К счастливому будущему

      Немо смотрит на Якова внимательно, без удивления, но с явным удовлетворением. Он ждал, когда парень признает это. Однако тот сразу же замечает:       — Не думай, что для меня это имеет значение. Сделай вид, что ничего не было, так будет намного лучше. Мы просто используем друг друга ради общих целей, и...       — Ни за что, — наотрез отказывается тот, внимательно глядя на него. — Яков, почему ты так не хочешь говорить об этом? Почему так пытаешься сбежать? Тебя это пугает?       — Нет, — высказывается Яков, прежде чем тут же исправиться:       — А впрочем, да, пугает. Я стараюсь доверять тебе, но это действительно сложно. Что, если ты в самом деле окажешься шпионом, который сумел меня обмануть? Что если ты тоже вонзишь мне нож в спину в самый неподходящий момент? Что-то большее, чем лёгкая влюблённость... Со мной такого ещё не случалось, Немо. И это слишком странно — чувствовать желание верить тому, кому верить вообще ни в коем случае нельзя.       Немо не знает, что ответить. Некоторое время они собирают использованные патроны вместе, прежде чем юноша всё же находит слова и замечает:       — Не один ты рискуешь. Если я действительно окажусь Вальтером Майером, дезертиром... Я не знаю, что с нами будет. Я не хочу терять тебя, Яков. Не хочу терять никого из наших друзей — хотя это в самом деле слишком громкое слово, ведь мы знакомы не так долго. Если я откажусь дезертиром, я не знаю, что со мной станет. И пусть я боюсь смерти и неизвестности, есть нечто, что пугает меня намного сильнее. Это то, что я никогда больше не встречусь с человеком, укравшим мой первый поцелуй. С тобой, Яков.       Тот смотрит на него внимательно, прежде чем отвести взгляд и выдохнуть, явно не пытаясь вложить в слова какой-то особый смысл, а используя скорее как отвлекающий от настоящего предмета разговора манёвр:       — Глупости. Трупы не скучают по тем, кто подарил им прекрасные моменты.       — Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду, — с лёгким раздражением высказывается Немо, не ведясь на его провокацию.       — Так что, Яков? Ты всё ещё отказываешься рискнуть и окончательно поверить мне?       Он знает, что просит слишком много, уговаривает о почти невозможном, однако, к его счастью, солдат с усмешкой берёт его за подбородок и замечает, прежде чем притянуть для поцелуя:       — В случае неудачи мы вместе пойдём ко дну.       В этот раз Яков целует его куда более неистово, жадно, притягивая к себе за талию и ощутимо сжимая её пальцами, вынуждая Немо выдохнуть болезненно в поцелуй. Создаётся впечатление, что солдат наконец получил то, чего желал долгое время и что так боится потерять. Юноша чувствует, как подкашиваются его колени, и цепляется за плечи Якова, отвечая на поцелуй. При первой встрече он и подумать не мог, что этот солдат с глазами, подобными двум бездонным колодцам, способен на такое.       Когда он наконец отстраняется, предупреждающе шипит, сверля Немо столь привычным угрюмым взглядом:       — Остальным ни слова.       — Иначе пристрелишь? — привычно уточняет тот, на что Яков, вздохнув, выдаёт, всё же отпустив его подбородок и уперевшись рукой в мишень рядом с его головой:       — Нет, но ты точно об этом пожалеешь. В любом случае, нам уже нужно возвращаться. А ещё нам нужен хороший план. Так что я поразмыслю над этим. Этого же жду и от тебя. Думай, Немо, думай.       Он вновь целует парня, пусть и лишь на короткий миг касаясь его губ своими, прежде чем направиться в сторону казармы. Только спустя некоторое время Немо решается последовать за ним.       Наткнувшись на крыльце на Элиаса, он осторожно интересуется, присев рядом:       — Снова что-то рисуешь?       — Это помогает мне отвлечься от происходящего и успокоиться, — высказывается тот с привычной мягкой улыбкой. — Наверное, я всегда управлял своими эмоциями и показывал их через рисование. Однажды я подарил тетрадь с рисунками ребятам, которых, возможно, смог бы назвать друзьями, если бы общение продолжилось. Я тогда ещё хорошо видел.       — Звучит здорово, — поддерживает разговор Немо. — Хотел бы я иметь такой же действенный способ брать контроль над эмоциями. Вот только пока, кроме стрельбы, ни к чему тягу не ощущаю.       На некоторое время повисает молчание, и Элиас рисует безмятежно, прежде чем юноша снова подаёт голос:       — Ты ведь хороший стратег, Элиас. Скажи: неужели нет вообще никаких мыслей о том, как мы все могли бы выбраться из этой ситуации?       — Это очень непростой случай, — тихо замечает он, протягивая руку в сторону. — Будь добр, подай синюю краску. Спасибо. Так вот, должен признать, твоя идея с прекращением войны не настолько плоха, как могло показаться в начале. Просто на неё нужно много времени, осторожности и мы неслабо рискуем. Но для нас всех это был бы самый лучший возможный исход. Над планом пришлось бы много работать: продумать агитацию, возможности переговоров, способы перетащить как можно больше людей на нашу сторону... В общем, проще поискать ещё и найти другой способ, Немо. Более надёжный.       — Но мы только теряем время, думая над планом, — вздыхает тот, поднимаясь на ноги. — В любом случае, спасибо, что поделился соображениями, Элиас. Посмотрим, как всё сложится.       Тот с улыбкой кивает, прежде чем протянуть парню картину и ответить:       — Всегда пожалуйста. Прости, можешь передать это Якову? Я знаю, что мы не друзья да и вообще он не человек искусства, но я понимаю, в какой он сейчас ситуации после тех воспоминаний о случае с Оливером, да и мы, если не друзья, то, по крайней мере, товарищи, оказавшиеся вместе в неприятной ситуации... В общем, можешь передать ему это от меня?       Немо молча смотрит на картину. Постороннему может показаться, что это лишь бессмысленная мазня, однако Немо хорошо знает Якова, поэтому легко видит его в хитрых сплетениях цвета: тёмно-синий, словно его способность сохранять холодную голову в сложных ситуациях; серый, будто натура, что делает его ни хорошим ни плохим человеком; вкрапления мягкого апельсиново-оранжевого, как забота о других... Есть другие цвета, но эти особенно бросаются в глаза юноше, и он обещает, прежде чем войти внутрь:       — Спасибо, Элиас. Я обязательно ему передам.       — Спасибо, Немо, — вторит ему тот, улыбаясь чуть более светло и ярко. — И, пожалуйста, если встретишь Ганса, скажи ему, чтобы не беспокоился: я просто рисую здесь.       — Обязательно, — обещает напоследок тот.       Он и в самом деле встречает по дороге Ганса и передаёт ему слова слепого художника, отчего тот рассыпается в благодарностях, спеша со всех ног на веранду: видимо, всё же переживает, чтобы его не задевали другие солдаты, если вдруг что. Сам же Немо понимает, что нужно найти Якова: нужно передать картину Элиаса и обсудить возможный план. Это безумно, но разве может план провалиться под руководством кого-то осторожного вроде этого парня?