Долгая дорога домой

      Бро-трио играют в «Я никогда не».       Вэнь Цин: Я никогда не спала с убийцей семьи.       Цзян Чэн, выпивая, бурчит: Ну да, ну да.       Сюэ Ян: Я никогда не подставлял зад своему врагу.       Цзян Чэн снова выпивает: Ну да, пошел я нахуй.       Сюэ Ян: Это ты потом пойдешь сделаешь, вечер только начинается!       Вэнь Чао: …интересные у вас игры.

***

      Вэнь Жохань очень гордился своими знаниями о другом мире. И он не боялся признавать свою необходимость этим знаниям учиться – не стыдно не знать того, что поведать могут только носители чужеродной мудрости.       …другое дело, что «носители чужеродной мудрости» чаще всего несли какую-то несусветную и бесполезную чушь. Причем с искренним видом и чистой совестью.       – Вибратор это такой… эм… нефритовый жезл… не из нефрита. Он… э-э-э… дрожит! Вот. Он дрожит. Скорости там разные, режимы, – запинаясь и с трудом вспоминая синоним слова «вибрирует» выдал Цзян Чэн однажды после постельных утех, когда Вэнь Жохань в кои-то веки решил спросить по делу – что желает получить Вэнь Цин в качестве подарка за достижения на поприще медицины (помимо официальных даров), а Цзян Чэн не вовремя вспомнил лекцию подруги про «Никакого «секс ради здоровья» не существует, а для хорошего оргазма мужик не обязателен и иногда даже вреден». За что теперь сам же и расплачивался.       – Скорости – это на нем типа как на мече летать можно? – Вэнь Жохань уже привычно ловил когнитивный диссонанс, пытаясь в своем сознании скрестить ежа с ужом.       – Ага, прямым ходом на сияющий пик, – устрашенный аналогией Цзян Чэн зябко поежился.       (Закадровый вопль автора: Бичэнь с виброрежимом, блять! Помянем Усяня!)

***

      Или в двадцать первом веке вступление в «осовремененный Орден Заклинателей» прошло, как по маслу, или в Древнем Китае звезды встали в нужную позу, но бро-трио познакомилось с Баошань-саньчжэнь.       И Вэнь Цин не смогла устоять… перед знаниями и опытом могущественной заклинательницы. А поскольку Вэнь Цин женщина целеустремленная и привыкшая все брать в свои руки…       Сюэ Ян и Вэнь Жохань, обретшие ментальное единодушие: Ну, всех нас это настигает рано или поздно.       Цзян Чэн, офигевающий от жизни: Ни разу, блять, не настигает! Почему меня окружают одержимые сталкеры?!       Или       Вэнь Цин, которую отшили, как недостойную внимания малолетку, все-таки ухватила трофей в виде редкого медицинского трактата.       Сюэ Ян и Лань Чжань (хотя второй во всех этих приключениях не участвует, он занят Вэй Ином, Облачными Глубинами и ненавистью к Вэням): Ну, это от большой любви.       Цзян Чэн, в отчаянии: А КУДА ВСЕ НОРМАЛЬНЫЕ ЛЮДИ ДЕЛИСЬ?!

***

      Романтика СюэСяо: ночь, звезды, костер, лютые мертвецы… И Сун Лань, традиционно напоенный слабительным, в кустах. Зато живой и при своих глазах.

***

      Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты.       Цзян Чэн: Да вот не скажите. Я адекватный.       Вэнь Цин: Ты встречаешься с моим дядей.       Сюэ Ян: После того, как он убил твою семью.       Цзян Чэн: ОН БОЛЬШЕ ТАК НЕ БУДЕТ!       Сюэ Ян: ПОТОМУ ЧТО СЕМЬЯ ЗАКОНЧИЛАСЬ?!

***

      (Посвящается всем артам Цзян Чэна в туфлях, стрипах и ботфортах на шпильке)       В попытках добыть свой желанный шоколад, ну или хотя бы карамельку со вкусом химозной барбариски, Сюэ Ян готов был на многое. И пусть судьба темного заклинателя в этом мире обошла его стороной, в гениальности, образованности и фантазии бывший программист и второй ученик Юньмэн Цзян с легкостью давал фору босяку из Куйджоу.       Конечно, ни с первого раза, ни с тридцать пятого нужного результата добиться не получилось – печать перемещения, высчитанная на основе того ритуала, которым Вэнь Жохань телепортировался за ними в другой мир, выдавала все что угодно, но не то, что надо. Иногда это был просто мусор, иногда – то, что мусором явно стало в момент перемещения из «откуда-то» в руки Сюэ Яна. Но были и условно-успешные попытки. Фиолетовые лабутены (ну, или не лабутены, никто из троих в брендах обуви не шарил, но подошва остроносых лодочек оказалась красной и разбираться дальше никто не стал), не подошедшие Вэнь Цин по размеру, ждали своего часа Хэ.       Который настал, конечно же, во время очередной попойки «в тесном семейном кругу».       – Блять, Чэн, всегда знала, что с твоими щиколотками каблы тебе идут больше, чем мне, но что б настолько, – Вэнь Цин неиронично присвистнула, подперев подбородок кулаком и взглядом обласкав длиннюще ноги друга от мысков туфелек до тонкой талии, угадывающейся под полураспахнутым ханьфу, кое-как подпоясанным удобным шнурком.       Цзян Чэн с гордым видом стоял в центре комнаты, уперев руки в бока и даже почти не покачиваясь на огромных пятнадцатисантиметровых шпильках. Опыт балансировки на мече давал о себе знать, правда, ноги, не привыкшие даже просто к жесткой обуви с фиксированной колодкой, не то, что к классическим лодочкам, уставали гораздо быстрее, чем можно было ожидать. Отличная тренировка выносливости.       Если не знать, в чем подвох.       – Конфэтка, – икнул Ян, тоже пролетевший с карьерой супер-модели по глубоко техническим причинам – если Цин туфли оказались велики, то Яну – узки. Зато Цзян Чэн, как обычно, остался крайний. Вплоть до стандартного развода на слабо.       – Вы, придурки, думаете, что я не пройдусь так по Дворцу Солнца? Три «ха»! Спорим, я дойду до Сада Огнецветов и не споткнусь?       – Спорим! И штаны сними!       – Бля, в смысле, это-то зачем?       – Просто на каблах любой дурак может, а ты попробуй как положено, от бедра и как по подиуму!       – Да нахера?       – А шо, слабо?       – Нихуя подобного!       …ни до какого сада Цзян Чэн ожидаемо не дошел. Его, сверкающего голыми ногами почти до той самой талии, уже упакованной в подобающий плотный пояс с богатой вышивкой, выловил в одном из коридоров лично Вэнь Жохань. После этого несчастные лабутены осели в спальне Главы Вэнь, Цзян Чэн в который раз зарекся биться с Яном на «слабо», а на дверь винного погреба была налеплена защитная печать.       Как будто невозможность вкушать дорогие ланьлинские вина остановит медика, копа и фрилансера от употребления спиртных напитков.

***

      Оправдываться за нахождение в непотребном виде вне спальни Цзян Чэну разрешили уже на утро. С похмелья. Версия «я шел к тебе, но заблудился» критику выдерживала с трудом.       –...Но эти коридоры действительно одинаковые и у меня даже не было навигатора, чтобы найтись, поэтому....       – Что такое навигатор? – Вэнь Жохань впервые в жизни подумал, что он умудрился перегнуть палку. От количества «интересностей», появившихся в его жизни вместе с бро-трио, уже спустя несколько лет начинала болеть голова. Не то чтобы он об этом жалел…       …но надо бы придумать, куда спровадить эту троицу, чтоб отдохнуть от их существования. Хотя бы на недельку – больше сам не выдержит, любопытство узнать что-нибудь еще о другом мире сожрет, и не подавится.       – Это как собака-поводырь, только мертвая? – Цзян Чэн, с перепою не вспомнивший, существуют ли уже компасы, пошел сложным путем, собрав глаза в кучку и честно попытавшись родить достойный ответ.       – Мертвая? – ладно, плевать, о мертвых собаках-поводырях А-Чэн заговорил в первый раз, это действительно интересно. – Ты имеешь ввиду темный путь?       Застонав, Цзян Чэн рухнул лицом в подушку.

***

      Спустя некоторое время Вэнь Жохань дарит Цзян Чэну щенка собаки-оборотня: Вот, теперь у тебя есть навигатор.       Вэнь Цин, лузгая тыквенные семечки и наблюдая за шоу: О, а дядя на верном пути. Глядишь, наш Чэн-Чэн еще и влюбится на старости лет.       Сюэ Ян, присоседившись к миске с семечками: Даладна, Чэн не продастся за какую-то собаку.       Вэнь Цин: Ты же согласен продаться за плитку шоколада.       Сюэ Ян: Ну слушай, если мне кто в этом мезозое добудет приличную молочную шоколадку, или хотя бы неприличную горсть какао-бобов, я приравняю его подвиг к тринадцатому подвигу Геракла! А тут всего лишь собака.       Вэнь Цин, назидательно: А тут – исполнение детской мечты.       Сюэ Ян закатил глаза. На заднем плане Цзян Чэн, забыв про окружающий мир, тискал очаровательного лохматого косолапого щенка. (Собаку назвали Сири. Сюэ Ян ржал слишком долго, чтобы не быть побитым)

***

      Иногда семейные посиделки происходили в расширенном составе. Выпивки в такие вечера было меньше, зато невнятных разговоров на инопланетные темы – больше. Бро-трио делились историями из своего родного мира, вспоминая сюжеты прочитанных книг и просмотренных фильмов. Иногда они говорили о науке, иногда – вспоминали забавные моменты из личной жизни.       Это были вечера уюта, чая и безопасности: Цзян Чэн, вытянув босые ноги вдоль ломящегося от закусок стола, расслабленно опирался спиной на плечо или грудь приобнимающего его за талию Жоханя; Сюэ Ян валялся головой на коленях сохраняющего видимость приличий Сяо Синчэня, заманенного в Цишань Вэнь хитростью и клыкастой улыбкой одного настойчивого юноши; Вэнь Цин сидела по-турецки, обнимаясь с большой удобной подушкой. Ей еще только предстояло найти и добиться того – или ту – кто станет достойным дополнением к их непростой компании.       Но рано или поздно…       Рано или поздно они обязательно соберутся вшестером. Дома.

➳༻❀✿❀༺➳

      (Посвящается d-a1. Этот автор помнит, этот автор не забыла))       Где-то совсем-совсем в другом мире.       – А вы слышали, Глава Цзян на самом деле…       – Да шо вы говорите, Глава Яо, правда, что ли? С самим Вэнь Жоханем?       – Точно-точно тебе говорю, я сам слышал! А еще говорят, что последний Глава Вэнь из могилы восстал в ту ночь, почти как Чифэн-цзюнь!       – Не брешите, Глава Яо, ну! Тело-то куда делось? Чифэн-цзюня хоронили, вместе с цзиньским ублюдком, а от Вэнь Жоханя ни слуху, ни духу.       – Во-первых, гроб не вскрывали. Может их там не двое, а трое!..       –…силен Старейшина Илин, силен…       – Во-вторых, может, он со шлюхиным сыном и разобрался, за себя и за племянника Главы Цзян! А потом тайным ходом, который Мэн Яо для себя приберег, скрылся!       – О-о-о!       – В-третьих, говорят, он пламенем обратился! Такой весь вжууух! И все, чистая стихия!       – Свят-свят-свят, еще чего не хватало. Я лучше в силы Старейшины Илин поверю, он вон, с Хань Гуан-цзюнем дружбу дружит, делишки шлюхиного сына на чистую воду вывел…       – Да~, дела~… С Главой Цзян, получается, нужно поосторожнее быть… Раз он того, этого… Мало ли. Старейшина, опять же, брат его. Как поднимут кого… от весенних игр до сожженной Пристани Лотоса недалеко!       Незамеченный никем Саньду Шэншоу, сине-зеленый от кое-как сдерживаемого ора, методично бился головой об стенку.