучил не просто так – выворачивался парень мастерски, не позволяя приблизиться к себе ближе необходимого. О себе Эдмунд говорил неохотно и так ловко переводил тему, что племянник ведьмы почти не замечал этого. Однако, судя по всему Угорь умел и любил развлекаться. Потому как после шести дней практики, парень затребовал выходной. Когда оба мага зашли в таверну, там шёл тихий, скучный вечер. Но каким-то немыслимым образом угорь сумел расшевелить сонных мужиков и озлобленных «Матрён», уже строящих планы по распилке своих благоверных. Затребовав у хозяина трактира гитару, Эдмунд дотошно настраивал инструмент, стараясь добиться идеального звука, чтобы спустя несколько минут запеть весёлую и весьма пошлую песенку про то, как мужика и петуха. Слова как и сюжет были просты и незатейливы, а от того восприняты деревенскими на «ура». - Эй, колдун, а ты ничего так – на человека похож! – добродушно ухмыльнулся кузнец, довольно щурясь. - Вы ошиблись, господин, я тот ещё сноб! – кривляясь, Угорь поправил несуществующие воланы на манжетах. В пропахшей медовухой комнате грянул нестройный, но одобрительный гогот. - Вам бы только похохмить, да выпить, – надулась жена старосты, что ходила в кабак делится сплетнями, - не то чтобы о душе подумать! О прекрасном! Женщина поучительно подняла указательный палец, вызвав тихий смешок кузнеца, который сам себе был хозяин и от воли старосты деревни не зависел. Остальные же настороженно притихли, ожидая продолжения. Яр немного напрягся, готовый в любой момент вклиниться в ситуацию – спорить с Коровой было небезопасно, даже будучи под защитой Ероке. Но помощь и не потребовалась, кинув весёлый взгляд на приятеля, Угорь будто бы перетёк ближе к женщине и, придав голосу сладости, а взгляду – томности, поинтересовался: - Что же будет угодно прекрасным дамам? – почти промурлыкал парень, переводя взгляд с жены на дочь старосты. Мила зарделась и опустила взгляд, а её мать задумчиво глянула на стажёра. Крайт терпеливо ожидал решения «прекрасных дам», продолжая мягко улыбаться. - А можно… – тихо пробормотала Мила, кинув быстрый взгляд на парня. Угорь одобрительно кивнул и осторожно погладил ладонь девушки, отчего щёки той запылали с новой силой, – можно балладу о любви? - Что пожелает, прекрасная дева! – пообещал Крайт и склонился к запястью Милы. Лада едва ли не руки потирала от удовольствия – похоже, юный столичный маг попал-таки в сети. Яр неосознанно сжал кулаки, не мигая, следя за тем, как Эдмунд целует руку дочки старосты. Ведьмака ужасно бесила Мила, и он не мог понять чем именно. Ведь он в равной степени любил и мужчин и женщин, а с дочкой старосты так и вовсе провёл не одну приятную ночь у реки. Яр продолжал прожигать девушку взглядом, хотя Угорь уже успел отойти от неё. Крайт ненадолго задумался, ласково перебирая струны – музыка нравилась ему всегда, даже не смотря на то, что в детстве его буквально заставляли музицировать, под «конвоем» провожая на занятия. Яр, наконец, отвёл взгляд от Милы, чтобы в тот же миг приковать его к Крайту. Угорь прикрыв глаза, мечтательно улыбнулся и запел на незнакомом гортанном наречии. Яр слышал такое только однажды, когда вместе с Ероке ездил в столицу – так говорили купцы с севера. Эдмунд так давно не говорил на родном языке, что в первое мгновение слова знакомой с детства баллады показались чужими и непонятными. Парень досадливо качнул волосами, вспоминая куплет за куплетом. Уже после первой пары строк в голове сложился знакомый едва ли не с рождения пейзаж: горы, укрытые снегом, тёмные леса и звонкие речки, сбегающие по крутым уступам. Новоявленный менестрель вновь приковал к себе внимание, голос у Крайта был на удивление красивый, даже не смотря на то, что никто из слушателей и не понимал ни слова. Мила восторженно захлопала, смахивая выступившие слёзы, и поспешила попросить перевода «грустной песни». Эдмунд откинул волосы за спину и, улыбнувшись, подсел к девушке за стол. Яр сжал кулаки и, кинув на дочку старосты полный ненависти взгляд, поспешил уйти. Крайт удивлённо обернулся, когда входная дверь с грохотом захлопнулась – Яра в таверне уже не было.