Держи мою руку

Гендель обошёл Диму и заглянул ему в глаза. — Я так полагаю, что мы открываем завод? — он ехидно улыбнулся. — Да, — тихо и грустно ответил мужчина. — Ну и ладушки. Мои люди готовы, им нужна лишь отмашка. Приступаем завтра, — он направился на выход, громко звеня каблуками, — буду ждать тебя. Твой кабинет подготовят, — он ушёл. Дима остался один посреди глухого завода. Он тяжело вздохнул, зарылся руками в волосы и запрокинул голову наверх. Кричать нельзя, но очень хотелось. Мужчина вышел на улицу и посмотрел на время. Четыре. Надо спешить. Он подошёл к тому месту, куда его доставила машина и вызвал такси. Домой зашёл в начале пятого. Тихо, стараясь никого не разбудить, открыл комнату детей. Те всё же уснули. Он подошёл к старшему и слегка потряс его за плечо. — Арсюша, сын, вставай, — тот повернулся, — вставай. Бери телефон и одевайся. — Пап… — поднялся тот, но отец сжал его руку. Он перетянул предплечье и тихо сказал: — Кулачок сожми, — тот не понял ничего, но послушался. Отец ввел в вену сына шприц и взял немного крови, расцепив жгут. Приложил ватку и согнул руку ребёнка в локте. По анализам из больницы кровь мальчика была чиста, а поэтому можно не бояться. — Пап? — удивился Арсений. — Тихо, — мужчина приложил палец к губам. Он добавил в пробирку вещество из натриевой соли и лимонной кислоты, чтобы кровь не успела свернуться до вечера, и убрал колбочку в портфель. Стянул перчатки и вместе с использованным шприцем сложил в маленький пакетик. Затем подошёл к младшему, — Тох, — так же потряс его, — вставай, мой мальчик, — парень открыл глаза, — держи штаны, толстовку, — он вручил ему в руки одежду. Антон сонными глазами пытался осознать ситуацию, — одевайся. — Что происходит? — уже проснулся Арсений, — зачем ты у меня кровь взял? — Тихо. Мне надо. Мы с вами сейчас поедем кое-куда. Только очень тихо, чтобы не разбудить маму. — А почему без неё? — для Арсения мама была самым главным человеком. Столько времени прожить только с ней, а потом вдруг резко уехать. Для парня было тяжело. Это не лагерь, где всего на 21 день и домой, а полная и тайная неизвестность. — Потому что, — ответил мужчина, — бери только телефон. Одежду, бельё всё будет там. Я позабочусь об этом. Антон, просыпайся, давай, сынок, — тот сидел на кровати, натянув до колен джинсы и спал. Отец стал одевать его. Парень никак не мог проснуться. Арсений подошёл к нему, закрыл рот рукой и ущипнул за мочку уха, тот промычал в ладонь брату. Отец посмотрел на старшего и с уставшей улыбкой спросил, — ну зачем так? Я бы одел его, — отец питал к младшему особые чувства. Любил обоих одинаково, но статус «младшего сына» всегда делал мальчика совсем ребёнком. Поэтому Дима всё ещё воспринимал его маленьким. Одеть, отнести, погладить и поцеловать — было для него в порядке вещей, хоть постоянно хотел вырастить сына самостоятельным и мужественным. — Придурок, — прошептал Антон и схватился за ухо. — Одевайся, — ответил ему старший и взял с пола рюкзак. — Антон, почему твои кроссовки здесь? — удивился отец. — А я… я оставил их здесь, — соврал тот. — А если честно? — папа очень хорошо знал, когда сын врёт и раскусывал его, как орехи. — Я хотел за тобой ночью пойти, — виновато уронил голову парень. Мужчина недовольно сжал губы, потом посмотрел на старшего и сказал: — Пойдёмте, — взял его за плечо и направил на выход. Все втроём зашли в лифт, — сейчас сразу в машину и дядя Слава отвезёт вас. С мамой я вопрос решу. Вещи доставят, там будете под присмотром. — А кто такой дядя Слава? — спросил Арсений, первым выходя из лифта. — Мой друг. Это он всё время отвозил тебе подарки и деньги для вас. Останется с вами, — они остановились в подъезде. — А зачем всё это? — спросил Антон. Отец погладил его по голове, расчесав старательно волосы и ответил: — Чтобы вас не нашли. Я не знаю, установят слежку или нет, но на всякий случай, — он посмотрел на Арсения. Прижал его голову к себе и поцеловал в макушку, — я люблю тебя. Ты не виноват. Я тебя им не отдам, живи, мой мальчик, — голос дрожал. В нём было столько тепла и любви, столько страха и трепета. Арсений сжал в кулаках куртку отца и прижался к его груди. — Пап, я не хочу, чтобы ты умирал. Не хочу, — прошептал он. Мужчина отпустил сына и заглянул в его глаза. Такие взрослые, но ещё с детским блеском. Очень уверенно, сильно и твёрдо сказал: — Я тебе обещаю, что заберу. Я обещаю, что мы заживём нормально, без страха. Мы вчетвером. Я обещаю, ты меня слышишь? — тот молча кивнул, а затем тихо спросил: — Пап. Если что, я встречаюсь с Лерой. Это девочка из лагеря. У нас ничего не было ещё, мы просто встречаемся, — отец улыбнулся. — Хорошо. Я рад, что у тебя появилась девушка. Совсем не против твоего общения с ней, но пока что ничего ей не говори. Мальчики, — он посмотрел на них, — я очень вас люблю и всегда любил. Дорожу вами, как самым ценным сокровищем на Земле. Вы останетесь с дядей Славой, надеюсь, что дня на четыре. Но если что, то будьте готовы ко всему. Там будет всё, деньгами обеспечу. Никому ничего не говорить, на улицу выходить только с дядей Славой. Его слушаться беспрекословно. Делать всё, что он говорит. Берегите друг друга. Я из подъезда не выйду, идите в машину, — он поцеловал каждого в лоб и отправил на улицу, смотря в щель двери, как мальчики садятся в авто. Джип моргнул фарами, дав знак, что Слава принял мальчиков, и уехал. Мужчина поднялся в квартиру. Он зашёл к себе в комнату и увидел, что жена просто лежит на кровати. Она молча посмотрела на то, как Дима снял одежду и в одних трусах сел на простынь. Аня подвинулась ближе и спросила: — Гендель? — Да, — тихо ответил он. — Что с мальчиками? — Они у Славы. Там безопасно. — Ты будешь делать сыворотку? — Да. — Но зачем? — на её слова Дима повернулся. — Взамен на жизнь Арсения, — Аня закрыла рот рукой от испуга, — не бойся. Я уберегу его. — Дима… но… — он погладил её по волосам. Рука проскользнула по локонам и остановилась на подбородке. Большой палец погладил щёку. — Всё будет хорошо. Просто поверь мне. Я сегодня иду на завод. У меня несколько дней на всё это. Домой буду возвращаться в шесть. Ты продолжай ходить на работу, если есть слежка, то они должны видеть тебя. Мальчики якобы тоже дома. Попрошу Серёжу прийти один раз, чтобы сделать видимость жизни детей. — Что ты задумал? — испугалась Аня. Муж поцеловал её. — Не бойся. Если они хотят сыворотку, то они её получат, — Дима лёг на кровать и укрылся одеялом. Ему нужно было немного поспать. Всю ночь провёл непонятно где. На завод он придёт только к вечеру, а поэтому сейчас время набраться сил и хорошо подготовиться. Мужчина закрыл глаза и почти моментально уснул.

***

Мальчиков привезли загород в старый, но уютный домик. Две комнаты и кухня. Вместо плиты газовая конфорка, рукомойник с тазом и деревянный стол со стульями. В одной из комнат стояла перинная кровать на полтора места. Она была старательно заправлена и на ней лежали в два этажа белоснежные подушки. На окнах висели кружевные занавески, а поверх них — плотные шторы, которые пока ещё не были задёрнуты. Во второй комнате стояло что-то на подобии дивана. Здесь расположился дядя Слава. Его вещи уже лежали на комоде. — Значит так, мальчики, — обратился к ним мужчина, проходя в дом, — ваша комната справа. Кровать одна на двоих. Одежда и прочие вещи будут завтра. Кушаем все вместе на кухне. Туалет на улице в домике с сердечком. Разумеется, туалетная бумага есть. Душ у нас в бане. Сначала баня, а потом душ, — улыбнулся он, — это дом моих бабушки с дедушкой. Тут ничего не менялось с тех времён, но очень хорошо сохранилось. Телефоны плохо ловят, разве что просто поиграть. Есть диафильмы. Все четыре дня я буду всегда с вами, 24 на 7. По любым вопросам сразу обращаться ко мне. Хорошо? — Да, — ответили хором ребята и занесли рюкзаки в свою комнату. На тумбочке лежали полотенца, видимо, приготовленные для них. — Сегодня вместе пересадим деревья, а то все загибаются, — сказал мужчина, раскладывая в старый холодильник продукты, — я вам выдам вещи, — он усмехнулся, — они мои детские, так что не пугайтесь. Антох, ты уж прости, но будем всё завязывать. Уж больно ты маленький и щупленький. Ребята переоделись в выданные им вещи. Антону дядя Слава натянул подтяжки, чтобы шорты не слетели. Ребята были похожи на детей из далёкого прошлого.

***

Дима проснулся ближе к двум часам дня. Ани уже не было дома. На кухне стола в ковшике каша, оставленная ей для мужа и маленький кусок пирога, который она вчера испекла, но ребята быстро подъели его. Мужчина привёл себя в порядок, поел и сел за свой стол. Он открыл кучу тетрадей, учебников по химии, генетике и фармакологии. Старательно делал вычисления и хаотичные записи на больших листах. Шли часы, обед остался нетронутым и, ближе к шести вечера, он захлопнул книгу с улыбкой: — Хочешь сыворотку? Получишь! — вслух сказал Дима и вышел из дома. Он приехал к заводу, где уже собралась толпа. С ними лично не был знаком, это работники Генделя. Сам же босс стоял возле входа и неспешно выкуривал трубку. Мужчина подошёл к нему. — Ну что? — спросил Гендель, выдувая пар изо рта, — ты готов? — Да, — тихо сказал Дима, — мой кабинет всё там же? — Конечно! — он встал и направился внутрь. Дима последовал за ним. Оба поднялись на этаж выше и мужчина прошёл в комнату, которая никак не соотносилась с общим видом полуразрушенного завода. Всё было новое и красивое. Необходимая аппаратура стояла на металлических столах, склянки, колбочки, бутылёчки. Дима положил на стол свой портфель и сел в кресло. Он посмотрел на Генделя, что стоял в дверях, и сказал: — Я начинаю или что? — Ну если я тебя смущаю, то ладно, — тот вышел. Дима принялся смешивать разные растворы.

***

Мальчики за весь день изрядно устали. Они сидели на деревянных ступеньках крыльца и наслаждались пересаженными тремя деревьями. Слава вышел из бани и, улыбнувшись, сказал: — Мы с вами молодцы, такую красоту навели! А теперь попаримся и пить чай из самовара. — Из самовара? — улыбнулся Антон. — Да. Не пил? — тот замотал головой, — ну вот, желание загадаешь. — А я в баню ни разу не ходил, — заявил Арсений. — Ну, значит всё сегодня и попробуем! Пойдёмте, уже всё готово, — он позвал их за собой в маленький домик из которого сильно шёл дым. Мальчики зашли и разделись, оставшись в белье. Слава зашёл к ним и сказал: — Нет ребятки. Во-первых, у нас нет лишней одежды сейчас, а во-вторых, у нас настоящая баня, так что снимайте и не стесняйтесь. Мальчики немного затормозили, но, увидев, что мужчина сам раздевается, всё же оголили тело. Оба машинально сложили руки на паху, прикрываясь. Слава прекрасно всё понимал, а потому просто зашёл с ними в парную, предварительно надев ребятам шапки. Было жарко. Мальчишки скромно сидели на нижней полке и пропекались. — Давайте, ребятишки, на выход, — мужчина прислонил большие ладони к мокрым, липким спинам детей и вывел их в сад. Те, прикрывая интимные места жались друг к другу, но как только сверху на них обрушилась ледяная вода, руки моментально взлетели вверх и оба закричали от неожиданности, — хорошоооо, — улыбнулся мужчина и полил на себя из ковша, — ну что? — те, забыли о стеснении, стояли мокрые и радостные, — второй заход, — все вместе зашли в парную, — так, ложитесь на живот, сейчас вениками вас побью. — А это не больно? — испугался Антон. — Нет! — мужчина достал из воды два дубовых веника и начал слегка постукивать по спинам мальчиков. — Асссссс, — процедил Антон, — горячоооо. — Ниче-ниче! Кровь разгоняется, — он всё стучал. На теле оставались листочки, которые прилипали к потным телам, — переворачивайтесь, — парни послушались и перевернулись на спины. Антон прикрыл пах, — убирай руки, — сказал мужчина, — всё тело прогреваем, — тот послушался, — дядя Слава стучал вениками, оставляя на теле красные следы. Те жмурились от жара и пара. — Горячооооо, — закричал Антон. — Беги на улицу, — ответил мужчина, постукивая Арсения. Старший медленно сполз с полки, пытаясь тоже выскользнуть наружу. Он молча переносил всё, но было действительно горячо. Слава всё понял и убрал веники, — пошли, — все снова вышли и просто стояли на улице. Антон улыбался и жмурился. Было горячо, но хорошо. Дядя Слава отлепил от него листочки и внезапно обернулся на Арсения. Тот упал к нему на руки. — Ээээ, Арсюха, — Слава постучал ладонями по щекам парня, — давай-давай. Не отключаемся, — тот медленно открыл глаза, — на сегодня хватит. Пойдём, — мужчина отнёс его в помывочную, прислонил к себе вялого парня и из ковша полил на него холодной водой. Он смыл пот, не притрагиваясь к интимным местам и усадил его на лавочку, — Антон, подай полотенце. Мелкий протянул дядя Славе махровую ткань и испуганно встал возле. — Ты иди в душ, я справлюсь, спасибо, — сказал мужчина младшему. Он обтёр Арсения, который совсем не держал спину. Парень был словно лизун. Достаёшь из банки и он растекается. Мужчина отнёс старшего в комнату и аккуратно положил на кровать. Тот голый остался лежать и приходить в себя. Слава быстро сбегал, ополоснулся и, с полотенцем на поясе, прибежал обратно. Младший заботливо забрал вещи брата и пришёл к комнату. Дядя Слава потирал лоб парня влажным полотенцем. — Арсюх, что ж ты молчал? — взволнованно спросил мужчина. — Я не хотел показаться слабаком, — промямлил тот. — В бане все равны, никто не слабак. Если жарко, то надо сразу говорить. А вообще я виноват, первый раз и сразу в жар. Надо было тебе только один раз зайти. — Да ладно. Мужчина убрал полотенце и ушёл на кухню. Антон подошёл поближе к брату и посмотрел на его нагое тело. Молча взял трусы и стал по очереди продевать в них ноги Арсения. — Тох-Тох, — ели ворочая языком сказал тот, — я сам. — Сам ты не оденешься, еле разговариваешь, — отчеканил младший и продолжил одевать, — задницу поднимай. — Ну… в краску вгоняешь, — посмотрел на него Арсений. — Да ты и так красный, как рак варёный, — улыбнулся тот и присел рядом, — трусы не надену тебе что ли? Ну, увидел я твой хер и что? У меня такой же! Арсений улыбнулся и ответил: — Ну ты не сравнивай. — Ну извините, — тот встал и развёл руками, — кто на что вырос. — Ну ты, пока не дорос, юн ещё. — Заканчивай, письками меряться! В следующий раз оставлю так лежать.

***

Дима посмотрел на первую колбочку со смесью и резко выдохнул: — Хух, ну что? Видит Бог, хотел как лучше, — он выпил бутылёк. Кислая смесь осталась на языке. Взял из портфеля пробирку с кровью сына и выпил её. Сначала вкус горчил. Примесь железа неприятно вязко разлилась по дёснам. Но проглотив, он ощутил странное чувство.