Марукайтим этот ваш чикуу

I.       Голос у Руси был нежный, певучий, а потому слушать от неё сказки на ночь было одно удовольствие. Даже если сюжет этих сказок был несколько необычен.       — …и тогда распахнула красна де́вица рубаху да показала добру мо́лодцу грудь свою красоты невиданной, а добрый молодец как поглядел — тотчас влюбился да замуж позвал девицу…       — Матушка, — хлопая большими голубыми глазами, полушёпотом спросила Украина, — а это точно сработало бы?       — Точно-точно, моя хорошая.       — А с дядей Византией не сработало, — сквозь сон усомнился Россия.       Русь нахмурилась, но почти мгновенно вернулась к своему довольному жизнью состоянию:       — Запомните — особенно Оленька с Наташенькой — в таком деле, как замужество, окромя груди, важны ещё три вещи: упорство, упорство и ещё раз упорство! Ну, так вот, и жили добрый молодец с красной девицей долго и счастливо да набеги соседей вместе отражали. Так-то! II.       — Жили-были на свете… — настроившись на нужный лад, начал Византия, но продолжить не успел.       — А у них был кот? — Греция оторвал голову от подушки и теперь прожигал старшего брата заинтересованным взглядом.       — Но ты же ещё даже не узнал, кто там жили-были!       — Да, но был ли у них кот?       «Опять двадцать пять!» — почти с отчаянием подумал Византия и терпеливо начал заново:       — Жили-были на свете муж с женой, и был у них кот…       — Четыре кота. И две кошки.       — Жили-были на свете муж с женой, и были у них четыре кота и две кошки…       Греция удовлетворённо кивнул, устроился поудобнее… и в ту же секунду заснул с улыбкой на лице: наверное, во сне ему являлось то самое счастливое семейство с котами.       Византия покачал головой: дальше обязательной строчки про котов у них ещё ни разу не заходило. Зато время получалось экономить. III.       — …и тут в за́мок врываюсь я, и у меня в руках огромный сверкающий меч! И мы с драконом начинаем сражаться, а прекрасная принцесса за меня переживает и влюбляется с первого взгляда, потому что я — её герой! — Америка от возбуждения аж подскочил на кровати и замахал руками, очевидно, имитируя сражение с ужасным драконом.       Англия, которого младший брат перебил ещё где-то в начале истории, только вздохнул: за годы воспитания (или скорее попыток воспитания) маленькой страны он убедился, что пытаться угомонить Альфреда — дело ещё более гиблое, чем заставлять его самого разговаривать на французском.       Впрочем, одно средство всё-таки было.       — Альфред, дорогой, — начал Англия, невинно улыбаясь, — сдаётся мне, ты совсем не хочешь спать. — Америка радостно закивал. — В таком случае мне, наверное, чтобы ты не проголодался за ночь, сто́ит что-нибудь для тебя приготовить…       «Работает лучше любых заклинаний,» — с довольным видом подумал Артур, глядя, как разом притихший ребёнок за долю секунды прекращает скакать, поправляет развороченную постель и начинает усердно симулировать глубокую кому. IV.       — …а затем Великий Я выбрался из-подо льда и так надавал этим русским, что…       — Но я ведь слышал, что ты провалился под лёд, и на этом всё кончилось, — удивился Германия.       — Фигню ты какую-то, Людвиг, слышал. Не перебивай старших. — отмахнулся Пруссия и продолжил. — И вообще, другие этого не знают, потому что это военная тайна, но тебе, так и быть, расскажу: это я не просто под лёд упал — это была великолепная тактика внезапной атаки врага из-под воды. Сам посуди: слева, справа и сзади ожидать нападения можно — а вот снизу его не ожидает никто!       Германия мысленно восхитился, какой у него гениальный старший брат. Пруссия тем временем решил сменить тему:       — Чёрт с ним, с тем льдом! Ты послушай-ка лучше, как мы с аристократишкой и тем жутким русским Польшу делили… V.       — А эта история, которую я, кстати, придумал только сегодня утром, — вдохновенно заговорил Рим, — началась… Угадайте-ка, с чего?       — С того, что Юпитер снова приударил за какой-то женщиной, а Юнона на него за это обиделась?       — Какой же ты у меня умненький растёшь, Феличиано! Так вот, одним чудесным солнечным днём Юпитер увидел неземной красоты деву, которая прогуливалась по берегу реки…       — Дедушка, — с толикой подозрения произнёс Романо, — а эта твоя история совершенно случайно никак не связана с тем, что вчера вечером госпожа Эллада узнала, как ты, кроме неё, «навещал» Галлию, Египет и Британию?       — Романо, ну как ты мог такое подумать?! — искренне возмутился Рим, мысленно обрадовавшись, что прилетело ему от благоверной не по лицу, а потому синяка видно не было. VI. — Англия, а расскажи мне сказку! — раздался голос Силенда из соседней комнаты. Артур со вздохом отложил чашку с недопитым чаем и вошёл к мальчику, который уже был готов отойти ко сну. Присев на край кровати, он произнёс:       — Однажды я признал твою независимость. Вот и всё, спокойной ночи. VII.       — ...и пройдёт много-много веков, и будут твой царь с боярами законы такие выдумывать, что тебе только гадать останется: то ли напиться, то ли утопиться; а «друзья» твои, воплощения других стран, порой и того хуже будут: в лицо улыбнутся — а за спиной такие гадости станут рассказывать, что я сейчас и не придумаю; и, что среди иноземцев, что среди твоих людей, такие появятся, которые всерьёз говорить будут, будто не было в твоей истории ни одного момента, которым гордиться можно и вообще, разделить бы тебя частей так на десять; в интернете писать станут, будто не славянин ты вовсе, а от меня происходишь… — Орда, ни с того ни с сего решивший проявить к маленькому подчинённому капельку человеколюбия и уложить того спать, видимо, выпил под вечер немного вина, а потому воображение у него разыгралось.       Пересилив испуг, Россия выпалил:       — А что такое интернет?       — Ой, мне-то откуда знать, тринадцатый век на дворе, — отмахнулся Орда и продолжил, — …и будут тебя мировым злом называть и за все беды этого мира ответственным назначат, а историю так перевирать будут — опять же, и твои люди, и чужие — что у тебя шарф от возмущения оживёт да уползёт под кровать, а потом, как почитает твои новости — так и обратно не выползет. И жить ты, короче, будешь долго и несчастливо. Вот и сказочке конец, а кто через десять секунд не заснёт — пиздюлей получит.       Россия шустро закрыл глаза и принялся усиленно притворяться спящим — однако шарф к себе прижал на всякий случай покрепче.