Спор рождает предложение

В пристройке, что была отведена под лабораторию, Угорь чувствовал себя на удивление уютно, точно знал это место уже давно. Вся обстановка, начиная с длинного деревянного стола и заканчивая пучками сухих трав, подвешенных на потолочных балках, напоминала о кабинете декана, в котором любил пытать студентов почтенный Хэмиш Олдер – лучший зельевар-целитель во всей Галлинии. Так по крайне мере было написано на грамоте, словно нарочно спрятанной за колбами и банками, в которых «доходили», плавая во всевозможных настоях, а то и просто в спирту, разнообразные животные, когда по частям или отдельным органам, как было с мышиными лапками и печенью рогатой жабы, а когда и целыми тушками. Змеи с выпученными глазами, словно в банку их опускали ещё живыми, долго преследовали Крайта в кошмарах, прежде чем он привык и перестал обращать на это внимание. У Ероке тоже имелся подобный «склад», разве что посуды было больше не стеклянной, а глиняной, отчего полки приобретали какой-то домашний, даже кухонный вид. Угорь провёл пальцами по гладкой, отполированной столешнице и улыбнулся, прикрыв глаза. Из общей картины, ни то, что выбивались, скорее, дополняли, придавая, какой-то странный романтично-воинственный привкус, старые, потемневшие от времени доспехи. В них был облачён деревянный манекен – кукла без рук, ног и головы, насаженная на деревянный шест. Эдмунд обошёл стол и заглянул на полки, с почти детским, исследовательским любопытством осмотрел их содержимое, на каждом глиняном сосуде была заботливо приклеенная смолой бумажка с названием содержимого. Выбрав нужные горшки, дополнил их собственными стеклянными флаконам и баночками с прозрачными крышками на металлическом запоре. На длинном столе выстроился пёстрый ряд, в который Крайт пристально вглядывался, решая нужно ли добавить что-то ещё или нет. Под столом нашлась старая жаровня, похожая на огромный таз, водружённый на ножки. Изнутри покрытая слоем пепла и сажи, она отлично подходила по размерам. Вновь погрузившись в недра своей безразмерной сумки, Угорь вытащил небольшой листок, бывший когда-то контрольным зачётом, быстро начертил руны на обратной, чистой стороне листа. Бумага тут же полыхнула зелёно-синим пламенем, не сгорая, но грея. Наполненный водой котелок устроился над магическим огнём, что весело потрескивал в жаровне. Крайт присел на край стола, дожидаясь Яра. Племянник ведьмы не заставил себя долго ждать. Дверь с грохотом отворилась, пропуская ухмыляющегося парня. Яр триумфально качнул деревянной кружкой, едва не пролив содержимое. - Ты мне должен! Не представляешь, чего мне стоило уговорить старика продать мне эту кружку. Это же самая лучшая медовуха во всей Галлинии, по семейному рецепту его бабушки! – рассмеялся Яр, отдавая кружку. - И что ты ему наплёл? – поинтересовался Угорь с усмешкой. Глаз от содержимого кружки стажёр не поднимал, рассматривая слегка мутную жёлто-оранжевую жидкость с запахом браги и мёда. Наконец, подняв взгляд на приятеля. – Что «столичный маг» погибает от ужасающего похмелья, потому как всю сознательную жизнь вёл монашеский образ жизни? - Почти, – уклончиво ответил Яр, улыбаясь. – Но про «монашескую жизнь» это перебор. После твоего вчерашнего безобразия в таверне, которое, полагаю, видела вся, или почти вся, деревня трудно будет приписать тебе образ служителя Лучезарной. - Как будто я претендую! – фыркнул Угорь и принялся за работу. *** Уже полчаса, незаметно покусывая губы, Яр наблюдал за работой Крайта. «Столичный маг» увлечённый любимым занятием, похоже вовсе не замечал того, насколько соблазнительно выглядит. Племянник ведьмы же ловил каждый его жест. - У меня в сумке лента была, помоги, – в который раз откинув прядь, упавшую на глаза, не глядя на молчаливого Яра попросил Угорь. Парень был полностью погружён в размышления над творящимся в котле таинством. Делая короткие пометки на клочке конспекта, целитель всё больше и больше хмурился, потому как опыт подходил к концу. Несчастная медовуха была исследована так тщательно, что юноша мог с уверенностью сказать, с каких цветов пчёлы собирали нектар. Однако причины, по корой его так внезапно вчера развезло, не находилось. Принесённый племянником ведьмы напиток – был банальной медовухой, чуть лучше среднего. - Да, хорошо, – с небольшим запозданием ответил Яр и направился к вещам друга. Мягкий бархат ленты приласкал руку, когда парень нащупал в недрах сумки. Совершенно дурацкое желание прижать «трофей» к лицу и вдохнуть тонкий аромат волос Крайта Яр всё-таки подавил. Вместо этого, племянник «Леди Кассандры», нерешительно подошёл к приятелю и осторожно, стараясь не касаться тёмных волос и кожи, охватил лентой лоб Крайта и затянул узел на затылке. - Спасибо – кивнул Угорь и прогнулся, опёршись ладонями о стол, заглянул в котёл и досадливо выдохнул ругательство сквозь зубы. - Что не так? – стараясь говорить так, чтобы голос не выдал возникшего в штанах напряжения от случайного прикосновения к бедру, поинтересовался Яр, отходя от друга. - Да всё не так! – досадливо махнул рукой Угорь, туша пламя под котлом. Развернувшись к Яру лицом, но всё ещё погружённый в свои мысли, целитель прикусил пушистый кончик пера. Он снова и снова прокручивал в голове прошлый день, пытаясь вспомнить, что же могло послужить причиной его неадекватной ночной реакции. – Не могло меня с простой медовухи так развести, да и эта Мара так себе. - Мила, – машинально поправил Яр, пристально следя за движением пера, по чуть влажным губам аристократа. - Без разницы, – отмахнулся Эдмунд, перестав мучить перо и впервые подняв взгляд на друга. – Мне так плохо наутро не было, да и вчера – как в тумане. - Ага, много выпил, – невпопад ответил Яр, позабыв все язвительные шутки. Всё внимание ведьмака привлекала крохотная тёмная точка родинка над ключицей, виднеющаяся в раскрытом вороте рубашки. - В том-то и дело, что нет! – с какой-то детской обидой в голосе ответил Угорь и машинально повёл плечами. От воспоминания о ночи, израненная спина засаднила. От внимательного взгляда Яра не укрылось и это движение. Крайт, поняв, что прокололся, отвёл взгляд и неловко замолчал, выдав себя окончательно. Ведьмак мгновенно оказался рядом, прижав, разгорячённое после работы с огнём тело стажёра к нагретому дереву стола, нависнув над ним, вцепившись побелевшими пальцами в край столешницы. - Ты помнишь! – хрипло выдохнул Яр в лицо ошарашенного Крайта. Впервые изворотливый Угорь не знал что ответить. Стремительность ведьмака и собственная задумчивость сыграли против Эдмунда, прославившегося тем, что с лёгкостью исчезал из жизней своих пассий, оставляя тех с носом. Сейчас же, зажатый между столом и ведьмаком целитель не знал, как быть, с изумлением ощутив чужую эрекцию, прижатую через два тонких слоя ткани к его собственному бедру. - Конечно, помню, – найдя, наконец, в себе силы собраться с мыслями, растянул губы в язвительной усмешке, протянул Крайт. Высокомерный яд сочился в каждым его слове, диктуемый неуверенностью и смущением. – Но счёл, что тебе хватит ума, ввиду наших приятельских отношений, не усугублять ситуацию. Я очень хорошо понимаю, что привлекателен и в такой глуши как эта являюсь едва ли не единственным украшением, а потому простил тебе вчерашнюю глупость. Но судя по всему, я напрасно полагался на твоё благоразумие. Напрасно было ожидать от такой деревни манер или такта. Яр хищно раздул ноздри, разрываемый двумя противоречивыми желаниями – вмазать по красивому лицу Крайта или разложить строптивого студента прямо на столе. Верхняя губа ведьмака приподнялась, искажая узкое лицо опасной, предостерегающей усмешкой. - Вот ты и сказал все свои мысли, – яростно процедил прямо в лицо стажёра Яр. – Ну, естественно, куда мне, деревенщине, до элиты-то? И руки не гладкие и не напомажен по дворцовым правилам… Ты ведь это имел в виду, да, Угорь? Не достаточно хорош я для твоей аристократической задницы? Вдруг парень с силой толкнул опешившего от такого напора Крайта на стол. Не ожидавший подобного манёвра, Угорь едва ли не навзничь упал спиной назад, в последний момент, удержанный сильными жилистыми руками. Яр втиснул между потерявших опору ног Эдмунда колено, и нагнулся, жадно впиваясь в желанный рот ещё мгновение назад поливающий его разнообразными гадостями. Не в силах закрыть расширенные от удивления и подсознательного страха глаза, Угорь смотрел в замутнённые гневом, желанием и каким-то невнятным чувством глаза ведьмака. Жёсткий собственнический поцелуй ожёг губы целителя. Крайт замер, в недоумении прислушиваясь к собственным ощущениям, вопреки ожиданиям противно не было, было… жарко. Жарко от нависшего сверху тела, от страстного рта ведьмака, от его рук, уже пробравшихся под рубашку и оглаживающих бока, изредка царапая короткими ногтями рёбра. В бессильном удовольствии Крайт приоткрыл губы и тихо всхлипнул, когда ногти мазнули по низу живота. Яр прикусил припухшую от поцелуя нижнюю губу целителя, впитывая сладостный, поверженный стон. - Значит, не так уж и плоха деревенщина? – задыхаясь точно от бега, выдохнул Яр, отстраняясь от истерзанных губ Угря. Крайт не успел ответить потому, что губы мучителя приникли к шее, покрывая её сладостными на грани боли поцелуями-укусами. Острый язык ведьмака покружил вокруг приглянувшейся ему родинки, и вновь поднялись выше. Нагретые стены жадно впитывали низкие пленительные стоны Крайта и больше похожие на звериное рычание – Яра. Ведьмак торопливо расплавлялся с рубашкой целителя, лишив её многих пуговиц, когда маг нетерпеливо дёрнул ткань, обнажая желанное тело, краснеющее следами, оставленными его ногтями. С грохотом упал тяжёлый засов, отрезая сарай-лабораторию от всего остального мира. Яр выпрямился, увлекая за собой партнёра. Крайт уже ничего не соображал, растворившись в ощущениях. Губ, рук и языка ведьмака, ласкающих тело было одновременно и слишком много – не спрятаться, и до безобразия недостаточно. Целителю хотелось плаксиво захныкать от густого жара, налившегося в паху. Юноша бессознательно скрестил ноги за спиной Яра, нечаянно задев пятками его штаны, стягивая вниз. Тугой пояс поддавался с неохотой, сладким давлением сползая по животу. Ведьмак прорычал какое-то ругательство в растрепавшиеся чёрные волосы Крайта, сминая через ткань брюк округлые ягодицы парня. Беспорядочные поцелуи уже не удовлетворяли ни одного из партнёров. Яр с внезапной, для собственного распалённого состояния, ясностью осознал, что ещё пара минут подобной пытки и он позорно спустит в штаны от одного только вида покрасневших скул и припухших алых зазывно блестящих губ. Рывком, стянув с желанной задницы целителя штаны, ведьмак замешкался, запутавшись в ткани. Крайт нервно хохотнул и вдруг охнул, опасно откинувшись назад – Яр едва успел подставить руку под прогнувшуюся спину. Точно кот Край прижался к грубой ткани брюк ведьмака и подался вверх, желая оказаться ещё ближе. Пока всё, что делал ведьмак, было целителю приятно, и парень тешил себя мыслью, что если «всё зайдёт слишком далеко», то он всегда сможет оттолкнуть любовника. Яр, не встретив ожидаемого сопротивления, торопливо расправился со штанами Крайта, сорвав и отбросив их куда-то в сторону. Вид почти полностью обнажённого, со сползшей к запястьям рубашкой, Угря вызвал у ведьмака низкий почти болезненный стон. Племянник ведьмы едва ли не содрогался от желания оттрахать изящное бледное тело. Присвоить себе без остатка, смять все протесты и недавние крики, оставить многочисленные метки укусов, чтобы каждый в мире знал, что этот надменный юнец – его, Яра, и только его. Ведьмак торопливо просунул руку под ягодицы Крайта, скользя по влажной от пота коже. Подобравшись к сжатому колечку, Яр совершенно безумным взглядом прошёлся по лицу замершего в напряжении Крайта. Подобравшись Угорь ожидал боли и грубого вторжения, но вместо этого получил порцию томительно сладкой постыдной ласки. Бессильно застонав, целитель запрокинул голову, откидываясь обратно на стол. Стыдливо прикрыв глаза, парень раздвинул ноги, открывая куда больший доступ для ведьмака. Яр, не веря собственным глазам, смотрел на Крайта. Стройные ноги юноши дрожали от напряжения. Тёмная редкая поросль сбегала от пупка к подрагивающему члену, где и прекращала своё существования, привлекая внимание к гладкой нежной коже. - Посмотреть пришёл? – хрипло выдохнул сквозь сжатые зубы Крайт. Однако в голосе вместе с деланной яростью слышалась затаённая мольба. – Не на базаре – бери, пока предложено. Яр криво ухмыльнулся и нарочито демонстративно склонил голову к плечу. Распластанный по столу, изнывающий от желания Угорь был… прекрасен. Целитель то и дело облизывал пересохшие покусанные губы и всеми силами, пытался не скатиться к позорному скулежу и вымаливанию секса. Ведьмак вновь навис над столом, упершись обеими руками возле головы Крайта. - А коли не приглянетесь, Ваша светлость? – в самые губы выдохнул Яр, наслаждаясь гаммой чувств, отразившихся на лице Угря. Впрочем, ведьмак тоже был отнюдь не железным, а потому уже осторожно тёрся изнывающим от напряжения членом о бедро целителя. Стажёр же полыхнул глазами и извернувшись, просунул руку над плечом партнёра. Болезненно дёрнув за волосы, Крайт притянул лицо Яра ещё ближе к своему и впился в его губы таким поцелуем, что у обоих чёрные круги выступили перед глазами. Не разрывая поцелуя, целитель дёрнул бёдрами и сладко вздрогнул всем телом, почувствовав ответное возбуждение. - Ломаться положено мне! – рыкнул в лицо ведьмаку Угорь, оторвавшись от его губ - Намёк понят, но не на сухую же вас драть прикажете? – похабно оскалился Яр, но быстро заткнулся, почувствовав горячую влажную ладонь, которая накрыла его пах. Сцепив зубы, парень полубезумным взглядом обшарил стол, ища что-то более или менее подходящее для данной ситуации. Крайт рвано дёрнул рукой в сторону, опрокинув несколько бутылочек, и подсунул взмыленному Яру округлую керамическую склянку, крышка с которой была уже снята. - Быстрее, – прошипел юноша и тут же охнул. Длинный, холодный от смазки палец Яра коснулся сжатого кольца мышц. Ведьмак тяжело сглотнул, глядя, как медленно его палец погружается в желанное тело. - Расслабься, – прошипел Яр, нервно облизывая губы. - Пошёл ты!.. – Крайт подавился вдохом, почувствовав, как в него проник один палец. Яр немного расслабился и осторожно, на пробу пошевелил рукой, вспоминая свой не столь уж и многочисленный опыт анального секса. Согнув, наконец, под правильным углом палец, ведьмак дождался жаркого беспомощного стона аристократа, бессознательно дёрнувшего бёдрами, желая повторить удивительное ощущение. Яр, в который раз мазнул языком по пересохшим губам и занялся подготовкой партнёра, стараясь не обращать внимания на протяжные стоны Крайта, от которых всё внутри стягивалось точно в механизме метательной машины, натянутой до предела. Задыхаясь от ощущений Угорь извивался на столе, полностью оправдывая своё прозвище. Хныча и кривя губы в беззвучном крике, целитель царапал ногтями все, что попадалось под сведённые судорогой удовольствия пальцы. Громкий всхлип-вздох Яр собрал с истерзанных губ, одновременно с тем, как войти в горячее желанное тело. Замерев, запрокинув голову, ведьмак глотал густой летний зной, пережидая звёзды под веками. Крайт едва не задохнулся от внезапного ощущения наполненности. Распахнув глаза, чернее ночи, парень старался не дёрнуться, подвластный крохе разума, теплящейся где-то в голове. Яр медленно качнул бёдрами, вызывая хриплый вскрик Эдмунда, наблюдая за искажённым от болезненного наслаждения лицом. Ведьмак медленно раскачивался, стараясь действовать как можно более аккуратно и нежно, но надолго его самообладания не хватило. И едва слышное «быстрее», слетевшие с губ Крайта обернулось настоящей бурей. Яр, впившись в бёдра пальцами, вбивал Эдмунда в стол, втрахивая в тёплое дерево. Крайт плавился, не замечая саднящей боли в спине. *** Обессиленные любовники лежали на полу, обдуваемые лёгким ветерком. В окно робко заглядывал закат, освещая царящий в лаборатории погром, перевёрнутый котёл валялся в углу, поверх вороха бумаг, вывалившихся из сумки Крайта, была брошена рубашка стажёра. С края столешницы капали остатки медовухи, растекаясь по осколкам пустого фиала. - Я готов изменить своё мнение, – устало пробормотал Крайт, прикрывая глаза. Яр промычал что-то вопросительно-неопределённое, не желая открывать глаз. Угорь смачно зевнул, пробормотав что-то невнятное. Но когда утомлённые любовники уже почти погрузились в блаженную дремоту, раздался громкий тревожный стук.