Держи мою руку

Дима закрыл глаза и слегка улыбнулся. Потом осмотрелся и взял танометр. Померил себе давление и убедился, что всё сделал правильно. Сыворотка не вступает во взаимодействие с кровью. Она безопасна для организма, почти что обычная витаминка С. Но это была лишь часть его плана. Важно было точно рассчитать, когда производство сделает первую партию, продаст её подросткам и главное — не попасться, когда те, заподозрят неладное. Ведь кайфа не будет. Деньги потрачены впустую. Дети начнут бунтовать. Вот до этого момента нужно было воплотить свой план. Дима заготовил раствор и отнёс его в производство. Нужно было всего пару капель в карамель, чтобы создать «радугу».

***

Арсений лежал на кровати. Рядом сидели Антон и дядя Слава. — Ну что, тебе полегчало? — поинтересовался мужчина, трогая лоб мальчика. — Да, спасибо. — Может всё-таки покушаешь? — Нет, я не хочу. — Ну так нельзя, надо хотя бы что-то. Молочка деревенского, давай? Тоха вон выпил стакан, — улыбнулся мужчина. — Да. Оно вкусное, — подтвердил младший. — Ну, только чуть-чуть. Просто попробую. — Хорошо, — дядя Слава ушёл на кухню и налил пол стакана деревенского молока из банки. Вернулся и протянул кружку мальчику. Тот сел на кровати и сделал несколько глотков. Потом сморщился и сказал: — Нет, оно горькое. — Ну ты даже глотка не сделал. Попробуй, — Арсений сделал ещё большой глоток и отдал недопитый стакан мужчине. — Нет. Это не вкусно. — Ну ладно. Я тогда пойду спать. Ты если что — буди. В стенку стучи. Если туалет, то у вас в комнате я поставил чашу, — он указал в угол, где стояла железная большая ёмкость. Раньше она служили детским горшком. — Хорошо. Спасибо вам за помощь. Дядя Слава ушёл, закрыв дверь детей. Вылил молоко из окна на траву, помыл стакан и убрал трехлитровую банку в подпол. Он запер входную и лёг к себе. Антон заполз в кровать к брату и укрылся одеялом. — Не так близко, Тох, — попросил старший. — Да я не могу по-другому. Кровать узкая! — Ну хотя бы не вертись. Оба лежали и младший всё никак не мог улечься, а старший подпрыгивал, от каждого переворота Антона. Слишком мягкая и пружинящая была кровать. Вскоре, всё стихло. Где-то вдали послышался вой, потом лай собак. Цикады без умолку стрекотали под окном, создавая деревенскую атмосферу ночи. Мальчики уснули и мирно сопели друг дружке под бок. Возле их комнаты послышались шаги в ботинках. Дверь аккуратно открылась и тень подошла к кровати. Грубые мужские пальцы взяли нежную руку Арсения и подушечкой большого нащупали вену на сгибе. Аккуратно провели спиртовой салфеткой, а затем ввели иглу. Потом вынули и промокнули салфеткой. Согнули руку ребёнка в локте и уложили на живот. Тень покинула комнату, закрыв за собой дверь. Спустя несколько часов Антон проснулся и аккуратно взял брата за руку. Пальчики обхватили ладонь. Тот не почувствовал этого. Младший часто задышал и уткнулся носом в шею брату. Он прошептал: — Аааарс, — но тот не отвечал, — Арсюшаааа, — подёргал его за плечо, — пожалуйста, проснись, Арс, — он дергал его снова и снова. Из глаз полелись слёзы, — Ааааарс, ну пожалуйста. Проснись, я прошу тебя. Мне страшно, ну пожалуйста, — и тут он вспомнил лагерь, палатку, ту самую ночь. Рука затряслась и он прошептал, прикладывая палец к шее, — только не умирай, — пульс был, — Аааааарс, — прошептал надрывно, но очень тихо парень. Старший открыл глаза и посмотрел на мелкого. Тот уже был на грани срыва. — Ты чего? — еле бормоча спросил Арсений. — Ччч, — прошептал тот, — ты слышишь? Оба прислушались. Шаги чётко ступали по деревянному скрипучему полу. — Арс, — прижался младший, — нас убьют. — Нет, — он отвернулся, — с нами дядя Слава, спи, пожалуйста, — язык вяло выговаривал слова, ужасно клонило в сон. Шаги все ходили по полу. Прям рядом с их комнатой. Туда-сюда, туда-сюда. Антон учащённо задышал. Шаги вскоре остановились возле их двери. Что-то упало на пол, потом поднялось. Младший вжался в брата. Оба молчали. Арсений лишь прижал к себе голову Антона и задремал. Тому было совсем плохо. Руки дрожали, тело пробирал холод. Кровать маленькая, они лежали вплотную и младший вжимался в брата. Входная дверь закрылась. Всё стихло. Антон какое-то время лежал не двигаясь, прислушивался к звукам. Шагов больше не было. Младший немного выполз из объятий. Тот отпустил его и прмямлил: — Всё хорошо, успокойся. Ты куда? — Антон сел на кровати и с нахмуренным испуганным лицом обернулся к брату: — Отлить, — тот лишь понимающие кивнул и снова прикрыл глаза. Младший подошёл в угол и раскрыл гульфик. Послышался звон жидкости об пустой металл и тут же прекратился. Антон замер. Затем поднял с пола чашу поднёс её ближе. Звук стал глуше, но всё ещё громким для ночного дома. Он закончил, поставил на пол чашу, стряхнул капли и убрал всё в трусы. Обернулся и прошептал. — А это куда? — брат разлепил глаза, попытался сконцентрировать взгляд, но в темноте плохо разбирал, что где. — Не знаю. Оставь. Ложись, пожалуйста. Всё хорошо. — Ладно, — Антон залез под одеяло, стараясь не прислоняться к брату и отвернулся от него. Арсений положил руку ему на плечо и прошептал: — Ты боишься? — Очень. — А чё отвернулся? — Чтобы тебя не напрягать. Знаю, что тебе это не нравится. — Иди сюда, — старший повернул к себе брата и обнял. У него почему-то не было сил ни на что, но знал, как младшему важно его забота, — я не оставлю тебя. Если страшно, то знай, что я рядом. Младший улыбнулся. Оба лежали молча. Через открытое окно ветер волновал кружевные занавески. Цикады по-прежнему тарахтели, их не волновали шаги в доме. Арсений убрал руку с брата и повернулся на спину. Младший сделал так же. Прижавшись плечом к плечу, мальчики закрыли глаза в ожидании сна. Ровный стук часов в прихожей убаюкивал. Оба заснули на небольшой кровати, укрывшись одеялом от прохладного летнего ветра из окна.

***

Дима вернулся домой и сразу залез в ванную. Он включил воду и горячей струёй полил себе прямо поверх волос. Зажмурив глаза, пытался расслабиться. Мужчина наполнил ванну и выключил воду. В полной тишине в голове гуляли мысли: «Первая партия будет готова завтра утром. Значит конфеты поступят в продажу ближе к вечеру. За это время мне нужно успеть подготовить ещё одну сыворотку. Но ещё Серёжа. Они скорее всего занесли его в базу, а значит ждут органов. С четвертой дозы начинает мутнеть сознание. Могут попросить отдать кровь. Его надо куда-то деть. Вот только куда и как? А если он купит пустую «радугу», то ничего ему не навредит. Но опять же, они ждут результата. Пока Серёжа будет в рассудке, его не тронут. Значит завтра, я попрошу его прийти к нам ближе к вечеру. Здесь будет Аня. Когда я сделаю сыворотку, то всех будут волновать не дети, а Гендель. Точнее я. Хотя… если сделать не сильную дозу? Точно, я добавлю то, что они добавляют детям. Останется только правильно всё рассчитать и заманить его к себе. Займусь этим завтра утром. Черт» — он провёл мокрой рукой по лицу, — «главное, чтобы моя семья была жива и невредима. Зачем я тогда согласился на эту работу? Я даже не знал, для чего делаю сыворотку. Она должна была помогать и лечить, а превратили. Блин. Да, если бы Арсений не попробовал, может быть и пронесло бы. Но даже без Арсения, узнав бы про остальных детей, я не смог бы жить спокойно. Всю партию уничтожил бы. Стоп, у них ещё есть в заначке. И какая конфета попадется Серёже не известно. Скорее всего они сначала израсходуют остатки. Дети будут получать кайф и подмены никто не заметит. У меня есть больше времени, но из детей может кто-то погибнуть. Чёрт!» — он ударил по воде кулаком, оставляя капли вокруг и даже на коврике. В ванную послышался стук: — У тебя всё хорошо? — спросила Аня. — Да, — ответил мужчина, — я просто устал. — Я зайду? — Да. Она открыла дверь, присела рядом с ванной, поправляя халат и провела рукой по мокрым плечам мужа. — У тебя всё получится. Я верю, — она поцеловала его в висок. — Спасибо, — мужчина одарил её грустной улыбкой. — Я только за мальчиков боюсь. — С ними ничего не случится. Про это место никто не знает. Слава там постоянно. Я позабочусь обо всём. — Ты сильный, — Аня провела пальцами по его волосам, расчёсывая пряди. — Люблю, родная. Мне очень тебя не хватало. Все эти годы я вспоминал твои глаза, твою улыбку. Я хотел тебя увидеть, хотя бы на миг, — он поцеловал её, с причмокиванием. — Я тоже. Тоже скучала. Но ощущала тебя рядом. Прятала фотографию от сына и целовала тебя перед сном, — по её щеке прокатила слеза. Дима улыбнулся и большим пальцем вытер её, оставляя капли от мокрой руки на её халате. — Теперь я всегда буду рядом. Разберусь с этим кошмаром и буду рядом. Только детей других жалко. — Родной. Ты не всемогущий, всех не спасёшь. Позаботься о сыновьях. Ты нужен нам живым, — но кивнул. — Завтра приведу Серёжу к тебе. Это друг Арсения. Посиди с ним немного, ради его безопасности. — Хорошо. Он к нам на ночь? — Нет. Я думаю, что часов до девяти вечера всё сделаю и он может идти домой. — Хорошо. Мужчина вытащил помпу и вода воронкой стала спускаться. Аня покинула ванную комнату и легла в кровать. Дима ещё раз сполоснул тело и вытерся махровым красным полотенцем. В одних трусах он лёг в кровать и выключил свет. Жена обняла его и поцеловала в спину. Он повернулся и поцеловал её в нос. — Спи, родная. Ночью, Дима проверил жену. Спит. Тогда он вылез из кровати и вышел в коридор, открыв входную дверь.