К счастливому будущему

      Немо обегает комнату за комнатой в поисках Якова и находит его в итоге на кухне, готовящим тушёный картофель с овощами в небольшой кастрюльке.       — Боишься, что тебя отравят? — усмехается беззлобно парень, на что тут же слышит ответ:       — Скорее, переживаю за наши желудки, избегая возможных отравлений и несварений. В любом случае, вряд ли ты искал меня, только чтобы спросить об этом. Чего тебе, господин шпион?       Немо не говорит ничего, протягивая ему картину Элиаса, однако всё же понимает, что стоит объяснить всё Якову, вертящему с подозрением в руках "портрет" и осторожно принюхивающийся к запаху краски, так что выдаёт, отведя взгляд в сторону:       — Элиас просил передать. Он беспокоится за тебя, пусть и понимает, что вы не очень хорошо ладите. А ещё я бы хотел обсудить ту мою идею с нашего общего сбора. Знаю, ты сказал, что это невозможно, но он считает, что этот план можно выполнить, пусть и с большим трудом.       Яков смотрит на него не слишком довольно, прежде чем заметить насмешливо вслух:       — Допустим, я соглашусь на эту затею и помогу тебе продумать детали. Что я получу за это, Немо? Что действительно стоящее ты можешь мне предложить?       Парень заметно мрачнеет и хмыкает, прежде чем, слегка нахмурившись, уточнить:       — Что ты хочешь получить, Яков? Назови мне свою цену. Что угодно за попытку выполнить этот план. Всё, что ты попросишь.       Предложение звучит действительно интересно, так что солдат усмехается, быстро осматриваясь по сторонам, после подбегая к двери, чтобы выглянуть наружу и проверить, нет ли никого в столовой, прежде чем наконец подойти к Немо, отложить на стол картину Элиаса и, притянув его к себе за рубашку, привычно поцеловать с жаром и нетерпением. Кажется, довольно сложно привыкнуть к таким переменам за столь короткое время. Когда же Яков отстраняется, он отвечает, решительно сверля Немо своими чёрными глазами:       — Тебя.       — Меня? — юноша заметно смущается, краснея, но не смея отвести взгляд. — Возможно, я неправильно понял тебя, но...       — Ты и правда неправильно меня понял, — вздыхает тот с ехидной улыбкой. — Возможно, потом мне и захочется этого, но сейчас я говорю о том, что хочу видеть тебя своим и больше ничьим. Я хочу будущее, в котором ты навсегда останешься рядом. Будущее, в котором ты не покинешь меня. Ты готов дать мне это взамен на помощь? Или думаешь, что я слишком много прошу?       Немо не знает, что и сказать. Это звучит словно предложение жить вместе, когда спецотряд будет свободен. Немного запутанное, выданное за требование, а не просьбу, однако это именно оно, так что парень просто не может отказать. Он кивает в ответ, уверенно глядя на Якова. Слишком хорошее предложение, чтобы пожалеть о нём.       Якова, очевидно, радует этот ответ. Он вновь притягивает Немо к себе для нового поцелуя. Каждый раз юноша ощущает, с какими любовью и жадностью накрывает его губы солдат, как старается притягивать к себе и держать ближе, согревая теплом своего тела, делая своим и заставляя влюбиться всё сильнее. Когда Яков наконец отстраняется, он замечает негромко, тихо вздохнув:       — Каждый раз, когда думаю о тебе, чувствую, что мне этих тайных встреч слишком мало. Не будь лучше, если мы скроем правду, давно бы дал другим знать, что ты со мной.       Через миг он всё же понимает, насколько был честен, и замечает, беря его за подбородок и заглядывая в глаза, чтобы с некоторой прохладой в голосе заметить:       — Тебе лучше забыть, что я сейчас сказал. Иначе из твоей головы точно вылетят все мысли о плане.       — Наоборот, — признаётся тот с тёплой улыбкой. — Теперь я хочу заняться нашим планом ещё сильнее. Ты меня отлично замотивировал.       Поднеся ладонь к его щеке, он не касается той, только интересуется осторожно, не спеша нарушить личное пространство Якова, что он так старательно выстраивал не первый год:       — Можно?       Солдат не отвечает. Только его тонкие длинные пальцы отлично берут его руку в свою и, положив длинные тонкие пальцы с тыльной стороны ладони Немо, кладёт его руку к своей щеке, осторожно поглаживая ей кожу, позволяя парню прочувствовать тонкость и некоторую грубоватость под пальцами. Всё внутри Немо трепещет.       — Мне кажется, или тебя взволновала такая мелочь, господин шпион? — усмехается Яков, продолжая смотреть в его медного цвета глаза своими цвета обсидиана.       Когда он говорит "господин шпион", это не звучит как раньше, насмешливо и ехидно или даже саркастично, с намёком на некоторое недоверие. Сейчас его тон нежен, тих, да и вообще кажется немного дразнящим. Словно он не пытается поддеть, как когда-то раньше, как других, кого он подозревал в работе на врага, а предпринимает попытку показать, что теперь это уникальное прозвище достаётся только ему, Немо. Парень сразу понимает это и живёт этим моментом, зная, что запомнит его ещё на долгие годы. Долгие годы, что он обещал провести с Яковом, якобы в качестве платы за помощь с возможностью освободить себя и других.       Наконец Яков отпускает его руку и выключает газ, заканчивая приготовление обеда. Глядя на Немо и подпирая рукой бок, он заявляет с привычным для всех остальных отстранённым тоном:       — А теперь уходи. Скоро остальные придут на обед, сам знаешь, как сложно будет придумать достойное оправдание.       — Мы обязаны ещё раз встретиться наедине, — замечает тот напоследок, серьёзно глядя на него. — Не забудь картину Элиаса, он старался для тебя.       — Можешь оставить себе, — пожимает плечами солдат, беря прихватку и снимая кастрюлю с плиты. — Мне не нужна его поддержка. Она нужна была мне тогда, когда я ещё только был предан одним из товарищей. Не когда мои подозрения ко всем стали почти неискоренимы.       Немо чувствует горечь от его слов и ситуации, однако понимает, что ничего не может сделать. Впрочем...       Зная, что может и получить за это, парень всё равно срывается с места и крепко обнимает Якова, прижимая к себе. Несмотря на всё доверие, удивительно, что между рёбер не целится столь знакомый уже по ощущениям револьвер юноши с паранойей.       — Не будь это ты, в этом месте было бы на один воскресший труп больше, — вздыхает ворчливо тот, не спеша обнять его в ответ. Видимо, это слишком непривычно для него после стольких лет. Впрочем, кто знает, обнимали ли его в прошлом вообще. — Впрочем, глупости: Вагнер вряд отправил бы тебя на переработку. В конце концов, никто из главного штаба не знает, что ты здесь.       — Я надеюсь, что когда-нибудь ты привыкнешь к этому, — высказывается Немо, прежде чем отпусти его и выйти в столовую. — Потому что я надеюсь делать так чаще в будущем.