Fancy and the Tramp

Когда пару недель спустя они приезжают на курорт, Дин чувствует себя как мальчишка в Диснейленде. То, что Новаки называют «курортом», представляет собой гигантский дом из светлого дерева и стекла. Это похоже на то место, которое вы можете увидеть только в кино: гигантские диваны в общей комнате, настоящие оленьи головы, развешанные по стенам, повсюду камины. Пользуясь тем, что они приехали первыми, Дин настаивает, чтобы Кас показал ему все, на что можно посмотреть. Он знает, что выглядит полным идиотом с отвисшей челюстью и пальцами, тыкающими во все подряд, будто проверяющими, настоящее ли это, но Дин никогда раньше не был в таком роскошном доме. Если общие залы величественны, то их с Касом комната еще более потрясающая, чем он мог себе представить. Оказывается, джакузи есть в каждой комнате. Там, где, как он думал, может быть прекрасный вид на озеро, открывается чертовски потрясающий вид на озеро, горы и лес вокруг. На кровати с шелковыми простынями аккуратной стопкой сложены шелковые ХАЛАТЫ. Черт, Винчестер определенно сопрет эти халаты. — Не мог бы ты перестать тереться лицом обо все подряд? Мне от этого крайне неловко. Особенно от твоих стонов, — подмечает Кастиэль, округляя глаза. — Я не могу поверить, что ты живешь так все время. Зацени, Кас, эта подарочная корзина, должно быть, стоит больше, чем я зарабатываю за месяц. — Ты можешь забрать все это себе, если хочешь. — Чертовски верно, я хочу, — сияет Дин, прижимая корзину к груди. Корзина заполнена сыром с плесенью и чересчур изысканными шоколадными конфетами. Ему не терпится попробовать все это. Наверное, это отвратительно на вкус, но Дин все равно съест все, просто потому что может.

***

— Мне жаль, Дин, но ты не можешь носить галстук поверх клетчатой рубашки. Я этого не допущу. — Но… — Нет.

***

— Как мило, ты действительно выбрал наряд, соответствующий обстановке, — приветствует Наоми, глядя на красно-черную клетчатую рубашку. — Кас не хотел, чтобы я носил галстук, — ворчит Дин, наполовину поддразнивая, наполовину укоризненно глядя на своего партнера. Кас очень расстроился из-за галстука и клетки, они даже обменялись несколькими не очень приятными репликами. Без всяких обид, потому что это было бы глупо, но кто знал, что у каждого из них такие твердые убеждения относительно одежды? Особенно у Каса, который выглядит так, словно каждый раз одет в один и тот же темно-синий костюм. А этот бежевый плащ — еще большая безвкусица, чем клетчатая рубашка с галстуком, если вы спросите мнение Дина. Чего не стоит делать в присутствии голубоглазого зануды. Наоми, со своей стороны, в огромном белом пуловере и серых леггинсах выглядит так же безукоризненно, как и всегда, хотя и более непринужденно, чем раньше. Дин не уверен, пуловер на ней или платье, а, может быть, вообще туника? Он не специалист. Но он уверен, что это определенно непростая шерсть. Наверняка кашемир или кроличий мех. Наоми берет его под руку и ведет к длинному столу, сервированному мясными ассорти. Дин никогда раньше не видел столько видов мясных блюд. Он едва может удержаться, чтобы не пустить слюну. — Я оставила для тебя место рядом со мной, — говорит Наоми, двигая стул, чтобы он сел прямо во главе стола. Дин бы забеспокоился, если бы не был так загипнотизирован огромным количеством еды. Все садятся сразу после Наоми, Кастиэль занимает место рядом с Дином. Винчестер разочарован, заметив, что Габриэля нет поблизости, в то время как Люцифер садится прямо перед ним. Из всех братьев и сестер Кастиэля Люцифер нравится ему меньше всех. Следующим в рейтинге идет Михаил, который ведет себя достаточно мило, но вызывает у него мурашки. Анна, младшая сестра Кастиэля, восхитительна, но, к сожалению отсутствует в эти выходные из-за экзаменов в колледже. Ханна достаточно мила, но сдержанна. Габриэль потрясающий, а Наоми вообще относится к совершенно другой категории. Дин с удивлением замечает, что Кас одет в свой обычный костюм, а все остальные — в пуловеры или зимние платья. Даже Люцифер одет в джинсы, что довольно неожиданно. Хотя Винчестер видел их только на официальном мероприятии, ему следовало догадаться, что смокинги они носят не каждый божий день. Но, эй, кто знает, как живут богачи? Уж точно не Дин. После короткой приветственной речи Наоми и пожеланий всем приятного аппетита, они начинают накладывать на свои тарелки мясное ассорти, картофель и немного маринованных огурцов. — Должен признать, Кас, это гораздо менее изысканно, чем я думал, — шепчет Дин, накладывая себе на тарелку немного ветчины. — Раклет — традиционное зимнее блюдо во Франции и Швеции, особенно в горных районах. — Что еще за «раклид»? — недовольно спрашивает Дин, вероятно, неправильно произнося это слово. Это просто мясо с картошкой, неужели в этой семье всему дают помпезные французские названия? — Раклет, — поправляет Кастиэль, кивая в сторону только что вошедших официантов. Они приносят на стол кучу гигантских сырных рулетов по одному на каждую пару гостей. Дин широко раскрытыми глазами наблюдает, как один из гигантских кусков сыра оказывается между ним и Касом. Он никогда в жизни не видел столько сыра за пределами сырных магазинов. Рулет подвешен к металлическому приспособлению, нагревательная лампа плавит его стенки. Дин зачарованно наблюдает, как Кастиэль подставляет под него свою тарелку и использует что-то вроде деревянной лопаточки, чтобы выдавить расплавленный сыр. Соус медленно растекается по всему блюду, покрывая толстым слоем каждый кусочек холодного мяса и картофеля. — О боже! Кажется, я только что испытал оргазм! — стонет Дин. Звук того, как Наоми задыхается от возмущения, делает это еще лучше.

***

— Дин, ты уверен, что с тобой все в порядке? — спрашивает Кастиэль, стоя у изголовья. Дин едва успел дойти до их комнаты и тут же рухнул лицом на кровать. Он не двигался последние десять минут, только время от времени постанывал. — Я так нажрался сыра… — Я же говорил, что тебе не обязательно доедать весь рулет. — Это было потрясающе, — мечтательно говорит Дин в подушку. — Ты не скажешь так ночью, когда начнешь потеть сыром, — предупреждает Кастиэль, поддразнивая. — Поверь мне, мы все проходили через это и учились на своих ошибках. — Я ни о чем не жалею. Дин ворчит, когда Кас садится на край кровати, чтобы снять обувь. Это заставляет матрас двигаться и касаться его вздутого живота. И вообще, почему он все еще в джинсах? Винчестер просовывает руку под себя, чтобы расстегнуть пуговицу на джинсах, и стонет от облегчения, когда давление на живот наконец ослабевает. Он начинает извиваться, пытаясь освободиться от штанов. — Ты что делаешь? — спрашивает Кас. — Джинсы. Они мне больше не нужны. Нужно их снять, — ворчит Винчестер, уже наполовину засыпая. Извиваясь червяком, пока джинсы не оказываются на коленях, он чувствует на себе пристальный недоверчивый взгляд Кастиэля, вероятно, жалеющего о том, что он вообще встретил такого идиота как Дин. — Я принесу твою пижаму, — наконец говорит Кастиэль более хриплым голосом, чем обычно. Дин слушает, как тот роется в его пожитках. Ему не нравится мысль, что кто-то роется в его вещах, но у него едва хватает сил снять штаны, так что Дин потерпит. — Я не смог ее найти, — говорит Кастиэль через несколько минут, заставляя Винчестера вздрогнуть. Он уже клевал носом. — А я ее и не брал, — говорит Дин, слова настолько приглушены подушкой, что их едва можно разобрать. Кастиэль что-то бормочет, что звучит как оскорбление его способности упаковывать вещи. Дину плевать. Он сыт вкусной едой, лежит на шелковых простынях и матрасе, который на ощупь похож на долбаное облако. Ничто не сможет обломать ему кайф. Кастиэль начинает разувать его, заставляя Дина пробормотать «ты просто чудо» в знак благодарности. — Ты мог бы хотя бы попробовать помочь, — обвиняет Кас, когда пытается стянуть с Дина джинсы. Они застряли под коленями. Дин делает слабую попытку пошевелить ногами, чтобы помочь. Учитывая проворность Кастиэля, он бы сказал, что это было ни к чему. — Не-е-ет, — скулит Винчестер, когда Кастиэль хватает его за лодыжки и тянет нижнюю часть тела в сторону. Дин пытается слабо пнуть его, но промахивается, ноги со свистом падают обратно. — Ты же знаешь, что мы должны делить одну кровать, — без восторга произносит Кастиэль. Он упирается коленями о кровать и толкает Дина в бедро, чтобы тот подвинулся. Дин поднимает голову, готовый протестовать, и замечает, что действительно растянулся по диагонали на всей кровати. Он вздыхает и перекатывается, используя минимум усилий, пока не оказывается более или менее на своей половине. — Мы не договаривались делить постель, — говорит Дин. Кастиэль замирает, пытаясь забраться под одеяло. Он уже успел облачиться в пижаму. Одна его нога все еще на полу, колено другой — под поднятым одеялом. — Это проблема? — настороженно спрашивает Кас. Винчестер кусает губы. За исключением Сэмми, он никогда раньше не спал в одной постели с парнем. Подождите, а вырубиться пьяным рядом с кучей чуваков считается? Если нет, то это определенно что-то новое для него. Он и близко не пьян. К тому же, Кастиэль гей. Разве Дин не должен беспокоиться? Нет, это глупо. Возможно, он не так хорошо знает этого парня, но Кас не похож на полуночного насильника. Черт, это Дин обычно превращается в осьминога, когда спит, так что беспокоиться, вероятно, следует Кастиэлю. — Все в порядке, — решает Дин, засыпая минутой позже.

***

Как только Дин просыпается, он понимает, что все не в порядке. Вообще. Каким-то образом им удалось так крепко прижаться друг к другу за ночь, что он даже не уверен, где находится его левая рука. Единственное, что Дин отчетливо ощущает — свой стояк, который твердо упирается прямо в заднее отверстие Кастиэля, и ВАУ, это слишком по-гейски для него. Винчестер пытается высвободить руку из-под туловища Каса, не разбудив его, но парень весит целую тонну, особенно, с навалившимся на него Дином. В этом-то и загвоздка, не так ли? Очевидно, Кас невинно дрых на животе, пока Дин не решил скользнуть по нему всем телом и прижать его к груди как долбаного плюшевого мишку. Дин даже не может винить Каса за ситуацию в которой они оказались. Слава Богу, парень все еще крепко спит, уткнувшись носом в подушку. Щека Дина каким-то образом приклеилась к спинке рубашки Каса, и он с гримасой отстраняется. Винчестер пытается приподнять бедра, но сделать это с зажатой ногой, не примяв парня еще больше и не разбудив его, невозможно. Черт, нога Дина буквально обвилась вокруг Новака, его ступня наполовину под бедром парня. Он уверен, что у него во рту волосы Каса. Удивительно, что Винчестер просто не придушил парня, используя его как гигантскую подушку. Вот тебе и «никакого гомо». Эрекции, похоже, наплевать, женская перед ней задница или нет. Она не утихает даже сейчас, когда Дин проснулся и осознает, что прижимается к мужской. К черту его жизнь. Винчестер всего лишь пошел купить долбанный американо, а три недели спустя он лежит в постели с парнем и подвергает сомнению свою собственную ориентацию. Не то чтобы он сомневается в ней. Нет. Это просто его член в замешательстве. Дину нравятся только цыпочки. Он просто имеет в виду, что если бы ему пришлось выбирать парня под дулом пистолета, Кастиэль не был бы плохим вариантом. Но Дин не выбирает, нет, вокруг достаточно девчонок. Он просто слишком глубоко погрузился в актерское мастерство, вот и все. Понимая, что ему никак не удастся освободиться, не разбудив Каса и не попав в неловкую ситуацию (опять же, член в заднице — не круто), Дин решает использовать метод сорванного пластыря. Он считает до трех и буквально отрывается от Каса, откатываясь в сторону. Вероятно, ему следовало оценить ситуацию немного лучше, потому что он не осознавал, что находится так близко к краю кровати. Вопль, хрюканье, «уфф» и вот Дин оказывается на полу с парнем, лежащим у него на груди и между ног… О! Член Кастиэля, очевидно, тоже увлекся актерским мастерством. — Твоя кожа пахнет сыром, — бормочет Кас, утыкаясь носом в шею Дина, а голос звучит так, будто его пропустили через мясорубку. Кас делает несколько вдохов, и член Дина дергается между ними. Прекрати это, член! — Мне нужен кофе, — жалуется Кас, уткнувшись носом в вырез рубашки Дина. Он не отстраняется. Почему он не отстраняется? Напротив, он прижимается ближе, чтобы устроиться поудобнее! Дин прикусывает губу, чтобы сдержать непроизвольный стон, когда головка члена Каса касается нижней части его яиц. Он чувствует это через ткань пижамных штанов Каса и собственное нижнее белье. Неужели Кас действительно этого не ощущает??? — Эм… Кас? Все, что он получает в ответ — это храп, дыхание Кастиэля щекочет его ключицу. Как вежливо что-то вроде: «Пожалуйста, убери свой член от моих яиц, пока я не кончил прямо на твою рубашку. Ничего гейского, конечно»? Они оба подпрыгивают от громкого стука в дверь. — Завтрак через двадцать минут! — раздается хор детских голосов племянников Каса. Слава Богу, дети не входят в комнату, топот их крошечных ножек удаляется, а голоса эхом отдаются дальше по коридору: — Завтрак через двадцать минут! — снова ликующе кричат они, счастливые, что им выпала очень важная миссия всех разбудить. Прежде чем Дин успевает среагировать, Кастиэль встает. Он ворчит и трет глаза. Его волосы в еще большем беспорядке, чем когда-либо, и с точки зрения Дина, лежащего на полу, бугорок в его пижамных штанах выглядит очень впечатляюще. Кас не обращает на Дина никакого внимания, только бурчит что-то вроде «привет», прежде чем уйти в ванную. — Какого хрена я делаю? — отчаянно спрашивает себя Дин, позволяя своей голове слишком резко удариться об пол. В целях профилактики он ударяется ею еще несколько раз, задаваясь вопросом, может ли это привести его мысли в порядок. Его член говорит, что это не работает.

***

Проходит десять очень неприятных минут, которые Дин проводит, пытаясь напомнить своему члену о том, что можно и чего нельзя делать гетеросексуальным мужчинам, прежде чем эрекция наконец начинает ослабевать. Молодой человек чувствует себя покрасневшим подростком, когда мокрый Кас выходит из ванной в одном лишь полотенце, обернутом вокруг бедер. Член Дина тут же напрочь забывает об уроке, который ему только что пытались преподать. Дин закрывает глаза и убегает, чтобы спрятаться в ванной, игнорируя растерянный наклон головы Каса. — Черт бы тебя побрал, член! — говорит он своему вновь заинтересованному и, очевидно, очень смущенному члену.

***

К тому времени, как Дин выходит из ванной, Каса нигде не видно, вероятно, он уже спустился на завтрак. Дин несколько минут размышляет, стоит ли вообще выходить из этой комнаты. Его все еще тошнит от вчерашнего сыра. Утренние приключения не помогли, заставив его так нервничать, что желудок скрутило в узел. Мысли Винчестера путаются, ему не хочется видеть Каса прямо сейчас. Хотя особого выбора нет, поэтому он берет себя в руки и спускается к завтраку. Все дети собрались в общей комнате, вместе с нянями играя в какую-то игру. Проходя мимо, Дин быстро машет им рукой в знак приветствия. Когда он приходит в столовую, длинный стол, за которым они ели прошлым вечером, пуст. Дворецкий мистер Кетч проводит его на отапливаемую веранду, где собрано множество круглых столиков. Стеклянная панель открывает захватывающий вид на озеро внизу, но Дин слишком нервничает, чтобы наслаждаться видом, вместо этого он сосредотачивается на Касе. Кастиэль сидит за столом вместе с Наоми, Анаэль, Ханной и ее мужем Гадриэлем. Дин подходит к ним, нервно сглатывая, когда Кас пододвигает к себе стул, чтобы он мог сесть рядом. Как только Дин садится, Кастиэль устраивает свою руку на спинке стула, и Дин сдвигает свою задницу на самый край, чтобы только не касаться его руки спиной. Это обычный ход со стороны Каса, на который они согласились и который воплощали весь прошлый вечер. Они договорились, что, как полагается у пар, их руки должны соприкасаться, время от времени держаться друг за друга, несколько нежных прикосновений тут и там также не помешают. Они действительно хорошо справлялись со своей задачей весь ужин, даже немного пообнимались на диване, и это, очевидно, сбило с толку мозг Дина (и ориентацию). Теперь, когда он лучше осознает происходящее, все кажется более личным, слишком интимным. Дин съеживается, когда Кас, смеясь, кладет руку ему на плечо, подпрыгивает, когда их бедра соприкасаются под столом, и напрягается, когда Кас, потянувшись за апельсиновым соком, жмется грудью к его руке. — Ты в порядке, Дин? Ты выглядишь бледным, — от всегда наблюдательной Наоми не укрылось его состояние. В кои-то веки Дин благодарен ей, потому что это дает возможность, в которой он так нуждался. — Мне и в самом деле нехорошо. Думаю, весь этот сыр не прошел даром. — Ты действительно съел его довольно много, — отмечает Анаэль с дразнящим блеском в глазах. — Это моя вина, я должен был предупредить об опасности несварения желудка, — шутит Кас. Его рука опускается на шею Дина, большой палец касается его щеки в успокаивающем жесте. Винчестер ненавидит себя за то, что сразу же льнет к руке. — Сожалею, но я не думаю, что смогу покататься на лыжах сегодня, — говорит он. Ему нужно побыть вдали от Каса, нужно подумать обо всем, что сейчас лезет в голову. — Наверное, ты прав, — говорит Наоми с сожалением в голосе. — Хочешь, я останусь с тобой? — тихо спрашивает Кас, его рука скользит к плечу Дина. — Нет! — слишком поспешно отвечает Дин. — Нет, иди повеселись со своей семьей. Я, наверное, просплю весь день. — Теперь нас двое, — мягко говорит Ханна, потирая свой объемный животик. Она на седьмом месяце беременности и тоже не в состоянии кататься на лыжах. — Я рад, что с тобой будет кто-то еще, — говорит Гадриэль. — Да, ведь целая дюжина персонала не считается, — Ханна закатывает глаза, явно поддразнивая мужа по поводу его беспокойного характера. — Тогда решено. Нам пора идти, мы и так опаздываем по расписанию, Люцифер, должно быть, уже злится, — объявляет Наоми, вставая из-за стола, за ней следуют остальные. — Будем надеяться, что он не в слишком плохом настроении, иначе он будет пилить нас весь день, — говорит Анаэль, уходя с Наоми. Гадриэль остается еще на минуту, тихо разговаривая с Ханной и целуя ее в лоб, прежде чем уйти. — Ты уверен, что не хочешь, чтобы я остался? — Кастиэль выглядит искренне обеспокоенным. — Мне не нравится идея оставлять тебя здесь одного, особенно, если тебе нездоровится. — Со мной все будет в порядке, — говорит Дин, бросая взгляд на Ханну, которая смотрит на них с нежной улыбкой, — Ханна тоже останется здесь. Кас кивает, все еще выглядя обеспокоенным. Винчестер на секунду задумывается, действительно ли он волнуется или просто очень хорошо играет. Или, может быть, ему не нравится идея платить Дину за то, чтобы тот ничего не делал? Кас проводит рукой по его волосам, и Дин закрывает глаза, не в состоянии справиться с собой. Прошло так много времени с тех пор, как к нему прикасались таким образом, глубоко внутри он этого жаждал. Дин чувствует, как губы Каса касаются его лба, и ненавидит ощущение, которое пробуждается в груди. Он держит глаза закрытыми, когда слышит удаляющиеся шаги Каса. Это неправильно. Его сердце не должно хотеть, чтобы Кас остался, не должно умолять о большем контакте. Неужели он так изголодался по простой человеческой ласке? Или это Кастиэль так на него действует? Дин вздыхает, ему предстоит долгий день размышлений. Ханна предлагает помахать уезжающим с балкона, и Дин следует за ней. Он испытывает легкое сожаление, наблюдая, как внедорожник загружают лыжным снаряжением. Дин никогда не катался на лыжах. Его семья была не из тех, кто отправляется на зимние каникулы. На самом деле они не из тех, кто вообще бывает в отпуске. Что отчасти иронично, поскольку все детство Дина прошло в постоянных разъездах и скитаниях по мотелям. Но это и близко не было похоже на каникулы. Там не было «счастливой еды» и дневных развлечений. Просто двое скучающих детей и никудышный отец. Дин с нетерпением ждал возможности покататься на лыжах. Он смотрит на вершину горы, покрытую снегом. День сегодня солнечный, деревья вокруг переливаются осенними красками. Винчестер задается вопросом, сможет ли выйти сухим из воды, отправившись на прогулку. Мысль о том, чтобы приехать в такое красивое место и остаться взаперти в комнате, слишком печальна. Кто знает, будет ли у него когда-нибудь шанс увидеть подобные места снова. У него и раньше никогда не было такой возможности, а поскольку никто не горит желанием брать на работу почти тридцатилетнего выпускника средней школы, его жизнь в ближайшем будущем лучше точно не станет.

***

Погода оказывается холоднее, чем он думал, несмотря на солнце и голубое небо над головой. Дин прячет руки в карманах пальто, жалея, что не принял предложение Кастиэля одолжить у него перчатки. Однако он не жалеет, что пошел на прогулку. Озеро очень красиво, а лес вокруг него великолепен. Дин уже полчаса идет по тропинке вдоль кромки воды, и он настолько поражен окружающей красотой, что почти забывает о Кастиэле и его напыщенной семье. Звук ветра, гуляющего между деревьев и заставляющего листья танцевать в воздухе, внезапно смешивается со звуком детского заливистого смеха. Винчестер идет на звук к небольшому парку. В нем всего лишь две качели и несколько скамеек, окруженных деревьями. Клэр и Джек — племянники Каса, бегают по импровизированной игровой площадке, в то время как их мать сидит на деревянной скамейке, с улыбкой наблюдая за ними. Ханна замечает Дина и машет ему рукой, парень секунду колеблется, прежде чем помахать в ответ. Он сейчас не в настроении для компании и собирается пройти дальше по тропинке, но дети лишают его выбора, когда бегут прямо к нему. — Дин, Дин! Смотри, я нашел палку! — взволнованно объявляет Джек, чуть не ударяя ей Дина по лицу, когда тот присаживается на корточки, чтобы поприветствовать трехлетнего мальчика. — У меня тоже есть! — Клэр отталкивает палку Джека, чтобы ткнуть Дину в лицо своей. — Моя еще больше! — А вот и нет! — А вот и да! — Нет! Смотри! — Джек кладет свою явно большую размером палку рядом с палкой сестры, чтобы сравнить. Клэр немедленно хватает его палку и разламывает надвое. — А вот и да! — с гордостью заявляет пятилетняя девчонка. Джек выглядит так, словно собирается устроить грандиозную истерику. Дин переводит взгляд на Ханну, которая просто раздраженно закатывает глаза, явно привыкнув к стервозным выходкам дочери. — Это было очень грубо, Клэр, — журит девочку Дин. Джек, ища утешения, крепко вжимается в его тело, едва не заставляя Дина упасть навзничь. — Знаешь что? — заговорщически улыбается Винчестер, прижимая шмыгающего носом Джека к груди. — Как насчет того, чтобы вы оба получили еще один шанс? Он выхватывает у Клэр палку прежде чем она успевает среагировать. — Но… — девочка начинает протестовать, пытаясь забрать свою палку, но Дин держит ее вне пределов досягаемости малышки. — Ты сломала вещь своего брата, так что теперь ни у кого из вас ее нет, — напоминает Дин, бросая нервный взгляд на Ханну, когда кажется, что Клэр вот-вот расплачется или закричит. Последнее, что ему нужно — это вызвать скандал, будучи обвиненным в жестоком обращении с детьми, но Ханна ободряюще улыбается, поэтому он продолжает: — У вас обоих есть еще один шанс найти палку побольше. Джек смотрит на него снизу вверх, заплаканные глаза заметно округляются. — Я досчитаю до ста, и тот, кто найдет палку побольше, выиграет. Клэр посылает Дину недоверчивый взгляд, явно все еще недовольная тем, что он забрал ее палку. Джек буквально вскакивает на ноги, готовый убежать в поисках новой. — Готовы? — спрашивает Дин, с вызовом поднимая бровь в сторону Клэр. — Вперед! — Джек визжит от возбуждения и уносится вперед. Клэр остается на месте, надувшись и скрестив руки на груди. — Один. Два. Кажется, твой брат уже далеко продвинулся, — насмехается Дин, глядя на Джека, который нашел очень крошечную веточку. — Думаю, он будет тем, кто выиграет приз, — Дин пожимает плечами, пытаясь подавить улыбку, когда глаза Клэр округляются от возбуждения. — А что, будет приз?! — Ага, и я уже на шести, так что на твоем месте я бы поторопился и начал поиски. Клэр визжит, заставляя Дина вздрогнуть, прежде чем уносится прочь. Парень не может удержаться от смешка. Он оборачивается, когда слышит хлопки. — Молодец, избежать драмы с этими двумя непросто. — У нее довольно вспыльчивый характер, не так ли? — спрашивает Дин, подходя к Ханне. Она вздыхает. — Да. Она похожа на мою мать больше, чем в одном аспекте. — Могу в это поверить, — говорит Дин с ухмылкой, садясь рядом с Ханной на скамейку. Клэр действительно похожа на Наоми. У нее такие же светлые волосы и проницательные голубые глаза. — Итак. Какой будет приз?! — Понятия не имею, — отвечает Дин с гримасой, заставляя женщину звонко рассмеяться, — похоже, мне придется импровизировать. — Знаешь, ты только что спас меня от необходимости тащить их обратно, кричащих и брыкающихся. Я купила им новую настольную игру, чтобы поиграть сегодня вечером, как ты смотришь на то, чтобы в качестве приза использовать ее? — Уверена? Давай я возмещу тебе расходы, идея с призом же была моей. — Не беспокойся об этом. Они будут довольны вдвойне, если получат ее от тебя. — Тогда договорились, — соглашается Дин и кричит: — Пятьдесят три! — Разве мы уже не должны были перевалить за сотню? Дин пожимает плечами и подмигивает. Клэр продолжает поиск, каждые несколько секунд бросая взгляды на своего брата, чтобы убедиться, что он не нашел палку больше той, что у нее уже есть. Джек сидит на корточках и очарованно тычет пальцем в цветок. Он выглядит так, словно уже напрочь забыл о своем поиске. — Не очень-то он конкурентоспособен, не так ли? — хихикает Дин. — Ага. В этом смысле он больше похож на своего дядю Каса, — говорит Ханна. Дин вопросительно поднимает бровь, чувствуя, что за этой фразой стоит целая история. — Когда мы были детьми, мои братья часами бегали вокруг и устраивали драки, но не Кас. Он мог часами сидеть под деревом, читая, или лежать на земле и просто смотреть на небо, — Ханна начинает смеяться, что-то вспоминая. — Однажды летом он заблудился в этом лесу. Все были в воде, катались на водных лыжах и тому подобное, и вдруг мы обернулись, а его нигде нет. Пришлось задействовать поисковой отряд. Над лесом кружили вертолеты. Потребовались часы, чтобы найти его. Я никогда не видела мать такой расстроенной ни до, ни после. И… знаешь, что он сказал, когда его спросили, почему он убежал? Дин качает головой, в уголках его губ появляется улыбка. — «Я наблюдал за пчелами», — говорит Ханна, прежде чем разразиться смехом. Дин смеется вместе с ней. — Кас увидел шмеля и просто следовал за ним в лес, пока его не нашли, — она нежно качает головой с легкой улыбкой. — В то время ему было столько же лет, сколько сейчас Клэр. Он всегда был нежной душой. — Дин! Дин! — зовет Клэр, пытаясь поднять с земли огромную ветку дерева. Она, по меньшей мере, в два раза больше девочки. — Я победила! Оба взрослых посмеиваются над ликованием на лице малышки. Винчестер качает головой и встает, чтобы подойти к Клэр. Рука Ханны мягко сжимает его руку. — Я рада, что вы друг друга нашли.

***

После быстрого перекуса с Ханной и детьми, Дин возвращается в свою комнату, чтобы вздремнуть. Еда была потрясающей, но там было слишком много детей, это утомительно. Он понимает, почему Ханна не взяла в парк их всех. Клэр — ангел по сравнению с детьми Люцифера. Дин почти уверен, что десятилетний мальчик по имени Кроули пытался украсть его бумажник, а Руби всю трапезу рассказывала им в мучительных подробностях о найденной ею мертвой птице. Двойняшки Михаила немного лучше, в основном, потому что они еще совсем малыши и ничего не делают, только смеются и пускают слюни на все подряд. Тем не менее Дин вновь обрел уважение к бедным няням, которым приходится заботиться о всей этой ораве, пока родители катаются на лыжах. Он задается вопросом, каково это — жить в окружении такой большой семьи? Всю жизнь у Дина были только его отец и Сэмми. Теперь у него больше никого нет. Отец умер, а Сэмми… У Сэмми своя жизнь далеко отсюда, и, конечно, ему лучше без Дина. И все же, могло ли у него быть что-то похожее, если бы мама не погибла в том пожаре? Если бы Джон не перестал общаться со всей семьей Кэмпбеллов? Дин знает, что у него есть несколько двоюродных братьев, и, насколько известно, бабушка и дедушка все еще живы. Сейчас уже слишком поздно, но был ли у них когда-нибудь шанс стать настолько же близкими, как семья Кастиэля? Конечно, Новаки не всегда хорошо относятся друг к другу (это еще мягко сказано), но Дин уверен, что они все не были бы сейчас здесь, если бы не любили друг друга. Наоми, безусловно, заботится о своих детях в своем собственном своеобразном стиле. Она вся какая-то холодная и требовательная, но иметь такую маму, как она, все же лучше, чем вообще ее не иметь. Дин не может не чувствовать себя мерзавцем. Несмотря на недостатки, семья Новаков приняла его в свои ряды. Слова Ханны продолжают крутиться у него в голове. Кастиэль — нежная душа. Конечно, он заслуживает лучшего, чем весь этот маскарад. Он заслуживает встречи с кем-то настоящим. Он заслуживает того, чтобы познакомить своего настоящего парня со своей семьей и прожить с ним все эти первые моменты. Дин не должен быть здесь и осквернять все это ложью. Они открыли ему свои объятия (не буквально, но все же), кто знает, сделают ли они то же самое со следующим партнером Кастиэля? Кто может сказать, что их неудачный опыт с Дином не повлияет на их поведение по отношению к будущему настоящему парню Каса? Он не должен был на это соглашаться. Он лжет всем, и это начинает сводить его с ума. Даже его собственное тело сбито с толку. Весь вчерашний ужин Дин пытался имитировать нежные жесты, которые, как он думает, используют друг с другом пары. Дин так сильно старался изобразить отношения, проводя рукой по коже Кастиэля, прижимая его к себе и проявляя нежное внимание к нему, что это, должно быть, взбаламутило его мозг до такой степени, что он начал делать это естественно. Но это не Дин. Ему нравятся цыпочки и сиськи. Он никогда раньше в своей жизни не смотрел на мужские задницы. Ладно, может быть, раз или два, но только для того, чтобы сравнить их с женским задом, вот и все! И все же Кастиэль… Дин провел столько времени, гадая, будет ли щетина на его щеках такой же грубой, как у него самого, или мягче (она мягче, он трогал ее прошлым вечером). У Каса самые красивые глаза, которые Дин когда-либо видел. Его голос заставляет Дина дрожать так, как он определенно не должен дрожать из-за мужчины. И его чертовы волосы! Дин постоянно хочет зарыться в них рукой. О! О Боже. Это все не случайность. Его действительно влечет к Кастиэлю. Что, черт возьми, это вообще значит?