Daddy Dearest

Можно представить всеобщее горе, когда отец Психеи принес эту прискорбную весть. Они одели девушку так, словно готовились к ее смерти, и отнесли ее на холм с большей скорбью, чем если бы это было к ее могиле. Но сама Психея сохраняла мужество… Гермиона читала с упоением в луже развевающихся юбок и разбросанных книг на полу древней библиотеки Малфоев. Высокие полки рядами заполняли обширное помещение, самые затхлые уголки были освещены лампами, летающими свечами и случайным портретом какого-то древнего предка в позолоченной раме. Время от времени, приходила прислуга из дальних пролетов, чтобы стереть пыль с полок или же отполировать серебряную вещь, низко кланяясь, если они пересекались, и желали множества хороших дней. - Что здесь написано, мисс? - внезапно спросил писклявый голос. Гермиона удивленно посмотрела и заморгала при виде маленькой девочки в форме, которая стояла рядом с ней. Ее рыжие волосы были собраны в две косы и выбивались из-под ее белого чепца, а еще у нее была щель между выступающими передними зубами. Прищуренные карие глаза внимательно смотрели на книгу, которую она держала. - Вот здесь. - Девочка указала. - Что там написано, мисс? Пог-ложи-вание? - «Поглаживание», - инстинктивно поправила Гермиона. - Написано «поглаживание». Девочка облокотилась на пятки, плоские подошвы ее туфель резко ударились о блестящий пол и оторвались от него, когда она потянулась на носках, размышляя. - Поглаживание, ха? Что это такое? - Поглаживание - это мягкий жест, который делаешь своей рукой, - объяснилась она. - Он заботливый. Ласковый. - Ха. - Каблуки девочки вновь застучали по полу, словно тихо звенящие тарелки. - И все равно: что вы читаете, мисс? - Историю Купидона и Психеи, - сказала она. - Тебе нравится читать? - Я могу читать о своей жизни, мисс. Только обрывки из... из того, что происходило до тех пор, пока я не пришла сюда. - Девочка сделала паузу, быстро оглянувшись, и убедившись, что никто не смотрит, продолжила шепотом, - Но некоторые истории мне нравятся. Иногда я даже прихожу сюда ночью и пытаюсь прочитать некоторые из самых коротких. Обычно ничего не выходит. Я не знаю достаточно слов, и в них нет картинок. До сих пор пытаюсь разговаривать как вы, чистокровные, правильные и все в таком духе. Одна из старших сестер, мисс Джонс, учит меня, когда вся работа закончена. - Тебе не следует пробираться сюда ночью, - сказала Гермиона, нахмурившись. - Читать – хорошо, но мне претит мысль, что может с тобой произойти, если тебя поймают. - Но меня никогда не ловили, мисс, - радостно сказала девочка. - Так что меня вовсе не поймают. Видите, я очень маленькая – и быстрая, тоже, – поэтому, если кто-то и войдет, я смогу спрятаться или быстро убежать. Она улыбнулась. - Что ж, пока у тебя есть план. - Так о чем же все-таки шла речь в «Поглаживание»? - любопытно спросила девочка. - В истории, имею в виду. - Давай посмотрим… Она все еще была в слезах, когда пришел ее муж, и даже его ласки не смогли сдержать их. - О. - Девочка почесала свой зудящий чепец. - У меня еще один вопрос, мисс. - Да? - Мне интересно, зачем вы прячете лицо под этой глупой маской? Лицо Гермионы вспыхнуло. - Джейми, что ты там делаешь? - слуга выбралась из одного из многочисленных проходов и налетела на девочку, как разъяренный бабуин, ударив ее по голове метелкой из перьев. Джейми взвизгнула. - Вернись к своей обязанности сейчас же, - прошипела она. - Ты должна была мыть ванны наверху вместе с остальными. - Но я здесь разговаривала с мисс, - запротестовала Джейми, указывая. - Видишь? - «Мисс»? Что?... - и прислуга застыла, найдя Гермиону, наблюдавшую за их перепалкой, и она побледнела. Она тут же присела в неуклюжем реверансе, пробормотав, - Мне так жаль, леди Гермиона. Не знала, что вы здесь. Она прокашлялась. - Все в порядке. - Она посмотрела на маленькую девочку, слегка улыбнувшись. - Джейми, верно? Джейми кивнула, и в ответ на упрек своей бдительной надсмотрщицы добавила, - Да, мисс. - Леди Гермиона не мисс, - возмутившись, возразила прислуга. - Она – леди, и ты будешь так к ней обращаться или смотри мне, я ударю тебя так сильно, что ты неделю подряд не сможешь присесть на свою больную задницу. - Ну, леди, зачем же вы носите эту глупую маску? - спросила Джейми, прищурив глаза, служанка рядом с ней возвела глаза к небу, словно ища помощи у великого запредельного. - Собираетесь на прием или что-то такое? - Хватит с тебя, девчонка. - Прислуга схватила девочку за плечо, заставив ее сделать реверанс, прежде чем плюхнуться в своем подобии реверанса. Скорее всего, это и была мисс Джонс. - Нам так жаль, что побеспокоили вас, леди Гермиона. Простите нас. - И они убежали прочь, Джейми не раз оглядывалась назад от ударов пыльных перьев по ее рыжей голове. Гермиона возобновила свое чтение. «Мы будем рядом», - сказали они, - «И унесем тебя с собой, когда он умрет». Затем они оставили ее терзаемую сомнениями и отвлекли от того, что делать дальше. Она любила его, он был ее дорогим мужем. Нет; он был ужасным змеем, и она ненавидела его. Она убила бы его – она бы этого не сделала. Ей нужна была определенность – она не хотела определенности. Так что весь день ее мысли боролись друг с другом. Однако, когда наступил вечер, она отказалась от борьбы. Единственное, что она была полна решимости сделать: увидеть его. Колокол напольных часов разнесся по поместью, как гонг, вырывая Гермиону из особенно увлекательного пассажа. Она со вздохом подняла взгляд, но раздраженный вздох застрял у нее в горле, когда она увидела время. Стрелки показывали уже не два и даже не три часа, а четыре. Как же она могла потерять счет времени? Куда все это подевалось так быстро? Драко пришел домой как раз двенадцать минут тому назад. Шестнадцать, если у него было одно из своих настроений. Она быстро встала, оставляя позади себя беспорядок для прислуги, и поспешила выйти из дверей в холл. Ей не следовало покидать свою комнату без Бриджет, довериться случаю и читать в библиотеке вместо безопасности ее покоев. Ей следовало, ей следовало… Подбородок высоко поднят, проинструктировала Психея. Держи спину прямо. Или же достань ту палочку. Это от Сатаны, на пару со злобной ухмылкой и коротким смешком, когда Психея послала ему взгляд, полный чистого яда. - Нет, нет, я справлюсь, - она юркнула в другой коридор и поднялась вверх по мраморной лестнице. - Сокращу путь… - поворачивая за угол - …Или же подожду в гостиной, пока он… Она застыла. При виде Драко Малфоя Психея вздрогнула – и едва ли Гермиона могла обвинить в этом милую греческую деву. Его бледные волосы были уложены назад по последней моде, галстук школьной формы в серо-зеленую полоску ослаблен и с надменной улыбкой, ее брат выглядел хорошо, как и любой другой Купидон с отвратительным поведением. И хотя ее сердце тронула тревога, когда он прошел вперед, не было необходимости превращать ее черты в пустую маску – так как на ней уже была одна. - Боже мой, и кто это у нас здесь, - протянул Драко, бледные глаза, что он унаследовал от отца, вспыхнули, когда он обошел ее. - Кажется, я нашел принцессу, которая выпала из своей башни, девушку в беде, затворницу снаружи пещеры. - Он ухмыльнулся. - Воистину счастливый день. Она поклонилась. - Добрый вечер, Драко. - Добрый вечер, Драко, - передразнил он дрожащим фальцетом. Он сердито посмотрел на нее. - Кого ты пытаешься обмануть? Или ты стремишься к новой низости, выслуживаясь перед отцом, когда его здесь даже нет? - Прошу прощения, Драко, я не намеревалась… - Заткнись. - Он потуже затянул ремешок своих золотых часов, некогда принадлежавшие их прадедушке – лорду Абраксасу Малфою, и смерил ее подозрительным взглядом, затем он снял запонку. – Что ты здесь вовсе делаешь, сестра? Наскучили все те же четыре стены? - Читала. - Ах, наш маленький эрудит. Как будет горд папочка, когда узнает, как раболепствуешь ты перед своей учебой. - Он с отвращением покачал головой. - Не знаю, что он в тебе увидел. Такая уж ты зануда. Она молчала. Он рассматривал ее в течение минуты, разглядывая черное кружево маски и серьезные глаза, милые кудряшки и лицо в форме сердца, прямую гордость ее позвоночника, взволнованные розовые губы и тонкие пальцы, нервно подрагивающие в обрамлении белого шелка. Он ничего не понимал. Все это ему было ненавистно. - Возможно, потому, что ты настолько деликатная вещь. - Он протянул руку, его дыхание коснулось ее прикрытой щеки, и она напряглась, когда эта рука двинулась, чтобы схватить ее за подбородок. - Или потому, что ты чертовски молчаливая. Он держал ее в такой манере еще минуту, отполированные ногти впивались в ее кожу, словно клещи, жестко щипая. Он всегда щипал ее, когда они были детьми, и хотя она никогда не рассказывала лорду Малфою, в конце концов, их отец всегда узнавал об этом. И когда ему становилось это известно, крики Драко раздавались по всему поместью в течение нескольких часов подряд. После этого ее брат стал более хитрым. К тому же, ему было известно, что она никогда не разболтает, и никогда не преминул возможностью воспользоваться этим кусочком информации себе во благо. - К чему этот странный взгляд? - Драко грубо встряхнул ее. - Слишком хороша, чтобы теперь разговорить со своим братом, не так ли? Или же папочка сказал тебе не разговаривать? Она слегка покачала головой. - Нет, Драко. - Что это было? - он приблизился и выжидающе уставился в потолок, на его лице застыла насмешливая улыбка. - Да ты тихая, словно церковная мышь, сестра. И посмотри-ка! Дрожишь как лист. Едва ли могу расслышать тебя из-за всех этих… содроганий. - И он схватил ее за руки, беспорядочно дрожащие, едва заметные, и влажные от пота под тонкими перчатками. Его собственные руки остановили их. - Прекрати дрожать, хорошо, сестра? - прошептал он. - Или папочка может увидеть… а тебе известно, насколько ненавистна ему твоя дрожь. - Драко, пожалуйста. Прекрати. - Прекратить что? Я ведь вовсе ничего не делаю. - Он резко отпустил их, ухмыльнувшись ей. - Ты – единственная, кто, по всей видимости, не в состоянии контролировать себя. На этом он оттолкнул ее плечом в сторону и, смеясь, прошел дальше по коридору. Она изо всех сил старалась унять порочную дрожь, которую ее брат так легко воззвал к жизни. Вновь в сохранности своих покоев, Гермиона сняла чопорную маску и села на кровать, прижав платок к своим мокрым глазам. Почему же он столь ее ненавидел? Она не желала, чтобы Драко испытывал к ней отвращение. Ей хотелось, чтобы он любил ее, учил ее всему, как сделал бы любой брат, но он всегда был таким. Ей не хотелось дрожать. Гермиона открыла книгу и принялась читать. Книги являлись утешением. Они были лекарством от печали. Хорошо произнесенное заклинание Забвения. Неудачники, что возвысились над остальными, в среднем, впечатляющие, счастливый конец, которого заслуживали все, любящий брат, красивый аристократ, который поначалу казался холодным и недобрым, но на самом деле под его каменным лицом скрывалось золотое сердце. Из-за слез съежились страницы. Ее пальцы задергались, стираясь друг о друга.

***

- Как прошел твой день на работе, дорогой? - Хорошо. - Лорд Малфой не взглянул на свою жену, внимательно нарезая перепелку на своей тарелке, и сноровисто изучая каждый кусочек, прежде чем положить его в рот и методично пережевывать. С тех пор, как магглорожденные, работающие в поместье Макмиллан, вышли из-под контроля и отравили хозяина дома, лорда Эрнеста, он не ел больше одного кусочка пищи, если же сначала кто-либо из прислуги не попробовал первым. И даже при соблюдении этих мер, еда на его тарелке всегда одаривалась подозрительным взглядом. - А Дамблдор? - спросила Нарцисса. - Как он? - Могу представить, что все у него хорошо, и он весьма занят. - Ах, чудно. Выпью за его здоровье. - И она изящно отпила из своего стакана вина, красивые черные волосы заблестели, когда хрустальный кубок встретился со светом свисающей люстры, и по ним заплясали теплые, желтые блики. - А ты, Драко, дорогой, как прошли твои занятия сегодня? - Очень хорошо. - Драко выпрямился. - Уверен, что в этом году мы одержим победу в сезоне и, вероятнее всего, кубок школы. Она озарилась. - Не сомневаюсь, что так оно и будет, дорогой. - Разумеется, Слизерин победит, - сказал лорд Малфой, разрезав еще один жалкий кусочек перепелки. - Это лучший факультет, тем более что этот парень Риддл на нашей стороне. Даже осмелюсь сказать, что у его семьи имеется повод для гордости, тема, которую можно обсудить за столом, помимо школьных драк и понижения оценок... - Это было в одном семестре, - быстро сказал Драко, два розовых пятна появились высоко на его щеках, придавая его светлой коже странный пятнистый оттенок. - И новый преподаватель задает значительно больше домашнего задания, нежели Снейп. - Ах, Северус. Интересно, как он справляется со своим повышением при дворе Дамблдора? - пробормотала Нарцисса на заднем плане. - Твой друг, кажется, без каких-либо проблем справляется с домашним заданием профессора Слахгорна, - продолжил лорд Малфой, словно он не расслышал, что сказал его сын. - На самом деле, Гораций высоко отзывался о нем, когда я видел его в последний раз. - Разумеется, учитывая, что Том – его чертов любимчик и лучший в классе… - Драко, следи за свои языком, - заявила Нарцисса, а Драко прикусил губу, чтобы удержаться от следующего ругательства. Он отвел глаза от холодного взгляда лорда Малфоя и посмотрел на сильные пальцы, которыми его отец медленно постукивал по столу. - Я очень разочарован в тебе, Драко. Тебе не следовало так грубо выражаться во время ужина – особенно, перед своей сестрой. Дорогой лорд Мерлин. Он втягивал ее в эту беседу? Сейчас? Гермиона неохотно оторвала взгляд от горохового супа, осторожно встречаясь с ожидающим взглядом отца. Лорд Малфой тепло ей улыбнулся. - Ангел, - начал он. - Я уверен, что ты смогла бы завершить курсовую работу своего брата без каких-либо трудностей, хм? Ведь ты компетентна, не правда ли? На эти слова взгляд Драко сильно ударил ее, словно тупой кинжал, который волосатый чернокнижник вонзил ему в грудь, чтобы он никогда не поддался любви. Она вновь опустила взгляд на суп, подбирая слова с осторожностью. - Должна признаться, что я не умнее любой английской леди, папочка. - И при этом не менее скромная, - рассмеялся лорд Малфой. - Дамблдор, несомненно, гордится тем, что называет тебя одной из своих высокопоставленных ведьм. - Он вновь повернулся к Драко, иронично делая примирительный жест обеими руками. - Видишь? Если твоя сестра способна выполнить работу, возможно и ты сможешь ее выполнить. - Люциус, пожалуйста… - Замолчи, Нарцисса, - резко сказал лорд Малфой. - Твой сын слишком мягкотелый. Не будет лишним придать ему немного решимости. Драко вспыхнул. Гермиона прочистила горло, руки нервно теребили шелковый платок под темно-рубиновой скатертью, когда все взгляды за столом повернулись и устремились к ней, как гневные волны Сены. - Прошу прощения, папочка. Я не хотела перебивать, - сказала она в бесплодной попытке оживить беседу. - Но мне стало интересно, Драко; как поживает твой друг? Ее брат поднял бровь из-за неожиданного поворота в беседе. - Который из них? - ответил он, а лорд Малфой сказал ему следить за тоном, разговаривая с сестрой, в свою очередь, заработав упрек от своей жены, который был проигнорирован. - Подразумеваю господина Риддла. - Ее сердце начало биться быстрее из-за одного лишь имени, колотя по газетной вырезке с изображением энергичного волшебника, спрятанной у нее под платьем. - Он дирижировал оперой, которую мы смотрели две недели назад, не так ли, папочка? - продолжила она, взглянув на лорда Малфоя, и он кивнул. Она перевела взгляд на Драко. - Как он поживает, Драко? - У него все хорошо. Том успешен и весьма популярен в школе, как и всегда. - Он адресовал свой ответ вместо нее лорду Малфою, который теперь выглядел слегка заинтересованным. - На самом деле, мы весьма близки. - Он был невероятно очаровательным, когда появлялся здесь последний раз, - вспомнила Нарцисса с нежной улыбкой. - Тебе следует вновь пригласить его. - Да, и, возможно, он сможет помочь тебе с твоим домашним заданием по Зельям, - пробормотал в огневиски лорд Малфой. Улыбка Нарциссы погасла. Драко выглядел так, словно готов был ее убить. Конец, сказал Сатана, кланяясь, взмахнув своим раздвоенным хвостом, и похлопав им Психею в процессе. Психея закатила глаза; изображение отчаяния. Ужин закончился, все Малфои встали, собираясь уходить, и Бриджет поспешила вперед с того места, где она стояла по периметру большой столовой вместе с дюжиной других слуг, которые теперь заскользили, чтобы убрать со стола. Внезапно они начали сметать посуду, которую наполняли домашние эльфы, живущие в подвале, собирать столовое серебро, которое юные магглорожденные в форме полировали предыдущей ночью. Пришло время. - Идемте, миледи. Я отведу вас в комнату и сразу же приготовлю вам хорошую, горячую ванну, - сказала Бриджет, встав после реверанса, и подошла к ней. - На самом деле, Бриджет, боюсь, что мне очень душно, - быстро сказала Гермиона. - Быть может, прогулка по двору привела бы меня в чувство? - она улыбнулась лорду Малфою так мило, насколько могла через маску и челюсти из китового уса на ее затянутом корсете. - Не будешь ли ты так любезен пройтись со мной, папочка? Лорд Малфой выглядел удивленным предложению от его послушной дочери, но выражение его лица быстро сменилось нежностью, когда он посмотрел на нее. - Конечно, ангел. Но тебе понадобится плащ. Не хочу, чтобы ты подцепила простуду. Он позвал Бриджет, и служанка подбежала с плащом в руках. - Лучше бы ему быть теплым, грязнокровка, - сказал он, критично рассматривая серебряный материал, который Бриджет застегнула на плечах Гермионы. - Из чего он сделан? - Драконья кожа, милорд. - Закончив, Бриджет низко поклонилась лорду Малфою, она почтительно опустила глаза в пол и убежала, когда он отпустил ее рывком своего заостренного подбородка. - Пойдем, ангел, - сказал он и предложил Гермионе свою руку, которую она легко взяла, прежде чем выйти с ним из столовой. Они прошли по тускло освещенному коридору в центральном зале, туфли на каблуках стучали по гранитному полу, как удары молотка. Увидев двух приближающихся Малфоев, дворецкий Томас очнулся от заклятья, в которое он погрузился, и спрыгнул с порога, распахнув огромные парадные двери за секунду до того, как лорд Малфой и леди Гермиона пронеслись сквозь них. Другие слуги тем временем наблюдали за этим зрелищем из-за полированных перил и мыльных жестяных ведер. Джейми вцепилась в перила на шестом этаже, прищуренными глазами глядя вниз на затылок хорошенькой леди Гермионы сквозь свежевыкрашенные рейки, прежде чем двери снова закрылись. - Тебе стало легче, ангел? - спросил лорд Малфой несколькими минутами позже. - Или тебе по-прежнему нездоровится? Возможно, ты что-то подхватила в опере. Мне не следовало брать тебя туда, ты слишком слаба… - Опера состоялась несколько недель тому назад, папочка, и мне, в самом деле, лучше. - Она подняла взгляд на луну, полную и зрелую в черном поясе над ними. - Во всяком случае, это улучшило мое здоровье. Он казался заинтригованным. - Неужели? - Да, папочка – и я очень благодарна тебе, что ты взял меня посмотреть оперу. Она была великолепной. - Да-да, было весьма занятно, не правда ли? - светлые глаза лорда Малфоя прочесывали голые живые изгороди, мимо которых они проходили, аккуратную лужайку, покрытую снегом, и извилистые дорожки под их ногами, зимнюю страну чудес, застывшую во времени. - Рад, что тебе понравилось. - Ох, но мне и впрямь понравилось. Очень, очень сильно… Лорд Малфой в легком удивлении посмотрел на нее. - Но ты чем-то недовольна? - она склонила голову в подтверждении. - И что же не так, моя милая? Скажи мне, и я это исправлю. - Ничего в особенности, папочка. Я просто так обожаю музыку, которую услышала в опере, что хотела бы спеть для тебя, как поют эти актрисы, или сыграть для твоих гостей, когда они приезжают в поместье с визитом. Сатана согласно закивал, его алые глаза были широко раскрыты и серьезны. - Понятно, - сказал лорд Малфой, и теперь хмурая складка прорезала его лоб, пока они продолжали идти по саду. Она практически могла видеть, как шевелились шестеренки под его светлыми волосами, блеск в его глазах при упоминании о возможном промахе. - Тогда ты научишься играть на инструменте, и я найду тебе преподавателя по музыке, - сказал он с внезапной решительностью, - На случай, если профессор Амбридж не сможет предложить тебе занятия подобного рода. - Ох, спасибо, папочка, но мне жаль признаваться, что сильные стороны профессора Амбридж заключаются не в музыке. Она сама рассказывала мне об этом. - Неужели? - он поджал губы. - Тогда найду кого-нибудь еще. - Ах, но это столь опасно нанимать незнакомца, когда ты так редко бываешь дома. Дамблдор часто вызывает тебя, папочка, не так ли? - Да, все верно. - И он остановил их, раздраженно поворачиваясь к ней. - И что же ты предлагаешь мне сделать, ангел? Она сделала паузу и притворилась, что находится в глубокой задумчивости. Медленно, как будто мысли приходили в голову постепенно, она сказала, - Если бы только ты знал кого-нибудь, кто разбирался бы в музыкальном режиме, кто бывал в поместье раньше, и кому можно было бы доверять. Возможно… ах, возможно, учитель Драко, профессор Слахгорн! Он ведь проспонсировал оперу господина Риддла, ведь так? - Все так. Хотя спонсорство не равняется игре, моя дорогая, - сказал лорд Малфой. Он вздохнул. - Кроме того, у Горация нет времени, чтобы обучать тебя, и потребует гораздо большую цену, нежели заслуживает. Они молчали, когда проходили мимо роз Нарциссы, заалевшие и обнаженные в лунном свете. Прекрасные цветы были заколдованы, чтобы противостоять холодному презрению зимы. Гермиона подождала, пока ниточки соединятся. - Хотя, - пробормотал лорд Малфой, разрушая словом тишину с блеском откровения в глазах. - Он очень высокого мнения об одном студенте. Со Слизерина, естественно, и, как предполагаю, благородной крови. - Ох? - Да. - Здесь он обдумал одну мысль, и сердце Гермионы затрепетало в груди, когда она наблюдала за этим, скрестив пальцы за спиной, и молча вознося молитвы лорду Мерлину. Возносив молитвы, чтобы она все сделала правильно. И, наконец, он сказал. - Не возражаешь, если господин Риддл станет твоим учителем? - Господин Риддл, - сказала она, начиная с демонстрации удивления. - Почему бы и нет, я совсем не возражаю. Драко сказал, что он очень хорошо учится в школе, а матушка, кажется, весьма хорошо о нем отзывается… Какой ты умный, папочка! Что за блестящая идея. Он ухмыльнулся. - Верно. Так и есть, не считаешь? Они снова оказались в парадном зале Малфой мэнора, где Бриджет вышла вперед и увела Гермиону в ее покои, и звуки слуг, снующих взад и вперед по коридорам, почти стихли. Лорд Малфой остался у подножья главной лестницы, руки сложены за его спиной, белесые брови задумчиво приподнялись, его длинные приглаженные волосы, зачесанные назад, блестели бриллиантином в мягком свете люстры. Теперь он должен действовать быстро и договориться о встрече с господином Риддлом, чтобы сделать ему предложение до его отъезда в Париж. Молодой человек пользовался большим уважением, но, тем не менее, был мужчиной, и ему было жаль подпускать какого-либо волшебника к своему дорогому ангелу без надлежащих мер предосторожности. В конце концов, это лишь занятия по музыке, напомнил он себе. Какой в этом был вред?

***

Лютный переулок казался неподходящим местом для знаменитых последователей двора Дамблдора, и все же каждого из них можно было увидеть на улицах трущоб еженедельно, если не дважды в день, совершающими сомнительные покупки в тени, торгующими темными предметами в Боргин и Беркес, рука об руку с сильно накачанными, загримированными проститутками, когда их жены были дома, избивали прислугу, играли в азартные игры в грязных барах, смеялись в клубах дыма, пропахшего опиумом, плевали табаком в нищих, когда те проходили мимо них, и обращали внимание на рекламные листовки о торговле рабами-грязнокровками. Волдеморт презирал их всех. Но все же он притворялся, что являлся одним из них. На публике он был выдающимся студентом, который окончил школу, чтобы присоединиться к высшим чинам Дамблдора, талантливым композитором, чистокровным, чьи магические гены восходили к Салазару Слизерину – это доказывалось его потрясающей способностью бегло говорить на парселтанге и приказывать Василиску, живущему в Тайной комнате, вернуться в подземелье Хогвартса, остановив число погибших от пожирания студентов на четвертом курсе, и принеся ему награду в зале славы Хогвартса за храбрость на пятом курсе – но в целом большинство населения считало, что он был продуктом межродственного брака. Не к чему придраться. Вовсе не выбиваясь из нормы. Но правда была тем, что питало Волдеморта и привело его к искреннему отвращению к знати, аристократам, которые называли себя хозяевами своего вида, к их напыщенным манерам и ленивым привычкам – и больше всего к его ненависти к Альбусу Дамблдору. Дамблдор был повелителем всей Англии с тех пор, как шестьдесят лет назад победил своего соперника Гриндельвальда и сверг Министерство, назвав себя верховным лордом Волшебного мира. Именно он установил суровые границы, разделяющие магглов и волшебников, кто сжег все мосты между их мирами, кто относился к себе подобным как к паразитам и ставил их ниже в пищевой цепочке, чем конский навоз. Он не помнил многого о своей матери – лишь прямые каштановые волосы и грустные, грустные глаза – но он помнил своего дядю-предателя с кристальной ясностью. Морфин Гонт был, в общем и целом, сумасшедшим. У него были отвратительные, всклокоченные черные волосы, которые, казалось, постоянно кишели вшами, независимо от того, какой пестицидный тоник был введен этому человеку, глаза направлены в разные стороны и ему доставляло удовольствие мучать садовых змеек, как и бить Меропу, и накладывать ужасное заклинание Круциатус на каждого маггла, которому не посчастливилось забрести на их землю. Но Морфин был уродом, опасностью для людей, и, как следствие, семья спрятала его, чтобы избежать дальнейшего унижения или позора. Меропу, сквиба, тоже держали в поместье. Ее сын был заключен вместе с ней. Волдеморт вне всякого вопроса знал, что его дядя сдал мать, кто предал собственную кровь и отправил последователей Дамблдора к грязи прямо по другую сторону холма: мужчине-магглу, с которым Меропа тайно встречалась, и Морфин знал, что он отец ее сына. К счастью, его дядя был слишком самоуверенным и, конечно же, глупым, не запомнив имя маггла. И поэтому Волдеморту удалось сохранить фамилию без подозрений. Он четко помнил это. Назначенные исполнители прибывают в поместье, и Морфин указывает за ворота, говоря тем лягушачьим кваканьем, которое так трудно забыть. Так легко запоминается. «Этот грязный маггл живет прямо здесь – в том большом, белом доме. Я вижу это постоянно, разъезжает вверх и вниз по улице в карете, словно у этого есть какое-либо право дышать», - Морфин сплюнул комок флоэмы на землю. - «Мерзкие, поганые грязнокровки...» «Маггл» был немедленно казнен при помощи Убивающего проклятия, ради общего блага Волшебного мира, в попытке избежать разоблачения, в то время как Меропа Гонт и ее четырехлетний ребенок погибли от ужасного случайного взрыва зелья... по крайней мере, так говорится на шестнадцатой странице Ежедневного пророка. Скоро этот ребенок заставит Дамблдора заплатить. Волдеморт зашел в один из самых лучших пабов в Лютном переулке (если таковой вообще когда-либо существовал в этой затененной части Аллеи), подойдя к хозяйке, и передав ей тяжелый конверт через подиум. Чудаковатая ведьма оказалась очень медлительной, и пока она читала, он позволил своим глазам оценить убранство ресторана, рассматривая коричневые кожаные кабинки и хлебные корзины, рубиново-красные подсвечники и левитирующие канделябры, парадные мантии и черные костюмы, толстые золотые кольца и курительные трубки. Рядом с хозяйкой не было видно ни одной женщины. Волдеморт скосил глаза, чтобы лучше видеть. Над рестораном «Беллинис» повисла густая дымка, которая жалила сетчатку и позволяла лишь небольшой порции вылететь через входную дверь, когда внутрь заходил новый посетитель. Ресторан тоже был только по предварительному бронированию. Грязнокровкам или полукровкам, вход, естественно, воспрещен. - О, Боже, да вы же господин Риддл! Прошу прощения, сэр, лорд Малфой известил меня, что вы придете, - заявила хозяйка с внезапным выражением искреннего извинения, сменившим скучающее выражение, которое было у нее раньше. Она соскочила со своего пьедестала, взяв его пальто, и бросила официантке, проходящей мимо, с командным криком осторожно отнести вещи господина Риддла в гардеробную. - Сюда, сэр, - она вошла с измученной улыбкой. Волдеморт наклонил голову и последовал за хозяйкой через лабиринт столиков и табачного дыма в отдельную комнату в самом дальнем конце, отгороженную шелковыми занавесками. Мерлин, они еще и зеленые. Легкая усмешка заставила скривить его верхнюю губу. Люциус испытывал непреодолимую гордость за все, что он делал, включая хорошо известную преданность его семьи Слизерину, и это было вполне типично для этого человека - заказать в ресторане, где он обедал, новую пару штор только для себя. Но Люциус обладал той гордостью, которая без особых усилий могла воспитать мужчину. Или столь же легко сломать его. Хозяйка раздвинула занавески, сказала, что сейчас принесут два стакана огневиски, и поспешила уйти по кивку мужчины, сидевшего за их столиком. У названного мужчины были бледные пальцы, что были заострены, как церковные шпили. Поверх них он посмотрел на Волдеморта. - Приятно снова встретиться с вами, господин Риддл, - поприветствовал лорд Малфой. - Я прибыл на карете после того, как директор Диппет прочитал ваше письмо и одобрил мое недолгое отсутствие. Но могу ли я поинтересоваться причиной вашего приглашения, сэр? - Несомненно. - Лорд Малфой пошевелился, жадные руки, сжимавшие друг друга, теперь разжались. Одна переместилась, чтобы погладить его украшенную драгоценными камнями трость со змеиным набалдашником – Волдеморту пришлось сдержать смешок при виде откровенной пропаганды мужчины – а другой вытащил из-за пазухи красный конверт. Эмблема Малфоев была оттиснута застывшим воском на печати, и изнутри доносилось позвякивание. - Я намереваюсь сегодня сделать вам предложение, господин Риддл, - сказал лорд Малфой, рассматривая его в поисках ответа. Волдеморт заметил, что его взгляд был светлым по цвету, темным по намерению и совсем не похожим на взгляд его дочери. - Выслушаете ли вы меня? Ах, да, Люциус. Я хотел бы выслушать тебя так же, как и перерезать тебе глотку. Волдеморт скромно склонил голову, улыбаясь. - Ничто не доставило бы мне большего удовольствия, сэр.

***

Внимание Гермионы было, по общему признанию, незначительным во время занятий. С девяти утра до четверти двенадцатого она изучала «Двенадцать законов трасфигурации», тихо напевая композиции, затем после короткого перерыва на обед, она колебалась между русской грамматикой и мечтами о волшебнике с черными волосами, которые едва заметно завивались – нежнее морской волны, на самом деле – и еще более темными глазами. Во время магической теории, ей в голову пришла мысль, что ее план мог провалиться, что господин Риддл не примет предложение лорда Малфоя, или хуже, – он позабыл о ней. Через полчаса после полудня, она быстро просмотрела данные анализа по Цирцее IV, одним пальцем, оторвавшись от книги, которую она читала, она провела по контуру газетной вырезки чуть выше своей груди… Раздался стук в дверь во время Национальных проблем, прерывая Амбридж на середине лекции. Преподаватель нахмурилась. - Кто посмел…? Загадочный человек вновь резко постучал в дверь, и, казалось, петиции, выступающие за одомашнивание кентавров, могут подождать, когда Амбридж издала многострадальный, жеманный вздох. - Хорошо, - крикнула она. - Входите, кем бы вы ни были. В тот же момент ворвалась Бриджет, щеки краснее, чем у Амбридж в День святого Валентина, а ее большая грудь вздымалась. Возмутившись, преподаватель Гермионы нахмурилась при виде магглорожденной служанки. - М-мои глубочайшие извинения за то, ч-что прерываю, л-л-леди. - Глубокий вздох. - Лорд Малфой прислал меня. - Бриджет быстро поклонилась, устремив взгляд в пол. - Леди Гермиона, он желает вас немедленно видеть. Правда? Но зачем? прошептала Психея. Сатана пожал плечами. Гермиона моргнула и посмотрела на Амбридж, которая была абсолютно возмущена. - Я не понимаю, - сказала она с едва сдерживаемой яростью, - Как же леди Гермионе что-либо выучить, когда ее занятия постоянно прерываются грязнокровками с куриными мозгами, а ее присутствие постоянно где-то требуется… - Прошу прощения, мисс, - поспешно сказала Бриджет. - Лорд Малфой сказал, что вы можете идти, естественно, с полной оплатой, если вы пожелаете. Амбридж недоуменно смотрела на ее служанку в течение секунды, глаза выпучены, словно у раздавленной жабы, а Гермиона прокашлялась позади пера, чтобы подавить приступ смеха. Ее репетитор, казалось, увеличилась в своих размерах, если это представлялось возможным. - Если так угодно лорду Малфою, тогда мне следует откланяться, но, когда я вернусь завтра, то ожидаю, что никто не будет прерывать мое обучение, - фыркнула она. - Мне платят за то, что преподаю, а не с целью терпеть этот… этот балаган. Она быстро взмахнула палочкой. В это же мгновение мировые карты, зачарованные на стенах спальни Гермионы, тексты, разбросанные по ее столу, и нарисованные схемы, парящие в воздухе, брошюры, свитки, перья и чернильницы полетели в большую сумку Амбридж из крокодиловой кожи – трансфигурированную в яркий пурпурный оттенок – которая закрылась со щелчком. Амбридж выжидающе посмотрела на нее. - Прошу прощения, леди Гермиона. - Ох, прошу извинить. - Она отошла с пути, поднимая голову, когда Амбридж у двери остановилась возле Бриджет. Преподаватель прошла, чтобы одарить служанку долгим, мрачным взглядом, и взглянула на Бриджет, словно она была не столько человеком, сколько тараканом. От этого взгляда багровые глаза Сатаны стали зловещими. - Лучше бы тебе не прерывать меня снова, грязнокровка, - мягко сказала Амбридж. - Дабы в следующий раз ты не оказалась без работы, и не встала в очередь на поцелуй в Азкабан. Бриджет побледнела. - Разумеется, мисс. - Хм. - Она наполовину развернулась, вежливо кивая Гермионе. - Хорошего дня, леди Гермиона. Увидимся завтра. - Хорошего дня, профессор. Они наблюдали, как уходит Амбридж, звук ее детских розовых каблучков, цокающих за пределами досягаемости, удалялся, прежде чем они, в конце концов, не исчезли. Гермиона вздохнула. - Прошу прощения, что она так себя ведет, Бриджет, - сказала она, прерывая тишину. - Хотелось бы мне… Прекратить это, окончила Психея. Бриджет быстро промокнула глаза грязным носовым платком и хрипло рассмеялась. – Все как обычно, мисс, - сказала она, отмахиваясь от извинений. - Теперь нам пора идти. Вы достаточно заставили лорда Малфоя ждать. Гермиона согласилась и быстро проверила завязки своей маски, сложив ладони на животе, когда они шли по коридорам мэнора. Гранитные полы превращали каждый шаг в дюжину отголосков, проходящие мимо слуги кивали, либо кланялись, а Александр Малфой II не слишком лестно отозвался о ее осанке, когда они проходили мимо его огромного портрета на третьем этаже. Однако тем временем она ломала голову над причиной вызова лорда Малфоя. Это же будний день. Понедельник, если быть точнее, а это был рабочим днем для ее отца. Подождите-ка, все не так. Лорд Малфой не работал сегодня, так как Дамблдор отправлял его на неделе во Францию, чтобы там встретиться с министром и помочь французскому Министру магии разработать более эффективные руководящие принципы для сегрегации, создать реформы по сохранению секретности волшебства и, в конечном счете, чтобы убедить их стать британским партнером в торговле рабами-грязнокровками: концепция, которая заинтриговала французского министра. Пока что (по крайней мере, до тех пор, пока он не отправится в Париж) не было никакой срочной надобности для лорда Малфоя находиться при дворе Дамблдора, если же не произошло что-то срочное. Но что он делал дома? Обычно, когда ему предстояло уехать, лорд Малфой встречался со своими коллегами в Хогсмиде или в Косой аллее, посещал аукционы, наведывался к друзьям семьи или приглашал некоторых сторонников и уединялся с ними в комнате отдыха в дальнем конце поместья, чтобы покурить пару раз. Могло ли это касаться господина Риддла? Беседа, затрагивающая ее музыкальное образование, проходила несколько дней тому назад, а она наполовину предполагала, что к тому времени ее отец уже позабыл об этом. - Лорд Малфой там внутри, миледи, - сказала Бриджет, прервав ее раздумье. Прежде чем служанка открыла дверь, Гермиона остановила ее быстрым движением руки. Женщина остановилась и посмотрела на нее, прикусив пухлую губу маленькими зубками, а ее руки в белых перчатках нервно дрожали из любопытства. - Да, миледи? - спросила она. - Мне нужно, чтобы ты отправилась в Косую аллею, Бриджет, - шепотом сказала Гермиона. Служанка выглядела удивленной. - Ты должна отправиться туда и доставить мне этот список книг. - Она осторожно достала из своего шелкового рукава аккуратно сложенный пергамент и вложила его в руки Бриджет. - Ты найдешь их в Лондоне. - Лондон? - вторила она, шокированная. - Но, моя миледи, это же запрещено. Как я туда доберусь? Гермиона бросила на нее короткий взгляд. - Не стоит принимать меня за идиотку, Бриджет. Я прекрасно осведомлена, насколько хорошо тебе известна Косая аллея – вне всяких сомнений, даже лучше, нежели это поместье – и мне известно, что имеются пути в мир магглов, о которых чистокровные не знают… - она понизила голос. - Но тебе ведь они известны, ведь так? Бриджет покорно кивнула. Она просияла. - Я знала, что ты сможешь. Ох! И, к тому же, я приготовила для тебя деньги, - скрытно сказала она. – Если возвратишься в мою комнату, то найдешь мешочек с шиллингами в комоде, третий ящик снизу. - Боже правый! Как вам удалось достать маггловские деньги, м… - С помощью трансфигурации. - Она сжала свои руки в перчатках поверх влажных ладоней Бриджит, поверх пергамента, зажатого в кулаке ее служанки. - Отправляйся поскорее, хорошо? Ты должна вернуться до конца ночи. Завтра я даже притворюсь, словно послала тебя по поручениям в Хогсмид, а ты сможешь провести весь день в совятне, если пожелаешь. - Вы… ах… знаете? - Не беспокойся. Я сохраню твой секрет. - Она выпрямилась. - Теперь же иди, Бриджет. Поскорее. Ее служанка неуклюже сделала реверанс, очевидно, все еще оправляясь от шока. - Д-да, миледи. Хорошего дня. И она поспешила прочь, быстро спрятав пергамент в карман передника, прежде чем исчезнуть в коридоре. Гермиона молилась, чтобы Бриджет не попалась. Что ее не поймают. Она осмотрела свое платье, и в одиночестве зашла в салон, чтобы обнаружить потрескивающий камин и лорда Малофоя, сидящего в конце роскошной комнаты в своем любимом кресле. Он чувствовал себя как дома, облокотившись на подушки, и смотрел в пылающий огонь серебристыми глазами. - А вот и ты, ангел, - тихо сказал он на звук открывающейся двери. - Подойди ко мне. Сядь у моих ног. - Да, папочка. - Она подошла и опустилась на колени, многослойная юбка ее платья заменяла функцию подушки, смягчая твердый пол. Его прикосновение было размеренным, когда он скользнул по ее голове. - Могу ли спросить, зачем ты позвал меня сюда? - спросила она. - Я поговорил с господином Риддлом. Господин Риддл. Она пыталась скрыть мгновенный прилив радости, воспеваемый внутри нее, не улыбаться так сильно, что щеки заболели от напряжения, сохранять спокойствие, когда на самом деле ей хотелось вскочить и танцевать, и танцевать по комнате, словно глупой девчонке рождественским утром. Но, конечно же, она не могла. - Ох? - Да. - Он уверенно кивнул. - Еще я предложил ему стать твоим учителем музыки до конца учебного года. Конец учебного года? Это же почти шесть месяцев! - И? Что же он ответил, папочка? - Что же он ответил? - Он принял… - Ох, большое спасибо… - Позволь мне закончить, - сказал он строго, и она притихла. Он медленно провел большим пальцем по украшенной драгоценными камнями змеиной голове, набалдашником которой являлась его трость. - Господин Риддл принял мое предложение на... определенных условиях. - Ох? - Да. - Взмахом палочки он достал лист, надев свои очки для чтения, и коротко взглянул на него. Сатана хотел вырвать лист из его рук. - Да-да, а вот и они, - сказал лорд Малфой. - Теперь же, поскольку господин Риддл все еще посещает школу, определенные потребности должны быть соблюдены с обеих сторон. Поспеваешь? - Да, папочка. - Это моя девочка. - Он улыбнулся. - К счастью, господин Риддл посещает Хогвартс вместе с Драко, и поэтому нам удалось избежать каких-либо неудобств, связанных с транспортировкой. Теперь же я пригласил его пожить с нами в мэноре до июня, когда твое обучение завершится. Он будет приходить сюда, как и Драко, каждый день в четыре часа, садиться на поезд из школы до станции Косой переулок, а затем ехать сюда, в поместье, в одном из наших личных экипажей. Твои занятия будут проходить по будням с половины седьмого вечера до половины восьмого вечера. В субботу и воскресенье господин Риддл волен делать все, что угодно со своим свободным временем. Я пригласил его пожить с нами в мэноре. Слова лорда Малфоя звучали в голове Гермионы, подобно гимну конца времен, заставляя ее потерять тот цвет, который был у ее бледной кожи, и, останавливая остатки крови, которым позволял циркулировать ее корсет. Дражайший лорд Мерлин. Действительно ли господин Риддл намеревался с ними жить? Спать в гостевых покоях в нескольких комнатах от нее? Проживать под их крышей? Проводить ей занятия не раз и не два, но каждый учебный день? Она уже покраснела. - И мне надлежит оставаться в своих покоях, пока господин Риддл здесь, папочка? - неуверенно спросила Гермиона, так как это являлось стандартной процедурой, когда в мэноре находились гости. Лорд Малфой нахмурился и казался удивленным вопросом, и она сразу же поняла, что ей вовсе не стоило спрашивать – но, к счастью, минуту спустя ее отец лишь рассмеялся. - Конечно же, ангел. Я бы не хотел, чтобы кто-либо слишком часто видел мою дорогую жемчужину, ведь так? Она на мгновение замолчала, а затем, не в силах больше ни секунды сдерживать любопытство, осторожно сказала, - Когда… когда начнутся мои занятия? - Господин Риддл не сможет явиться раньше следующей недели, - ответил лорд Малфой, и разочарование мгновенно всколыхнулось в груди Гермионы. Почему одна неделя вдруг показалась годами? - К сожалению, это всего за несколько дней до того, как Дамблдор отправит меня в Париж, - продолжи он. - Но я недавно встречался с господином Риддлом, и могу с полной уверенностью заявить, что он очень благородный и заслуживающий доверия волшебник. На самом деле, сам Дамблдор его высоко ценит, и до тех пор, пока ты… - с минуту он смотрел на нее. - …следуешь правилам, то будешь пребывать в полнейшей безопасности. - Да, папочка. И она затихла. На какое-то время следующие долгие семь дней ожидания, обратный отсчет до прибытия мастера Риддла, заставили ее замолчать. Почему она была настолько жалкой? Настолько взволнованной? Почему ее сердце столь быстро билось? Когда же руки успели так взмокнуть? Когда она пойдет в свою комнату? Она с трудом помнила, как покинула салон и пожелала приятных сновидений лорду Малфою, или же бросок Драко, когда она проходила мимо него в коридоре, или как легла на кровать и вытащила газетную вырезку из комбинации и корсета, удерживавшего ее. Все это казалось несбыточной мечтой. День, после последующих семи, был новой реальностью. С подвижной фотографии господин Риддл улыбался ей. На заднем плане вспыхивали лампочки, а вдалеке позади него возвышался замок, едва различимый за снимком головы. Должно быть, это Хогвартс. Газета смялась прямо у него на лбу, но она исправила это взмахом палочки и прошептала заклинание обновления. Вот, мечтательно сказала Психея. Так-то лучше. Она осторожно провела пальцем по снимку, желая, чтобы, наконец, прошли эти семь дней. Притворяясь, что мастер Риддл находится прямо по коридору в пустой комнате рядом с комнатой Драко, возможно, делает домашнее задание или – она покраснела от этой мысли – готовится ко сну. И она занервничала, подумав о том моменте, когда увидит его в следующий раз. И невероятно жаждала это. Она никогда еще не была так сбита с толку. Так взволнована. Так чудесно напугана.