Вернуть все.

Как тепло. Даже слишком тепло. И что-то щекочет нос. Я хотела шлепнуть по нему рукой, но на полпути мою кисть перехватили. Я лениво открыла глаза. Рядом со мной лежал Иккинг. На какой-то миг я решила, что все еще сплю. Или снова застряла в воспоминаниях. Но после того как я несколько раз моргнула, он никуда не делся. Иккинг поднес мою ладонь к губам и поцеловал ее. Это реально. Двигаясь проворней, чем это в принципе должно быть возможно в полусне, я буквально напрыгнула на него, ничуть не сдерживаясь. Он сомкнул руки у меня за спиной. Его грудь задрожала, когда он тихо рассмеялся. – Судя по реакции, спала ты хорошо. – Да. Пока кое-кто не пощекотал мне нос, чтобы разбудить. Кстати, очень вероломно, на мой взгляд. – Я лежу тут уже час и наблюдаю, как ты спишь. Мне стало скучно. Я немного отодвинулась от Иккинга, чтобы как следует рассмотреть его лицо. На левой щеке остался след от подушки. Каштановые волосы торчали во все стороны, и он сонно моргал, хотя его глаза светились жизнью. Он так чудесно выглядел, что у меня на мгновение перехватило дыхание. Прошлой ночью мы много разговаривали. О жизни после нашего расставания. О его несчастном случае. И ни на минуту не переставали прикасаться друг к другу. Каждое объятие и каждое мимолетное поглаживание были такими знакомыми, словно не существовало времени, когда мы были разлучены. Казалось, что он снова принадлежит мне, пусть мы и договорились временно держать все в секрете – пока не поймем, куда нас это приведет. Для всего остального мира то, что сейчас распускалось между нами, было еще слишком хрупким. Никто, кроме нас, не должен стать частью этого. – Мог бы меня разбудить, – хриплым голосом произнесла я. Он пожал плечами: – Не вариант. Ты так мило выглядела. У тебя слюнки изо рта текли. Я вскинула бровь: – Не говори ерунду. – Не говорю. Уже вся подушка промокла. Я повернула голову и уставилась на подушку – но никакого пятна там не наблюдалось. Прищурившись, я вновь посмотрела на него. Иккинг усмехнулся. Не в силах ничего с собой поделать, я заулыбалась в ответ. Затем осторожно подняла руку и дотронулась до его губ. Грудь Иккинга тяжело вздымалась подо мной, а его ухмылка постепенно исчезла. Я наклонилась и нежно его поцеловала. После чего вообще-то собиралась снова выпрямиться, но Иккинг обвил меня руками и крепко держал. – Я знаю, что тебе наверняка уже пора уходить, – пробормотал он и опять меня поцеловал. – Но давай еще немного полежим тут и притворимся, будто мира за окном не существует. Всего пять минут. – Повышаю до десяти, – ахнув, предложила я, когда он мазнул губами по линии моего подбородка и перешел к шее. – Или до двадцати. – Мне нравится с тобой торговаться, Ас. В следующий миг он нас перевернул и теперь лежал надо мной, а я тихо пискнула. Когда он поцеловал меня на этот раз, не было больше ни возражений, ни шуток, ни дурацких фразочек. Остались только он, я и огонь между нами, который никогда по-настоящему не угасал. Двадцать минут пролетели слишком быстро. Когда Иккинг ушел в душ, я спустилась вниз по лестнице. Я знала, что нам будет еще труднее прощаться, если он пойдет меня провожать. Кроме того, это бы повысило вероятность быть застуканными его мамой, чего мы оба хотели избежать любой ценой. После того как успешно прокралась по гостиной и выскользнула за дверь на террасу, я вздохнула с облегчением. Линды нигде не было видно. По пути через сад я ненадолго задержалась взглядом на том месте, где вчера ночью мы обнимались. Несмотря на холод этого утра, к моим щекам прилил жар. Больше всего мне захотелось вернуться и запрыгнуть к Иккингу в душ. Вместо этого, быстро оторвав взгляд от примятой травы, я побежала к середине забора на границе наших участков и перелезла через него. А когда я обошла сарай, чье-то покашливание заставило меня остановиться. Я оцепенела и подняла глаза. Рядом с одним из столиков стоял Коллин с корзиной в одной руке и грязной тарелкой в другой. Приподняв бровь, он обвел меня взглядом с головы до ног. Затем помотал головой и с грохотом положил тарелку к остальной посуде. Я оглянулась на сад Иккинга, потом вновь повернулась к брату. Неуверенным шагом приблизилась и начала вместе с ним убирать тарелки в корзинку. – Пожалуйста, не говори ничего маме с папой – пробормотала я. Он лишь снова покачал головой. Следующая тарелка, которую он бросил в корзину, мрачно звякнула. – Коллин! – воскликнула я и уже собиралась отнять у него корзину, когда он со стуком поставил ее на стол. – Я же ничего не говорю! – прорычал он. – Да, но ты швыряешься посудой, а это чуть ли не хуже. Брат просто опять покачал головой. Потом потер обеими руками лицо. – У меня выдалась дерьмовая ночь, а твое счастливое лицо только усугубляет ситуацию. Прости. – Что стряслось? – спросила я и тут же вспомнила лихорадочный блеск в его глазах, когда вчера он строчил что-то в телефоне. Коллин глубоко вздохнул и опустился на стул за столиком на террасе. Он раскрыл рот и снова закрыл. Затем пожал плечами: – Меня бросили. – Что?! – выпалила я. Он еще раз потер лицо, причем с такой силой, что наверняка теперь будет похож на помидор. – Я… Черт, Астрид. Я хотел позвать его домой. То есть… сюда. И наконец рассказать обо всем маме с папой. У меня перехватило дыхание. Брат спрятал лицо в ладонях. Я мгновенно присела перед ним на корточки и мягко обхватила его запястья. Потом убрала руки от его лица. По щекам расползлись красные пятна, и он так стиснул зубы, будто челюсть свело судорогой. – Ты собирался сказать маме с папой? – прошептала я. Он пожал плечами: – Теперь уже нет. Я не могла поверить в услышанное. С тех пор как брат понял, что он гей, брат ни разу не допускал даже мысли о том, чтобы рассказать обо всем родителям. Он со мной-то поделился только тогда, когда стало ясно, что я скоро перееду. Коллин практически никогда не говорил о своей сексуальной ориентации и не хотел, чтобы кто-нибудь узнал об этом до того, как он станет профессиональным игроком и заключит контракт. По крайней мере, такой у него всегда был план. Но, судя по всему, он изменился. – Расскажи мне, что случилось, – тихо попросила я. Брат шумно выдохнул: – Он дождался, пока у меня появятся к нему чувства, чтобы заявить, что я для него просто временное развлечение. – Что за идиот! – выругалась я. У Коллина в глазах бушевала буря. – Я здесь идиот. Я оказался настолько глуп, чтобы на полном серьезе поверить, что кто-то вроде него действительно захочет завязать со мной крепкие отношения. – Коллин! – возмущенно произнесла я и взяла его за руку. – Любому мужчине, которому ты достанешься, невероятно повезет. – Очень приятно, что ты так говоришь, но нет смысла подслащивать пилюлю. Я в курсе, что хорош только в одном. – Это он так сказал? – спросила я, сделав себе мысленную пометку выяснить, кто разбил сердце брату, чтобы медленно и мучительно его убить. – Я предложил ему приехать сюда. Его семья тоже живет неподалеку, и мне показалось, что это можно совместить. Я… ай, черт его знает. Я подумал, что получится такой романтический жест. Понятия не имею, что я себе нафантазировал. – И после этого он с тобой порвал? – наморщив лоб, уточнила я. – Он назвал меня чертовым временным утешением. – Его голос мутировал в разъяренный рык, и я не могла его винить. – Дай мне его адрес и имя. Брат взглянул на меня, изогнув бровь. – Просто хочу с ним поговорить, – добавила я с горьковато-сладкой улыбочкой. Уголки его рта еле заметно приподнялись, но это проявление эмоций не задержалось и на долю секунды. – Знал бы я, что это за чувство, никогда бы в это не ввязался. – Он потер ладонью грудь, как будто болело именно там. В глазах отражались подавленность и печаль – раньше я его таким не видела. От этого зрелища мне самой стало по-настоящему больно. – Коллин, – пробормотала я и подалась вперед, чтобы его обнять. Ему понадобилось мгновение, чтобы ответить на объятие, после чего я сжала его так сильно, как только могла. Если ради того парня брат даже собирался поговорить с родителями, то для него это в самом деле было серьезно. Обычно Коллин твердо следовал своим планам. Чудо, что кому-то вообще удалось так до него достучаться, как этому таинственному типу. – Ты все равно можешь поговорить с мамой и папой и рассказать им обо всем, – осторожно предложила я. – В смысле, если чувствуешь, что готов. Брат сразу замотал головой. – Нет, – решительно отказался он. – Не так. Это… это неправильно. Я встретилась с его взглядом, где смешались самые разнообразные эмоции. – Ладно. Но если захочешь еще поговорить об этом, то всегда можешь прийти ко мне. Ты ведь знаешь это, правда? Он выдавил из себя улыбку, которая тем не менее превратилась в перекошенную маску. – Ага. Знаю. – В следующий миг у него зазвонил телефон. Брат вытащил его со сверкающими от злости глазами. А когда увидел, кто звонит, сбросил вызов и запихнул смартфон обратно в карман. – Все нормально? – Он не прекращает звонить, потому что его мучает совесть. Полагаю, по моей вчерашней реакции он догадался, как сильно обидел. Но сейчас у меня нет особого желания с ним общаться. – Понимаю. Немного дистанции не повредит. Коллин заворчал. – Это реально паршиво, – пробормотал он. – Я знаю. Но все будет хорошо, я уверена. А я тебе помогу, – твердым голосом заявила я. – Провела ночь с Иккингом и теперь возомнила себя экспертом в отношениях? – Тсс, не так громко, – прошипела я и через его плечо бросила взгляд в сторону гостиной. Мамы с папой нигде не видно. Потом я снова повернулась к нему. – Я правда не хочу, чтобы об этом кто-нибудь узнал. Он медленно кивнул, однако внимательно посмотрел на меня: – Ты же осторожна, да? – Что ты хочешь сказать? – Я надеюсь, что вы больше не навредите друг другу так, как сделали это раньше. Теперь, когда я знаю, каково это… – брат осекся на середине предложения и опустил глаза. Его действительно сильно задело. На самом деле я должна бы за него радоваться, но мне было больно видеть его таким раздавленным. Единственное, что я могла для него сделать, это избавить хотя бы от одной заботы. – Я осторожна, – сказала я. А затем еще раз его обняла и постаралась утешить так же, как он когда-то утешал меня.