Спор рождает предложение

- Да, любила, но это старая история, – ответила Ероке, тише обычного. Лорея удивлённо скосила глаза на Кассандру, но та похоже ничего не заметила. Невиданное диво – Ероке не почувствовала чужого взгляда! Женщина смотрели на бегущую в ручье воду, и теребила бархатный мешочек, висевший на шее. Старая ведьма никогда не жаловалась на память, просто были вещи, которые она вспоминать не любила, а потому врала, что не помнила. История её любви была из тех самых случаев. А потому Кассандра отлично помнила то, первое, прикосновение сильной, холодной руки с невообразимо тонкими, точно призрачными пальцами. Невинная ласка – короткое поглаживание по окоченевшей от долгой метели и ран ладони. А ещё взгляд, глубокий, всё понимающий взгляд двух бездн на узком лице. Та зима унесла с собой много людей и забрала бы и Ероке, если бы в одну из ночей на дороге её отряду не попалась она. Рохан. Одно это имя в прошлом заставляло сердце ведьмы биться с удвоенной силой, а сейчас отдавалось лишь горечью и щемящей тоской, щедро сдобренной чувством вины. Некромант, дочь гордого племени, одна из немёртвых – как только не называли Рохан, пожалуй, единственную за всю историю Галлинии женщину-ведьмака. Белая паутина спутанных волос, что, казалось, ни разу не знали расчёски и солнечного света. Удушливое марево чёрных глаз, манящее и отталкивающее своей мудростью и безразличием. А ещё знаки, магические и древние, словно Северные горы. Они были щедро рассыпаны по хрупкому телу, где написанные тушью, а где и вырезанные на бледной, как будто бескровной коже. В первый миг обессиленным боем и долгой метелью людям показалось, что сама смерть встретилась им на пути, дабы позвать их за собой. Кажется, кто-то из солдат даже отпустил какую-то сальную шуточку по этому поводу, потому что тонкие губы пришелицы тронула едва заметная улыбка. Ероке помнила, что та подошла к её носилкам и погладила посиневшую от холода руку, затянутую жгутом чуть выше локтя. В тот момент Кассандра не сомневалась, что если выживет, то останется калекой. Но Рохан спасла её, даже не своей магией и лечебными травами, а всего одной фразой «Верь мне и будешь жить!». И Ероке поверила, отчаянно, как и любой умирающий она вцепилась в эту призрачную надежду. Три дня в лихорадочном бреду, редкие и короткие мгновения просветления и снова болезненное забытье. Единственное, что ведьма помнила о той короткой передышке в полуразрушенной, давно покинутой деревне это тихий голос Рохан, что шептала заклинания на неизвестном Кассандре языке, только много после она узнала, что это северное наречие. Вырвавшись из плена воспоминаний, Ероке потёрла переносицу и отчего-то зудящие глаза. Воспоминания о войне были явно не самым любимыми, Кассандра вообще старалась не думать о том, что было до того, как она закончилась, не смотря на то, что на поле боя были не только потери, но и любовь. - Был один человек, которого я любила, – медленно проговорила ведьма, мазнув взглядом по замершей ученице. – Ещё во время войны. Нашу встречу нельзя было назвать уж очень удачной, да и мне до сих пор не понятно, чем же мог понравиться синий, замёрзший полутруп с почти отрубленной рукой. Ероке криво улыбнулась, потерев старый шрам на плече. Лорея смотрела на наставницу затаив дыхание, во взгляде девушки читалось любопытство и восхищение. Это не укрылось от ведьмы, и женщина недовольно тряхнула волосами. - Должно быть, это была удивительная история любви, даже лучше чем в романах! – мечтательно протянула стажёрка, блаженно зажмурившись. Задумавшись, девушка принялась строить догадки. - Он, как и ты, был командиром отряда, потерявшим всех своих людей во время подлой ночной атаки вражеских сил? Или нет, наверное, это был менестрель – это же так романтично – любить безоружного поэта. Против воли Ероке рассмеялась, беззаботно откинув голову и подставив лицо ласковому солнцу. Лорея обиженно глянула на ведьму и запоздало смутилась, поняв, что она только что говорила. - О, нет, милочка, это было совершенно не романтично! – жёстко оборвала мечтания ученицы Кассандра. – У меня был не возлюбленный, а любимая. Она была ведьмаком, единственная женщина, посвящённая в их тайны. - Она?! – ахнула Лорея, от удивления даже сев на покрывале. - Да, она, – спокойно произнесла Ероке и только Лучезарная знает, чего старой ведьме стоило это видимое равнодушие. – Её звали Рохан и она была… лучшей. Лучшей во всём, она сражалась лучше иного мужчины, своей магией она поднимала мёртвых и убивала живых одним лишь взглядом… то, что я всё ещё копчу это небо только её заслуга. Ероке надолго замолчала, ощупывая кончиком языка шрам, затронувший губу. Лорея же продолжала смотреть на наставницу. Осознание сказанного приходило к девушке медленно, хотя стихийница никогда не жаловалась на скорость соображения. Но выросшая в деревне Сит никак не могла смириться с тем, что любовь может быть не только между мужчиной и женщиной. Свои чувства к Ероке девушка определяла как восхищение и желание походить, а тому странному ощущению тепла, что зарождалось внутри, стоило ведьме оказаться рядом, лучшая ученица Академии списывала на чудачества магии. И всё же, Лорея не была бы самой умной студенткой за последние сто двадцать лет, если бы не смогла взять себя в руки. Тихо извинившись, девушка попросила наставницу рассказать её историю любви. Ероке устало прикрыла глаза, в которые вдруг словно насыпали песка. Говорить ведьма начала спустя несколько мгновений, и голос её был тих и печален. Она впервые рассказывала свою историю хоть кому-то, кроме себя самой. Отчего-то рядом со стажёркой Кассандра не чувствовала боль от утраты Рохан так остро, словно бы Сит могла сгладить эту жуткую рану. -… она часто спасала наши жизни, говорила, что бережёт нас для себя, чтобы в результате пустить на ритуал. У неё было очень странное чувство юмора, которое я, похоже, переняла. Но тогда мне было всё равно – любовь заметно снижает интеллект, как оказалось, по крайне мере у меня. Нет, я не ударилась в жуткий романтизм и не утратила чувства реальности, я по прежнему помнила, что идёт война и нас в любой момент могут всех убить, но… мне было это совершенно безразлично, пока Рохан была рядом, – Ероке вновь терзала шнурок на шее. – Благодаря ей, я смогла спасти свой отряд от многочисленных потерь. Нет, ни я, ни мои люди не прятались за спины мертвецов, которых она поднимала, но мёртвые воин выносливее живых, можешь мне поверить. Им не страшна была боль, магия, их не заботило отсутствие ног или руки… даже один череп, лишившийся тела представлял угрозу. - Некромант, – благоговейно выдохнула Лорея, даже забыв, что ещё мгновение назад её смущал пол пассии наставницы. – Расскажи, у них правда волосы точно молоко – льются по плечам? Говорят от них даже вода замерзает или протухает… Девушка смутилась под взглядом Ероке. Кассандра смотрела на девушку и поражалась, как та могла стать лучшей ученицей Академии. С грустью приходилось признавать, что уровень образования резко упал, раз будущие маги верят в подобный бред. - Нет, воде ничего не делалось, если, конечно, мы не решали её отравить, чтобы остановить вражескую армию хотя бы на день. Но да, у Рохан были белые, мягкие волосы, вот такой длины, – женщина показала место чуть пониже лопаток. – А в её глазах можно было потеряться навечно, будто они самый запутанный в мире лабиринт. У Рохан часто мёрзли руки и она носила две пары перчаток. Кассандра замолчала, мягко улыбаясь воспоминанию. В точности как живая, перед её внутреннем взором предстала Рохан во всём своём трагическом великолепии. Разве что вместо походной, заметно потрёпанной одежды, повелительница мёртвых была одета в длинное платье столь белое, что хотелось зажмуриться. Прекрасная точно зимний день возлюбленная, по обыкновению подобных видений смеялась и танцевала в поле, под светлым, ясным небом. Но тут же на ум пришла другая картинка, столь ужасная, что ведьма яростно мотнула головой, отгоняя её. Ероке жалела лишь о том, что не могла так же решительно вытравить из памяти все упоминания о том дне. - А потом она умерла. – Кассандра тяжело сглотнула неприятный ком в горле и прочистила горло. Лорея застыла, не зная даже, что сказать на это. «Мне жаль», «прости» или «сочувствую»? Все слова казались слишком глупыми и бессмысленными, потому что не могли и отразить и малой крохи тех чувств, что испытывала девушка при взгляде на наставницу. Однако ведьма и не ждала слов утешения. – Это случилось за месяц до победы. Обидно, не правда ли? Она сделала столько для этой грёбаной страны, а сама погибла, так и не увидев за что жертвовала. Ведьма ударила кулаком в землю, отчего трава в метре от женщины внезапно пожухла. Кассандра едва сдерживала слёзы, отчего становилась лишь злее. Она клялась тогда, на могиле любимой, могиле, в которой даже нечего было похоронить, кроме старого чёрного плаща и двух пар перчаток. - Дурацкая смерть, как впрочем, и любая другая. Не верь тем, кто говорит, что можно умереть красиво или хотя бы достойно – беспардонно врут! – хмыкнула Ероке. – На нас напали, когда мы подбирались к осажденной врагами крепости. Гонец, принесший распоряжение «сверху», сообщил, что захватчиков было втрое меньше, чем оказалось на деле и «забыл», что среди них есть маг. Рохан пала, потому что выжала из Сил слишком много – её просто убило откатом. Да-да, ты же не думала, что Сила – это твоя собственность? Маги могут лишь пользоваться ей, больше или меньше в зависимости от способностей. А Рох была сильной, очень сильной, упокой Тёмный её душу. Она подняла мертвецов с двух кладбищ – церковного и деревенского, а ещё склеп замка. Сотни скелетов, полуистлевших, гниющих на ходу трупов, идущих в свой самой последний бой. Мерзейшая картинка, милочка, можешь мне поверить. До сих пор помню хозяина замка – мертвеца в доспехе, с мечом, но без левого глаза и разорванной ногой. Всё должно было быть как обычно, но иноземный маг, оказался не так прост. Каким-то своим колдовством он «переманил» «наших» умертвий на свою сторону и они пошли на нас. Я и запомнила этого барона только потому, что он одарил меня этим шрамом. Ведьма дёрнула подбородком, демонстрируя белёсую отметину. Сит сидела возле Ероке, и даже вдохнуть лишний раз боялась. Девушки вдруг живо представилась та давно минувшая битва. Толпы мертвецов, шедших на врага, вдруг оборачиваются против своих же бывших соратников. Лорея не могла поверить, что подобный ужас можно пережить, а уж то, что Кассандра столкнулась с одним из этих чудовищ, казалось стажёрке и вовсе кошмаром наяву. А Ероке казалось, и вовсе относилась к этому… легко. Эти её советы «не верить книгам», скорее привычное и не такое уже и язвительное «милочка» были чем-то обыденным, вовсе не подходящим, к описанию войны. Студентка уже хотела было что-то сказать наставнице по поводу такого отношения к прошлому, но вовремя заглянула той в лицо. Меж тёмных бровей залегла глубокая складка, морщины возле поджатых губ внезапно обострились. Ероке будто бы постарела за несколько мгновений на двадцать лет. Подаваясь внутреннему порыву, девушка чуть сжала руку Ероке, желая хоть чем-то выразить свои чувства. Кассандра порывисто втянула носом воздух и резко подалась всем телом вперёд, хватая удивлённо вскрикнувшую Лорею за платье. - Верь мне, – выдохнула ведьма в приоткрывшиеся губы ученицы. В глазах Ероке стояли слёзы, отчего женщина не могла разобрать лица Сит, а потому прикрыла глаза, отдаваясь на волю ощущений. Не получив ожидаемого протеста, но и не надеясь на ответ, Кассандра переместила руку на спину стажёрки, лаская выступающие позвонки через тонкую ткань сарафана. Лорея же не знала, что и делать, девушка сидела ни жива, ни мертва, не зная, как ответить на неожиданную ласку наставницы. Горячие, сухие губы умело целовали её, даря доселе незнакомые ощущения. Нет, Лорея не была невинна, но этот факт не умолял целомудрия и стеснительности студентки. Так и не дождавшись ответа Ероке оторвалась ото рта ученицы, но руки с затылка не убрала. Женщина искала в глазах Сит хотя бы намёк на чувства, одолевающие девушку – тень недовольства, брезгливости протеста или же скрытого желания, давно сдерживаемой похоти, коей, как знала Рок, славились все «тихони» борделей. Однако в голубых глазах Лореи читалось лишь безграничное удивление. Женщина медленно опустила руку, даже слегка попятилась, впервые не зная, что же делать. Но от долгих душевных терзаний Ероке отвлекла сама Лорея. Девушка несмело пошевелилась, облизнула губы, будто бы собирая вкус недавнего поцелуя. У Сит оказались влажные и холодные от пота ладони, когда она осторожно коснулась лица наставницы, легко касаясь пальцами загорелой кожи. Решительно вздохнув, стажёрка подалась вперёд и неумело коснулась губами губ Ероке, которая не верила собственным глазам и ощущениям. Внутри у женщины что-то перевернулось, согревая замёрзшую душу и сердце, вдруг утратившее привычно-размеренный ритм. Теперь оно билось где-то у самого горла, не позволяя дышать, или в недостатке воздуха был виноват поцелуй, который вдруг из невинной ласки превратился в нечто куда большее? Ни Лорея, ни Ероке не знали ответа на этот вопрос, да и не искали его, самозабвенно отдавая себя новому чувству. Лорея совершенно не умела целоваться, но компенсировала это горячей страстью и рвением, с которым копировала движения Кассандры. Растрепав тугую косу, Рок запустила пятерню в волосы девушки, слегка массируя затылок. Обе волшебницы не открывали глаз, боясь вспугнуть момент подобного единения. Обеим казалось, что единственный взмах ресниц может разрушить столь хрупкий момент безграничного счастья. Лорея несмело спустила руку на шею Ероке, поглаживая и путаясь в каштановых волосах. Ероке привыкшая быть резкой и ведущей впервые не торопила событий. Её ладонь сместилась на грудь ученицы, отчего Сит порывисто выдохнула и покраснела, утыкаясь лбом в плечо наставницы. Девушка буквально сгорала со стыда, но не могла заставить себя отказаться от той сладкой муки, что обещали руки, губы и пьянящие взгляды Кассандры. Рок мелено уложила девушку на покрывало, целуя лицо и нежную шею. Сит поверхностно дышала, задыхаясь от нежности прикосновений. Выгоревшие ресницы колдуньи трепетали, а щёк не покидал румянец, разжигающий в ведьме ещё большее желание. Женщина принялась расстёгивать небольшие пуговицы на груди сарафана стажёрки. Лорея на миг отвернулась, стыдливо пряча лицо в траве, но не вытерпела и искоса глянула на действия наставницы. Ероке благодарно прильнула ко рту девушку, чтобы короткими поцелуями-укусами спуститься к тяжело вздымающимся небольшим, но упругим грудям студентки. На теле у Сит кожа была заметно белее, чем на лице и руках, что придавало ей какого-то по-детски наивного очарования. Даже просматривающиеся под кожей рёбра не делали Лорею непривлекательной Ероке. Кассандра нависала над ученицей, ведя рукой по её телу, обводя рельеф груди, рёбер, тонкой талии и довольно узких для девушки бёдер. Кассандра не могла насмотреться на, в общем-то, довольно нескладное, худое тело девушки. Сит была прекрасна и Рок готова была убить любого, кто попробовал бы оспорить этот факт. Отстранившись на одно короткое мгновение, которое потребовалось на то, чтобы стянуть рубаху и откинуть её куда-то на траву, Ероке медленно, смакуя каждый миг, обнажила красную от стыда Лорею. Сит попыталась прикрыться, но Кассандра перехватила её ладони и, поочерёдно поцеловав, прижала к земле. Густая трава тут же оплела тонкие запястья. - Не смей прятаться… ты прекрасна! – прерывисто выдохнув, шепнула Кассандра, скользя грудью по плоскому, даже впалому животику студентки. - Ты смотришь… Мне стыдно… – всхлипнула Сит, стоило Ероке задеть затвердевшие, а оттого очень чувствительные соски. – Ааах, ещё! - Так закрой глаза, – предложила Ероке, поглаживая покрытый жёсткими чуть более тёмными, чем на голове, волосками лобок. Сит уже не ответила, инстинктивно чуть расставляя стройные ноги и позволяя мозолистым пальцам ведьмы поглаживать нежные лепестки половых губ. С приоткрытых, чуть припухших от поцелуев губ Лореи срывались страстные вздохи, перемежающиеся всхлипами, когда мозолистый палец проходился по какой-то чувствительной точке. Кассандра млела от каждого стона девушки, в низу живота у обеих уже давно словно разлили кипящего масла, но ведьма всё продолжала мучить их обоих. Лорея истекала соками, выгибаясь на смятом покрывале, цеплялась за траву, вздрагивала и не могла прервать мучительно сладкую пытку удовольствием. Девушке хотелось одновременно, и кричать в голос, и стонать на грани слышимости имя Ероке, точно молитву или древнее заклятье. Кассандра улыбнувшись, спустилась дорожкой поцелуев от пупка вниз, одновременно ведя ладонями вверх по ногам девушки. Растрёпанные светлые волосы Сит разметались по траве, но ни одна из женщин не обратили на это внимания. Не опуская взгляда, Ероке опустилась к мелко дрожащим от возбуждения бёдрам. Терпкий запах тела Лореи ударил ведьме в мозг, отчего та потеряла последние крохи осторожности, подтянув стихийницу ближе и устроив стройные ноги на своих плечах, ведьма прильнула горячим ртом к лону Сит. Влажной лаской раз за разом проходилась по чувствительному бугорку клитора. От каждого движения умелого языка, Лорея непроизвольно вскидывала бёдра, царапала ногтями покрывало – трава успела отпустить девушку, потому что Ероке так увлеклась игрой с телом магички, что ослабила контроль над Силой, которая выбрала себе иное занятие. Вокруг влюблённых дев теперь стремительно разрастались кусты шиповника, ведомые волшебством, на них распускались цветы, источавшие сладкий аромат, разносящийся на весь берег. Последний раз, вскинувшись на покрывале, Лорея устало обмякла, на бледной коже груди блестели капельки пота. Прохладный ветер с реки холодил разгорячённую, покрытую засосами кожу. Сит блаженно прикрыла глаза, переводя дух. Ероке отстранилась от любовницы, осторожно спуская её ноги на покрывало. Стажёрка вздрогнула, когда ведьма мазнула пальцами по внутренней стороне бёдер. Слизывая солёную влагу с губ, Кассандра медленно опустилась рядом с ученицей. Бережно укрыв девушку простынёй, Рок устроилась рядом с ней, обняв поперёк талии, и тут же заснула – впервые после смерти Рохан ведьме удалось получить удовольствие без прикосновений к своему телу. Природа словно бы замерла, даже птицы и те умолкли, будто опасаясь нарушить момент полного единения.