Цейтнот

У Салли во рту целый космос. Также безжизненно и пусто. Вокруг лишь ледяная тьма. Виски сводит тупой судорогой, язык жжёт и свербит, а по ушам режет противный писк всевозможных датчиков. Джин слышит собственное сердцебиение: сердце стучит гулко, утробно и мощно. В криокапсуле сны не снятся и шесть лет пролетают словно миг — это круче рюмки текилы и удара в морду. Тихий гул сервоприводов, и металлическая платформа плавно выезжает из капсулы — яркий свет ослепляет на короткое мгновение: зрачки мучительно медленно подстраиваются под искусственное освещение, а ремни неприятно впиваются в чувствительную кожу сквозь ткань специального костюма, сдавливают грудь, удерживая на месте, ведь тело предательски устремляется ввысь, поближе к звёздам — вокруг одна невесомость. Слух обостряется, и Джин слышит отголоски чужих разговоров: «Как вы себя чувствуете?» и «Готовимся к обратному отсчету». А мужчина из медицинского персонала молча считывает показания с датчиков, профессионально проверяя устойчивость измерительного прибора на предплечьи. — Уже прилетели? — её голос коварно хрипит, и военный врач резко вскидывает голову, явно не ожидая, что Джин к нему обратится. — Да, — едва сбивается в растерянности, но тут же продолжает уверенным голосом, — да, девочка. Мы на месте. — Сколько времени на адаптацию? Он смотрит с легким прищуром, хмыкает, едва вскидывая брови, и Джин замечает небольшой шрам рассекающий бровь ровно поровну, а док упирается руками по обе стороны над её головой. — Салли, верно? — вчитывается в данные на дисплее, пока Джин в согласии кивает головой, из-за чего виски колет прямым ударом, откликаясь давлением в глазных яблоках, и она болезненно скалится. — Осторожнее, девочка. Пусть тело привыкнет, не старайся его контролировать. А что до адаптации… На адаптацию вам выделили три дня. Но Джин резко перебивает в истинном возмущении: она забывает и о боли, тонко сверлящей голову, и о пустыне Сахаре во рту, о которой на Земле остались лишь жалкие упоминания. — Этого ужасно мало! Они что там? Сбрендили? Нужна как минимум неделя…. Мужчина лишь задумчиво роняет: — Ну надо же… Бывший морпех, верно? Интересное образование. В любом случае, запомни, здесь не принято задавать вопросов. Решать ни мне и ни тебе. Джин раздосадованно поджимает губы в тонкую бледную линию и едва не чертыхается: сразу видно, что кровь к мозгам прилила — вопреки всем законам логики, они ей уже отказывают. Всё элементарно — она просто тупой солдафон, — и она обязана придерживаться этой истины. А мужчина тем временем безучастно продолжает: — Процесс адаптации уже начался. Вся жидкость в организме уже начала перемещаться по-другому… Джин кротко уточняет: — Получается, скоро мы все здесь будем красными от прилившей в голову крови? — Именно так. Уж поверь тому, кто четырнадцать месяцев ждал вашего пробуждения. А еще жди «ощущения своего желудка», — медик устало соглашается, указывая на собственное слегка красноватое опухшее лицо. — Или в простонародье — тошнота и рвота. Салли кривится: живот болезненно крутит, в висках стучит, а в груди словно вакуум — все симптомы на лицо. — Верно, — скупо усмехается. — Твоему мозгу нужно время для адаптации. Мой тебе совет: поначалу двигайся как можно медленнее. Медик сдержанно хлопает по плечу, заканчивая разговор, ногами отталкивается от стены и отчётливо скандирует: — Вы проспали пять лет, девять месяцев и двадцать два дня. Чувство голода и легкая слабость — это нормально. Если почувствуете тошноту, воспользуйтесь специальными пакетами. Заранее благодарим вас! Джин чувствует, как мускулы спины болезненно растягиваются, приспосабливаясь к новому положению — позвоночник вытягивается, на него больше не действует сила тяжести; не сжимает. И она неспешно отстегивает ремни, дрожащими руками (предатели!) держась за специальные поручни. Именной шкафчик с одинаковым комплектом для всех гражданских находится сверху на расстоянии трёх метров. Ей всего-то нужно удержать тело в определённом положении и по специальным выступам добраться до отсека — да вот только она буквально сходит с ума! Руки, пальцы, тонкая моторика — всё на уровне новорождённого. А атрофировавшиеся ноги непроизвольно сгибаются в коленях, из-за чего пятки механически торчат вверх: штанина обнажает хрупкие лодыжки и «мертвые» мышцы. Джин чувствует, как сочувственные взгляды, словно клеймо, огнём проходятся по коже. Да вот только морпехи бывшими не бывают и она — тому доказательство. Салли прижимается лбом к холодному металлу, что чёрствым морозом отдаёт по эпидермису, долгожданно притупляя боль; прикрывает глаза, раздувая ноздри, — «Салли. Т.» Она захлопывает дверцу с оглушительным звуком: прошло шесть лет, а для неё всего лишь миг, длиною в бесконечность. Впереди была Пандора, а Земля вместе с прошлой жизнью «истинной неудачницы на предплечье» осталась позади на расстоянии четырёх с половиной световых лет: ей стоило сделать новую татуировку — эта уже неактуальна. — Все надеваем экзокомплекты, и поживее! Без маски вы ровно через двадцать секунд потеряете сознание, через четыре минуты жизнь. Сегодня никаких смертей, не портите мне отчёт. Джин мельком рассматривает созданную на основе ребризера дыхательную маску: компактная система фильтрации воздуха от ядрёной смеси углекислого газа, ксенона и сероводорода. Солдаты отточенным движением надевают экзокомплект, а Салли известна только теория. Командир группы стремительным шагом проходит мимо, но спотыкается об неё взглядом. — Что, особый случай требует особого приглашения? Мужчина привычно плюётся издёвкой, да вот только руки с излишней аккуратностью указывают на специально предназначенные ремни и способ их крепления на по-армейски коротко отстриженном девичьем затылке. И Джин устало улыбается, выражая безмолвную благодарность. Он мимолётно осматривает её, проверяя герметичность ободка и резко командует: — Всем отстегнуться. Берём комплекты. Когда опустят аппарель, двигаем к базе, не останавливаемся! По моей команде, бегом марш! Все на выход — бегом. Бегом! Салли кривится, сжимая руки в полуперчатках в кулак: погрузочная рампа открывается и характерный свист гидравлической системы неприятно режет слух. — Пошёл, пошёл, пошёл, пошёл! Не задерживай движение, поторопись! Прямо к базе, поживей! Давай пошёл! Ещё не пришедшее в себя от космического шока тело предательски подводит — она с трудом дрожащими пальцами раскладывает переносную инвалидную коляску, а командир отслеживает каждое движение натренированных рук нечитаемым взглядом. Осторожно садится, однако дезертирская конструкция медленно и неотвратимо откатывается назад — Джин замечает это в последний момент. — Чёрт возьми… Изумленно чертыхается, а вокруг лишь тишина. Странно. Она сейчас должна как минимум целовать пыль под чужими ботинками. Настороженно вскидывает голову, а мужчина, едва сдерживающий улыбку, ногой придерживает колесо на месте. — Таким темпом ты свернёшь себе шею, не успев даже сойти с «Валькирии». Может предупредить полковника, чтоб и шагу ступить не могла за территорию базы без его разрешения, а? Что думаешь? Салли запоздало моргает. Она не ослышалась? Серьёзно? — Думаю, что даже упав, я в состоянии продолжить путь и доползти до пункта назначения без ведома вышестоящих, — она издевательски широко улыбается, смотрит в упор и произносит нарочито благоразумным тоном, точь-в-точь как дамы восемнадцатого века. Мужчина лишь коротко хохочет в ожидании пока она устроится как можно удобнее и погрузит за спину тяжелый воинский мешок с минимальным количеством вещей: — Как знаешь, солдат, — он коротко усмехается, резко развернувшись на пятках, и кидает смешливое: — Забавно. Любой бы убился ради знакомства со старшим по званию. Да ей бы для начала со своими тараканами в голове разобраться, не то что под чужих подстраиваться. Джин едва не сбивает солдат в УМП, и ,видимо, ответственный за местную охрану ехидно зубоскалит: — Зацени, чувак. Мяско на коляске. Джин буквально видит на чужих мордах — эти парни непрошибаемые, закаленные и своенравные: там, на Земле, они были героями, военной элитой, борцами за свободу. А здесь они наёмники, вкалывают на компанию хозяина, отрабатывая свои деньги. И она — ничем от них не отличается. — Мать моя. Это баба, придурок. Губы трогает ехидная усмешка, когда она видит их растерянные лица: первый, со смуглой кожей недоуменно вскидывает брови, неверяще окидывая её взглядом с атрофировавшихся ног до коротко стриженной головы; а второй, на контрасте, — с отчётливо заметными венами на скулах сквозь бледный оттенок, — едва слышно бранится. — Чего уставились? — Салли рявкает неожиданно до боли отработанным командным тоном, да так, что солдаты мгновенно стушевавшись, словно салаги на первом смотре, упирают взгляд в пол и невольно вытягиваеются по струнке, машинально смотря четко перед собой. Ведь приказной тон с неповторимой интонацией за несколько лет службы — точь-в-точь как у лучшего и самого уважаемого воина на базе — отпечатался в каждом нервном импульсе на подкорке сознания. Салли иронично хмыкает, смотрит на них едва насмешливо, проезжая мимо остолбеневших солдатов и резко откатывается вперёд: нечто позади неё пикирует с неба и — удар! — бьётся о проволочную ограду прямо у ее головы. Ужасный летающий хищник скрежещет длинными клыками-иглами по стеклу и стали — тварь с чудовищной лёгкостью пробивает металлическое покрытие своим хвостом с блестящим, под светом местной звезды, кинжалообразным концом — и пытается достать Салли через мелкие ячейки сетки. «Второй» солдат позади неё привычным движением выносит животное с пистолета, и оно падает с ограждения вниз. Хвост всё ещё хлещет в предсмертных судорогах. — Видел много людей, покидающих это место в инвалидной коляске. Но никого, кто бы появлялся здесь в ней. У Джин нет сил даже ухмыльнутся: она просто разглядывает смертельно-острые клыки, длиною с её ладонь, умирающего инопланетного зверя. «Мы в говне» — истерично замечает подсознание. А Салли… Она даже отрицать не будет. — Вы больше не в Канзасе… Чужой голос отчётливо гремит в помещении, отдается в ушах тяжелым набатом и первое, что она видит — это мягкую кошачью поступь шага и крепкие руки с бугрящимися мышцами, испещрённые рельефными шрамами. — Вы на Пандоре, дамы и господа. Она слышит тихий характерный скрип кобуры на левом бедре при каждом шаге, и рукоять револьвера смотрит прямо вперёд — Джин застывает в истинном восхищении — такое положение мешает противнику выхватить оружие из-за спины и экономит жизненно важные мгновения времени. — Помните это, каждую секунду, каждый день. И если ад существует, то вы легко сможете отдохнуть там, после службы на Пандоре. Легкая дрожь царапает скальпелем изнутри кости и костный мозг, ещё чуть-чуть и бешено бьющееся сердце с оглушающим сочным хрустом проломит рёбра, — осознание приходит быстро и безболезненно — она в самой настоящей бездне и это — Врата Ада. Обманчиво расслабленный, да вот только Джин пораженно прикрывает радужку, отчётливо замечая стальные канаты мышц под смуглой кожей, несмотря на низкую гравитацию. Мужчина поднимает руку и указывает на вид за окном — темную полосу гремучего и смертельно-опасного леса: — Вон там, за тем забором, любая тварь: ползает она, летает или сидит в грязи, хочет убить вас и сожрать ваши глаза на десерт. Она сглатывает скопившуюся во рту слюну, ведёт плечом, хочет отшатнуться, а он смотрит на неё своими заледенелыми глазами в самую душу. А на его лице нет ни единой эмоции. Однако в его нечеловеческих ярко-синих, словно непреодолимые глубины океана, глазах, — холодных как арктический лёд, — сам Дьявол предвкушающе радостно отплясывает ламбаду. И это завораживает и пугает одновременно. — Здесь есть местное население гуманоидов — На’Ви. Они обожают свои стрелы с нейротоксином, а он останавливает сердце за минуту. Их кости укреплены естественным углеродным волокном. Их очень трудно убить. Мы и работаем, и живем при постоянном желтом уровне угрозы. Джин видит суровые лица шахтёров, водителей самосвалов, инженеров, геологов, осознающих только что сказанное: это грёбанная игра на выживание. — Я старший по званию, и мой долг — сохранить вам жизнь. Но как бы я ни старался, — мертвая тишина оседает белесым пеплом в легких, — выживут не все. Если вы хотите выжить, вам нужно выработать чёткое понимание ситуации. Нужно соблюдать правила — правила Пандоры. Правило первое — держите свой экзокомплект всегда под рукой… И Джин, отчего-то кажется, что главный хищник Пандоры стоит прямо перед ней.