𝐀𝐍𝐆𝐄𝐋 𝐎𝐅 𝐌𝐔𝐒𝐈𝐂

      Название богемного квартала Маре дословно переводится как болото. Иначе его еще называют еврейским кварталом. На улице Розье, где жил Джисон, всегда было весело и шумно. Тут туристические места. Весьма колоритные. До отеля Субиз, резиденции своего начальника господина Ли, рукой подать. Пешком не больше двадцати минут. Хан часто прогуливался пешком до дома после окончания рабочего дня. Ему нравилось иногда ужинать в каком-нибудь маленьком кафе с аппетитной национальной кухней. Или брать еду с собой и подниматься наверх, в свою квартиру на четвертом этаже, чтобы, распахнув огромные балконные двери, расположиться с удобством на мягком диване и поесть, слушая гомон вечерних улиц.       Сегодня Хану не особо хотелось идти к себе и есть в одиночестве. Омега зашел в свою любимую кафешку и сел возле панорамного окна, выходящего на улицу. Это заведение располагалось на первом этаже его дома. Тут омегу знали все. Как и прочих жильцов. И всегда, даже в самый людный день, могли найти для постоянных посетителей отдельное место. Джисон любил сидеть один среди людей и молча наблюдать за ними. Это создавало иллюзию компании, но при этом не нарушало его личных границ.       Несмотря на будний день, народу было много. И как назло, одни парочки. Хан разглядывал молодых и не очень влюбленных. Их касания рук и горячие нежные взгляды друг на друга так легко читались, что можно было сложить свою историю о каждом из них. Кто любит сильнее, а кто снисходительно мнётся. Кто слишком тактильный, а кто вздрагивает и отодвигается, не контролируя язык своего тела. Джисон часто думал о том, каким он был бы в любви. Скорее всего, как раз тем самым навязчивым липким партнером, от которого не знаешь, куда спрятаться. Это не вполне вязалось с его всегда сдержанным обликом, но Хан себя знал. Он будет именно таким, одержимым предметом своей страсти, верным и готовым всё простить и принять.       Допивая свой чай, Джисон посмотрел в окно на вечернюю улицу. Солнце еще не село, но казалось, будто почти уже ночь. При взгляде на небо омега понял, почему потемнело так быстро. Тучи затянули небосвод от края до края. Еще немного и хлынет ливень. Он будет идти весь вечер и всю ночь, омывая город, оживляя молодую летнюю листву, охлаждая асфальт, принося прохладу в душные квартиры горожан. Хан любил дождь. Его мерное звучание. Стук по подоконнику и мокрым запотевшим стеклам.       Первые тяжелые капли упали на разогретый за день тротуар. Люди стали спешно собираться по домам. Быстро расплачивались и, смеясь, выбегали из кафе под уже набирающий силу ливень. Непогода сближала их. Альфы отдавали омегам свои куртки, укрывали их от мокрых капель, прижимали к себе. Парочки спешили ко входу в метро или к своим автомобилям на парковке. Спустя всего несколько минут заведение почти полностью опустело, а дождь хлестал уже стеной, разгоняя последних туристов с улицы Розье.       Джисон сидел, сжимая ладонями остывшую пустую чашку и неотрывно глядя в панорамное окно. Посреди пустой улицы, почти невидимые за серой стеной грохочущего ливня, двое студентов целовались, промокшие насквозь. Им было наплевать на ненастье, они замерли в объятиях друг друга, сцепившись намертво в отчаянном порыве. Вместо мыслей у Хана в голове были лишь отголоски сотен тысяч капель, разбивающихся о жестяные крыши домов этого города, в котором столько любви, но отчего-то она постоянно приходит к другим. Омеге хотелось плакать, но даже этого он позволить себе не мог. Барахтаться в жалости к себе мог кто угодно, только не Джисон.       Он спокойно встал. Улыбаясь слегка усталой улыбкой, расплатился. Вежливо ответил на вопросы официанта о тяжелом рабочем дне. И пошел в свою квартиру, чтобы и там не дать себе волю, а просто лечь и уснуть, стараясь ни о чем не думать.

***

      Пока Хан сидел в кафешке в еврейском квартале, Минхо и Хёнджин бежали по набережной у моста Арколь. Они так долго гуляли, обнимаясь на каждом углу, болтая и смеясь, что вечерний дождь застал их в самом начале Итальянского бульвара, и до отеля Субиз было еще далеко. Минхо схватил омегу за руку и тянул за собой под прикрытие чернеющей громады моста. Тут было сухо и темно. Ветер с реки завывал в стальных арках высоко над головами влюбленных, решивших переждать непогоду в тени массивного сооружения. — Бежим домой, — смеялся Хёнджин. Минхо прижимал его к себе, согревая теплом своего тела. Закрывая от ливня и словно пряча от всего мира. — Ты что, боишься промокнуть? Минхо покачал головой. Альфа тряхнул влажными волосами, рассыпая капли вокруг. — Иди сюда. Тут тепло и нет ветра, — он тянул омегу к нише у стены опоры моста. Там они остановились, тяжело дыша и глядя друг на друга. — Дождь может идти очень долго, — прошептал Хёнджин. — Нам всё равно придется выйти. — Если ты заболеешь по глупости, потеряешь голос или не сможешь выступать? Крис убьет нас обоих. — Минхо улыбнулся. Он расстегнул пиджак и снял его, чтобы укутать омегу. — Ах, так вот в чем дело? — Хёнджин притворно надул губы. — Значит, мой голос – это самое важное? А если я потеряю его, то что? — Ничего, — пожал плечами Минхо. — Я буду любить тебя даже немым. Но если ты не сможешь петь, то будешь несчастен. Самое важное – это твое счастье, малыш. Хёнджин секунду был в замешательстве, прежде чем обнял альфу за шею и притянул к себе так близко, что их дыхание стало одним. — Если бы я не был талантлив или утратил свой дар в одночасье?… — глаза омеги влажно заблестели. — Глупый мальчик, — Минхо коснулся губами прохладных влажных губ омеги. Согрел их дыханием своего огня. — Ты мой. Ничто не сможет разлучить нас. Разве я тебе не говорил?       Вместо ответа Хёнджин поцеловал Минхо. Закрыв глаза и слушая, как гулко бьется сердце альфы, пока они обмениваются поцелуями, будто словами любви. Хёнджин уже совсем привык и научился управлять стихией влажного дыхания страсти. Ему хотелось продвинуться дальше. Ласкать Минхо так, чтобы владеть им без остатка. Отключать его разум. Делать послушным исполнителем своей воли. Так Хёнджин сам ощущал себя в объятиях Минхо, и это было блаженством. Физика тела – такая же стихия. Захватывает тебя целиком. Ломает, крошит, выгибает, плавит и превращает в ничто без того, кого ты любишь. — Я люблю тебя… — Хёнджин шептал, цепляясь за Минхо слишком сильно, неосознанно царапая ему шею сзади. Минхо прижал омегу к бетонной стене и глухо произнес: — Не бросайся словами. Ты сделаешь мне больно. И я даже не смогу тебя за это наказать. Потому что если твои слова – ложь или мимолетный порыв, я всё равно в них поверю.       Хёнджин рассмеялся. Он ощущал, как дрожат руки альфы, сжимающие его тело так крепко, что омега уже, казалось, слышит хруст собственных костей. — Из меня никудышный лжец. — Хёнджин поцеловал Минхо мягко, словно успокаивая. — Я влюблен. Это правда. — Эти слова опасны, — задыхаясь, хрипло шептал Минхо. В его черных глазах сгущалась мутная дымка желания. — Словно у древних заклинаний у них неограниченная власть…       Стихия снаружи бушевала на опустевших улицах. По мосту с грохотом проносились автомобили. Ветер с реки рвал провода. Было холодно, промозгло и не по-летнему зябко. Но Хёнджин ощущал лишь дикий жар во всем теле. Минхо целовал его в шею, спускаясь к ключицам. В попытке обнажить еще хотя бы небольшой участок кожи парня, альфа едва не рвал на нем рубашку. Хёнджин, запрокинув голову, смотрел, как уже почти черное небо клубится тяжелыми громадами туч. Ливень будет идти всю ночь. И лишь теплое летнее утро успокоит безумие стихии. — Если не хочешь идти домой, давай сделаем это здесь? — Хёнджин запустил пальцы в волосы альфы. Оттянул слегка, заставляя Минхо взглянуть себе в лицо. — У меня столько денег, что я могу купить этот чертов мост, — нервно усмехнулся Минхо. Хёнджин стоял, облокотившись на холодную каменную стену. Омега юн и горяч. Неудивительно, что парень готов к любви всегда и везде. — Нам по статусу не положено заниматься сексом в подворотнях и закоулках, прячась от ливня. — Кто это сказал? — Хёнджин скользнул рукой к ширинке мужчины. Положил ладонь на его напряженный член в брюках, заставляя Минхо вздрогнуть всем телом. — Люди твоего круга не могут себе позволить трахаться где хотят?       Альфа смотрел, распахнув глаза от удивления. Его ангел, невинный и сладкий, делает и говорит такие вещи, что невольно задумаешься, не вселился ли в него бес. Хёнджин гладил альфу и смотрел ему в глаза. — Я лишь хочу, чтобы тебе было хорошо, — Минхо дотронулся до щеки омеги.       Хёнджин потерся щекой о горячую ладонь мужчины и вздохнул. Минхо заботливый. Красивый. Сильный. Какой омега не потеряет голову? Не говоря ни слова, парень сам расстегнул свои брюки, наблюдая, как Минхо меняется в лице. Вспыхивает, словно спичка в одно мгновение. Хёнджин медленно развернулся и встал, упираясь ладонями в шершавый бетон. У Минхо замирало сердце, и само время будто остановилось, когда омега посмотрел на альфу пылающим взглядом из-за плеча… Минхо положил ладонь на спину парня. Придвинулся вплотную, прижавшись к бедрам омеги. — Выгнись сильнее, — он надавил Хёнджину на поясницу, заставляя того наклониться вперед.       Минхо забрался ладонями парню под одежду, коснулся голой кожи, ощутил жар, исходящий от него. Словно у Хёнджина уже была температура. Омега вздрагивал от прикосновений и нетерпеливо двигал бедрами. Альфа спустил ему брюки, обнажая бледную кожу ягодиц. Погладил, чтобы согреть. Но Хёнджин уже разводил ноги, напрашиваясь. Минхо только улыбнулся. Совсем скоро он сам перестанет успевать за этим резвым мальчиком. Слишком горячим и требовательным в своих желаниях. — Стой смирно, — Минхо скользнул двумя пальцами между ягодиц омеги, вставляя ему неглубоко и осторожно. — Если будешь дергаться, будет больно.       Хёнджин только вздрогнул, когда почувствовал, как Минхо растягивает его пальцами изнутри. Медленно и лениво. Другой рукой одновременно гладя спину. Внутри у омеги уже все было мокро от возбуждения. Альфа только мучил его медленным проникновением и мягкими ласками. Хёнджин кусал губы, стараясь насаживаться на пальцы альфы не так очевидно, но Минхо всё равно это заметил. Он наклонился, прижимаясь к спине омеги, и поцеловал парня в заднюю часть шеи. — Ты так торопишься. Хочешь погрубее? — Минхо слегка прикусил Хёнджину кожу за ушком. Движения его пальцев внутри стали рваными и резкими. Смазки было столько, что она уже ощутимо хлюпала. — Хочу! — выдохнул Хёнджин. — Вставь мне. Не нужно больше… — Какой ты грубый мальчик, — усмехнулся Минхо. Он перестал растягивать омегу. Прихватил одну половинку ягодицы рукой, большим пальцем оттягивая уже влажную раскрытую дырочку. — Я даже не думал, что ты знаешь подобные слова, ангелочек.       Хёнджин услышал только звук расстегивающейся ширинки и больше ничего не успел сообразить. Всё его тело прошиб холодный пот, когда альфа вошел в него резко, глубоко и до самого основания. И сразу после его бросило в жар. Хёнджин задыхался, отчаянно стараясь не скользить руками по бетонной стене прямо перед собой. Минхо крепко держал его за бедра и трахал грубо, в бешеном темпе. Это выбивало из парня дух, выключало мозг. Хёнджин цеплялся за стену и закатывал глаза. Его тело, словно натянутая струна, замерло и резонировало в диком напряжении безумной гонки боли и сладости. Минхо специально разогнался с места в карьер, накачивая парня до предела. Чтобы тот расслабился быстрее. Ведь на самом пике напряжения, когда терпение кончается, тебя всегда забирает тягучий туман расслабления. Тело защищается, погружая мозг в эйфорию. Хёнджин очень быстро выдохся от такого напора. Минхо загнал его и сделал послушным, мягким, инертным телом, умоляющим о снисхождении. Когда омега уже почти не мог стоять, Минхо подхватил его, поставил ровно, прижимая к своей груди, держа, словно хрустальную вазу, хрупкую и драгоценную. — Расслабься, — альфа сладко вылизывал ушко омеги. — Откинься на меня. Я тебя держу. Горячей ладонью Минхо обхватил член Хёнджина и ласкал его, сжимая немного сильнее, чем нужно. Сохраняя баланс остроты и нежности. — Я больше не могу, — прошептал омега. — Конечно не можешь, — Минхо шептал, пуская стаю мурашек по всему телу своего любимого. — Я буду делать всё, чтобы ты сходил с ума в моих руках…       Хёнджин застонал, неосознанно желая поцелуя. Он не мог сказать об этом, потому что все слова вылетели у него из головы. Он лишь потянулся к альфе и тут же получил глубокий влажный поцелуй. Минхо видел своего омегу насквозь. Он целовал Хёнджина горячо и мокро, ощущая, как тот стонет и дрожит всем телом, кончая ему в руку.

***

      Феликс стоял у такого знакомого ему крыльца и никак не мог унять свою вечную тошноту. Вечер вторника разразился проливным дождем. Но альфе было наплевать. Он промок до нитки и предпочел бы сдохнуть от лихорадки, но не входить в этот дом, в котором когда-то провел столько времени, задыхаясь от бесполезных рыданий.       Крис жил в роскошной квартире небольшого трехэтажного таун-хауса в тихом районе закрытого типа. Исторический центр, но дома абсолютно новые. Квадратные метры здесь так безумно дороги, что сомневаешься в адекватности владельцев подобного жилья.       Крис предпочитал приватность во всем. А тут его никогда не смогли бы достать вездесущие журналисты, так как этот район охранялся особо. На пушечный выстрел не подпускали чужих. У Феликса был личный пропуск. Крис сделал ему такой сразу, как привез альфу к себе впервые. Для охранной системы Феликс числился членом семьи. Кто-то вроде племянника. Альфа при мысли об этом горько ухмыльнулся. Крис тот еще извращенец. Выставлять его родственником и трахать за закрытыми дверьми. Может, он не всё еще знает о своем больном директоре? Крис еще не все грани своей натуры раскрыл?       Феликс поднял взгляд на входную дверь на самом верху мраморной лестницы. Тут девять ступеней. Он их давно сосчитал. Дождь лил и лил. Холодный, хлесткий, беспощадный.       Крис вовсе не был удивлен тому, что Феликс, как обычно, опаздывает. Он и не надеялся, что альфа радостно прискачет, воодушевленный и на всё готовый. Иногда Крис до потемнения в глазах злился на самого себя, что так прикипел и просто не может отпустить. Ведь на самом деле им было бы легче обоим, если бы эти недоотношения прекратились. Но при малейшей попытке отдалиться и пустить всё на самотек, Крис очень быстро начинал сходить с ума. Вместо того, чтобы благополучно забыть о своем строптивом любовнике, альфа начинал цепляться за всё, что хоть как-то напоминало ему о Феликсе. Не говоря уже о том, что их совместная работа в театре крайне усложняла ситуацию. Малыш постоянно маячил перед глазами, и Крис слишком сильно реагировал на любые мелочи. Легкий флирт с омегами и многозначительные взгляды, смех, разговоры, улыбки. Чем сильнее Крис пытался отгородиться от образа этого солнечного парня, тем больше наполнял свой воспаленный разум теплым тягучим янтарем его глаз. Ничего не помогало, и Крис окончательно сдался. Он решил, что лучше погубит предмет своей страсти, чем отпустит добровольно. А то, что Феликс всё равно будет пытаться уйти, Крис давно уже понял. Они ходят по кругу и вырваться из него без потерь уже не смогут. Кто-то из них поплатится всем в этой битве за свободу и любовь. И Крис не мог себе позволить проиграть. Он был вполне готов пойти на преступление без малейших зазрений совести. В его планах было дождаться окончания контракта Феликса с господином Ли, после чего парень просто исчезнет из внешнего мира. Вместо свободы его ждет пожизненное заключение там, где того захочет Крис. Подвал его роскошного таун-хауса вполне подойдет. Впрочем, директор одного из самых доходных театров мира мог позволить себе целый бункер для содержания своего обожаемого любовника. Если бы Феликс знал о мыслях и планах альфы, то давно бы пустился в бега. Парень ходил по лезвию бритвы, не подозревая об истинной глубине той бездны, что разверзлась прямо перед ним…       Когда непогода за окном уже бушевала не на шутку, Крис невольно напрягся. Где носит этого мальчишку? Феликс до такой степени раздражал альфу, что держать себя в руках долго Крис никогда не мог. Он мерил шагами гостиную, тщетно стараясь унять пылающую в груди ярость, которая, когда дело касалось Феликса, всегда превращалась лишь в похоть. Крис ничего не мог с собой поделать. Он нисколько не солгал, говоря, что хочет Ликса сильнее, чем в первый день их знакомства. Теперь, когда каждая веснушка на лице и теле парня была так хорошо ему знакома…       Крис приблизился к окну, словно желая увидеть, не идет ли альфа к его дому по широкому тротуару между одинаковых рядов таун-хаусов. Крис ожидал всего чего угодно, только не пронзительный укол жалости в сердце в тот миг, когда увидел, как Феликс сидит на мраморных ступенях лестницы первого этажа под проливным дождем. Ему вдруг резко стало трудно дышать. Этот мальчик – триггер. Убийственный. Всегда прямо в сердце. Навылет. Крис хотел бы вырвать Феликса из своей груди, с мясом, с кровью, с кишками. Избавиться от его власти над собой. Если бы только мог…       Крис спустился вниз так быстро, что даже не заметил, как перепрыгивал через две ступеньки, пока бежал. Он старался держать лицо, но давно уже потерял всякий контроль над собой. Ему казалось, он неплохо справляется. На деле же его чувства владели им полностью, и хаос вокруг них обоих был абсолютно неуправляем.       Феликс замерз до такой степени, что практически перестал чувствовать кожей прикосновения. Когда Крис вылетел из дома, сбежал вниз по лестнице и схватил парня в охапку, как непослушного ребенка, тот почти ничего не понял. Крис молча потащил его в дом, прижимая к себе. Феликс не сопротивлялся. Он даже обнял мужчину за шею, чтобы тому было легче его нести. Руки не слушались, а мышцы совсем одеревенели. Ему было холодно, Крис же был горячим, он пылал, и его тело, словно большая печь, согревало и успокаивало. Феликсу никогда не нравилась близость с этим альфой, слишком сильным для того, чтобы с ним вступать в конфронтацию. Крис ломал парня с юности, и Феликс уже давно бросил всякую мысль о том, чтобы оказывать сопротивление прямо. Только исподволь и тайком. Незаметно, осторожно, по шажочку. В последний год у Феликса забрезжила слабая надежда на то, что ему удастся потихоньку слиться. Убежать, как песок сквозь пальцы. Без потерь и скандалов. Но, увы. Крис и не думал выпускать его из своих цепких лап. Внешняя холодность и отдаление между ними были иллюзией столь прекрасной, что Феликс поверил в нее, ибо очень этого хотел.       Крис сразу понес парня в ванную. Неизвестно, сколько альфа сидел на улице. Его маленькое тело было холодным как лед. Еще не хватало, чтобы он заболел. Крис, как был в одежде, вошел в душевую и включил горячую воду, почти кипяток. Помещение сразу наполнилось клубами влажного пара. — Знаешь, сколько тебе будет стоить срыв спектаклей по болезни? — Крис толкнул Феликса к мраморной стене душевой. Тот стоял под обжигающими струями воды и молчал. — Кто бы сомневался, что тебе плевать.       Крис вздохнул и начал нервно сдирать с Феликса одежду. Его руки дрожали. Мокрые тряпки липли к телу. Крис не церемонился и рвал их, не желая возиться долго. Феликс морщился, словно от боли, и едва шевелил губами, пытаясь сказать: — Вода… — Подними ногу, — Крис стаскивал с него брюки вместе с носками и ботинками. Это было ужасно неудобно. Крис опустился на мраморный пол и потратил прилично времени, чтобы просто снять их с парня. Избавив Феликса от последних деталей одежды, Крис снял и с себя мокрую насквозь домашнюю кофту. — Вода… — шептал Феликс, глядя на огромную хромированную душевую лейку над головой. Крис выпрямился. — Хватит жаться к стене, — он схватил Феликса за плечо и притянул к себе под горячий поток. — Иди сюда. Тебе нужно согреться. Феликса трясло. Сейчас он ощущал свою ошпаренную кожу, и ему было больно. — Вода… — он прижался к телу мужчины, словно пытаясь спрятаться. Крис вздрогнул от этого странного жеста. Феликс никогда сам не искал его объятий. Не льнул так явно. Не хватался за него. — Что-то не так? Вода? Слишком горячо? — до него наконец дошло. Он быстро снизил температуру и уменьшил напор воды. — Так нормально? Или похолоднее? Тебе больно?       Феликс кивал и прятал лицо на груди альфы. Его обнаженные плечи были красными от кипятка. Крис не знал, куда себя деть от разрывающей сердце жалости, от дикой злости и сумасшедшего желания. Он неосознанно гладил парня по спине, наклонился и поцеловал его в плечо. Прижался щекой, ощущая, как горит под ней чужая кожа. Не нужно было с холода пихать Феликса под кипяток. Крис сделал это в панике. Совершенно не думая ни о чем, кроме того, что нужно как можно быстрее согреться. Теперь же Феликса разморило от горячей воды и объятий, и он с трудом стоял на ногах. — Всё. Хватит. — Крис выключил воду и потянулся за полотенцем. — Идем, я отнесу тебя в кровать.       Феликс не смог скрыть промелькнувшего страха на милом лице. Крис же уже к этому привык. Малыш всегда боится, что его начнут трахать и пользовать, как вздумается, в любом состоянии. В принципе, это было правдой. Крис и сейчас прямо в душе был горазд нагнуть его. Но чего не сделаешь ради того, кто тебе дорог. Можно и потерпеть. Немного поухаживать. Не трогать сразу. В конце концов, у них достаточно времени.       Не обращая внимания на тоскливые взгляды Феликса, Крис укутал его, как мог, в огромное махровое полотенце и растёр осторожно, стараясь не сильно травмировать кожу. — Посиди минутку, я сниму мокрые брюки. — Крис вывел альфу из душевой и усадил на край джакузи.       Тот послушно сидел в мягком коконе теплого полотенца. Смотрел на то, как Крис с трудом снимает с себя липкую одежду, как загружает все их разбросанные и порванные вещи в мусорный мешок. Естественно, стирать и восстанавливать это он не собирается. Один звонок и Феликсу привезут целый гардероб нового шмотья на его размер и вкус. Феликс знал, насколько богат и влиятелен Крис. Если бы у них сложились нормальные отношения, тот утопил бы своего молодого любовника в роскоши. Крис не мог бы дать ему публичного признания альфы, как своей пары, но вдали от общественности не скупился бы на проявления чувств. И материальные в том числе. Когда-то Крис весьма усиленно пытался купить его покорность. Но Феликс не смог продать свое сердце так же, как заложил свое тело. Над сердцем разум, как оказалось, не властен.       Феликс даже не удивился, увидев, что у Криса стоит. Он уже привык, что Крис возбуждается по факту того, что с ним именно Феликс, а не кто-то другой. Это давно уже было понятно. Он знал, кем является для Криса. Но не понимал всей силы его одержимости.       Феликс внезапно подумал о том, что у него всё равно нет выбора и лучше сделать так, чтобы Крис быстрее выпустил пар. Возможно, тогда он не будет слишком груб и не станет мучить его долго. В своих почти детских страхах Феликс терял себя, свою личность и стержень. Он бравировал собственной дерзостью и держался изо всех сил только потому, что страх пожирал его изнутри. Именно это было причиной той вечной тошноты, от которой его каждый раз мутило. — Иди сюда, — Феликс сбросил полотенце и протянул руку к Крису. Коснулся пальцами его обнаженного бедра.       Крис не сразу понял, чего хочет от него Феликс. Он подумал, парню стало жарко или его кожа саднит от соприкосновения с тканью полотенца. Он собирался отнести его в кровать и растереть маслом или кремом, чтобы успокоить и снять красноту. — Что ты… — Крис приблизился, глядя, как Феликс смотрит на него мягким теплым взглядом. Солнечным, открытым.       В этом милом мальчике было столько света, что даже больным и уставшим он казался ясным лучиком в непогожий хмурый день. Такой сладкий. Теплый. Близкий. Крис погладил его по влажным волосам и хотел было уже сказать, что только захватит лосьон и отнесет парня в спальню. Но не успел. Феликс обхватил ладошкой напряженный член альфы и начал медленно скользить вдоль ствола. Крис шумно выдохнул и не смог сдержать стон, когда Феликс наклонился, чтобы облизать головку и попытаться взять в рот. Всего минута понадобилась Крису, чтобы понять, зачем тот пытается отсосать ему, не отходя от кассы. Хитрый маленький ублюдок. Ни в какую не желает трахаться с оттяжкой. Хочет проскочить налегке, как обычно. Крис едва не рассмеялся, наблюдая, как Феликс старается, хотя его откровенно тошнит, и он с трудом даже сидит от усталости и стресса. Глупый…       Крис аккуратно прихватил парня за волосы и оттащил от своего члена, уже мокрого от слюны. Феликс моргал в непонимании. Смотрел на Криса осоловелыми глазами и облизывал губы, блестящие от смазки, смешанной со слюной. — Ты отвратительно сосешь. Никогда этого не умел. Но это моя вина. Я давал тебе слишком мало практики. Теорией в этом деле не сильно преуспеешь. — Крис вздохнул, закутал Ликса назад в полотенце и поднял его на руки. Выходя из ванной, он взял первую попавшуюся бутыль лосьона на полке.       Феликс давно не был в спальне своего начальника. Здесь не многое поменялось. Всё в таких же светлых бежево-пепельных тонах. На окнах тяжелые шторы сизого оттенка. Как странно, что привыкший к роскоши Крис не стремился усложнить интерьер своего жилища. Тут царил минимализм и строгость. Словно в бетонной серой коробке ни одного яркого акцента.       Крис уложил альфу на кровать, перевернул на живот и велел лежать смирно, пока он сходит за аптечкой. Феликсу хотелось спать. Он бы даже не отказался от снотворного, а лучше наркоза, чтоб покинуть свое тело и не чувствовать ничего. Крис был слишком заботлив и тих. Принес аптечку. Сунул альфе в рот маленький градусник и ходил по спальне в мягких пижамных штанах, которые надел, видимо, пока был в гардеробной. Зачем одеваться, если всё равно всё снимать? Феликс крутил головой, наблюдая за передвижениями своего начальника по комнате. Крис тапнул по клавиатуре ноутбука на столе и что-то разглядывал на светящемся экране. Казалось, лежащий на постели совершенно голый парень его не интересовал. Крис даже не смотрел в его сторону до тех пор, пока не запищал градусник. — Вроде нормально, — Крис забрал у Феликса термометр. — Совсем небольшой жар. Я сделаю тебе жаропонижающего. И не вставай, пожалуйста. Крис собрался было отойти, но Феликс схватил его за руку. — Я в порядке, — произнес он как можно более твердым голосом. — Не нужно со мной возиться как с младенцем. Крис ухмыльнулся и присел на край кровати. — Это не тебе решать. Что мне нужно делать, а что нет. Может, я желаю в доктора играть. Лежи и изображай пациента. Иначе привяжу к кровати, и мы перейдем к болезненным процедурам, которые тебе не понравятся.       Феликс прикусил язык и обхватил руками подушку. Он хотел бы сказать Крису, что всё болезненное так или иначе произойдет и его этим не напугаешь, но это была бы ложь. Напугать его было несложно. Феликс никогда, по сути, не расставался со своим страхом боли и принуждения. Не говоря уже о том, что сам расклад, при котором не он, а его имели, был ему в принципе противен.       Крис вышел из спальни, чтобы через несколько минут вернуться с чашкой теплого желтого напитка, явно пахнущего лимоном и мятой. Он молча протянул его Феликсу, и тот выпил без всяких возражений. — Молодец, малыш, — Крис забрал у парня чашку.       Наклонился к нему и поцеловал в слабо пахнущие лимоном губы. Феликс не возражал, чтобы не раздражать. У него и сил-то особо не было для этого. Он послушно размыкал губы, позволяя Крису целовать себя неглубоко и осторожно. Он уже подумал было, что сейчас, в общем-то, всё и начнется. Крис быстро заводился. Поцелуев и объятий ему вполне хватало, чтобы быть готовым полностью. Не нужно никого раздевать или уламывать. Феликс уже обнажен и готов. Раздвигай ему ноги и делай, что хочешь. Парень даже закрыл глаза, чтобы отрешиться от происходящего по максимуму и настолько, насколько это вообще возможно.       Но вместо ожидаемого и вполне привычного домогательства Крис отобрал у альфы подушку из рук и уткнул его лицом в матрас. — Это чтобы спина была прямая, — пояснил он, после чего взял лосьон с прикроватной тумбы и выдавил приличное количество себе в ладони, чтобы разогреть.       Феликс лежал ни жив, ни мертв. Крис, похоже, спятил, и за таким странным поведением однозначно последует жуткий срыв, к которому парень не был готов. Он знал Криса как облупленного. Но вот такая хуйня между ними случилась впервые. Ничего ведь не предвещало.       Крис осторожно размазывал жирный ароматный крем по плечам Феликса. Пахло орхидеями и мускусом. Руки Криса гладили воспаленную кожу, массировали мягко, без нажима. Приятное тепло разливалось по всему телу. Волнообразно, медленно, так сильно. Что спустя не больше десяти минут Феликс ощущал жар во всем теле. Крис методично разминал его всего от рук, плеч и поясницы до бедер, икр и ступней. У альфы слипались глаза. Его тело становилось легким и слабым. Он давно уже так не расслаблялся. Тем более в компании начальника. Рядом с Крисом у Феликса автоматически включался режим напряга. Сейчас же ему было всё равно. Все обиды, боль и страхи постепенно оставили его. Феликс хотел бы уснуть и никогда не проснуться. Забыться в сладком дурмане горячих ладоней, касающихся так легко.       Крис взял подушку и подпихнул альфе под живот, приподнимая его бедра для удобства. Феликс только вздохнул. Ну да, ну да, размечтался. Уснуть и не проснуться. Как же… — Не дергайся, — Крис развел ему ноги пошире и гладил кожу на внутренней поверхности бедер. — И не напрягайся. Тогда не будет больно.       Феликс закусил губу и спрятал лицо, сложив руки перед собой. Ожидать от Криса чего-то иного было глупо. Он уже поглаживал подушечками пальцев тонкую кожу в ложбинке между ягодиц парня. Его пальцы скользили легко по разогретой влажной коже, обильно смазанной душистым кремом. Феликс даже не сразу заметил, что Крис уже проник одним пальцем внутрь и осторожно толкается, чтобы прощупать маленький упругий узелок глубоко внутри. Феликс не ощущал боли. Только дискомфорт и напряжение. Которое для его же блага необходимо было подавить. Он и сам это прекрасно знал. Но ничего не мог с собой поделать. Постепенно осторожные и мягкие движения Криса всё же расслабили Феликса, и тот перестал обращать внимание на то, что его растягивают сперва двумя, а потом и тремя пальцами. Крис придвинулся ближе и второй рукой стал ласкать член альфы, заставляя того совершенно забыть о том, что его трахают пальцами хоть и аккуратно, но чувствительно. У Феликса редко вставал во время секса с Крисом. Только когда тот трогал его или брал в рот. В процессе же была только боль и никакого возбуждения. Сейчас же Крис убил массу времени на то, чтобы возбудить и успокоить парня. Феликс приподнимал бедра и толкался в руку мужчины, уже не в силах сдерживаться. Внизу живота скапливалось желание. Хотелось кончить, разрядиться. От эмоций и ощущений Феликс тяжело дышал и весь раскраснелся. Крис ласкал его как надо и не принуждал. Просто делал ему приятно. Без напряжения, без усилий, без слов и оскорблений. Не заставлял смотреть на себя или целовать. Феликс даже мог бы… Он прикрыл глаза и внаглую представил Хана. Как тот позволил бы себя коснуться. Или обнять. Поцеловать.       Где-то глубоко внутри маленького разгоряченного тела Крис задел бугорок простаты и надавил слегка. Феликса затрясло. Он вздрогнул и выгнул спину. Крис надавил сильнее и внимательно наблюдал за тем, как его непослушный мальчик становится шелковым и сладким. Феликс тихо стонал, приближаясь к оргазму слишком быстро. Впрочем, на это и было рассчитано. Крис обхватил головку его члена и сдавил, перекрывая большим пальцем отверстие уретры. — Попроси меня тебя трахнуть, — спокойно сказал он, не прекращая давить на простату без всякой жалости. — Тебе будет хорошо. Не волнуйся. Ты уже можешь принять любой член, детка. Практически без боли. Будешь артачиться, я всё равно тебя заставлю. Проси по-хорошему. Иначе будешь умолять.       Крис и жалость? Дьявол и десять заповедей. Даже смешно. Феликс знал, что слова мужчины – правда. Крис так и поступит. Измучает его до умопомрачения и всё равно свое получит. — Трахни меня… — Феликс говорил четко и громко. Отлично зная, что Крис заставит повторять до тех пор, пока не услышит то, что хочет. — Я хочу… я не против…       Крис словно только этого и ждал. Его сорвало от этих слов. Он мог бы уже сто раз вставить и драть мальчишку до обморока. Но решил иначе. И оно того стоило. Феликс был готов, возбужден и горяч. Он не напрягался и не сжимался внутри. Крис спустил свои мягкие брюки и вошел, почти не встречая сопротивления. Феликс насаживался сам, желая, чтобы член альфы проехался по простате, вызывая дрожь во всем теле и слабость в ногах. Крис безумно хотел быть грубее, однако старался изо всех сил трахать парня глубоко, но сладко. Он держал его за бедра, вставляя не торопясь. Феликс вскоре сам стал ускоряться, провоцируя Криса. Выгибал спину, откидывал голову назад. Тянул руки, чтобы коснуться своего члена и кончить. — Не нужно себя трогать, — Крис перехватил руки альфы и завел ему за спину. — Потерпи. Тебе понравится.       Терпеть было невмоготу. Феликс стонал, уткнувшись лицом в матрас, хныкал и дрожал. Крис потянул его тело на себя, слегка меняя позу и угол проникновения. Это стало последней каплей. Крис стал жестче. Его движения быстрее. Он долбил парня без остановки, ударяя в простату постоянно. Феликс задыхался от напора. Его член истекал смазкой и ныл от боли и невозможности разрядки. Ему казалось, что одно прикосновение и будет взрыв. Но Крис крепко держал его руки и вырваться не было никакой возможности. В тот момент, когда Феликс уже начал рыдать и хотел умолять Криса позволить прикоснуться к себе, пришла первая волна… Феликс только успел вдохнуть, как его накрыло. Из него медленно, толчками стала выходить сперма. Словно невидимые щупальца морского чудовища, схватив беспечного пловца за ногу, утягивали альфу на дно. Феликс открывал рот, но не издавал ни звука. Под толщей мирового океана звуков нет. Тут медленная, красивая жизнь глубин, населенных неведомыми науке гадами. Крис выбивал из тела парня долгий мучительный оргазм, который по ощущениям был сравним, наверное, лишь со смертью. Феликс желал бы умереть. И был благодарен Крису за избавление, столь желанное его маленькому разбитому сердцу.

***

— Поспи еще, — Минхо притянул к себе Хёнджина, едва лишь тот заворочался во сне.       Омега что-то сонно пробормотал и прижался к горячему телу альфы теснее. Вчера они всё-таки промокли, пока добирались до дома. Торчать под мостом всю ночь было глупо. Минхо мог бы вызвать машину с водителем. Но Хёнджин лишь задирал его, что дождь совсем не сильный и они легко добегут до конца Итальянского бульвара, после чего побежал сам, заставляя альфу пуститься в погоню. Так, смеясь и догоняя друг друга, они примчались домой замерзшие, но довольные. Скинули мокрую одежду и пошли в ванную, где долго лежали вдвоем, греясь в горячей воде и разговаривая. Хёнджина быстро сморил сон на том моменте, когда Минхо рассказывал о своем детстве и родителях. Омега сладко уснул прямо в ванной на плече своего альфы. И Минхо пришлось осторожно выбираться самому и нести парня в кровать.       Минхо проснулся первым и долго лежал, разглядывая в сером предрассветном свете безмятежное лицо своего любимого. Хёнджин спал, улыбаясь во сне. Его расслабленное сладкое лицо было таким красивым, что от этого зрелища захватывало дух. Невозможно было насмотреться. Минхо был готов вовсе отказаться от сна, чтобы просто наблюдать омегу спящим. Волосы Хёнджина слабо пахли шампунем. Минхо дышал теплым ароматом его волос и целовал омегу в макушку. Убирал непослушные черные прядки с лица. — Люблю тебя, — шептал он неслышно, касаясь губами синей тонкой жилки на виске. Хёнджин двигал губами, но не просыпался.       Минуты сонной близости тянулись медленно и сладко. Минхо хотел бы, чтобы они никогда не заканчивались. Пусть время сделает круг и вернется по спирали, замыкая их в вечную цепь перерождений только вдвоем. Альфа смотрел в потолок и раздумывал о том, что вчера спросил у него омега. Когда они мыли друг друга и нежились в ванной, Хёнджин начал расспрашивать альфу о его детстве, юности, о том, каким Минхо был раньше, какой он теперь, обо всем. Любопытство парня было объяснимо. Когда мы любим, то желаем всё знать о предмете нашей страсти. Это и льстило, и радовало, и пугало. Минхо не сможет солгать, когда Хёнджин спросит его о первой любви. И о первой крови. Впервые за свою жизнь Минхо пожалел о том, что сделал. Раньше ему казалось, такой момент никогда не наступит. Когда ему придется пересмотреть свои приоритеты. Хёнджин не должен его бояться. Минхо никогда не причинит ему боли. Альфа закрыл глаза и представил, что однажды, вернувшись домой, не найдет своего омегу в этих стенах. Хёнджин оставит его. Уедет на лазурный берег, прихватив сумку с деньгами и бриллиантами, которых к тому времени Минхо ему надарит в достаточном количестве. Бросит карьеру, купит домик с видом на море и будет прогуливаться по набережной под руку с кем-то другим. С кем-то своего возраста. Красивым, высоким, улыбчивым. Вместо ярости Минхо ощутил, как ему сдавило горло от подступающих слез. Глаза предательски защипало. Он быстро заморгал, смахивая соленые капли с ресниц. Придёт же в голову всякая ересь. — Почему не спишь? — Хёнджин лениво ткнулся носом альфе в ухо. Горячо задышал, просыпаясь, но еще не открыв глаза. — Как ты узнал? — Минхо быстро вытер глаза рукой. Если Хёнджин сейчас заметит влажные глаза альфы, то начнутся расспросы, а солгать не получится. Придется рассказать свои идиотские выдумки и страхи. — Ты во сне дышишь ровно и тихо. А сейчас твое дыхание было рваным. Словно ты задыхался от бега, — Хёнджин открыл глаза, и его прозрачный взгляд был пронзительно понимающим. — Или от слез. Парень медленно поднялся на локтях, рассматривая лицо Минхо. Ничего скрыть не удалось. Хёнджин всё увидел. Слезы высохли, но затаенная боль в глазах осталась. — Тебе приснилось что-то плохое? — Хёнджин прижал Минхо к постели, ложась на него сверху. Не отвертеться. Омега льнул, целовал и обвивал руками, словно ядовитый плющ незыблемую стену. Она раскрошится под медленным, но упорным растением. — Нет, — Минхо вздохнул. — Я просто подумал о плохом. О том, что могу потерять тебя. — Оу, — Хёнджин усмехнулся. Он улегся на груди альфы, подперев кулаком подбородок. — С утра пораньше думаешь о смерти? Как это на тебя похоже. — О смерти? — Минхо не сразу сообразил. Он коснулся ладонью щеки омеги, погладил его за ушком. Их взгляды ласкали друг друга неотрывно. Так смотрят, утопая один в другом, те, кто обрел свою половину. — Да, — глаза Хёнджина сковало льдом, и Минхо невольно замер, завороженный их кристальной чистотой. — Нас разлучит только смерть. Не забывай об этом. И не строй иллюзий.       Несколько долгих мгновений вне времени они смотрели друг на друга, прежде чем сорваться в поцелуй и слиться воедино. Хёнджин целовался сладко. Минхо – исступленно. Ему хотелось плакать. И признаваться во всем, что он когда-то совершил. Очистить душу и разорвать свое сердце. Хёнджин простил бы его и принял. Как часть самого себя. Как заблудшего в ереси, вернувшегося в лоно истинной веры.       Минхо резко перевернулся, опрокидывая омегу на спину и подминая под собой. Он не был против того, чтобы Хёнджин был сверху, но сейчас ему хотелось контролировать процесс полностью. Хотелось брать и подчинять. Страх потери всегда рождает в сердце жажду обладания.       Омега чувствовал, что альфа нервный и словно чем-то встревоженный. Поэтому не сопротивлялся и не возражал. Открывался, выгибаясь, послушно раздвигал ноги и стонал в поцелуе так ласково, будто хотел усмирить зверя.

***

      Утро среды выдалось ясным и солнечным после дождливой ночи. Хёнджин выскользнул из кровати, в которой Минхо крепко спал, утомленный их слишком эмоциональным ранним сексом. Если альфа проснется, то точно не пустит омегу одного на работу. Поэтому Хёнджин тихо прошмыгнул в душ, стараясь не разбудить Минхо. Там он долго плескался, приводя себя в порядок. В душе омега мог торчать часами, а в ванной вообще проводить дни. Но больше всего ему хотелось к морю. Окунуться с головой в соленую воду, как раньше, когда он был одинок и свободен… и счастлив. Но теперь Хёнджину хотелось забрать с собой в ту прошлую беззаботную жизнь своего альфу. Минхо бы понял всю прелесть жизни вдали от шумных городов, наедине с природой. Всеми забытые и никому не нужные, они были бы счастливы безоглядно. Быть может, всё тревоги альфы остались бы позади.       Хёнджин собрался и ушел умудрившись не разбудить Минхо. Однако тот проснулся почти сразу, как входная дверь на первом этаже захлопнулась за омегой. Альфа этого, естественно, не услышал. Просто так совпало.       Не обнаружив парня рядом в их постели, Минхо лишь улыбнулся и тихо вздохнул. Его мальчик не желает ходить или ездить с охраной. Но ему всё равно рано или поздно придется это делать. Хёнджин не осознает всей опасности. Это достаточно серьезно. Минхо взял подушку омеги, притянул к себе и обхватил обеими руками. Рано утром Хёнджин был так нежен и мягок, что Минхо сходил с ума. Вспоминая об этом, альфа весь покрывался мурашками и глупо улыбался, уткнувшись в подушку, которая еще хранила слабое тепло и запах омеги.       Минхо бы так и провалялся полдня, думая о своем возлюбленном, мечтая о скорой встрече с ним ближе к вечеру, планируя их очередную совместную ночь… Если бы не звонок от Хана на личный телефон альфы. — Да? — Минхо взял трубку и сам удивился своему хриплому, будто чужому голосу. Сонный он всегда так говорил.       Джисон на том конце слегка опешил. Он редко заставал начальника в постели. Обычно Минхо был уже на ногах с раннего утра. Теперь же все утра альфы, похоже, были заняты сексом с его омегой, и естественно, он всё еще был в кровати. Хан взял себя в руки и произнес: — Доброе утро, Минхо. Мы едем сегодня в банк? Я уже вышел, скоро буду. — Да. Приедешь, проходи и жди меня внизу. Я соберусь в течении часа. Потом можем вместе позавтракать, если захочешь. — Минхо сел в кровати и огляделся. Шторы в спальне были задёрнуты, но, судя по ярким солнечным полоскам света, пробивавшимся сквозь них, утро было ясным. — Хорошо. — Джисон нажал отбой и более его не беспокоил. Воспитанный и умный омега старался быть незаметным и не напрягать.

***

      По какому-то странному наитию Хёнджин этим утром свернул с Итальянского бульвара и шел к театру другой дорогой. По тихой параллельной улочке, упиравшейся прямиком в мост Арколь. Дождливая ночь давала о себе знать редкими подсыхающими лужицами да убранными под брезент стульями в летних кафе и верандах. Кофейни уже распахивали свои гостеприимные двери. Официанты в белых передничках сновали туда сюда, убирая брезент и раскладывая подушки на деревянных скамейках и кованых резных стульях. Цветы в деревянных узких кадках выставлялись повсюду. Пока омега шел вниз по улице, прямо на его глазах словно расцветали и оживали множество маленьких частных лавочек. Город просыпался, стряхивая пасмурный морок ночи. Готовясь к яркому солнечному дню.       На площади у моста людей было немного. Редкие машины проносились по дорогам. Среда. Рабочая неделя в самом разгаре. Для туристов еще рановато, а рабочий люд спешит по делам в метро и личных автомобилях. Хёнджин шел один, в задумчивости. Ему было хорошо и спокойно. Всё его мысли были заняты Минхо. Нужно было думать о работе. На следующей неделе костюмеры, репетиции, предварительный прогон. Не мешало бы сунуть нос в либретто и повторить свои партии. Но омега никак не мог отрешиться от своих чувств и вернуться в реальность. Голова в облаках – опасный симптом. Любовь владеет всем нашим существом. Делая человека слепым и глухим ко многим важным вещам в жизни.       Посреди моста, у самых перил стоял невысокий светловолосый парень и, перегнувшись через, смотрел, как завороженный вниз, на чернеющие воды реки. Хёнджин не сразу понял, что это Феликс. Сперва омеге показалось – парень самоубийца, собравшийся сигануть с моста этим утром в середине рабочей недели. — Привет, — Хёнджин приблизился вплотную. Феликс вздрогнул от неожиданности и отпрыгнул от перил как ошпаренный. — Привет, малыш, — альфа нервно улыбнулся и, чтобы скрыть замешательство, бросился обнимать омегу.       Хёнджин слегка погладил Феликса по спине и ощутил, как тот дрожит. С ним явно что-то происходит. Он оказался на этом мосту не случайно. Обычно Феликс ходит другой дорогой. От станции метро, на которой Хёнджин встречал его в последний раз, есть прямой путь до здания Опера Гарнье. И делать такой крюк, чтоб выйти к мосту Арколь, альфе не нужно. Если, конечно, он желает попасть в оперу, а не куда-то еще. Или же он идет не из своего дома. Хёнджин не знал почему, но ему показалось это как-то связано с Крисом. Их директор забирал Феликса от метрополитена, и альфа был совсем не рад их встрече. — У тебя какие-то проблемы с Крисом? — Хёнджин спросил в лоб, и по тому, как парня затрясло при упоминании их непосредственного начальника, омега понял, что попал в точку. — Нет! — слишком быстро и резко ответил Феликс. Теперь было точно понятно, что это ложь. Феликс и Хёнджин стояли, глядя друг на друга и каждый понимал, что происходит. Альфа лжет. Омега это знает. — Хорошо, — Феликс сдался под пристальным взглядом кристально-чистых глаз. Хёнджин нравился ему. Не только внешне. Омега был добрым, понимающим, никому не желал зла. Ему можно было доверять. То ли так сложились звезды, то ли носить это в себе альфа больше не мог и дошел до предела. Но, видимо, это утро должно было стать таким. Свести их обоих в этом странном месте и вскрыть гнойник, который нарывал уже давно. — Да, у меня проблемы. С Крисом. Но не уверен, могу ли я посвятить тебя в них. Поскольку они личного плана и не связаны с работой.       Хёнджин ожидал многого, но только не такого. Личного плана??? Омега вдруг ощутил прилив жара к голове. Ему стало тревожно и даже страшно. Он схватил альфу за руку, словно испугался, что тот сбежит или… — Ты что, спрыгнуть хотел? — Хёнджин сжимал запястье Феликса так сильно, что у того от боли потемнело в глазах. Хрупкий и худой омега оказался на поверку жилистым и сильным. — Ну, не то чтобы, — Феликс поморщился от боли. — Но думал об этом, да.       Хёнджин пару секунд стоял, замерев в оцепенении, после чего повел альфу за собой к ближайшей летней веранде у моста, чтобы там сесть и поговорить нормально. Феликс послушно шел за ним. Сердце парня оттаивало и млело. Ему хотелось плакать, и он твердо знал, что уж кто-кто, а Хёнджин его точно не осудит.

***

      Минхо, спустившись вниз в гостиную, застал Джисона хмурым и задумчивым. Альфа решил, это от того, что он слишком задержался, пока принимал душ и одевался. Прошло почти полтора часа, а может и больше. Омега, должно быть, сидит тут давно. — Извини меня, я слегка… — Минхо запнулся, встретив тревожный взгляд Джисона. Что-то не так. Навряд ли это связано с тем, что альфа долго выбирал костюм на выход. — Что случилось?       Джисон молча протянул Минхо планшет, на экране которого были открыты новостные сайты. На первых полосах светской хроники мелькали красивые сочные фото Хёнджина, сидящего в кафе с симпатичным молоденьким альфой, которого Минхо знал, но всё время забывал как зовут. Этот парень из труппы театра. Роскошно пел Мефистофеля и Командора. Минхо пробегал глазами строчки наспех состряпанной статейки о том, что омега самого богатого альфы страны весело проводит время в компании своего коллеги – талантливого альфы Ли Феликса. — Феликс, точно. Всё время забываю. — Минхо вернул Джисону планшет. — И двух часов не прошло. Как они всё успевают? Минхо улыбался, а Хан был в недоумении. — Они? — Ну да, — Минхо кивнул. Он двинулся к дверям. Джисон поспешил за ним. — Журналюги. Уже и фото, и статья. У Хёнджина с этим Феликсом еще и кофе, небось, не остыло, а они уже на первых полосах. Альфа и омега вышли из здания и направились к припаркованному на дорожке автомобилю. Завидя их, водитель тут же завел мотор. — Минхо, — Хан попытался осторожно поговорить. — Это не хорошо, что Хёнджина видят с кем-то и пишут всякую ерунду. Нужно сказать ему, чтобы не ходил один. — Я говорил, — Минхо распахнул дверь машины и сел на заднее сидение. Джисон обошел авто и сел рядом с альфой. — И? Твои слова не возымели силы? Запрети ему. Видишь, что из этого получается. — В банк? — водитель выкрутил руль выезжая к воротам. — Нет, — Минхо повернулся к Джисону. — Где они сидят? — альфа кивнул на планшет в руках омеги.       Хан внезапно почувствовал, что его сердце забилось так быстро от неуправляемой, ничем не обоснованной надежды. Вдруг Хёнджин не просто так общается с Ликсом? Вдруг между ними что-то есть? Симпатия? Дружба? Связь? Минхо не станет закатывать сцены ревности. Скорее разочаруется и перестанет держать возле себя этого красивого, но легкомысленного парня. Джисон едва не задохнулся от радости. Его фантазия неслась во весь опор, отрывая омегу от реальности. Еще ничего не случилось, а Хан уже представил скандал в едва сложившейся паре. — В кафе возле моста Арколь. Тут минут десять езды. — Джисон нервно сглотнул. — Поехали туда, — Минхо обращался к водителю. — Мы всё равно собирались позавтракать, — это он сказал уже Джисону.

***

      Феликс сам от себя не ожидал такой откровенности. Он совершенно внезапно выдал Хёнджину всё с самого начала. — Когда мы впервые встретились, я был не то чтобы глуп, но до нелепости наивен. Я даже не подозревал, что этот альфа, взрослый и солидный, заинтересован в чем-то, кроме моего голоса. Я не фактурный. Понимаешь. На сцене нужно выглядеть. Когда поёшь Мефистофеля, им нужно стать. А разве я похож на дьявола? — Феликс рассмеялся и покачал головой. — Я мелкий и выгляжу как мальчик. С моим голосом я претендую на партии злодеев и царей. Но лицом я для таких ролей не вышел. А Крис взял меня. В один из лучших театров оперы мира. Подписывая контракт, я плакал от счастья. Мне никогда было бы не достичь таких высот, если бы не он. Жаль, я тогда не знал, что всё это неспроста. И чего мне это будет стоить.       Они сидели за столиком в окружении узких ящиков с гортензиями. Их нежные пышные цветы голубовато-сливочных оттенков были красивы, но абсолютно не пахли. Хёнджин отрешенно смотрел на них, и его красивые глаза застилали слезы.       Феликс долго и подробно объяснял суть его взаимоотношений с Крисом. Свои мучения телесные, а главное, духовные. У парня не было выхода из тупика, в котором он оказался по воле человека более опытного и влиятельного. Крис опутал альфу сетями так плотно и умно, что Феликс теперь страдал от непонимания собственной сексуальности. Он начинал сомневаться в своих предпочтениях и склонялся к тому, чтобы начать подавлять в себе влечение к противоположному полу и стать тем, кем он, по сути, не является. Крис, словно прекрасный хирург, препарировал душу и намеренно делал из альфы морально искалеченного человека на потеху своему вожделению. Компрачикосы, скупщики детей, уродовали их ради заработка и развлечения толпы. Директор Опера Гарнье купил себе юношу, чтобы изломать его и вывернуть наизнанку, извратить и развлекаться самому. За закрытыми дверьми. Вдали от чужих глаз.       Феликс утверждал, что всё понимает. Что ему нравятся омеги, а его связь с Крисом необходимо закончить. Но Хёнджин отлично видел, что альфа уже весь объят сомнениями. И даже не пытается иметь что-то с омегами. Крис так запугал беднягу, что он отчаянно отнекивается от попыток подойти к Джисону. Хёнджин прекрасно помнил, что альфа говорил о нем. Что тот никогда не посмотрит на кого-то вроде Феликса. — Это нужно прекратить, — твердо сказал Хёнджин. — Крис тебя калечит. Разве ты не видишь? Хочешь, я поговорю с Минхо? Контракт можно разорвать. Можно найти лазейки. Ты мог бы бросить всё и уехать. Прыгать с моста не лучшая затея. Феликс рассмеялся. — Да не собирался я прыгать, — успокоившись, произнес он. — Просто думал об этом. Мысли о смерти посещают каждого. Это нормально. — Меня не посещают, — тихо ответил Хёнджин. — Феликс. Тебе ведь нравятся омеги? И даже один вполне определенный омега. Джисон – твой идеал. Ты сам говорил об этом. — Да, — Феликс широко улыбнулся. Его красивое, немного детское лицо просияло. Он смотрел куда-то мимо Хёнджина, и в его теплых ореховых глазах вспыхивало пламя. — Так и есть. Он идеален. И я абсолютно недостоин такого как он.       Хёнджин поймал взгляд альфы и, проследив за ним, обернулся. Через площадь у моста Арколь к ним шли Минхо и Джисон. Автомобиль Минхо стоял на противоположной стороне улицы. Хан был бледен, а черные глаза альфы сузились, скрывая белки и создавая впечатление бездонных провалов тихой ярости. Хёнджин закусил губу. Его сердце забилось в неясной тревоге.