Эманация, #???: Кольцо на горизонте событий.

      Мир Шеве был устроен в виде кольца. За его пределами находилась пустота, способная сразу принять в свои объятия каждого, кто переступит её границы. Сами кольца не вмещали в себя многого. Размножаться было бы неразумным решением, но Шеве биологически не были на это способны. Они не имели ни органов для репродукции, ни даже банально тел. Их ауры из чëрной полупрозрачной эссенции обладали силуэтом людей в огромных плащах. Как хорошо, что люди уже давно вымерли, в противном случае им пришлось бы умереть от зависти. Шеве были красивы даже тогда, когда созданные первым светильники кольца отражались в их аурах в виде глаз.       Самым главным, любимым и старшим Шеве был, что логично, первый. Первый раньше был человеком, который, как принято, стал катализатором взрыва сверхновой Солнца. Позднее он поглотил в себя выброшенную материю, обрëл форму Шеве и поселился на некотором расстоянии от горизонта событий. До того, как он стал частью космоса, его звали Уэйлин Джон Кармайкл, работал он на орбитальной станции.       Больше всего на свете Кармайкл мечтал, чтобы его потомки успели побывать на других планетах, прошедших терраформирование. Но после неловкого неосознанного разрушения солнечной системы обзавëлся желанием наблюдать. А остальных Шеве первый создал из своей эссенции, подобными себе, только более слабыми. Вероятность дефекта в процессе создания составляла две сотых, но об этом позже.       Львиную долю своего времени первый проводил на небольшом иллюзорном пространстве в середине кольца. Там открывался вид на всю галактику, но смотреть тут было не на что, ибо слишком темно, а восприятие Шеве лучше распространялось на объекты поближе. Выходит, находясь за пределами дома, первый даже не видел сорок девять своих созданий. Это и объясняет причину их перенаселения.       Кольцо оказалось слишком маленьким для всех созданных Шеве, потому что у них было принято являться в самой большой своей форме. Ауры их были слабосовместимы, и они не любили касаться друг друга. Особенно плохо друг на друга реагировали второй и пятидесятый, практически являющиеся антагонистами в плане собственного естества. И всë же каждый Шеве мог и желал вступить в контакт с первым, своим источником.       Мысли первого о лëгкой чистке кольца появились у него спонтанно, когда он посетил Шеве и стал свидетелем конфликта между шестым и тридцать четвëртым. Они столкнулись друг с другом, когда шли навстречу, и шестой практически впитал в себя немалое количество атомов тридцать четвëртого. Первый решил их вопрос тем, что впитал в себя их обоих и отделил обратно так, словно ничего и не было. Тогда шестой, демонстративно сжавшись, огрызнулся:       — Лучше бы ты его оставил в себе!       И эти слова заставили первого задуматься о жизни своих творений. Дабы окончательно убедиться в этом, он подходил к ним поочерёдно и спрашивал:       — Тебя устраивает жизнь в окружении остальных Шеве на этом кольце?       И все, будто по сговору, отвечали ему:       — Здесь слишком тесно для нас.       Оказывается, все эти триста с лишним лет первый не замечал очевидного перенаселения у себя под носом. А теперь, учитывая то, что никому не нравилась жизнь в его уютном кольце, он начал обдумывать план решения этой проблемы. В голову, однако, ему не приходило никаких умных идей. Первый решил отложить комплексные умозаключения и вернулся к мысли о создании новых колец. Но ему не удавалось вспомнить, как он делал это. Да, это он делал инстинктивно в тот момент, и сейчас он не мог повторить это.       Спустившись под кольцо, первый хорошо его ощупал и осмотрел. Встал вопрос: способен ли он создать новое кольцо, не разрушив предыдущее? Другие Шеве, в отличие от него, не могли долго находиться за пределами родного ареала. Это лишало его возможности просто выбросить их в вакуум и дрейфовать вместе с ними по космосу. Да и впитать их в себя навсегда ему было жалко. Первый в своë время много сил потратил на их создание. И всë же каждая его мысль в итоге сводилась к необходимости аннигиляции.       «Шеве и их жизнь — моя и только моя ответственность, поэтому я не могу избавиться от них, не рассмотрев все возможные варианты их спасения, — задумался первый, вернувшись к себе в центр. — Мне придётся выбросить несколько из них, если я не смогу найти решение. Только я не знаю, как на это отреагируют те, кто останутся. Я всë ещё останусь их любимцем? Наверное, они начнут считать меня чудовищем. Большего я и не заслуживаю, получается.»       — Ты к себе проход не запер.       Испугавшись от неожиданных слов, первый начал пытаться осмотреться по сторонам, быстро крутя головой. К своему шоку, он вокруг себя никого не обнаружил, а говорящий оказался где-то внизу, в ногах. Это говорил крошечный Шеве, раз в пятнадцать меньше обычных. Да уж, он был особенным, пожалуй. Он не имел свой индивидуальный голос, а имеющийся состоял из голосов всех его предшественников. Материя, из которой он состоял, была куда более прозрачной, чем у остальных, а отражения бликов были статичны, появлялись в любом ракурсе и сильнее походили на глаза.       — Любой может зайти, — продолжил посторонний.       — Какой ты у нас кадр, — сказал первый, наклонившись. — Я проход к себе никогда не запираю, потому что вы даже и не способны сюда попасть. Здесь нет подобающей для вас среды. Кто ты и как здесь оказался?       — Я сорок восьмой. Я просто вошëл сюда так же, как и ты.       — Хм… Предположим, что ты попал сюда вместе с остатками моих атомов. Мне неудобно так говорить. Увеличься, пожалуйста.       Сорок восьмой честно попытался это сделать. Всеми силами он пытался развить свою ауру, чтобы увеличиться в размере, как остальные. Но в итоге попытки провалились. Размер остался тем же, зато из спины выросла лишняя пара рук.       — Это всë, на что ты способен? — спросил первый. — Ты не знаешь, кто поглотил твою материю, чтобы я мог её вернуть тебе?       — Никто, — ответил сорок восьмой, — я таким был всегда.       — Получается, дефектный. Бедная крошка. Я ведь даже не замечал тебя на обходах.       С этими словами первый аккуратно подхватил его пальцами. Надо же, сорок восьмой был едва ли больше указательного пальца для обычного Шеве! Видимо, от поглощения его спасла лишь способность выживать в космосе.       — Ты меня поглотишь? — спросил сорок восьмой тревожно.       — Да, поглощу, — ответил первый. — Какие у меня варианты? С тобой нужно что-то делать.       Раскрыв свой метафорический рот, первый его поглотил.