5
9 сентября 2023 г., 19:23
Первый обнаружил, что Шеве, особенно самые молодые, презирают друг друга. Не просто избегают любых встреч, а прямо-таки портят жизнь своим собратьям, подходя исподтишка и крадя немного эссенции мимолëтным касанием. Особенно этим грешили пятидесятый и сорок третий. Главной жертвой их издëвок был пятый, очень мирный и тихий Шеве. Он был испуган, старался вообще не двигаться со своего места. Так что появление первого обрадовало его и успокоило.
— Сорок третий до сих пор цепляется за меня, — сообщил пятый. — Это было больно в этот раз! Я чувствую себя пылинкой каждый раз, когда он и пятидесятый меня пожирают. Эссенция возобновляется очень медленно, а они становятся всё больше и больше.
— Бедняжка, — первый нежно провëл рукой по его голове. — Скажи мне честно, как ты считаешь, нужно ли мне убить кого-то из Шеве?
— Убить?.. Я не знаю. Но мне кажется, что все они, начиная с шестого, стали вести себя агрессивно. Возможно, если бы ты перевоспитал их каким-то образом, нам стало бы легче жить.
Как ни странно, первый не мог перевоспитать всех последующих. Заставить их принять форму поменьше не представлялось возможным, ведь это не столько унизительно, сколько просто больно. Эта же проблема относится к идее поглотить часть эссенции от каждого. Если бы этой проблемы не было, Шеве и вовсе не конфликтовали бы. Первый чувствовал себя загнанным в угол.
Итак, он выяснил две вещи. Во-первых, по крайней мере в одной галактике не могут существовать больше одного кольца для Шеве, а в иных местах они просто не выживут. Во-вторых, как бы они все не презирали друг друга, вряд-ли они желали смерти остальным.
— Ты мой фаворит, — сказал первый пятому. — У меня есть план, означающий ваше уничтожение, и я принял окончательное решение. Всех вас я не уничтожу, но останется вас лишь четверо. И ты будешь последним Шеве, созданным мной.
— Не знаю, что и сказать, — скромно ответил пятый. — Значит, останутся второй, третий, четвёртый и я?
— Да, вы и я. У вас останется много пространства на жизнь и общение. Иного выбора у меня нет, к сожалению. Не думай, что я упиваюсь этой новостью. Мне ужасно стыдно за то, что я не способен найти щадящий метод решения.
— Я соболезную твоей утрате, первый. Понимаю, что тебе сложно принять это решение.
Первый стал спокойнее, когда нашёл поддержку своей идеи. Однако, вернувшись к себе, он резко вспомнил о ещё одном Шеве, маленькой крошке, которая тоже останется с остальными. К тому моменту сорок восьмой уже должен был поднабраться сил, и первый осторожно выплюнул его себе на руку.
— Здравствуй, крошка, — ласково сказал он. — Тебе стало лучше?
Сорок восьмой и вправду стал больше. Теперь он был размером с ладонь первого, а не палец. И всë же таки попытка стать ещё больше опять привела лишь к появлению новых рук.
— Лучше не стало, — ответил сорок восьмой. — Но почему ты не рассказывал нам про Кирстен Кармайкл?
— Кирстен Кармайкл? — переспросил первый. — О чëм ты? Что ещё за Кирстен Кармайкл?
— Я чувствовал её в тебе. Вы были очень близки. Я чувствовал ещё и других, но она, кажется, самая важная из них…
— Ах, Кирстен! Поверить не могу, что я забыл про неё! Кирстен была моей женой, когда я был человеком. Да, она правда была для меня важнее всех на свете. Но это было так давно, что я уже и перестал задумываться о том, что погубил людей собственными руками.
— А что такое люди? — спросил сорок восьмой очень невинным тоном, словно ребёнок.
— Люди… — сказал первый, перевернувшись на спину и прижав к себе сорок восьмого. — Это такие существа, жившие раньше в этой планетной системе. Они были такими маленькими, что если ты свернëшься калачиком, на тебе может поместиться восемь миллиардов людей.
— Это те существа из моих ведений? У них была кожа, волосы, ногти… Зубы… Такие уродливые существа.
— Нет, крошка, они совсем не уродливые. Просто мы с тобой совсем на них не похожи. А я ведь тоже был человеком однажды, знаешь ли. Поэтому, наверное, ты и узнал про них.
— Ты был человеком? — удивился сорок восьмой. — Тогда почему ты уничтожил их?
Рот первого снова обрёл форму, и не просто форму. Он расплылся в улыбке, ещё одной форме проявления нежности к милой крошке на груди. Его переполняли эмоции, а от этого во рту образовались острые и длинные, словно ледяные глыбы, зубы. Первый утратил способность любить в человеческом понимании, как и остальные Шеве, однако он хотел съесть сорок восьмого, что и было для него самым светлым чувством. Тогда он сдержался. У него появилось желание сохранить жизнь крошке-дефекту.
— Всё просто, — прошептал первый. — Я новый виток эволюции, радикально изменивший порядок вещей. Я новый вид, рождëнный в результате мутации. Природа значит изменения, сорок восьмой. Одни виды умирают, иные же рождаются из других, когда те стараются приспособиться для выживания. Шеве, как ни крути, не способны выжить в атмосфере любой планеты. Поэтому моё выживание означало гибель человечества. Вот почему я и вызвал взрыв сверхновой, уничтоживший планетную систему. Неосознанно, лишь стремясь к выживанию. Иронично и то, что после взрыва я продолжил мутировать и стал способен к выживанию в любых условиях. А вы не способны. Также я однажды был способен созидать. А вы никогда не были способны. Поэтому ты и не должен отличаться от остальных и следовать за мной.
— Хочешь, чтобы я ушёл обратно в кольцо? — спросил сорок восьмой.
— А ты хочешь уйти, крошка?
— Не зови меня крошкой.
Сорок восьмой обиделся, что было довольно очевидно. Он сжался до меньшего размера, а все глаза на его теле начали смотреть в другую сторону. Только вот они не могли так делать. Это лишь отражение фонарей со странной формой, которое похоже на глаза, и оно не может двигаться. Первый удивлëнно хмыкнул и принялся крутить сорок восьмого из стороны в сторону, осматривая подробнее. Возникла странная теория.
— Ты не Шеве, — заключил первый спустя несколько дней непрерывного осмотра. — Ты нечто более развитое, как я, но строение тела у тебя иное. Мило. Я даже и не думал никогда, что создал дефект, который невозможно исправить. Ты лишний паразит в рамках галактики. По-хорошему, тебя следовало бы выбросить в чëрную дыру без возможности выжить. Что думаешь?
Сорок восьмой поëжился.
— Я не хочу умирать, — ответил он. — Лучше поглоти меня обратно. Ты-то, по крайней мере, тëплый.
— Боюсь, это не избавит тебя от существования, как обычного Шеве, — возразил первый. — Мне тоже не хочется убивать такую очаровательную плюшку. Хорошо, я подумаю над твоей судьбой, когда устрою небольшой геноцид. Подожди пару годиков.
И с этими словами он проглотил сорок восьмого снова, чтобы дать ему насладиться своими старыми воспоминаниями.
