Держи мою руку

На порог ступил Слава и пожал другу руку. — Как они? — сразу прошептал отец. — Арсюха в бане подкачал немного. А так всё хорошо. — Ясно. Забыл сказать, Антон когда боится чего-то, в основном замкнутых пространств, может вести себя как маленький. Плакать там. Это его особенность. Врачи сказали, что психика немного слабая и проявляется через слёзы. Ты его там… — Хорошо. Позабочусь. Ребята проверили, слежки нет, но на всякий случай будь аккуратен. — Конечно. Спасибо. Вот вещи детей, — он протянул ему большую тканевую сумку, — и да, понаблюдай за Арсением, пожалуйста. Если что, то вот, — он протянул порошок. — Я понял. Но я ему уколол. — Тоже хорошо. Во сне? — Конечно. Я дурак днём это колоть?! Расшибётся. Дал немного молочка обоим. Антону меньше подсыпал, так на пару часиков сильного сна. Арсу скажу, что комар укусил в вену. — Стой, а кальций… — Не вступит в реакцию. Я малую дозу дал обоим. Ничего не произойдёт. — Хорошо, спасибо тебе. Ты передай им, что я люблю их и всё будет хорошо. — Ладно. Тебе помощь нужна? — Да, вроде нет. Сыворотку завтра сделаю. — Ну ты же не убьёшь? — Сначала хотел. Сейчас подумал, что не стоит. Это во-первых, скажется на детях. — Воздействуй на нейроны. Разрушишь их. — Это равноценно убийству. — Нет, — оба замерли. В комнате повернулась Аня и глубоко вздохнула. Они стали говорить ещё тише, — не равноценно. Белок на белок. А лучше и эффективнее перекрой кислород. — Чем? У меня нет таких веществ. — Ботинки новые покупал? — Э, — опешил тот, — Тохе кроссовки в лагерь. — Найди там пакетик с селикогелем. — Точно, он же поглощает кислород. Только блин, его правильно рассчитать надо. — Ты справишься, лучший на курсе был. Только запомни, что жидкость, которую ты введёшь, должна превышать его собственный объём. Иначе получится твёрдое вещество. Если тебе нужна конфета… — Я хотел жидкость, — Слава задумался. — Плюс 30% на каждые 100 грамм гранул. — Хорошо. Спасибо тебе, — они пожали друг другу руки и Дима закрыл дверь. Он так же тихо вернулся и пристроился к жене. Та улыбнулась в сне.

***

Антон открыл глаза от яркого солнца, что било сквозь щель штор. Он посмотрел на брата. Тот спал. Парень встал с кровати и подошёл к окну. В саду была умиротворяющая погода: щебетали птицы, летали бабочки, яркое солнце озаряло каждую росинку на траве. Тут дверь в их комнату открылась и Антон испуганно обернулся. В дверях стоял дядя Слава. Он головой попросил малого выйти. Тот послушался и босыми ногами, на цыпочках заскрипел к двери. Мужчина вывел его во двор и они оба сели на деревянные ступеньки крыльца. Большая рука приобняла худощавое голое тело мальчика. — Ну что? — спросил дядя Слава, — как спалось? — Вы ничего не слышали? — посмотрел в его глаза Антон. — А что я должен был слышать? — Кто-то ходил. — Нет. Дверь закрыта на замок, калитка тоже. В доме были только мы втроём. Может приснилось? — Нет. Арсений тоже это слышал. Только… — Что? — Он не обратил внимания. Только я трус, — голова опустилась вниз. Руки легли на голые колени и сложили пальцы в замок. Мужчина прижал к себе мальчика так, что тот лёг на его плечо. — Страх — это естественное чувство. Он есть у всех. Мы все чего-то боимся. — Вы тоже боитесь? — Конечно. Я боюсь за вашего папу, ну за моего лучшего друга. Боюсь потерять родителей, что живут очень далеко от сюда. Боюсь пауков, — мальчик улыбнулся. Такой большой, серьёзный мужчина и боится пауков, — а чего боишься ты? — Замкнутых пространств. Где мало места и воздуха. Страшных комнат, где темно и всё такое странное. — А в лагере как не испугался? там же ночью тоже темно было. Лес, волки. — Я как-то об этом не думал. Там были ребята и желание спастись. А потом, мне всегда Арсений помогал. Хоть в начале он меня выбесил, — улыбнулся Антон, — вообще, я даже не думал, что у меня есть брат и мама. Это так странно, но так приятно. — Ты много не знал. Я оставался всегда в тени, но помогал твоему папе и маме. Я был свидетелем на их свадьбе, — он потрепал волосы мальчика, — я привёз вам вещи из дома. Папа просил передать, что очень любит вас, — Антон заглянул мужчина в глаза с улыбкой, — он скоро закончит всё. — Когда? — Если всё получится, то послезавтра вы вернётесь домой, ну или через два дня. Из комнаты к ним вышел Арсений, держась за стену. Дядя Слава тут же встал и подошёл к нему. — Как себя чувствуешь? — Нормально, только что-то шатает. — Ничего страшного, — он взял его под локоть и подвёл к ступенькам, — садись к нам. — Арс, а что с тобой? — поинтересовался младший. — Не знаю. Просто что-то шатает. — Сейчас покушаешь и всё пройдёт. Я вам привёз вещи, переоденешься. Поможете мне сегодня разобрать чердак? Мальчики кивнули головами. Всё равно делать нечего.

***

Дима всё утро просидел за расчётами. Он вытащил весь селикогель из обувных коробок и попробовал сделать жидкость хотя бы в малых количествах. Понимал, что результат может не получится. Ему нужно было проверить, но на ком? Людей брать нельзя, это слишком опасно. Домашних животных не было, да и ему нужен тот, кто умеет говорить и соображать. Намучившись с сывороткой, он добился малого количества прозрачной жидкости. Смешав её с этанолом, можно получить ударную дозу. Ему нужен был подопытный, срочно. Немного подумав, он набрал номер Славы. — Привет. — Привет. Что случилось? — Мне нужен подопытный. — Чего? Пропадаешь. — Испытать надо. — Не слышу, кого пытать собрался. — Блять, испытать, — заорал в трубку Дима, — подопытный. — А, тест сделать? — Да! Нужен не человек, но тот, кто умеет соображать и говорить. — Кто рожать собрался? — Бляяяяять! — занервничал тот, — соображать, — прокричал он, — услышал? — Соображать? — Да! И говорить. — Не слышу. — Да епт твою мать. Го-во-рить! — А, понял. Попугая возьми. В моём доме у соседей живёт Гошка. Они его хотят в добрые руки, потому что переезжают. Забирай. — А какие соседи? — Не понял. — Квартира! — 91. — Спасибо, — Дима бросил трубку и вытер потный лоб рукой. Он тут же собрался и поехал к квартире друга. Каких-то двадцать минут и он уже звонил в дверной звонок. Ему открыла женщина очень пышных форм. Её открытое декольте, на некоторое время затмило разум. Дима быстро перевёл взгляд ей в глаза и спросил: — Здравствуйте! Мой друг, сосед ваш, сказал, что вы отдаёте попугая в добрые руки. — Даааа, — протянула дама. — Он у вас говорит? — Ещё бы. Поэтому и отдаём. На новой квартире хочу отдохнуть от этого говоруна. — Я готов его забрать. — Смотреть будете? — Нет. Я готов взять любого, лишь бы говорил. Сын безумно хочет, вот ко Дню Рождения ищу. — Хорошо. Сейчас вынесу, — дама скрылась за дверь и минут через десять вышла с клеткой и пакетом корма, — вот. — Антоша дуррррак, — проговорил попугай. И Дима рассмеялся. — Вы чего? — У меня сына Антоном зовут, но я беру. Переучим. А он своё имя знает? — Гоша заввввут, Гошшшша. — Он вам ответил, — улыбнулась дама. — То есть с ним диалог вести можно? — Можно, но это вам не голосовой помощник. — Ну понятное дело. Спасибо, — мужчина забрал клетку и поставил её на переднее сидение. Всю дорогу до дома, Гоша без умолку болтал. Дима уже успел устать от него. Он занёс его домой и поставил на свой стол, — ну что, Гоша? Выпьем? За твое здоровье, — мужчина налил ему в воду несколько капель жидкости и протянул попугаю. Тот полакал своим маленьким язычком и поморгал глазами, — как зовут тебя? — поинтересовался Дима. — Гггоша, Гошшша я. — Молодец. А кто ты? Какая птица? — Попппугай Гошшша. — Хорошо, — он взял водку и снова налил пару капель и через шприц насильно ввел птице в рот, — пей, — он выждал пару секунд. Увидел, как попугай покачнулся на жёрдочке и спросил, — как тебя зовут? — Зоввввут, зовввут. — Тебя зовут Жора. Повтори. — Жжжжора, я Жжжора. — Молодец. Ты знаешь, что ты собака? — Собака? — Да, ты собака. — Я собббака, Жжжора. — Умница, — птица покачнулась и слезла с жёрдочки. Дима из шприца ввёл другую жидкость и сказал, — поспи немного и отнесу тебя в зоомагазин. Гоша или Жора, что по факту одно и то же, быстро уснул и мужчина накрыл его тканью. Он победно улыбнулся и сделал жидкость в большем объеме. Потом убрал ее к себе в портфель и сразу же написал Славе: — Эмульсия готова. Вечером иду.

— С Богом, родной, — ответил друг.

Дима настраивался на сегодняшнюю аферу. Он продумывал, как будет подливать в стакан, как заманивать к себе Генделя. Важна была каждая мелочь, нельзя было упустить ни одного момента.

***

Дядя Слава сидел вечером в саду под старой вишней и курил сигарету. Уже четвёртый бычок за этот час. Он потушил остаток об жестяную крышку и бросил окурок в банку из-под консервированного горошка. Достал из пачки ещё одну и большим пальцем несколько раз щёлкнул зажигалкой. К нему сзади подошёл Антон и сказал: — Дядь Слав, — тот от неожиданности поперхнулся, — с вами всё хорошо? — Малой, посиди со мной, — он пододвинулся и уступил краешек лавочки. Парень присел и посмотрел на мужчину. — Что с вами? — Знаешь, — он выдул пар изо рта, — мы с твоим папой с самой школы знакомы. В девятом он пришёл к нам. Подумал тогда, — он усмехнулся, — что за дебил?! Эти смешные штаны до середины щиколотки, рубашечка выглажена до безобразия. Другое дело я и остальные: всё торчало из брюк, обсосанный пионерский галстук, разрисованный значок Ленина «всегда готов», измазанные руки чернилами. А Димка до ужаса был правильным, — он сделал затяжку, — и вот знаешь, — выдул дым и продолжил, — почему-то я с ним сдружился. Не потому что списывал у него русский, а просто. Хороший человек, добрый, правда не всегда понимал шутки. А потом мы с ним вместе поступили в университет, на один курс, в одну группу. Были как Шерочка с Машерочкой. Ночные тусы, девчонки. Он тогда напился вхлам, — усмехнулся и потушил сигарету, — ну пить не умел и наклюкался быстро. Я его пытался удержать, хотя сам был хорош. Димка сорвал букет с университетской клумбы и подарил девчонке. Нет, это не твоя мама. Они познакомились позже. Ездили вместе на картошку осенью. Так вот, и этим букетом нас потом так куратор исходил, что мама не горюй. А еще я в пруд сеганул с моста. Все плавки разодрал и ногу сломал. Так Димка меня с голой жопой пол деревни на себе тащил. А однажды мы очень поссорились, — радость сменилась грустью, — я дико виноват был перед ним. Обманул лучшего друга, можно сказать предал. Там была серьёзная ситуация, до сих пор себе простить не могу, а он смог. Простил и вот сейчас снова не разлей вода. Очень люблю твоего отца, он мне как брат. Сегодня у него ответственный момент и я ужасно переживаю за него. Не могу поддержать, не рядом, чтобы помочь в случае чего. Я даже не знаю, что там происходит. — Дядь Слав, — внезапно сказал Арсений из-за спины. — О Хосподи, — он схватился за сердце, — не пугай так. Садиться будешь? — мужчина хотел встать и уступить место мальчику, но тот сказал: — Мы с Антоном поютимся, вставай, — младший послушался. Арсений сел на его место и взял брата на колени, — ты потолстел что ли? В лагере я тебя как-то проще нёс, — улыбнулся парень. — Ну давай я два дня не буду есть и снова стану лёгким?! — Да ладно, сиди, — он обхватил его руками и сложил пальцы в замок. — А что сказать то хотел? — напомнил дядя Слава. — А… вы не переживайте так. Отец справится. — Я в этом не сомневаюсь, просто я не рядом, — он хлопнул руками по коленям и встал, — так, надо ко сну готовиться. В душ. Сейчас воду натаскаю. Баня будет завтра. — Можно только без веников, — попросил Антон, слезая с брата. — Да. И не горячую, — мужчина с улыбкой посмотрел на старшего.

***

Дима сидел в своём кабинете на заводе и нервно щёлкал костяшками. Дверь открылась и на пороге застыл Гендель. С широкой улыбкой он сказал: — Ну чтооо?! Первая партия ушла. Я могу тебя поздравить! — Спасибо, — сухо ответил тот. — Э неееет, это дело надо обмыть. Дима вытянулся. Это был шанс. Отличный шанс. Он и так хотел его напоить, но не знал повода и как подступиться. А тут всё само шло в руки. Может ли так просто всё получиться? Мужчина на секунду засомневался, но потом кивнул в знак согласия. Гендель поставил на стол две рюмки и новую бутылку коньяка. Дима понял, что ситуация критическая. Незаметно подлить не получится, надо что-то делать. Пока тот толкал пламенную речь, неспешно вскрывая упаковку, Дима написал Славе, в надежде, что тот прочитает: «Набери по этому номеру, прямо сейчас. Отвлекай его» Слава готовил детям воду для душа в бане.