Daddy Dearest

Малфой Мэнор, Англия Сентябрь 1895 года Снаружи лил сильный дождь. Она подумала, что было бы хорошо прогуляться, почувствовать, как моросит дождь, и его постукивание, пробегающее по ее коже, промокнуть до нитки. Возможно, она могла бы сейчас же отправиться? Но нет же, лорд Малфой не хочет отпускать ее одну в темноту без сопровождения, в темноту, где охотно может что-то поджидать, дабы вонзить когти в спелый кусочек ничего не подозревающей плоти. Гермиона отвернулась, возвращаясь к своему тексту о последствиях маггловской колонизации Африки, почти стирая все следы темной магии наряду с тысячью других культур и миллионами местных жителей. Она уже закончила работу для своего частного преподавателя, профессора Амбридж, днями ранее, перепроверив дважды, и все же работа будет сдаваться только в следующий понедельник. Она чувствовала беспокойство. Какие у нее были шансы пробраться в библиотеку незамеченной? - Ваша ванна готова, миледи, - крикнула ей служанка, Бриджет, прерывая ее мысли. Бриджет была магглорожденной и жила с тех самых пор, как родился старший брат Гермионы - Драко. Она спала в комнатах для прислуги за кухней и имела роман с одним полукровкой – Джимми, насколько помнила Гермиона – который работал в совятне в Хогсмиде. Она знала лишь потому, что однажды услышала, как прислуга сплетничала об ее дорогой служанке, когда они протирали полки в фамильной библиотеке. И Гермиона все время посылала Бриджет в город, прекрасно зная, что ее служанка проводит большую часть времени со своим кавалером, нежели выбирает книги или угощения для своей леди в местной пекарне. Она совсем не возражала. Предполагалось, что любовь являлась чем-то сладким, не так ли? Она погрузила пальцы ног в воду в ванну, теплая, как солнечные лучи, и источающая аромат роз, прежде чем погрузиться в нее. Бриджет водрузила мягкое полотенце ей на шею, чтобы она смогла лечь и отдохнуть, пока все необязательные волосы были вырваны, сорваны и, таким образом, удалены с ее тела. Считалось само собой разумеющимся, что леди всегда должна содержаться в первозданном виде. Но когда Бриджет яростно вонзилась, то она подумала, что это был ужасный закон, который лишал магглорожденную палочки. Процесс удаление волос был бы во множество раз менее болезненный с простым заклинанием, нежели страшный на вид серебряный пинцет, которым сейчас орудовала ее служанка. Хотя она держала эти мысли при себе. Лорд Малфой не хотел бы, чтобы она вселяла эти «идеи» в головы магглорожденных, дабы они не взбунтовались и не подлили яд им в чай. Она наполовину желала, чтобы кто-нибудь из них отравил ее. - Вам еще что-либо требуется, моя миледи? - сказала Бриджет, когда все свечи, за исключением одной, были погашены и пуговицы на ночной сорочке Гермионы были застегнуты. Ее скрюченные пальцы нервно разгладили складки на запачканном мукой фартуке, дергая то вверх, то вниз крахмально-белую ткань, подобно пугливому насекомому. - Теплое молоко? Рассказ? Следует ли мне чуток приоткрыть окно? Здесь весьма жарко, как в печке… - Не утруждай себя. Кухня на другом конце дома, кухарка, вероятнее всего, уже давно крепко спит, я не просила тебя спеть мне с тех пор, как мне было девять, и я думаю, что комната весьма располагает, - сказала Гермиона со слабым весельем. - Ложись спать, Бриджет. Краснея, Бриджет присела в реверансе. - Разумеется. Доброй ночи, миледи. Дверь закрылась за ее привередливой служанкой, и какое-то время она не шевелилась, знакомое чувство страха теперь скручивалось узлом у нее в районе пупка. Она подошла к своей кровати, и тяжелое, шелковое одеяло прошелестело по атласу ее платья, но больше не издало и звука, пока она ждала. И ждала. Примерно час и восемнадцать минут спустя дверь ручки повернулась. - Ангел, - пробормотал серебристый голос ее отца. - Не спишь? - Нет. - Она не нарушила своей молитвенной позы и проговорила мягко, прошептав. - Я вовсе не устала, папочка. Только собиралась произнести свои молитвы Господу. - Могу представить, что от него не ускользнет столь милое создание, как ты, моя дорогая. - Лорд Малфой подошел к ней самоуверенными шагами, и его улыбка была радостной. Лацканы его парадной мантии, выглаженные слугами при помощи маггловских утюгов, поблескивали, и были темно-изумрудного цвета. - Что насчет твоего любящего отца? Упомянешь ли ты его в своем шепоте к Всевышнему? - Как и всегда, папочка, - торжественно сказала она. Он рассмеялся. - Спасибо тебе, ангел. - Его рука прошлась по ее влажным волосам, осторожно, чтобы не возродить завитки, которые были так старательно зачесаны назад. Он поцеловал ее в голову, вздохнув в ее кудрявые локоны. - Доброй ночи. - Доброй ночи, папочка. - Она поцеловала тяжелое серебряное кольцо на его безымянном пальце, прямиком в фамильный герб, и вернулась в свою фальшивую позу. Лорд Малфой задержался минутой позже, прежде чем уйти. Дверь закрылась без единого звука. Но звук удаляющихся шагов отсутствовал. Затем по ее животу пробежала нервная дрожь. Гермиона закрыла глаза. - Лорд Мерлин, позаботься сегодня о моем отце, на зеленых пастбищах пусть он лежит, к тихим водам укажи ему путь, восстанови его душу, - тихо начала она, стараясь не дрожать. - Я молюсь…

***

Малфой Мэнор, Англия Ноябрь 1895 года Сегодня Драко привел своего школьного друга домой. Гермиона была крайне неприятно удивлена тем, что у него вовсе имелись друзья, хотя она слышала, как ее брат все хвастался о своих «товарищах-слизеринцах» достаточно часто во время семейных обедов и встреч. Насколько они были в не своем уме, задавалась она вопросом, неужели кто-то действительно желал провести больше времени, нежели было необходимо, с ее братом? Совершенно безумные, заключила она. - Что еще раз, миледи? - спросила Бриджет с другой стороны ширмы, где она сидела на бархатной подставке для ног, подгибая полы платья Гермионы. Ее слова заглушались иглой для шитья, сцепленной между ее пожелтевших зубов. - Лишь сказала, что готова, - ответила она. - Можешь ли ты завязать мой…? - Ох, да, конечно же, конечно же, миледи, - Бриджет заторопилась, юбки ее формы развевались и ударялись об подвязки Гермионы, когда она подбежала к ней сзади. Гермиона напевала детский стишок. - У вас такой милый голосок, миледи, - прокомментировала Бриджет, а короткая песня Гермионы прервалась, когда шнуровка ее корсета туго затянулась. Она остро втянула воздух. - Да-да, очень приятный для слуха… - Не столь туго, Бриджет, - пропищала она. Ох, милостивый Мерлин. Бриджет ослабила шнуровку, сердечно рассмеявшись. - Все еще дышите, миледи? Она вымученно улыбнулась. - С трудом. Ее служанка засмеялась и закончила закреплять шелковые ленты на спине с легкостью, которая появилась только благодаря многолетней практике. Затем она помогла ей надеть камзол, сорочку до колен, платье (песочно-коричневое, облегающее грудь и расширяющееся дюжиной оборок на талии и далее) и распушила пышный кринолин, прежде чем закрепить поверх него несколько нижних юбок. Гермиона надела подходящие перчатки и старалась не чесать под высоким воротником, который вызывал зуд. Платье, которое она надела, было в моде в Косом переулке и предметом зависти Уэлшей, или, по крайней мере, так сказал лорд Малфой, когда приобрел его для нее. - Миледи, перед отъездом ко двору Дамблдора этим утром, - внезапно сказала Бриджет, - Лорд Малфой приказал, чтобы я вам сказала, что вы должны оставаться в своих покоях до тех пор, пока не уедут гости Драко. Гермиона нахмурилась. Зачем лорд Малфой настоял на том, чтобы напомнить ей? Она ожидала этого. Это было правило (одно из множеств) оставаться в комнате, когда в мэноре были гости, и она никогда не нарушала этого правила. В конце концов, это стало правилом, когда ей минуло тринадцать и начала получать странные взгляды от коллег отца, когда они посещали мэнор с целью выпить чаю. Это, разумеется, когда была представлена маска. - Пока? - повторила Гермиона. - Имеешь в виду, что они уже здесь, и никто не оповестил меня? - она встретилась с маленькими, водянистыми глазами Бриджет в отражении зеркала, а ее служанка немедленно отвела взгляд в сторону. Было запрещено магглорожденным и чистокровным смотреть друг другу в глаза. Гермиона прочистила горло. - Когда он прибыл, наш гость? - Около двух часов тому назад, миледи. - Ах. Благодарю, Бриджет. На этом все. Ее служанка вышла, быстро поклонившись, и пообещала вернуться с ужином. Когда дверь закрылась, Гермиона подошла к туалетному столику из красного дерева и выдвинула ящики, пока не достала секретную копию «Потерянного рая». Обложка была трансфигурирована так, чтобы маггловская книжка походила на брошюру по этикету. Было неправильным держать ее. Противозаконно. Но ей излишне понравилась эта история, чтобы выдавать ее. Она негромко фыркнула. Ей было скучно. Было тяжело вздохнуть с этой клеткой из китового уса, суживающей ее ребра и живот так, что они доходили до модной осиной талии – она могла бы поклясться, что создатель корсетов пытался перестроить внутренние органы английских леди, когда он изобрел это проклятое приспособление. Так гость Драко был мужчиной, не так ли? Она улыбнулась. Возможно, она легко могла «позабыть», что кто-то находился в мэноре и взглянуть украдкой на загадочного мужчину в зале? Но нет, она не могла этого сделать. Приличные английские леди не прятались, в надежде встретить джентльмена… даже если прошло много времени с тех пор, как лорд Малфой в последний раз позволял ей покинуть мэнор, с тех пор, как она увидела мальчика, который не приходился ей братом или троюродным кузеном, или каким-либо племянником Нарциссы. Или вовсе кто-то новый. - Что бы ты сделал, Сатана? - пробормотала она. Скорее всего, взбунтовался, ответил ее рогатый плод воображения. Поднял бы очередной мятеж. Лучше управлять в аду, нежели служить в… - Раю, - закончила она, кивнув. - Весомый аргумент. Спустя тридцать минут, ее желудок неприятно скрутило, а затем последовал стук в дверь. Она быстро спрятала «Потерянный рай», кидая в ящик, и закрыла его. - Бриджет? – спросила она. На мгновение воцарилась тишина, за которой последовало прочищение горла. Это не был писклявый, жалкий звук, который издавала Бриджет, когда проходила внутрь, этот же звук был глубоким и чистым. Он точно не принадлежал ее служанке. - Нет, мисс. Пожалуйста, примите мои глубочайшие извинения за то, что потревожил вас, - последовал голос вслед за звуком, более мягким, нежели сливки, и вызвавший у нее невольную дрожь. Она приблизилась к двери, чтобы лучше слышать. - Кажется, я заплутал в вашем красивом доме – он словно лабиринт, должен признать. - Красивый голос рассмеялся. - Позвольте мне представиться. Я являюсь другом господина Драко, Том Марволо Риддл, и я был бы вам безмерно признателен, если бы вы показали, как вернуться в гостиную на первом этаже, где, как мне кажется, он уже разыскивает меня. Том Марволо Риддл. Она не слышала прежде этого имени, когда Драко обычно упоминал имена Блэйза, Крэбба, Гойла и Панси во время беседы. Но никогда Тома или Риддла. Похоже, он очень добрый, подумала она. И ее глаза чесались от желания увидеть его, но дверь между ними с таким же успехом могла бы быть кирпичной стеной, несмотря на все ее желания. Правила есть правила… - Мисс? И создана для того, чтобы ее сломали! зашипел Сатана. Лорд Малфой запрет ее в комнате на неделю с Амбридж, если узнает, но он никогда не уточнял, что она не могла говорить с людьми, не являющимися родственниками, разве нет? Только то, что он хотел, чтобы на его ангела не смотрели сальным взглядом… Дерево обожгло ей щеку, подобно утюгу, из-за того, что она покраснела. Она вздохнула, пристально смотря на хрустальную дверную ручку. - Как вы сбились со своего пути, господин Риддл? - наконец спросила Гермиона. - Боюсь, что я оставил вашего сына воспользоваться удобствами. - Она могла слышать смущение в его тихом голосе, и оттого он звучал более соблазнительно, богаче. Но погодите, ваш сын? Ее лицо вспыхнуло еще сильнее. - На самом деле, он – мой брат, господин Риддл, - ответила она, и ее сердце забилось быстрее, когда она ожидала его ответа. Она никогда, никогда, не разговаривала с волшебником без лорда Малфоя, чей взгляд неотрывно следил за ней, никогда с волшебником, что был старше ее, по крайней мере, на двадцать лет, и который не делил ее фамилию. Это было волнующе. - Прошу прощения, леди… - Гермиона. - Леди Гермиона. Волдеморт изобразил удивление, хотя ему уже было это известно. Все, что он знал о престижной семье Малфой, было благодаря архивам Хогвартса и этому безмозглому идиоту Драко. Он зашел настолько далеко, что даже выучил основу их древней ветви – имена, взаимоотношения, договорные браки и другие бесполезные факты, которые позволят ему добиться приглашения этих заносчивых чистокровных в их дома на длительный период. Но единственным пробелом в его знаниях была девчонка: дочь лорда Малфоя. Гермиона Малфой была не чем иным, как сказкой, в которой не было худа без добра. Было широко известно, что лорд Малфой водил свою дочь в оперный театр на ее день рождение каждый год, и даже каждому присутствующему любопытному зрителю никогда не удавалось мельком увидеть неуловимую девушку. Ходили слухи, что она редко покидала Малфой Мэнор, а когда она покидала, то носила загадочную маскарадную маску, чтобы спрятать лицо – словно она собиралась на Марди Гра или что-то столь же экстравагантное. Он думал, что все это было напоказ, но все равно это являлось семейной тайной. И настолько… интригующей… он находил семью Малфой. После того, как наконец-то избавился от этого идиота Драко, он блуждал по обширным залам Малфой Мэнора и наткнулся на болтливую служанку Эмму. Не составило труда заставить ее рассказать, где «из любопытства» располагались покои леди Гермионы после одной или двух улыбок, и он был твердо намерен встретить загадку Малфоев. Сделать то, что не смогли другие – взглянуть на красавицу, о которой шептались по всему Хогсмиду, и даже при дворе Альбуса Дамблдора, когда возникало подобное настроение. Это будет первым из секретов лорда Малфоя, который он раскроет. А когда последуют другие, то маленький, идеальный мир Малфоев сгорит в ревущем пламени. - Мне претит быть столь докучливым, но почему бы вам просто не указать, в каком направлении мне следует вернуться…? - прицепился господин Риддл. Бриджет скоро вернется. Гермиона закусила губу. - Поверните направо, затем налево и продолжайте идти налево, пока не дойдете до главной лестницы. Спуститесь на первый этаж, и вы найдете нашего дворецкого Томаса. Он укажет вам оставшуюся часть пути. - Справа от меня или справа от вас? Тишина. - Леди Гермиона, не могли бы вы просто показать мне? Или указать направление? - …справа от вас, - ответила она, наконец. - Доброго дня, господин Ри… - Но разве вы не присоединитесь к нам за ужином? - Прошу меня простить, но нет. Я ужинаю в своей комнате, господин Риддл. Когда есть гости, Сатана указал на это с насмешливой ухмылкой. - Ах. - В этом музыкальном баритоне прозвучала нотка удивления. - Что ж, если я не увижусь с вами сегодня… - Он не увидится. - …Тогда увидимся в опере? - Я… - Она остановилась. - Какая опера? - «Вызов». Ночь открытия меньше чем через месяц, тридцать первого декабря. Я был бы рад увидеть вас там. Тридцать первое декабря? С тревогой подумала Гермиона. Но ее день рождение уже было в сентябре. Лорд Малфой ни за что не согласится. - Доброго дня, господин Риддл, - повторила она. И дверь скрипнула, когда тяжесть, давившая на нее, ослабла, и пересекла комнату, чтобы сесть за письменный стол и открыть книги. Волдеморт испытывал сильное искушение покончить с вежливыми разговорами и фальшивыми улыбками, просто произнести заклинание, которое разнесло бы преграждающее путь дерево на куски и впустило бы его внутрь. Но хорошие вещи приходили к тем, кто ждал. И так долго, так долго ждал.

***

Оперный дом Хогсмида, Англия 31 Декабря 1895 года Лорд Малфой первым вышел из кареты, махнув шаферу, что подошел помочь Гермионе, и вместо этого повернулся, чтобы помочь своей дочери. Он предложил ей свою руку, и она взяла ее, нежно улыбаясь. Положив свою руку поверх ее, лорд Малфой вел их мимо элегантно одетой толпы, спина прямая, словно стержень, и надменная ухмылка на месте. Гермиона прижимала подбородок к промежутку меж ключицами, взгляд направлен вниз, блестящие локоны сияют, когда ее проводили мимо женщин в шелках и жемчужных колье, которые перешептывались, когда проходили они, и мужчины, облаченные в парадные мантии, провожающие ее мрачным взглядом. Проходя мимо, лорд Малфой сказал слово или два лорду Блэку, но они остановились не дольше чем на минуту, прежде чем двинуться дальше. А затем ее, наконец, провели на отдельный балкон, намного дальше, чем иные богачи или аристократы. Он был огражден занавесами, дабы никто не мог заглянуть внутрь, поэтому лишь его присутствующие могли взглянуть на огромную, захватывающую дух сцену внизу. Лорд Малфой невозмутимо сидел в их ложе, и она тоже пребывала в молчании – хотя она изнывала от желания задать тысячу вопросов. Например, сколько время и сколько должно пройти до того, как начнется представление. Был ли здесь господин Риддл? Нет, это глупый вопрос. Конечно же, да. В конце концов, он сочинил целиком всю оперу; она узнала об этом, когда открыла Ежедневный пророк одним утром, и увидела его потрясающе красивое лицо, размазанное по всей первой полосе. Можно представить ее удивление при подобном открытии! Но где же он? Гримерная? Готовится к своему дебюту? О, как часто она воспроизводила их беседу с того дня, как он посетил мэнор. Должно быть, она лежала в кровати и вспоминала мягкий голос, по меньшей мере, тысячу раз, любуясь газетной вырезкой, которая теперь спрятана у нее в корсете. Ужель он позабыл ее? Не забудет ли лорд Малфой провести с ней экскурсию за кулисы, как и обещал, чтобы, быть может, она смогла увидеть мельком господина Риддла? О том, чтобы заговорить с ним, не могло быть и речи, взглянуть на него больше, чем на секунду, но она примет все, что лорд Мерлин предложит ей. И кто же снова играл главную роль в пьесе? Какой же оркестр исполнял? Были ли они замечательными? Сможет ли она услышать их отсюда? Несомненно, сможет, потому что лорд Малфой всегда брал все самое лучшее, в независимости от случая. - Ангел, - сам ее отец сказал, находясь слева от нее, отвлекая ее от размышлений. - У меня имеется подарок для тебя. Изумленная, Гермиона повернулась к лорду Малфою, чтобы взглянуть на него, и когда посмотрела, она была очень похожа на розу, распускающуюся в рамах, сплошные шелковые лепестки и шуршащие ткани, колышущиеся взад-вперед, здесь и там, и все вместе, чтобы создать что-то прекрасное. Она добродушно рассмеялась. - Признаться, я не удивлена этим – но тебе не стоило, папочка. - Не глупи, моя милая. - Он улыбнулся. - Не желаешь взглянуть на него? Она подтвердила это, и он потянулся к своей мантии, достав небольшую, тонкую коробку, и театральный буклет. - Вот, ангел, - тепло сказал он, передавая ей дары. - Брошюра не в счет - она шла бесплатно вместе с билетами, - объяснил лорд Малфой, когда она открыла коробку, чтобы обнаружить изящный театральный бинокль в шелковом мешке. - Но бинокль был привезен из Финляндии и принадлежал Вяйнямёйнену. Он улучшает твое зрение; ты увидишь каждый вздох актеров на сцене, каждое шевеление ткани и дюймы декораций. - Должно быть, они стоят целое состояние, - пробормотала Гермиона, зная, что отцу доставляли удовольствие эти определенные замечания, и оценивающе провела пальцами в перчатках по оправе, инкрустированной кристаллами. Его улыбка расширилась. - Благодарю, папочка. - Не стоит благодарностей. - Он нежно провел рукой по ее голове, осторожно, стараясь не ранить ее или испортить ее прическу. - Рад, что тебе понравилось, ангел. Лорд Малфой отошел и принялся разглядывать толпу внизу через свой собственный бинокль, бормоча что-то о скандальных виконтах и лордах-банкротах. Гермиона аккуратно положила свой новый подарок обратно в коробку и взяла брошюру, быстро пролистав ее. Сигнус Блэк, Алекто Кэрроу и Антонин Долохов являлись самыми значимыми именами, задействованные в опере, которая исполнялась полностью на итальянском, заставив ее поблагодарить профессора Амбридж, ее учителя, что настаивала на том, чтобы она свободно владела как можно большим количеством европейских языков. Перечисленные выше актеры сыграли главные роли и должны были изобразить сложный любовный треугольник только для того, чтобы понять, что ни один из братьев не любит девушку - одному просто нужно ее тело, а другому - ее деньги. Они составили план, как провести девушку, и получить и то и другое, но она узнает об уловке, и в порыве ярости убивает обоих мужчин. Ибо если девушка не могла получить их, то и никто не мог…

***

Опера была грандиозной. Алекто Кэрроу была красивой ведущей актрисой, тщеславнее Нарциссы, и была настолько легко управляемой, что было больно наблюдать за тем, как братья Д'Амур обманывают ее. Гермиона начала шоу, намереваясь внимательно понаблюдать за господином Риддл, увидеть, был ли он таким же красивым в газете, как и в реальности, и когда он вступил в оркестровую яму, ее сердце сжалось, словно его сжали в железной хватке, и было безжалостно уничтожено. Его красота была едва ли реальной – от нежного завитка темных волос чуть выше его лба до отглаженного черного костюма – и она покраснела, осознав, что разговаривала с таким мужчиной через дверь спальни всего чуть больше месяца назад. Но тогда огни потухли, и опера унесла ее так далеко, что она позабыла, кем является. Господин Риддл. Она напевала, что могла вспомнить в финале. Отголоски голоса Алекто Кэрроу, прекраснее рассвета и сладкого, как кленовый сироп, эхом раздались в ее ушах, когда она сидела в свободной гримерке за кулисами. Лорд Малфой стоял снаружи помещения, беседуя с лордом Альфардом Блэк, отцом одного из исполнителей главных ролей в опере, и профессором Слахгорном, учителем из школы Драко – Хогвартса. Сквозь щель под запертой дверью она могла видеть блеск начищенных кожаных ботинок своего отца. Тогда она услышала. Голос. - Джентльмены, надеюсь, что вы наслаждаетесь вином? - раздался мягкий баритон, каким-то образом умудряющийся быть гораздо более чарующим, нежели музыка, которую она слышала, гремевшая в залах оперного театра в течение последних двух с половиной часов. Гермиона выпрямилась, с настороженностью взирая на дверь. Господин Риддл! - Ох, Том, ты всегда такой шутник, не так ли, мой мальчик? - хохотнул Слахгорн, который прозвучал чуть более пьяным. - Да, вино весьма хорошее, а представление… представление еще даже лучше… - Да, весьма впечатляюще, - пробормотал лорд Малфой, а лорд Блэк вторил этому, за их оценкой господину Риддлу последовал звон стекла. Во рту у Гермионы пересохло, и она встала, беззвучно пересекая зал, чтобы приблизиться к голосу, который она, несомненно, никогда больше не услышит. - Благодарю вас, джентльмены, но вы переоцениваете мои способности, - скромно сказал господин Риддл. - Все это не было бы возможным без вашего щедрого спонсирования, профессор. - Ох, никаких проблем, вовсе никаких проблем. Уверен, Дамблдор будет рад заполучить такого замечательного парня, как ты, как только закончишь Хогвартс. Ох, и опера – о, Боже, опера! - это довольно впечатляющее преимущество для твоей заявки, Том. - Да, профессор, - должным образом произнес господин Риддл. - Прошу прощения, джентльмены, но должен идти… Нет, еще нет! Подумала Гермиона, у нее непроизвольно вырвался вздох. Она сразу же зажала рот двумя руками. - Конечно, конечно, прекрасно понимаем, мой мальчик, - весело сказал Слахгорн, подмигивая своему любимому студенту. Его глаза были налиты кровью. - Ты весьма востребован сегодня, не правда ли? Ох, как будет рад Дамблдор! Ах! Волдеморт кивнул и отошел от троицы снобов из высшего общества, мимо рабочей сцены и актрис второго плана, качающие свои букеты цветов, словно это были трофеи с Турнира трех волшебников. Он надеялся увидеть девушку рядом с лордом Малфоем, когда он пригласил этого фанатика за кулисы, даже слышал из уст в уста, что она явилась сегодня вечером, и был весьма недоволен, обнаружив, что ее нигде не было видно. Но. На мгновение во время беседы он услышал характерный звук – резкий вдох из загаженных гримом глубин гримерной Люсии Эрнинг. Ему, на самом деле, было известно, что Люсия находилась со своей семьей в зрительном зале. Всего несколько минут назад он видел, как она обменивалась поцелуями и крепкими объятиями, при виде которых у него скрутило живот. Так кто же мог издать подобный звук? Углубив свои подозрения, он припоминал, что лорд Малфой, казалось, довольно странно стоял у входа в комнату Люсии, его холодные, бледные глаза были настороженными, пальцы, сжимавшие полупустой бокал огневиски, были слишком напряжены. Он казался… обороняющимся. Гермиона не сводила глаз с запорошенного пудрой туалетного столика, за которым сидела, проводя пальцем в перчатке по пудренице с румянами, и пачкая ткань. Лорд Малфой не позволял ей наносить макияж. Владелец этой гримерной не хранил книг. Дверь открылась, а она вздрогнула, но не потому, что была напугана звуком. Скорее потому, что она была удивлена направлением, откуда донесся скрежет засовов, не позади нее, где лорд Малфой все еще охранял дверь и болтал со своими коллегами, а слева от нее, скрытый за бархатным пуфом, уставленным флакончиками с духами и тюбиками туши для ресниц. Это была дверь, которую она – и вероятнее всего, лорд Малфой – ошибочно не заметили прежде. - Прекрасно. - Нога откинула в сторону пуф, что преграждал путь, опрокинув на пол целую лавину женских продуктов, а за ней последовал мужчина. Гермиона сползла со стула, широко раскрыв глаза, и лихорадочно оглядела комнату. Для чего – она не знала. Следует ли ей закричать? Как бы поступила героиня одной из ее новелл в подобной ситуации? Разыскивала оружие? Создала бы опасное заклинание? Ее палочка наполовину выглядывала из рукава. Пошли в него заклятье, прошипел Сатана, пока он не послал в тебя, девчонка. Но было уже поздно что-либо делать. Воздух перестал поступать, когда мужчина, теперь уже полностью находившийся в комнате, отряхнул колени своих брюк и выпрямился. Он выглядел таким же удивленным, как и она, когда обнаружил их двоих в этой узкой гримерной, и они смотрели безмолвно друг на друга, пойманный в ловушку испуганного взгляда, в секундное, чистое замешательство от того, что его застали врасплох. Это был господин Риддл. Ох, лорд Мерлин, спаси ее сейчас, потому что он был еще красивее вблизи. Его брови сходились под идеальным острым углом, что придавало ему вид постоянной настороженности, сосредоточенного изучения, а темные глаза, прикрытые еще более темными ресницами, смотрели на нее почти застенчиво. Его высокие скулы были такими угловатыми, что она подумала, не наткнулся ли нож на них вхолостую, не сумев найти ни лишней плоти, которую можно было бы сгрести, ни изъянов, которые можно было бы соскрести... - Леди Гермиона? И тогда она вспомнила. - Вы должны уйти! - заявила она, склонив уже замаскированное лицо к полу, и не обращая внимания на жжение в груди при звуке его голоса. - Прямо сейчас, пожалуйста. - Я… Я приношу извинения за то, что врываюсь столь неожиданно, леди Гермиона. Действительно, мне не было известно, что вы… - когда он увидел, что она не отвечает, его голос стих. Гермиона уставилась на иную дверь, запертую лордом Малфоем с другой стороны, интенсивно. Что, если лорд Малфой войдет сюда прямо сейчас? Что же он скажет? Что же он сделает? - Вы не казались настолько отстраненной, когда мы разговаривали в последний раз. Она сжала губы вместе, более пристально посмотрев на дверь. - Вы не узнали меня? Я… - Господин Риддл. - Она коротко кивнула. - Припоминаю. Он обождал, а когда она не предложила ничего больше, сказал, - Рад, что вы посетили оперу, леди Гермиона. Вам она понравилось? Она едва заметно кивнула. Он улыбнулся, и краем глаза она быстро взглянула на него, прежде чем вернула свое внимание к двери. Лорд Малфой никогда не позволял ей разговаривать с мужчинами без его непосредственного наблюдения… - Вы поете? Ее брови нахмурились. - Нет. - Почему же нет? - Я просто… Просто не пою, господин Риддл. - Она напряглась, когда внезапно обнаружила его настолько близко, в шаге от нее, на расстоянии вытянутой руки. - Господин Риддл, пожалуйста, не… - Вам следовало бы, - ответил он, потворствуя ее просьбе. Он подошел ближе. Она отступила на шаг назад. - Я мог бы научить вас, если вы пожелаете. На эти слова она вскинула голову и уставилась на него широко раскрытыми глазами, не веря своим ушам. Нет, лорд Малфой никогда не согласится... или же согласится? Нет, нет, ей даже не следует раздумывать над этим! Это неприлично. Ей не следует здесь находиться, стоять в шаге от молодого волшебника, пока они находились одни в этой гримерной, без сопровождающего, либо какого-либо надзора в поле зрения. Если кто-то узнает… Что ж, результат будет катастрофическим. Она бросила взгляд на дверь – она до сих пор могла слышать, как говорил ее отец – господин Риддл увидел ее взгляд, насмешливо сказав, - лорд Малфой не станет возражать, если вы спросите его, леди Гермиона. Он никогда вам не отказывает. Она резко покачала головой. - Почему вы притихли? - Я… Обычно я не разговариваю ни с кем, кроме близких родственников, за пределами поместья, господин Риддл. Если лорд Малфой прознает об этом, он будет весьма разочарован во мне, - призналась она таким приглушенным тоном, что ему пришлось наклониться ближе, чтобы расслышать ее. - Разве лорд Малфой запрещает это? - осведомился господин Риддл. Она настороженно посмотрела на него. - Да. Поэтому прошу вас покинуть меня сейчас же. - И она указала на дверь, через которую прошел он, взгляд умоляющий и мягкий сквозь маску, которую она носила. Но он не обращал внимания на ее мольбу. Волдеморт был доволен тем, что ему удалось заманить неуловимую леди Гермиону в свою оперу сегодня вечером, что она не закричала при виде него, ввалившегося сюда, как он наполовину ожидал, что она - девушка, которая никогда не произносила ни слова – разговаривала с ним лицом к лицу, что он был так близок к тому, чтобы увидеть красоту, которую ни один взгляд за пределами рода Малфоев никогда не видел достаточно долго, чтобы рассказать о ней. Победа становилась все ближе. - Запретит ли он занятия музыкой? - отважился он. - Возможно, нет, - сказала Гермиона, нервно теребя жемчужную застежку на перчатках. - Вы имеете безукоризненную репутацию, в конце концов, и лорд Малфой очень восхищается вами. - А вы? Озадаченная, она уставилась на него. Он увидел, что у нее были карие глаза – и ничего существенного. - А что я, господин Риддл? Он сверкнул очаровательной ухмылкой. - Как вы относитесь ко мне? - Ох. - Ее взгляд задержался на его ровных зубах, прежде чем вернуться к перчаткам. По ее шее пополз румянец. - Что ж, я читала об вас, господин Риддл. Вы великолепны, а опера была замечательной… - на этом ее слова окончились, потому что она не могла найти в себе сил продолжить. Она никогда не разговаривала с парнем ее возраста, который не был бы ее вспыльчивым братом, так долго, и она не была уверена, как продолжить. Гермиона застыла как вкопанная, когда мастер Риддл внезапно провел большим пальцем в перчатке по изгибу ее открытой щеки. Руки, что писали музыку, теперь ревели в ее душе, что сочиняли музыку и дирижировали оркестром на протяжении всей оперы, тонкая палочка цвета слоновой кости, которую он деликатно держал между пальцами, теперь касалась ее, словно перышко. И плавила ее, подобно жидкому серебру. - Леди Гермиона… - Вы не должны этого делать, - она охнула, вырываясь, и прокравшись в противоположный конец комнаты, как испуганная мышь, убегающая от страшного, домашнего кота. - Пожалуйста, господин Риддл, держите руки при себе. - Прошу прощения. Я не желал вас оскорбить… - Просто уходите, господин Риддл, - прервала она. - Пожалуйста. Но он не ушел, и вместо этого взглянул на нее, пытаясь поймать ее взгляд, продолжив смотреть, даже когда она упорно вперила свой взгляд в дверь. Затем его взгляд привлекла ее длинная шея и нежные изгибы сжатых грудей – единственная часть ее, что не была сокрыта шелком и пуговицами. - Я уйду, - наконец сказал он мягко, - Но только, если вы пообещаете спросить лорда Малфоя о музыкальных занятиях. - Я… Прошу прощения? - Буду вас обучать, если желаете. Я мог бы приезжать в поместье на Хогвартс-экспрессе вместе с Драко в определенные вечера, чтобы давать вам уроки. - В-вы излишне смелы, господин Риддл, - запнулась она. - Мне известно. - Он ухмыльнулся ей, глаза горели озорством. Она отвернулась. - На каком инструменте вы хотели бы играть, леди Гермиона? - спросил он. - Мне всегда нравилось пианино, - робко ответила она. - И виола. - Я могу играть на обоих, и научить вас, если вы того попросите. - Лорд Малфой ответит «нет», господин Риддл. - Тогда мне придется убедить его, чтобы он сказал «да», - сказал господин Риддл с той же уверенной ухмылкой, блуждающей на его губах. Это был обезоруживающий тип улыбки. - К счастью, убеждение – одно из множества моих талантов… но вы должны спросить его первыми, если хотите, чтобы это сработало. Она колебалась. - Если могу спросить, господин Риддл, зачем же вовсе вы желаете обучать меня? Разве вы не весьма заняты… всем этим? - и она жестом указала на оперный дом вокруг них, на суетящихся аристократов снаружи и к тому, что осталось от преданной публики, к миру, к жизни и всем нескончаемым сложностям. - Не беспокойтесь обо мне, леди Гермиона, у меня свои причины. - Он, наконец-таки, у двери, взглянув на нее еще раз. - Вы спросите его, - он повторил. Она вздохнула. - Хорошо, господин Риддл. - Отлично. - Его темные глаза опустились на руки, которые она тревожно сжимала, теперь покалывающие под его пристальным взглядом. Сквозь них пробежала тень. - Могу ли я поцеловать вас на прощанье, леди Гермиона? Нет. Нет, совершенно и определенно нет. Лорд Малфой закатил бы истерику при одной только мысли об упоминании такого вопроса, и Гермиона знала, что лучше не соглашаться на это. Она была умной, не глупой. Но… к тому же, она еще являлась девушкой. Любопытной девушкой. И, по общему признанию, он был очень красив. - Можете, господин Риддл, - прошептала она. Господин Риддл – привлекательный, умный и чертовски красивый господин Риддл - не сводя с нее глаз, он склонился над ее рукой. Его губы слегка коснулись тыльной стороны ее перчатки, и корсет, казалось, еще туже стянулся вокруг ее грудной клетки, лишая ее дыхания, когда мягкие губы ласкали ее покрытые костяшки пальцев взад и вперед. Словно смычок, поглаживающий струны скрипки. - Вы пахнете розами, - заметил он, проведя носом по ее запястью, и вызвав у нее потрясенный вздох, когда он слегка отодвинул ткань. Взволнованная, она отстранилась. - Что ж, - сказала Гермиона с небольшой, нервозной улыбкой. - Доброй ночи, господин Риддл. Поздравляю с вашим дебютом. - Благодарю. - Он был обходительным. - До скорой встречи, леди Гермиона. И он ушел. Гермиона прислонилась к двери, через которую ушел господин Риддл, схватившись за изнывающие ребра, и делая глубокие вдохи. Точки заплясали у нее перед глазами из-за недостатка кислорода. Воспоминание о темных глазах Тома Марволо Риддла отпечаталось в ее сознании, как следы на снегу. Преследовало ее, пока она пыталась взять себя в руки. Затем появился Сатана, поднявший свою уродливую голову, и дерзко ухмыляющийся ей со своего места в девятом круге. Ты ни чем не отличаешься от Евы, не так ли, моя дорогая? протянул он. Она сочла этот вопрос не заслуживающим ответа.