Место для людей с ограниченными возможностями

Парень устало выдохнул, и опять нервно заморгал несколько раз, улавливая движение боковым зрением через тонкую белую пелену сонливости. Рука уже ослабела держать пять толстых учебников целые десять минут. Нет. Он стоять так дальше не сможет ни физический, ни морально, в голове уже воображая, как время словно что-то материализованное уплывает прямо перед его глазами. – Слушай, Сану, – выдыхает он и чешет свои светло блондинистые волосы свободной рукой, оглядывая зал еще один раз, размазывая своим взглядом сидящих людей, – Я, наверняка, уже пойду. – Не подождешь еще немного? – как можно мягче спрашивает девушка, и устремляет свой взгляд туда, куда смотрел юноша секундами ранее, – У нас не всегда так, ты ведь в курсе? Да и акции мы не проводим. Юноша в свой единственный от подработки выходной решается начать все-таки подготовку к государственному экзамен, который должен пройти у них в школе, по правилам, первое июня. «Осталось меньше месяца, – кружится у него в голове, – а я еще не готов. Дело так не пойдет». Он уже физически покачал от досады головой, и заново начал рассматривать читательский зал библиотеки, не веря, что сюда он ехал целые полчаса и попал под ливень, когда шел с остановки пешком, чтобы узреть эту картину. В зале не было ни единого чертового свободного места. Пак же так и стоял, держа в руках три учебника по биологии и еще два по химии, пока библиотекарша не закончила что-то записывать у себя на бумажке. Пак Чимину семнадцать. Он хорошо сложен, невысок, с хорошим умом и лицом. У него подработка шесть дней в неделю, учеба пять дней в неделю, и тренировки каждое утро. Он сам по себе спокойный, хотя с друзьями порой бывает весьма дерганным и по странному смеется. У него в памяти только одна городская библиотека, потому что та стоит прямо напротив к его школе и своим внешним видом запоминается довольно четко, а других искать ему было лень сегодня утром, вот и поехал именно в эту, хоть и далеко. Он в одной школе учится всю свою осознанную жизнь и через год уже выпускается. У него много хороших друзей, преданных фанатов его хореографии, что он танцует на школьных мероприятиях, пару связей через учителей, которые в нем души не чают, и, вроде как, ноль врагов. Да и он сам весьма обыкновенный парень без замашек. А еще Пак Чимин отличник. И этот экзамен ему также важен, как и был бы важен ему собственный ребенок в будущем. Странно, но это так. А в голове время все течет, и не только в голове, но и в реальности тоже, издеваясь над ним, мол, столько всего он мог бы уже выучить за все то время, что он провел в ожидании. Побыстрее закончишь с подготовкой – побыстрее поедешь домой. Побыстрее доберешься до квартиры – побыстрее уснешь младенческим сном, и эта жуткая неделя наконец-таки закончится. Пак мысленно уже представляет свою самую мягкую в мире постель и зло таращится на девушку, сидящую прямо перед ним, пьющую дымящийся кофе с пластикового стакана. – Так уж и быть, – не выдержав упрекающий взгляд частого посетителя, девушка ерзает на месте, – Это немного незаконно, но я кажется знаю место, где бы ты мог хорошенько подготовиться, – бодро сказала она и вскочила со своего деревянного стульчика у прилавка, выпуская из рук стакан, – Тебе понравится. А если даже и нет, то другого пути уже нет. В такой ливень, – она повернула голову к окну, за которым раскатывался гром все мощнее и тучи собирались на небе, придавая ко всему этому виду серый и фиолетовый оттенки, – лучше никуда не выбираться. – Незаконно? – переспросил Пак, наклоняя голову вбок, – Как это? – Не бойся. Незаконно это не тоже самое, что и нелегальное. Смекаешь? Просто у нас в библиотеке есть такой негласный закон, что мы почему-то с Миссис Мин приняли, при этом не обсудив толком. Короче говоря, – девушка без умолку разговаривала, даже не оборачиваясь на парня, и шла по коридорам библиотеки, – Теперь ты посидишь в этой комнате, к которой мы таких как ты не подпускаем обычно. Закон такой. Но считаю, что хоть иногда можно нарушить парочку правил. Как никак, мне тебя очень жалко стало. – Спасибо, – ответил Пак и стал быстрым шагом догонять девушку, – Мы идем в архив? – Типа того, – кидает она, резко останавливаясь, так, что Пак чуть ли не врезался в ее спину, и открывает тяжелую металлическую дверь, гостеприимно зову парня внутрь маленькой комнаты. – Где это мы? – Сам разберешься. Мой прилавок из-за тебя опустел, так что я ушла. А то от миссис Мин еще достанется за безответственность, – отмахнулась она, и быстрым шагом вернулась к себе, оставляя парня одного в новом месте. Чимин начинает разбирать взглядом комнату, в которую привела Сану, и подмечает, что это похоже на что-то по типу «комнаты отдыха». Легкие белые шторы висели у окна, которое расположилось напротив к двери, прямо по центру выкрашенной в бледно-желтый, верблюжий цвет стены. На окно смотрела деревянная парта с двумя стульями, а по бокам расположились две тумбы. На одной тумбе стоял кулер с перевернутой полупустой бутылью двадцати литровой воды. На противоположной тумбе стояли бумажные стаканы, ложки, салфетки, не раскрытые упаковки кофе и зеленого чая, сахар и миска с конфетами. Возле двери стоял шифоньер из темного дуба. Тикали стрелки настенных часов, висевших выше шифоньера. Пак положил книги на один из стульчиков и стал быстренько набирать кипяченную воду из кулера, забросил туда пакетик зеленого чая. Он был немного в оцепенелом состоянии, но все же уселся за столом, взял первый попавшийся учебник в руки, и открыл первый параграф. «Молекулы и атомы». Чимин начал листать страницы, выпивая горячего чая, разложил по парте все свои принадлежности и оформил одну из общих тетрадей. Только вот прочитанное в голову не шло. Чимин будто не мог выйти из некого состояния любопытства и каждым разом сдавался, читая первый абзац темы. Не успевал понимать. Его мысли оказались быстрее его и его сознания. И вправду, где он? Почему это незаконно? Откуда появилась эта комната и почему он не знал о ее существовании раньше? Парня быстро наскучил учебник, и чтобы отвлечься на пару минут, прийти, так сказать, в себя, решил просто пялиться в окно. Счет времени куда-то подевался, хотя минутами ранее восклицательными знаками плыл в его сознании. Он прислушался к каплям ливня, которые били по стеклу, и задумался, как же так случилось, что в такой угрюмый день пришло столько посетителей в такую непримечательную библиотеку в окраине города. Столько народа, столько гула. Хорошо только звукоизоляция в комнате была качественной. Кроме дождя не слышно было абсолютно ничего. Только иногда – равномерное дыхание парня. Чимин очистил и так пустую голову за наблюдением стекающих по стеклу капель, собрался сил и начал учиться, как ему следует. В этот раз все пошло более гладко, и напечатанные слова начали обретать смысл. Через сорок минут упорного чтения в дверь глухо постучались. Сперва Чимин эти стуки открыто проигнорировал, пытаясь удержать свою концентрацию. Однако второй стук звучал настойчивее, и Пак решил, что это наверняка Сану, которая забыла свои вещи здесь. Боязливо убирая пустой стакан из-под выпитого чая и фантик съеденной конфетки в карман, Пак выпрямился и отварил замок двери. Перед ним появилась не миловидная девушка лет двадцати пяти, с постриженными волосами под карэ, а незнакомый парень примерно его возраста, которого он до этого в своей жизни не встречал. Чимин пожал плечами и заново уселся за парту, отворачиваясь от парня. В голове внезапно заиграл голос Сану, вещающий о незаконности этого места. Пак замер на месте, пугаясь, что возможно этот парень сейчас его накажет, может наорет за то, что он пробрался в незаконное местечко их библиотеки. Его сердце колотит от представления того, как Сану увольняют из-за такой оплошности, к которой ее подтолкнул именно он. – Ты кто такой? – раздается за спиной. Чимин игнорирует. В этот раз не потому что не хочет отвлекаться от учебы, а потому что говорить разучился, в горле засохло. Да, точно. Ему хана. И Сану тоже, – Что ты здесь делаешь? – Простите, – тихо проговаривает Чимин, но заметив, как парень к нему приближается, осмеливается сказать по громче: – Простите, пожалуйста! В читательском зале не было мест, мне правда жаль, я просто пишу конспект. Я ничего не крал! Я скоро допишу конспект! Сану ни в чем не виновата! – юноша под конец зажмуривает со всей силой глаза и руками становится в блок, готовясь к удару со стороны незнакомца. – Перестань... – раздается сзади голос. Бархатный, глубокий, охрипший, – ...пищать. У меня итак уши болят с утра, не усугубляй ситуацию. Просто вставай с места и уходи вон. От грубого произношения Чимин раскрывает глаза, и оглядывается на парня. Наглый. Чимин же извинился. Можно же было чуть повежливей. – Простите. Но, можно я допишу пару конспектов, а? Мало так осталось. Я почти все прочел. Только написать два конспекта. Это займет минут двадцать от силы, не больше. – Нет, – непоколебимо произнес вошедший. – Что? – Ты спросил можно, а я ответил нет. Или это был риторический вопрос? – Нет… Но ведь в зале нет свободного места! Куда же я сяду? – Мне глубоко плевать. – Грубиян! Восклицание выходит громко, и Пак от неожиданности закрывает рот ладонью. Он заново отворачивается от незнакомого парня толком не рассмотрев его, и в наглую решает не обращать внимание на присутствие чужака. В сердце колотит от все той же неожиданности, в голове что-то шумит в прибавок к голосу Сану. Это незаконно. Пак выдыхает несколько раз и сбрасывает мысль повести себя перед этим парнем неуважительно. Вдруг что? Проблемы ему лишние не нужны. Собирает молча все свои книги и убирает за собой мусор. Лучше Сану не расстраивать, ведь ему не хотелось бы рушить их довольно крепкую дружбу из-за какой-то подготовки к экзаменам. – Молодец, – проговаривает парень, скрестив руки у груди. Чимин от голоса вздрагивает и впервые смотрит на него без размытости. Молодой парень с черными как уголь волосами, словно у куклы, и с белой мраморной кожей без единого румянца на щеках. Одет в обычную белую рубаху с закатанными рукавами и в черные спортивные трико. На одной из рук гипс. На левой. Чимин долго рассматривает повязку, разрисованную яркими маркерами, и почему-то кивает самому себе. Волосы закрывают его лоб, но хмурые брови просвечиваются через челку. На плече у него почтальонка серого цвета, и одной рукой он держит джинсовую куртку. Чимин рассматривает его с ног до головы и останавливается на глазах. Они какие-то странные. Необычные. Обычные карие на первый взгляд, но если засмотреться, то глаза у незнакомца цвета печали. Чимин и не знал раньше, что у печали есть оттенок. А печали в глазах напротив целый океан. Пака из-за этого пробирает в дрожь, но он не отводит взгляда. Сложилось такое ощущение, будто этому парню настолько паршиво, что он прямо здесь расплачется. Однако эта печаль запечатлена лишь в глазах, физиономия у него вполне спокойная. Чимин вспоминает, что он собирался, вообще то, уйти отсюда побыстрее, и наклоняясь чуть вперед, прощается с парнем, хоть и тянет в груди остаться. В ответ молчание. Тишина. Только стуки по стеклу окна и воющий ветер, насвистывающее что-то свое. – Хорошо, – через несколько секунд подает голос Пак, – До свидание! В ответ все та же тишина. Только она не угнетает и не ставит парней в неудобное положении. Наоборот, эта тишина будто лишь дополняет эту картину. Картину блондинистого усталого парня и черноволосого грустного парня, встретивших друг друга в одной маленькой незаконной комнатке. Чимин поворачивает ручку двери и напоследок бросает взгляд в сторону незнакомца, жадно впиваясь в него, будто перепроверяя, точно настоящий ли он. Сумерки окутали комнату. Черноволосый уперся рукой об край парты, и ждал, пока Чимин уйдет. В сумерках он выглядел идеально, вписывался в атмосферу ливня за окном. Волосы у него стали казаться еще темнее, а кожа сияла. Парень встретился со взглядом Пака, наводя холода. Он ведь пытался спрятать свою печаль на дне зрачков за слоем льда, думал Чимин. Но это ведь целый океан, не так ли? Целый океан печали не заморозить никак, и точно льдом не спрятать. Пак еще раз наклонился и вышел из комнаты, легонько толкая металлическую дверь. На двери с внешней стороны висела маленькая желтая табличка, которую тот при входе даже не заметил. «Место для людей с ограниченными возможностями». Он ударил себя ладонью по лбу, медленно заливаясь краской. Точно. Это была не комната для отдыха. Это было место для людей с ограниченными возможностями. «Стоит извиниться перед тем парнем», – мелькает в мыслях блондина, ушедшего в почти опустевший читательский зал. Однако, остаток дня он больше не смог сосредоточиться на химии.