Изгой

      Взбрело ведь в голову Эмме, что поход, который и стал основной причиной всех недавних событий, так и не был завершён. Что завершён, он почти не начинался!       Девушка выбралась в лес как только мимо пронеслась табличка с названием города. Ничего не рассматривала, не бродила по магазинам, как полагается туристу. Зато сломя голову пустилась в излюбленную дорогу. Эмма — человек без цели, так с чего бы ей изменять привычкам, искать уютное гнёздышко и жить осёдло, как все нормальные люди. Она ненормальная. По крайней мере не совсем.       Никакой нормальный человек бы не согласился на утреннюю, правильнее сказать крайне утреннюю, пробежку, при этом не уделяя ранее своему здоровью хоть немного времени.       Пробежка очень быстро превратилась в прогулку пьяницы-завсегдатая и его трезвого друга, причём шатающейся походкой отличилась именно Эмма. Она устала уже после пары километров от места, где по плану была брошена машина. Но стоило отдать должное, девушка не ныла, не жаловалась на боль, а та точно была, Брин видел как Эмма прихрамывала на одну ногу, при передышках растягивала спину и обминала икры. Она отшучивалась, но не ругалась и точно не занудствовала. — Если ты думаешь, что теперь я вернусь обратно к машине, — тяжело дыша заявила Эмма, — ты ошибаешься. Мы идём домой, а завтра я заберу тачку, и больше не вспоминаем про лес.       Он мог бы вставить слово, поддеть и даже поставить девушку в неловкое положение. Но мужчина, что шёл рядом, лишь сдержанно улыбался. — В ближайший месяц — так точно! — она встряхнула руками и тут же опёрлась ими о колени. — Всё. Бобик сдох. — Знаешь ли, — Брин увёл руки за спину. — Спорт хорошее средство отвлечься от реальности. Как твои походы, — склонился над девушкой, что всё ещё пыталась отдышаться, и продолжил говорить уж слишком добрым тоном, — только попроще. — Попроще?.. — бровь возмутительно выгнулась. — Технически, — ушёл за спину, — и по времени, да. — Ладно, — глубокий вдох, — ладно. Сил у тебя на троих, это я видела. Бушь нести меня?       Со стороны Брина не прозвучало ни одного слова. Молчал он с растерянным выражением на лице, устало сверлил затылок или закатывал глаза… Эмма знала одно, Херобрин легко смущался, а что точно умела девушка, так это сыпать комплиментами, и владела этим навыком профессионально. Похвала. Это то, чего Брин никогда не слышал ни от брата, ни от кого-либо ещё, кроме наставника. И то, это было лишь восхищение техникой боя. Будто на большее он не способен.       Эмма бросала комплименты по поводу и без. И одно осознание било крупной дрожью. Мысль, что девушка всегда говорит о чём думает и лишь правду, всегда вызывает мурашки и сбивает дыхание. Этот раз не был исключением. Голову сдавливало от любой мелочи, сделанной Эммой. Настолько её действия, слова, всё поведение чужеродно. Никто так к Херобрину не относился, ни до, ни… После побега из города его и за человека-то не считали. А Эмма… Он бросил её в реку, намок сам, а она выбралась и подав полотенце пригласила к костру. Она дала надежду. Особенно словами про остатки человечности.       Понимание, что всё это незаслуженно будет преследовать ещё очень и очень долго. Брин и сам понимал, что о таком отношении к себе мог лишь мечтать, и признать честно, мечтал. Он ведь… человек. Ему не чужды эмоции. Да, ублюдок каких поискать — убийца и разоритель, но человек. Для которого… в какой-то момент лишение жизни стало нормальным. Не усладой, не жаждой, уже и не целью, а просто нормой. И Эмма точно высказала мнение, совсем не смиренное, но для девушки он в первую очередь человек.       Правда, и в её головушке не все дома, не стокгольмский синдром, но тоже своего рода зависимость. В общении, изменении жизни похожей на день сурка, в желании заботиться и защищать. Она не видела смысла жизни ни в чём, искала по всему миру, но когда появлялся человек, ради которого девушка могла положить жизнь — она расцветала. Роль старшей засела где-то в подкорке, она была и осталась защитником, даже спустя десяток с лишним лет одиночества.       Эмма и Брин совсем разные, даже в прошлом, но лишь пара крупиц сходства имеют силу тысячи общих интересов. Оба нуждались друг в друге, оба дополняли. И оба двинутые, каждый по-своему. — Если что, это была шутка, — Эмма наконец выпрямилась и, собрав все остатки задорных мыслей, зашагала по серпантину. — Не сахарные, если не дойдём, доползём.       Идти осталось не долго, на горизонте уже показались невысокие здания, а дорога из волнистой насыпи выпрямилась в асфальт. Назначений построек Эмма не знала, но серостью и побитыми углами они больше напоминали заброшки. От желания влезть внутрь останавливал только чёрный дым, который валил из высоченных труб. Девушка предположила, что на окраине города расположена котельная. Ну и ряды однотипных зданий, которые Эмма обзывала загородным фабричным районом. Вероятно, они здесь чтобы не вводить туристов в ужас одним своим видом. Хотя единственным, что сейчас могло напугать, была компания пустоглазого Брина и взъерошенной Эммы. Парочка выглядела не лучше сбежавших с кладбища мертвецов, и только камуфляжные куртки выдавали в них, пока живые, души путешественников. — Окей, я переоценила свои силы, — а ещё девушка могла вселить страх в любого человека своим говором. — Буквально пять минут, это последний раз, точно последний.       Брин в ту же секунду указал рукой в противоположную от зданий сторону. Город начинался здесь, но лес не заканчивался. Придётся пройти с ним бок о бок ещё с полкилометра, если не больше.       У дороги в землю были утоплены камни, на которых усталые путники могли бы расположиться. Но девушка проигнорировала наличие удобных природных стульев и уселась на землю, подперев спиной самый высокий булыжник. Брину казалось, была бы рядом лужа — Эмма бы прыгнула с разбегу.       Она дождалась, когда мужчина присядет рядом и только тогда начала говорить: — Я думала, — руки сложились в замок, а взгляд, направленный куда-то вперёд, остановился на невидимой точке. — Ты ведь попал сюда через лес.       Манера речи приобрела непривычное спокойствие. От голоса девушки на мгновение вскочили мурашки, это был тот же тон, которым Эмма воспользовалась всего раз, ещё в начале их совместного проживания. Эмма говорила без выраженных интонаций, каждое слово подобрано и произнесено идеально, почти шёпотом и при этом достаточно громко.       Эмма говорила серьёзно. Настолько серьёзно, что собеседник сам того не понимая становился серьёзным. — Когда ты попал сюда. Ты думал, что находишься в своём мире и просто пошёл вперёд.       Эмма говорила без эмоций, на которые можно было бы негативно среагировать. — Если где-то и нужно искать ответ на вопрос, как вернуться в твой, магический мир, то в этом лесу. Именно на том месте, где произошло перемещение. Это первое место, где нужно было искать.       Эмма говорила вкрадчиво. Не просто доносила мысль, девушка её внушала. — И я подумала, что мы могли бы найти способ, как вернуть тебя обратно. — Зачем.       На мужчину поднялся всё тот же взор с недвижимыми бровями. Только вот глаза в этот миг, что проникали под кожу и казалось видели мужчину изнутри, показались невероятно глубокими. — Напомнить, как ты хотел вернуться? — в другой ситуации вопрос мог бы спровоцировать на необдуманные действия, но он прозвучал так тихо, что в памяти всплывала тоска тех дней. — Я не верю, что ты смирился за каких-то пару дней и… — Не смирился, — Брин нехотя кивнул, нервно постукивая пальцами по костяшкам другой руки. — А сейчас я думаю. Что будет, если я вернусь? — Я хотела подойти к этому вопросу чуть позже, но ты ловишь на лету.       Уголки губ растянулись в стороны, вместе со строгим взглядом в никуда эта улыбка выглядела поистине жутко. Будто Эмма знала нечто большее, и не только больше Брина, но и всего мира. — Я как-то спросила, ищут ли тебя, — она выжидающе повернулась к мужчине. — Разве то, что тебя ищут, недостаточно чтобы вернуться? — С чего бы это вообще должно стать поводом? — Брин защищался. — Если кто-то ищет с тобой встречи, значит ты ему нужен. Значит, ты хоть кому-то нужен. Каждый человек хочется чувствовать себя нужным. — Тебя тоже ищут, — Херобрин вначале постарался принять отстранённый вид, игнорировать слова, правда которых ему не нравилась, но снова перешёл в нападение. — Ты вроде не спешишь возвращаться. — Промах, — говорила девушка, всё так же спокойно, не меняя выражения лица. — Мне возвращаться некуда, меня никто и нигде не ждёт. Никто меня не ищет. И если бы всё случилось наоборот, и в другом мире оказалась я, мой выбор был бы остаться. Потому что где-то там, в моём мире, меня ничего не держит. А у тебя там жизнь. У тебя есть брат, которому ты всё-таки нужен. Не веришь? Так тебя ищет целая армия, твоя же война ждёт.       Мужчина поражённо вскинул голову, высматривая в неподвижных зрачках подвох. Не могла ведь Эмма всерьёз заявить, что Херобрину пора вернуться в строй. Да и если раскрывать все карты, уже не очень-то и хотелось. Потерялся последний повод для этой войны. Если в прошлом Брин пытался оправдаться злобой на брата, за всё свершённое, выставляя ненависть к людям смыслом и сутью вражды, теперь это казалось не то что глупостью… Просто чем-то неправильным. Не имеющим начала, которое раньше подпитывалось глубокой ненавистью.       Подметив задумчивый, даже уставший вид собеседника, Эмма без слов поняла развернувшуюся в голове дилемму. На неё девушка и рассчитывала, упоминая армию. Она будто всё знала наперёд, все слова и реакции, вела диалог этапами: подготавливала к информации, спрашивала, ждала согласия или мнения, наводила на ответ и только потом выдавала его. Эмма действительно знала больше.       Так и сейчас, он пришёл к выводу, что возвращаться ради войны не желает. Эмма вдруг произнесла: — Без тебя война не прекратится.       Как бы не хотелось признавать своего поражения, но Эмма была права. — Тебе есть куда возвращаться, Брин. Тебя ждут.