Fancy and the Tramp

К тому времени, когда Кастиэль возвращается, Дин умудряется выйти из себя (примерно четыре раза), поменять свое мнение (бесчисленное количество раз) и, наконец, сказать «к черту все это» и поплыть по течению. Дин не уверен, что это вообще значит, за исключением того, что он перестал об этом думать. Он был напряжен, в глубоком раздумье выписывая круги по комнате, поэтому, чтобы хоть немного расслабиться, решил протестировать джакузи. И вот теперь он слышит, что в двери поворачивается ключ, и, ну, на Дине нет плавок, так что… Винчестер оглядывается по сторонам, но кроме пузырьков прикрыться нечем. Одежда лежит на кровати, а он не захватил полотенце, думая, что до возвращения Каса есть по крайней мере час. Черт возьми. Будто их общение этим утром не было достаточно неловким. Дин все еще паникует, проверяя, будет ли заметно сквозь воду отсутствие нижнего белья, когда стеклянная дверь открывается и Кас выходит на отапливаемую веранду. — Привет, Дин, — говорит Кастиэль, — чувствуешь себя лучше? Дин моргает, глядя на него. Новак кажется более загорелым, чем сегодня утром, щеки румяные, часть волос прилипла ко лбу, остальные топорщатся во все стороны. Его губы ярко-розового цвета. Они всегда были такими розовыми? О, класс. Вот и пришел конец сексуальным метаниям Винчестера. — Ага. Знаешь, я тут просто наслаждаюсь видом! В смысле… — глаза Дина округляются, когда он пытается исправиться. К счастью, взгляд Кастиэля устремлен поверх его плеча, на панораму озера за окном. Дин немного сдвигается в сторону, чтобы тоже посмотреть, и, черт возьми, это действительно прекрасно, почему он раньше не замечал? Солнце садится над озером, окрашивая небо в оранжевые и розовые тона. Наряду с осенним лесом оно настолько полно красок и чудес, что Дин на несколько минут забывает о своем беспокойстве. — Это действительно прекрасно. Когда Дин поворачивается, Кастиэль отводит взгляд. Его щеки покраснели еще больше, но, вероятно просто из-за высокой температуры воды или влажности, или… чего-то еще. — Хорошо покатались на лыжах? — Да, вполне. Люцифер довольно нелепо упал и закончил тем, что плевался снегом, — на губах Каса играет дерзкая усмешка. — Черт, хотел бы я это видеть. — Не волнуйся, Габриэль заснял этот момент. Я уверен, что он будет рад показать тебе видео. Они оба секунду смеются над этой идеей, прежде чем тишина вторгается в комнату, становясь все тяжелее. — Дин, я хочу извиниться за сегодняшнее утро, — говорит Кастиэль, его глаза серьезны. Дин чувствует, как краснеют его собственные щеки, а сердце внезапно учащенно бьется в груди. — Эй, нет, не нужно… — Я считаю, что вел себя неподобающим образом, — извиняется Кастиэль. — Я признаю, что мало помню о том, что произошло, я довольно крепко сплю, но… Я, очевидно, причинил тебе неудобство. И сожалею об этом. — Нет, послушай Кас, ты… — в порыве успокоить Каса Дин машинально поднимается на ноги. Холодный ветерок внизу живота напоминает о том, что он абсолютно обнажен. Глаза Дина расширяются от осознания, он в панике отшатывается назад, тут же теряя равновесие, и падает задницей в воду. Секунду спустя он выныривает обратно, фыркая, отплевываясь и хватаясь за край ванны, чтобы удержаться на ногах. Как только Винчестеру удается сесть прямо и восстановить дыхание, он смущенно поднимает глаза. Кастиэль выглядит шокированным. — Есть ли какой-нибудь шанс, что ты этого не видел? — Уверяю тебя, я не разглядывал… — Кастиэль сглатывает, избегая встречаться с ним взглядом, и спрашивает сдавленным голосом: — Почему ты голый в нашем джакузи? Дин смущенно поджимает губы. — Потому что у меня нет плавок? — О… О… Что ж, в этом есть смысл, — Кастиэль выглядит так, будто ему нужно присесть. Его взгляд все еще прикован к пузырящейся воде, прежде чем он спохватывается и поднимает глаза. Он явно взволнован и… — Кас, тебя… влечет ко мне? Откуда, черт возьми, это взялось? Дину внезапно становится трудно дышать. Он не уверен, паника это или желание поскорее услышать ответ, но ему чертовски не хватает воздуха. Похоже, Кастиэлю не лучше. Он пытается сесть на край джакузи, встает, затем пытается сесть снова. Его ноги скользят по мокрому полу, он чуть не падает в воду и, кажется, не знает, куда деть руки. Его взгляд прикован к левому уху Дина. — Да, это так, — наконец хрипит Кастиэль и нервно прочищает горло, прежде чем продолжить: — Ты очень привлекательный мужчина, Дин. Но я бы никогда не осмелился… — Хочешь присоединиться ко мне? — Я… что? Очевидно, Кас тоже не может дышать. Каждая функция его тела и мозга, кажется, отключается, когда он моргает, глядя на Дина с разинутым ртом. Дин пожимает плечами. — Я не заставляю тебя, я… я, вроде как, просто хочу посмотреть, что произойдет, если ты это сделаешь. — Если я… если я залезу с тобой в джакузи? Го… — Кастиэль проглатывает слово, прежде чем умудряется произнести его: — Голым? Дин кусает губы и кивает. Он, честно говоря, понятия не имеет, что творит. Плыть по течению, не так ли? Член кажется заинтересованным в этой идее, так что Дин, вероятно, движется в правильном направлении… при условии, что позволяет члену задавать его, разумеется. — О, хорошо, — мямлит Кастиэль, — так я просто… — он смотрит на свою рубашку, словно понятия не имеет, как нужно ее снимать, или что вообще такое пуговица. — Я могу отвернуться, если ты хочешь. — Да, — поспешно отвечает Кас, — пожалуйста. Проходит несколько минут шуршания, прежде чем Дин слышит плеск позади себя. Он делает глубокий вдох, чтобы попытаться успокоить свои нервы. Теперь пути назад нет, не так ли? Боже. Гребаный американо. Когда Дин оборачивается, Кастиэль сидит в воде прямой как шомпол, настолько далеко от него, насколько это возможно в джакузи. Бедняга чуть не выпрыгивает из кожи, когда ноги Дина касаются его ног, пока он устраивается на своей стороне ванны. Но, эй! Дин, вроде как, тоже сам не свой, так что… Он действительно ведет себя как тринадцатилетняя девчонка. Они оба. Дело в том, что это на него не похоже. Это не Дин Винчестер. Дин Винчестер — самоуверенный ублюдок. Он способен очаровать кого угодно и любит флиртовать. Он чертовски хорош в сексе. Черт возьми, это один из его величайших талантов! Он сглатывает, делает глубокий вдох и скользит вперед, пока не опускается на колени прямо перед Кастиэлем. Дин не думал, что эти голубые глаза могут стать еще шире, и все же вот они, почти выпученные. Это было бы забавно, если бы сердце Дина не собиралось выскочить из груди. — Расслабься, — шепчет Дин наполовину Касу, наполовину самому себе. Он скользит пальцами по руке Кастиэля под водой, от запястья до плеча, наблюдая за собственной рукой, рисующей узоры на коже. Дин никогда не думал, что мужская кожа может быть такой же мягкой, как женская, и все же кожа Кастиэля ощущается как шелк под его пальцами. «Однако есть некоторые различия», — думает Винчестер, позволяя своим пальцам скользнуть вниз к локтю Каса и снова вверх к основанию его шеи. Дин чувствует, как под кожей проступают мышцы, менее гибкие, чем у любой женщины, с которой он был. Пальцы прорисовывают ключицу Кастиэля, проходятся по его кадыку, затем вниз к груди, плоской, сильной и покрытой несколькими волосками. Дин прижимает к ней ладонь, не привыкший к такой твердости. Его палец обхватывает сосок, и он слышит знакомый вздох, более хриплый, но такой же чувственный. Он зачарованно наблюдает, как твердеют соски Каса, и хочет прикоснуться к ним губами точно так же, как прикоснулся бы к груди женщины. Слегка прикусив сосок, он поднимает глаза на лицо стонущего Кастиэля. Их взгляды встречаются, и в голове Дина не остается никаких сомнений. Кастиэль настолько мужественен, насколько это вообще возможно, но Дин хочет его. Он чертовски сильно его хочет. Винчестер понятия не имеет, что это значит, или почему именно этот человек смог проникнуть в его душу так, как никому другому никогда не удавалось. Но он не уверен, что сейчас его это волнует. Дин хочет исследовать каждую часть тела Каса, прикоснуться к нему и составить его карту. Глаза Кастиэля говорят, что он с радостью позволит Дину сделать что угодно, и это все, что имеет значение в данный момент. Только они и целая куча кожи, которую можно целовать и ласкать. Дин придвигается немного ближе. Руки Кастиэля автоматически опускаются на его бедра, когда Дин хватается за край ванны над плечами Каса, усаживаясь на его колени. Член Дина зажат между ними, член Каса прямо под ним. Если Винчестер продвинется немного вперед, то сможет почувствовать, как головка члена Каса упирается в его задницу. Это необычное ощущение. Чувство, которое он хочет исследовать лучше. Дин медленно двигает бедрами по кругу, экспериментируя. Парни стонут в унисон, когда от этих движений член Каса скользит по анусу Дина. Он приподнимается и снова немного опускается, исследуя ощущения, пока Кас не издает тихий стон, вцепившись в его бицепс. Дин открывает глаза. Он даже не понял, что закрыл их, так сосредоточившись на новых впечатлениях. Он хочет схватить член Кастиэля под водой, сильнее прижать его к себе и тереться об него всем телом, пока они оба не начнут задыхаться, хочет слышать, как Кастиэль стонет, охает, скулит и кричит. Он хочет видеть, как Кастиэль кончает. Одна мысль об этом заставляет его бедра двигаться быстрее, но слишком мягкая вода не позволяет получить нужный эффект. Он хочет еще грубее, еще жестче, прикосновения члена Кастиэля к нему становится недостаточно, и это заставляет его стонать от разочарования. — Ка-а-ас, — скулит Дин. Прямо сейчас у него больше нет слов, разочарование и желание застревают у него в горле. Дин ахает, когда чужая рука сжимает его член, его бедра так сильно поддаются вперед в ответ на прикосновение, что вода с громким всплеском переливается через край ванны. — Ка-а-ас, — повторяет Дин, двигаясь хаотично, пока рука Каса не хватает его за бедро. Уверенно направляя, Кас сильнее прижимает Дина к себе, пока он не оказывается сидящим прямо на члене Кастиэля, головка которого упирается в мягкое место сразу за его яйцами. Винчестер слегка двигает бедрами взад-вперед и все становится идеальным. Он осознает, что запрокинул голову назад, только когда губы Каса выцеловывают кожу под его кадыком. Рука Каса поглаживает его член все сильнее и сильнее. Дин никогда раньше не чувствовал ничего подобного. Он извивается, неистово двигая бедрами на коленях Каса в поисках кайфа, которого все еще недостаточно. Винчестер так крепко вцепился в бортик ванны, что пальцы сводит судорогой, но давление помогает ему двигаться, бороться с тяжестью воды и пузырьков, пытающихся оторвать его от Каса. Хватка Кастиэля на его бедре оставляет синяки, пока внезапно не исчезает. Вместо этого его рука скользит назад. Пальцы очерчивают линию отверстия, и Винчестер может только прошептать «пожалуйста», слишком потерянный, чтобы возражать против чего-либо в этот момент. Требуется всего лишь коснуться его дырочки, чтобы Дин мог кончить. Его бедра двигаются сами по себе, а зубы впиваются в плечо Кастиэля, когда тот издает первобытное рычание и приподнимает свои бедра навстречу Дину под водой. Кастиэль обхватывает оба члена, поглаживая их в едином ритмичном темпе, и Дин видит чистый восторг, написанный на лице голубоглазого парня, когда тот кончает.

***

— Воу, похоже, кое-кто чувствует себя лучше, — ухмыляется Габриэль, постукивая двумя пальцами по своей шее. Дин краснеет, смущенно почесывая засос, оставленный Касом у него на шее, в то время как сам Кастиэль ерзает рядом. Они сидят в гостиной, ждут, когда подадут обед, и теперь каждый более или менее незаметно пытается рассмотреть его горло. По крайней мере теперь они точно показали себя парой в глазах окружающих. Стоп. Они теперь пара по-настоящему? К счастью, эта наводящая панику мысль прерывается, когда Клэр вбегает в комнату и останавливается прямо перед Дином. Она скрещивает руки на груди и надувает губы, выглядя очень серьезной. — Ты должен мне приз, — упрямо говорит она. Черт, Дин совсем об этом забыл. — Что все это значит? — спрашивает Наоми, наклоняя голову в том же растерянном жесте, что и Кастиэль. Это первый раз, когда Дин видит, как она это делает. Он никогда бы не подумал, что Кас унаследовал это именно у нее, Наоми точно не производит впечатление человека, который часто бывает откровенно сбит с толку. — Ох, боже мой, я совсем забыла, — приходит на выручку Ханна, — Дин принес твой приз сегодня днем, а я забыла отдать его тебе. — Он его точно принес? — нетерпеливо спрашивает Клэр. — Конечно! Почему бы тебе не привести брата, чтобы Дин мог вручить приз должным образом? — Зачем? Это мой приз, а не Джека, — протестует малышка. — Не спеши. Я слышал, что этой штукой можно воспользоваться только с помощью брата или сестры, — улыбается Дин, — в одиночку это и вполовину не так весело. Клэр мгновение смотрит на него, ее брови так нахмурены, что искажают все черты ее маленького личика. Наконец она драматично взмахивает руками. — Хорошо! Вялой шаркающей походкой, выражающей все ее недовольство, девочка плетется в детскую, но почти сразу переходит на бег, не в силах побороть радостное волнение. — Ханна, что за приз? — переспрашивает Наоми, явно недовольная тем, что ей приходится повторять вопрос. — Дин очень любезно помог мне с детьми сегодня утром, — объясняет Ханна посылая Дину добрую улыбку. — Чтобы пресечь очередную истерику Клэр, он предложил им игру и пообещал приз победителю. — Ты предотвратил один из припадков Клэр? Я бы сказал, что это само по себе настоящий подвиг, — посмеивается муж Ханны Гадриэль. Он выглядит искренне впечатленным. Дин открывает рот, чтобы ответить, когда нечто маленькое налетает на него, едва не сбив со стула. — Где при-и-из? — взволнованно лепечет Джек взбираясь к Дину на колени. Ханна протягивает ему пакет, который мигом перехватывает Клэр. — Я открою! — кричит она, разрывая подарочную бумагу. Джек не выглядит расстроенным и наклоняется вперед, чтобы посмотреть, что же скрывает упаковка. Раздается визг, и вот уже Клэр стискивает Дина в объятиях вместе с зажатым между ними Джеком. Дин немного неловко гладит ее по голове, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих. — Посмотри, Джек! Это игра, которую мы хотели! — говорит Клэр отпуская Дина. Каким-то образом ей удается сесть ему на другую ногу, и Дин немного неуклюже пытается удержать обоих детей. — Как я понимаю, приз тебе понравился? — спрашивает сияющий Дин. Искренний восторг детей передался и ему. — Да, да, да! — Клэр скачет у него на коленях. — Спасибо тебе, спасибо! — она прислоняется спиной к его груди, пока читает младшему брату название, написанное на коробке. Дин одними губами шлет Ханне «спасибо». — Поиграешь с нами? — спрашивает Джек, глядя на Дина огромными карамельными глазами. Винчестер на грани того, чтобы согласиться, но он кусает губы, поднимая взгляд. Большинство взрослых потеряли интерес к разговорам между собой, Ханна и Гадриэль с любовью смотрят на детей, глаза болтавшей с Лилит Наоми также устремлены прямо на Дина и слегка прищурены. Он не может понять ее взгляд, но на этот раз посыл не кажется неодобрительным или подозрительным. Дин даже не заметил, что Кас поднялся со своего места пока не ощутил его у себя за спиной. Теплая рука ложится на его плечо. Винчестер поднимает взгляд, и нежность в глазах Каса заставляет его сердце учащенно забиться. Звук колокольчика объявляет об ужине, приглашая последовать в столовую. — Ребята, давайте мы сначала поужинаем, а потом, если Дин захочет, он с вами поиграет, — объявляет Гадриэль, забирая Джека с колен Дина и сажая его себе на плечи, одновременно подталкивая недовольную Клэр. — О, я более чем готов, — говорит Дин подмигивая Клэр, лицо которой тут же сияет. Дин встает, наблюдая, как они уходят в детскую столовую. Джек машет ему с высоты своего отца. — Джек — просто прелесть, не так ли? — раздается голос Наоми. — Да, это так. Вообще-то, он напоминает мне кое-кого, — говорит Дин, обнимая Каса за талию и прижимая его ближе к себе, — а Клэр определенно похожа на вас, — добавляет он с ухмылкой. Наоми косится на него, будто не уверена, оскорбление это или же комплимент. Честно говоря, Дин тоже не уверен. — Ты хорошо ладишь с детьми, Дин, — замечает Наоми когда они садятся за обеденный стол пару минут спустя. Сегодня они едят лосося. Дин рад, что это не сыр, он не может так поступить со своим желудком два раза подряд. Даже его кишечник имеет свой предел. — Просто у меня есть младший брат. — О, значит, он намного младше тебя? — спрашивает Анаэль. — Всего на четыре года, но… — Дин опускает взгляд в свою тарелку. Он не стыдится своего прошлого, он просто не уверен, что делиться им с этой толпой — хорошая идея. Рука Кастиэля утешающе сжимает его колено. Эти люди открыли для него свой дом и семью. Самое меньшее, что Винчестер может сделать, это поделиться частью своей истории. — Моя мама умерла, когда он был еще младенцем, и мне пришлось заботиться о нем. — Мне жаль это слышать, Дин, — говорит Наоми. Дин смотрит на нее и не видит ничего, кроме искренности в голубых глазах, поэтому слегка улыбается ей в знак благодарности. — А что твой отец? Разве он не мог позаботиться о своем собственном ребенке? — спрашивает Люцифер. Резкость его тона всегда действует Дину на нервы. — Он заботился. Столько, сколько мог в своем горе, — просто отвечает он. Это только часть истории, но он не желает делиться большим. Новакам необязательно знать об алкоголе, драках в барах и неделях заброшенности. Они никогда не смогут понять, что чувствовал голодный семилетка, слушая, как младший брат всю ночь просит еды. Дин завидует им, но не обижается за то, что они не знают, на что это похоже. — Должно быть ты очень близок со своим братом, — замечает Ханна. Дин кусает губы, опустив глаза в тарелку, чтобы скрыть волну эмоций, которую вызывает у него эта мысль. Они должны быть близки, не так ли? Сэм и он должны быть неразлучны. Так бы и было, если бы Дин не облажался и не прогнал своего брата. — Он живет в Калифорнии. Я не видел его несколько лет, — говорит он немного сдавленным голосом. Им не нужно знать, что Сэм в любом случае никогда не захочет видеть его снова. Дин подвел его, когда должен был защищать. Новаки, кажется, понимают, что тема деликатная, потому что никто больше не развивает тему, даже Люцифер. Вместо этого Анаэль замечает, как вкусно приготовлен лосось, и все отвлекают свое внимание от очевидной печали Дина. — Ты в порядке? — шепчет Кас ему на ухо, проводя подушечками пальцев по сжатому на столе кулаку Дина. — Да. Я в порядке, не волнуйся, — шепчет в ответ Винчестер. Их глаза встречаются, и теплота во взгляде Кастиэля действительно заставляет его чувствовать себя немного лучше. От Дина не ускользает то, как Наоми смотрит на них краем глаза. Сегодня вечером она ведет себя до странного великодушно, и это выбивает из колеи, хотя и радует.

***

После ужина Дин устраивается с детьми на полу возле кофейного столика. Вся семья в хорошем настроении уютно располагается на огромных диванах у камина. Атмосфера теплая и домашняя, все играют в игры и смеются, Кас, укрывшись одеялом на диване, наблюдает за ними, довольно потягивая теплый чай. Одна его нога касается спины Дина. Несмотря на усилия Дина направить игру в сторону победы Джека, Клэр удается обыграть их обоих больше раз, чем может выдержать его гордость. В конце концов Дин сдается и уступает свое место в игре Руби, такой же хитрой и азартной, как и ее кузина. Он едва втискивается на диван рядом с Касом, когда Джек забирается к нему на колени и просит рассказать историю. Сидящий рядом Габриэль моментально пользуется возможностью рассказать им эпатажные, едва ли не с рейтингом PG истории с такой динамичностью, что в конечном итоге все дети усаживаются с ними на диван, чтобы послушать. Кас вовсе не против разделить с ними одеяло, даже несмотря на то, что Кроули вынуждает его пролить на себя немного чая (нарочно, Дин в этом уверен). Вскоре Винчестер откидывается на спинку дивана, Джек крепко спит у него на груди, Клэр втиснута между ним и краем дивана, а ступни его ног спрятаны под бедрами Каса. У самого Каса на коленях сидит Руби, которая уютно устроилась под одеялом и изо всех сил старается держать глаза открытыми. Прижавшийся к дяде Касу Кроули наблюдает, как дядя Габриэль изображает какого-то монстра. Вокруг них рассредоточились остальные взрослые. Наоми читает в одном из кресел, укрывшись меховым пледом, Лилит и Анаэль тихо болтают на соседнем диване, в то время как их мужья увлечены напряженной игрой в шахматы. По тому, как Михаил и Люцифер подначивают и сверлят друг друга взглядами, Дин понимает, что Клэр и Руби не единственные, кто унаследовал дух соперничества Новаков. Ханна и Гадриэль свернулись калачиком на другом диване, слушая истории Габриэля и неодобрительно фыркая в знак предупреждения, когда рассказчика начинает заносить на территорию более высокого уровня, чем PG. Огонь согревает комнату, его тени танцуют на потолке. Это такой мирный и приятный вечер, что на глаза Дина невольно наворачиваются слезы. Он смаргивает их и прячет лицо, притворяясь, что натягивает одеяло на плечи Джека. Винчестер представляет себя дрожащим на заднем сиденье своей машины и поедающим холодную фасоль из банки. Насколько труднее будет вернуться к своей жалкой жизни теперь, когда он почувствовал вкус той жизни, что у него могла быть на самом деле? Он не горит желанием это выяснять.

***

— Все в порядке? Ты выглядишь расстроенным, — беспокоится Кас, когда некоторое время спустя они готовятся ко сну. — В порядке. Просто устал, — отмахивается Дин, взбивая подушки и поправляя простыни. Все это очень по-домашнему. Сюрреалистично, на самом деле. — Сегодня был приятный вечер. — Да, приятный, — соглашается Кас, улыбаясь рубашке которую он складывает. — Дети тебя полюбили. — Они мне тоже понравились, хорошие дети, — говорит Дин устраиваясь поудобнее. — Взрослые тоже потеплели к тебе, — отмечает Кастиэль и садится с другой стороны кровати спиной к Дину, поэтому не видит, как тот хмурится. — Люцифер все еще ведет себя как придурок. — В этом весь Люцифер, — говорит Кастиэль, посылая дразнящую улыбку через плечо, прежде чем скользнуть под одеяло со своей стороны. — Ты когда-нибудь поддавался желанию влепить ему как следует? — Нет, — фыркает Кас, — хотя однажды я все-таки запустил в него лягушкой, это считается? Странно, но он боится лягушек. — Не знаю, пригодится ли когда-нибудь эта информация, но я рад, что теперь ею обладаю. — К сожалению, в это время года лягушек в озере нет, — говорит Кастиэль с понимающим видом. Дин, уже начавший строить коварные планы мести, надувает губы. — Он спросил, в каком «питомнике» о, нет, извини, «городе» я вырос, — с горечью передразнивает Люцифера Дин. — По крайней мере он больше не сравнивает тебя с бешеной уличной собакой. — Нет, теперь он поместил меня в питомник, — мрачно замечает Дин. — Я называю это прогрессом. — Я называю это мудачеством. — Каждый из нас в чем-то прав, — размышляет Кастиэль с широченной улыбкой, обнажающей его десны. — И что привело тебя в такое позитивное настроение? — Как ты и сказал, сегодня был приятный вечер, — говорит Кастиэль и колеблется, прежде чем пихнуть Дина в лодыжку под одеялом. — То, что произошло раньше, тоже было приятным сюрпризом. — Бесстыдник, — дразнит Дин, игнорируя то, как учащенно бьется его сердце. — Это определенно было сюрпризом. Мы можем… пока не говорить об этом? — О… Да, конечно — говорит Кас, мрачнея. Его брови нахмурены, все следы прежней радости стерты с его лица, когда он теребит одеяло. — Я не отказываюсь от тебя, тупица, — заверяет Дин, толкая Каса в лодыжку в ответ. — Я просто пока не готов обсуждать это. Хорошо? Кастиэль кивает, прежде чем выключить прикроватную лампу, укладывает голову на подушку и мягко улыбается Винчестеру в темноте. — Как пожелаешь, Дин.