Fancy and the Tramp

На следующее утро Дина охватывает паника, когда он просыпается и понимает, что они с Касом снова слиплись как два пельменя. На этот раз твердый член упирается в его задницу, и он почти дергается в сторону, прежде чем осознает, что, ох, теперь его это вроде как устраивает. Это не просто член, это член Кастиэля, и где-то между прошлым утром и сегодняшним Дин решил, что член Каса ему нравится. Но еще больше Винчестеру нравится видеть лицо Каса, поэтому он поворачивается. Голубые глаза встречаются с его зелеными, все еще тяжелые от сна и немного настороженные. И разве можно винить Каса за это, когда даже сам Дин не был уверен, как именно отреагирует? — Привет, — тихо говорит Дин. — Привет, Дин. Некоторое время они молчат, внимательно изучая лица друг друга. У Каса действительно красивое лицо, и Дин пользуется возможностью подробно его исследовать. Он достаточно близко, чтобы можно было рассмотреть морщинки в уголках глаз Каса и маленькое пятнышко в его левом зрачке. Их никто не слышит, но все же Кастиэль шепчет так, словно это секрет только для них: — Могу я поцеловать тебя? — Нет. Обида, которая окрашивает лицо Каса, очевидна, и Дин протягивает руку, подушечкой пальца поглаживая его по щеке. — Я не хочу, чтобы наш первый поцелуй был со вкусом утреннего дыхания, — говорит он с легкой улыбкой. Кас улыбается в ответ, явно испытывая облегчение. — Дай мне секунду. Дин скатывается с кровати, приземляется на ноги и мчится в ванную. Он как раз засовывает зубную щетку в рот, когда рядом появляется Кас. Дин приподнимает бровь, Кас пожимает плечами и берет свою зубную щетку. То, что они вместе тратят несколько минут, чтобы привести себя в порядок, выглядит странно по-домашнему. Дин заканчивает первым и нервно топчется позади Каса, изображая интерес к коллекции ванных принадлежностей на соседней полке. Он поднимает бровь, глядя на конкретную бутылочку. — А у кого-то большие планы! — дразнит он, встряхивая бутылочку со смазкой, чтобы Кас мог увидеть ее в зеркале. Тот чуть не давится зубной пастой, его щеки краснеют, Дин хихикает. Он ставит бутылочку обратно, когда Кас наклоняется вперед, чтобы сплюнуть, открывая прекрасный обзор на свою задницу. Член Дина заинтересованно подергивается в штанах. Их глаза встречаются в зеркале, и почему-то Кастиэль выглядит так, будто об этом знает. Подмигнув, Дин берет смазку и возвращается в спальню. — У кого-то большие планы! — дразнит Кас, садясь поверх одеяла и опираясь спиной на изголовье кровати. — Думаю, это зависит от того, насколько хорошо ты целуешься, — отвечает Дин, подмигивая. — Под таким давлением я чувствую себя неуверенно, — Кас поджимает губы. — А я уверен, что смогу найти способ помочь тебе расслабиться, — Дин седлает бедра Каса и обнимает его за плечи. Он перебирает волосы на затылке Каса, наслаждаясь тем, как тот дрожит в ответ. Ободренный такой реакцией, Дин запускает руки дальше, массируя кожу головы. Он очень долго хотел еще сильнее взъерошить эти волосы. Винчестер дергает Каса за прядь волос за ухом, и дыхание парня становится хриплым и прерывистым. Его слегка приоткрытые губы такие розовые… Они заставляют Дина вспомнить о давно прочитанной статье, в которой говорилось, что головка члена мужчины имеет тот же оттенок розового, что и его губы. Теперь Винчестер отчаянно хочет выяснить, правда ли это. Но сначала он наклоняется и впервые пробует вкус этих губ. Это просто кошачьи нежности, всего лишь поддразнивание. Но это заставляет Каса сильнее сжимать его бедра, большой палец скользит под рубашку Дина, щекоча его кожу, в глазах почти не осталось синевы — темное удовольствие взяло вверх. Тем не менее он не двигается, не давит, просто ждет того, что Дин готов ему дать. В голове Дина возникает ужасающая мысль, что он может отдать этому человеку все без малейших колебаний. Поэтому он целует его, на этот раз по-настоящему, без всяких оговорок. Это отличается от поцелуя с женщиной, и в то же время нет. Губы Каса более грубые, потрескавшиеся, но податливые. Определенно в новинку то, как царапается щетина на подбородке Каса, но мысль о том, что она может оставить красный след на коже, возбуждает. Дин хочет, чтобы все знали, что они сделали. Хочет, чтобы все знали, что Кастиэль — его. Дин обвивает рукой шею Каса, придвигаясь так близко, как только может, и стонет, чувствуя, как член Каса под ним твердеет. Он немного трется об него, проверяя ощущения. В ответ руки Каса скользят вверх по его спине, увлекая за собой рубашку Дина, пока та не летит в другой конец комнаты. Короткие ногти тут же царапают только что открывшуюся кожу, и Дин хочет, чтобы они оставили след. Поцелуи Кастиэля отдают свежестью зубной пасты. Дин мог бы остаться здесь, просто целовать этого парня весь день напролет и быть довольным. Кас, однако, нетерпелив, его пальцы танцуют по кромке нижнего белья Дина, спрашивая разрешения. Винчестер крепче прижимается к нему. Не теряя времени даром, пальцы Кастиэля немедленно проскальзывают под белье и обхватывают округлость задницы крепче, чем когда-либо осмеливалась любая женщина. Это разжигает в Дине огонь, погасить который одни лишь поцелуи не в силах. Он не уверен, чего хочет, в чем нуждается или к чему готов. Все, о чем он может думать — имя его партнера, постоянно срывающееся с губ. Дин вскрикивает, когда Кас бесцеремонно швыряет его на матрас и накрывает его тело своим. Ощущение хлопка на обнаженной коже становится невыносимым, и Дин в хищном нетерпении срывает с Каса рубашку. Поняв намек, парень спешно снимает оставшуюся одежду, в то время как Дин извивается, чтобы стянуть с бедер свое нижнее белье. Оно едва доходит до голеней, прежде чем нога Каса нетерпеливо стягивает его до конца. Полностью обнаженный Кас опускается между ног Дина. Дин не уверен, какой инстинкт заставляет его так беспричинно раздвигать их, но ни о чем не жалеет, раз это позволяет Касу быть еще ближе. Достаточно близко, чтобы их члены идеально соприкасались друг с другом в восхитительном скольжении, заставляющем обоих стонать. Дин толкается вверх, исследуя ощущения, и издает звук, который Кас заглушает своим ртом. В тех редких случаях, когда Дин задумывался о сексе с другим мужчиной, он думал, что все сводится к минету и анальному сексу, но это… Это лучше, чем он ожидал. Лучше, чем он когда-либо мог себе представить. Кас обхватывает рукой их члены, крепко прижимая к себе, и Дин почти кричит. Черт возьми, почему не все мужчины делают это? Винчестеру кажется, что он должен проинформировать их всех о том, что они упускают. Что такое, черт возьми, сексуальная идентичность, когда сталкиваешься с чем-то настолько волшебным? Кого, блядь, это вообще теперь волнует? — Ты слишком много думаешь, — стонет Кастиэль, покусывая подбородок Дина. Его рука работает еще быстрее, заставляя Винчестера задыхаться. — Это потрясающе, — шепчет он изумленно. Кас фыркает у его горла. — Согласен. Ты хочешь… так, — спрашивает Кастиэль немного застенчиво, добавляя изюминку к своим движениям, — или большего? — Я хочу… — Дин кусает губы, не находя слов. — Все. Что угодно. Пожалуйста. — Хорошо объяснил, — усмехается Кастиэль. Дин чувствует его ухмылку на своей челюсти. Ему все равно. То, что Кастиэль делает с ним прямо сейчас, дает ему полное право быть таким самоуверенным. Рука Каса перестает двигаться, его большой палец обводит щелочку на головке члена Дина, пока он обдумывает, что делать дальше. Это сводит с ума. Он пытается приподняться, требуя большего, но внезапно все прекращается. Дин стонет от разочарования и открывает глаза, готовый протестовать, но слова застревают в горле, когда он видит, что Кастиэль скользит вниз. — Это нормально? — спрашивает Кастиэль, его губы замирают в миллиметре от члена Дина. — Черт возьми, да, — Дин едва успевает заметить довольную усмешку, растягивающую губы Каса, прежде чем они обхватывают головку. Винчестер откидывает голову назад, сжимая в кулаке простыни, чтобы удержаться от рывка вверх. Словно почувствовав это желание, Кас прижимает его бедра к матрасу одной рукой. Дождавшись, пока Дин посмотрит на него сверху вниз, Кастиэль заглатывает всю длину целиком. — Святые угодники! — кричит Дин. — Я думал, ты девственник! — говорит он, с изумлением наблюдая, как его член исчезает между сочными губами. Кас выпускает его с непристойным звуком, облизывая свои влажные губы так, что Дин начинает хныкать. — Технически да. Но у меня есть немного опыта в некоторых областях, — отмечает он, прежде чем лизнуть маленькую бусинку, вытекающую из щели Дина. — Немного? Чувак, ты профи! — Не называй меня чуваком, — выговаривает Кастиэль, слишком сильно сжимая основание члена Дина. — Я буду называть тебя Богом, если захочешь, только продолжай в том же духе. Кас хмурится в характерной манере, которая предшествует наклону головы, и нет, сейчас у них нет на это времени, поэтому Дин берет его за затылок и подталкивает ближе к своей промежности. Это может показаться грубым, но Кас все равно подчиняется и снова заглатывает член целиком, одновременно прижимая язык к нижней части так, как нужно. Через мгновение он отстраняется. Дину хочется кричать от отчаяния, и судя по легкому поднятию бровей, Кас прекрасно знает это и просто преподает ему урок хороших манер. Сообщение получено громко и четко. Должно быть, Кастиэль не очень злопамятен, потому что секундой позже он возвращается к работе. Дин откидывает голову назад и прикусывает нижнюю губу, пытаясь вести себя как можно тише. Он никогда не был особо громким в постели, и уж точно никогда не был крикуном, но прямо сейчас в его горле стоит крик, который, наверное, услышит вся семья, если Винчестер осмелится его выпустить. Одна рука Каса играет с его яйцами, другая по прежнему прижимает его к кровати. Рот идеально скользит вверх и вниз по всей длине, увеличивая скорость, приближая Дина к той грани, на которой он хочет оказаться прямо сейчас. — Черт! Кас, Кас, Кас, — стонет Дин, мотая головой на подушке. Удовольствие почти невыносимо, Кас попеременно работает то горлом, то языком. Дин хочет двигаться, хочет толкаться все сильнее и сильнее. И все-таки этого недостаточно. — Пожалуйста, Кас! Он чувствует, как палец парня массирует точку за его яйцами, вызывая совершенно новые ощущения, сравнимые с электрическим зарядом, проходящим от яиц до живота. Палец скользит немного ниже к еще неизведанному месту, к которому Дин отчаянно желает прикоснуться. И все же, когда Кас проводит по розовой складке, Дин напрягается, шокировано открывая глаза. Его колени тут же подгибаются, тело по собственной воле сворачивается калачиком. — Подожди, подожди, подожди, — бесконтрольно говорит Дин. Его сердце начинает биться в панике, все мышцы сжимаются от желания убежать, хотя всего несколько секунд назад они ничего так не хотели, как большей близости. Кас опускается на колени и отодвигается, чтобы дать ему немного личного пространства, в то время как Дин садится прислонившись к изголовью кровати. — Я… я не думаю, что готов к…к этому, — заикается Дин, удивленный собственной реакцией. Успокаивающая рука, которую Кас кладет ему на колено, вызывает желание снова свернуться в калачик, но ему хватает сил оставаться в прямом положении. Глаза Кастиэля расширяются от беспокойства. — Все в порядке, Дин, — успокаивает он. В глазах Каса такая доброта, даже сейчас, когда Дин ожидает разочарования или упрека. Это мгновенно расслабляет и напоминает о том, что за человек Кастиэль и почему Дин вообще захотел с ним близости. Они обмениваются легкими улыбками, когда Винчестер делает несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Глаза Дина бегают по телу Каса, впервые тщательно изучая его. Кас стоит перед ним на коленях, такой красивый и… да, головка действительно того же цвета, что и его губы. Скорее всего, Дин никогда больше не посмотрит на мужские губы, не вспомнив об этом, и эта мысль заставляет его фыркнуть. — Ты должен знать, что когда кто-то смеется, глядя на твое обнаженное тело, уверенность в себе не слишком-то повышается, — сухо замечает Кастиэль. Несмотря на свои слова, он улыбается, выглядя более уверенным, чем Винчестер мог бы ожидать. Дин никогда не видел Каса таким самоуверенным и наглым, как в последние несколько минут, и ему это нравится. Ему нравится, как уверен Кастиэль во время секса, как он просит разрешения прикоснуться, но не стесняется, как доставляет удовольствие без каких-либо ограничений. Ему нравится эта сторона Кастиэля и возможность ее увидеть. Дин приглашающе протягивает руку, и Кас берет ее, пересаживаясь на его колени. Они обмениваются поцелуем, таким томным, что сердце Дина снова начинает биться быстрее, но на этот раз по очень веской причине. Его эрекция, которая начала ослабевать во время испуга, с энтузиазмом возвращается. Когда они отстраняются друг от друга, Кас кусает губы, отводя глаза в сторону. Дин прослеживает его взгляд на брошенную бутылочку смазки. — Знаешь, я… думаю, я готов, — застенчиво признается Кастиэль. Дин давится собственной слюной, сердце чуть не выпрыгивает у него из груди. На сей раз это не паника, судя по тому, что его член снова полностью в игре. Кас, должно быть, замечает его реакцию, потому что кивает сам себе и хватает бутылочку. Дин может только ошеломленно наблюдать, как Кас выдавливает немного смазки себе на пальцы, а затем тянется к своей заднице. Парень вводит в себя палец, его лицо сначала морщится от небольшого дискомфорта, а после расслабляется в блаженстве. Дин видит уголком глаза, как двигается рука Каса, но не может ничего сказать или сделать. Он не может понять, как оказался здесь, рядом с восхитительным мужчиной, доставляющим себе удовольствие у него на глазах. Винчестер хочет, чтобы этот момент продлился вечно. Голова Каса запрокинута, длинная линия его шеи обнажена, торс выдвинут вперед, розовые соски затвердели превратившись в два маленьких бугорка. Его острые тазовые косточки слегка танцуют при движении руки, спина выгнута дугой, а рот приоткрыт от удовольствия. Налившийся член слегка наклоняется влево к пупку, мягко покачиваясь при движениях Кастиэля. Маленькая жемчужинка прозрачной жидкости сочится с кончика, и голодный взгляд Дина следует за ней, пока она скользит по розовой кожице до самого основания. Он облизывает губы, сглатывая внезапно появившийся во рту избыток слюны. Дин настолько захвачен созерцанием, что вздрагивает, когда Кас хватает его за руку, и тупо моргает, когда Кас заводит руку себе за спину, пока палец Дина не коснется влажного тепла. Винчестер видит приглашение в глазах Каса и, глубоко дыша, проталкивается внутрь. Это туго, туже, чем он ожидал, он чувствует, как тело Каса сжимается и втягивает палец глубже. Секунду он сопротивляется давлению, играя с ободком и проверяя, насколько он расслаблен, а также реакцию Каса. Как его брови подергиваются, почти хмурясь, или как он кусает губы, делая их все краснее и краснее. Приглашение слишком соблазнительное, Дин ловит нижнюю губу Каса своей, как раз в тот момент, когда его палец проникает еще глубже. Он изучает рот Каса, пока палец двигается все быстрее и быстрее, и вскоре к нему присоединяется еще один. Мышцы легко растягиваются, пока парни продолжают целоваться, бедра Кастиэля следуют ритму пальцев Дина, скользя вверх и вниз по его коленям. Когда Дин добавляет третий палец, Кас со стоном разрывает поцелуй, делая большие глотки воздуха, его бедра подрагивают. Дин набрасывается на его горло, на линию, проходящую под бородой, стараясь не кусаться. — Сейчас. Пожалуйста, я не могу… мне нужно, — выдыхает Кастиэль. Дин стонет в ответ, хватает смазку и выдавливает немного на свой член, едва вздрагивая от ее холода. Однако он останавливается, хмурясь в сомнении. — В твои амбициозные планы входило наличие презервативов? — нерешительно спрашивает он. Кас выглядит таким опустошенным, что это было бы даже забавно, если бы Дин не чувствовал того же. — В смысле… Я часто сдаю кровь, и они бы сказали мне, если бы… Он не собирается признаваться, что в основном жертвует кровь ради бесплатного сэндвича в благодарность, но, возможно, это доброе дело в конце концов принесет ему больше, чем просто еду (помимо жизней которые это может спасти). — Я пойму, если ты не захочешь, — добавляет Винчестер, видя нерешительность на лице Каса. — Я тоже чист. Я… хочу чувствовать тебя, — говорит Кас, почти хныча. Дин ничего не может с собой поделать, он хватает Кастиэля за затылок, чтобы притянуть к себе для поцелуя, и обильно смазывает член, пока они дышат друг другу в рот, слишком охваченные желанием сделать нечто большее. Дин прерывает поцелуй, прислоняясь своим лбом ко лбу Каса. — Я тоже хочу чувствовать тебя, — признается он, — так сильно, что это сводит с ума. — Тогда возьми меня. Не теряя времени, Дин повинуется и опрокидывает их на кровать, пока Кас не оказывается под ним, обхватив ногами его бедра. Дин направляет член и толкается внутрь. Парни стонут в унисон, когда он проникает в напряженную мышцу и головку его члена охватывает жар. Тело Каса сжимает член так сильно, что Дину приходится останавливаться каждые несколько миллиметров, чувствуя себя подавленным и боясь причинить Касу боль. Издав разочарованный стон, Кас скользит рукой по его спине, пока не зарывается в волосы. Он дергает их так резко, что Дин подпрыгивает, бедра резко подаются вперед, и он не в силах сдержать крик, сорвавшийся с губ. Его яйца прижимаются к заднице Каса, тугой жар массирует его изнутри, и Дин на секунду уверен, что кончит прямо сейчас. Кас снова тянет за волосы, прижимая лицо Дина к своей шее, чтобы тот мог ласкать его за ухо. Винчестер прижимается к коже Кастиэля, позволяя им обоим привыкнуть и на мгновение успокоиться. Он начинает двигаться осторожно и неторопливо, едва ли на дюйм за раз. Нетерпеливый Кастиэль пытается подстегнуть его. Его руки лежат на заднице Дина, он старается подтолкнуть и заставить его двигаться быстрее. Дин сопротивляется, сохраняя контроль над темпом и поддразнивая Каса, когда тот ворчит от разочарования. Постепенно толчки Дина становятся более продолжительными и уверенными, Кас наконец расслабляется. Дин мысленно ухмыляется, когда почти выходит и сразу же подается бедрами вперед, заставляя парня кричать от удивления и удовольствия. В отместку Кас кусается, но его ноги поднимаются, чтобы сжать Дина сильнее. Чем жестче Дин толкается, тем ощутимее ногти Каса впиваются в его плечи. Он уверен, что на них останутся маленькие отметины в виде полумесяцев, когда все закончится. Но Дин не возражает. Ему это нравится. Он приподнимается на руках и находит новый ракурс, который заставляет Каса стонать так громко, что приходится поцеловать его, чтобы заткнуть рот. Теперь Винчестер толкается сильно и быстро, бедра Каса беспорядочно двигаются ему навстречу. Звук шлепков по коже такой громкий, что его, несомненно, слышит вся округа. Дину все равно, он слишком погружен в наслаждение, чтобы видеть что-либо кроме лица Кастиэля. Он чувствует, как одна рука Каса скользит между ними и гладит его живот, когда Кас доводит себя до пика всего за несколько движений. Новак кончает с протяжным стоном, заставляющим Дина еще глубже погружаться в него. Он сильнее сжимает бедра Каса, кусает губы в попытке заглушить свой оргазм, в попытке сопротивляться острому зову удовольствия, которое доставляет ему тело Каса. Он старается держать глаза открытыми, хочет видеть, как Кас кончает, не пропустив ни одной секунды. Как только Кастиэль открывает голубые затуманенные экстазом глаза, Дин тут же изливается глубоко внутри, выкрикивая его имя. Когда мышцы наконец расслабляются, Дин пытается отодвинуться в сторону, но ноги Кастиэля чуть сильнее сжимают его бедра, удерживая на месте, удерживая его внутри, пока опустошенный член дергается в последнем всплеске оргазма. Не в силах вырваться из объятий, Дин прижимается щекой к ключице Каса, тяжело дыша ему в шею. Кастиэль отпускает его, только когда член Дина становится достаточно мягким, чтобы выскользнуть из него, выплеснув поток горячей спермы. Дин отодвигается в сторону, но не позволяет сделать то же и Касу. Он оставляет дорожку из поцелуев на его ребрах, скользит двумя пальцами по горячему месту внизу, собирая вытекающую жидкость и заталкивая ее обратно. Кастиэль одобрительно стонет, насаживаясь на пальцы Дина, пока они не закрывают его вход, слегка массируя. Кожа там горячая и припухшая, у Дина возникает мимолетная мысль успокоить ее ртом. Рука Каса хватает его за волосы и тянет, губы соединяются в упоительном поцелуе, пока их сердцебиение медленно успокаивается. — Завтрак через двадцать минут! — голос Руби смешивается с громким стуком в дверь. Парни отпрыгивают друг от друга, прежде чем разразиться смехом. Кас прижимается, утыкаясь носом в подбородок Дина, а Дин обхватывает его руками. Почему-то не кажется странным вот так обнимать другого мужчину. Это просто ощущается правильным.

***

Наоми не сводит с парней глаз во время завтрака, и щеки Дина горят от мысли, что она каким-то образом узнала, чем они недавно занимались. Может, так оно и есть, они не особо старались вести себя тихо. На сегодня Новаки запланировали поход в горы, за которым последует пикник на винограднике и послеобеденное посещение горячих источников, прежде чем они отправятся обратно пешком. Дин задается вопросом, сможет ли снова притвориться больным, чтобы на весь день остаться наедине с Кастиэлем. У него есть несколько интересных идей, как можно скоротать время. Однако Джек и Клэр цепляются за Винчестера, как только его видят. Похоже, детям не терпится провести с ним день, и он просто не может заставить себя разочаровать их. У них с Касом общий рюкзак, это почему-то кажется интимнее того, что они делали ранним утром. Кастиэль одалживает ему плавки, потому что Дин не может купаться нагишом на глазах у всей семьи Новаков, и кладет пару перчаток ему в карман, пресекая протест поцелуем. После этого они собирают вещи так быстро, что у них еще остается немного времени заняться друг другом, прежде чем придется уйти. Тропа оказывается достаточно легкой, не такой крутой, как ожидал Дин. Кастиэль какое-то время пути разговаривает с Михаилом, держась немного позади Дина, Габриэля и детей. Анаэль и Лилит болтают с Гадриэлем, Ханна снова осталась дома на весь день, а Люцифер и Наоми идут впереди. Только самые младшие дети остались дома с одной из нянь, остальные четверо сопровождают взрослых. Первую милю дети почти пробегают, потом начинают волочить ноги и жаловаться, поэтому Дин пытается отвлечь их, придумывая игры по дороге. Руби и Клэр очень конкурентоспособны, они пытаются превзойти друг друга, бегая быстрее всех, прыгая выше всех и находя самый большой камень или самый большой лист. Джек быстро теряет интерес к играм и вместо этого гордо восседает на плечах Гадриэля, а глаза Кроули прикованы к Nintendo Switch. Чудо, что мальчик до сих пор не споткнулся и не упал. Небо чуть затянуто облаками, но ветра нет, поэтому согреться можно и во время ходьбы. Дин счастливо улыбается, когда Кастиэль появляется рядом и берет его за руку. Он чувствует себя впервые влюбившимся подростком с бабочками в животе и желанием целоваться часами. Он размахивает их руками как идиот, Кас закатывает глаза. Однако он смеется, его глаза сияют, и Дин не может не любоваться его красотой. Они оба в перчатках, шарфах до подбородка и шапках, надвинутых на лоб. Кас одет в спортивную лыжную куртку с синими полосками сбоку, в то время как на Дине зеленая пуховая куртка, которую он купил на деньги, полученные за вечеринку в честь помолвки. Дин издевается и подкалывает чувство стиля… или, скорее, его отсутствие, когда Кас надевает огромные лыжные очки с разноцветными отражающими стеклами. — Итак, что за пикник при низкой температуре? — спрашивает Дин после нескольких минут ходьбы в тишине. Кас слегка посмеивается: — Это полностью вина Габриэля. Голова Габриэля, идущего впереди, поворачивается к ним. Он замедляет шаг, давая парням возможность его нагнать. Рядом тут же возникает Михаил. — Я знал, что это произойдет, — говорит Габриэль, когда Дин смотрит на братьев, приподняв бровь. — Я не позволю этим двоим осквернять мое имя! — обвиняет Габриэль, указывая на Михаила и Кастиэля, фыркающих в ответ. — Звучит как история, которую я хочу услышать, — ухмыляется Дин. Кас переводит взгляд с одного брата на другого. Михаил и Габриэль пристально смотрят друг на друга с поддразнивающим вызовом, но без всякого негатива. Кастиэль закатывает глаза, когда понимает, что ни один из них не собирается начинать разговор. — Мы бывали здесь с детства, — объясняет он. — Раньше наш отец был тем, кто планировал поездки, но… — Кас останавливает себя с выражением горечи в глазах. — Но когда он ушел, — говорит Габриэль ударяясь плечом о Каса и слегка улыбаясь ему, прежде чем вернуться к притворно-свирепому взгляду на Михаила, — кое-кто решил, что сам должен стать новым боссом в этом вопросе. — Да, кое-кто пытался взять на себя ответственность, чтобы все могли хорошо провести время, — огрызается Михаил. — Но потом кое-кто другой закатил истерику, потому что хотел покататься на водных лыжах в ноябре! — Мне было четырнадцать, тупица, и посещение фабрики по производству козьего сыра я бы точно не назвал хорошим времяпрепровождением! Кас нежно посмеивается, прежде чем прервать братьев: — Короче говоря, Габриэль нарушил планы Михаила, отменив бронирование и заставив персонал приготовить нам пикник. — Я люблю пикники, — Габриэль пожимает плечами, нисколько не раскаиваясь. — Было -34 градуса! — возмущается Михаил. — И мы прекрасно провели время! — В итоге мы все заболели гриппом, — говорит Кастиэль Дину. — И этот упрямый осел все равно отказался признать, что это была плохая идея, — ворчит Михаил. — Потому что она была хорошей! — защищается Габриэль. — Ладно, — Дин хмурится, — но как это привело к тому, что мы устраиваем пикник в середине осени этого года? — Все из-за того, что Габриэль все еще отказывается признать, что это плохая идея, — говорит Михаил, будто в этом есть смысл и это не результат настолько сильного упрямства, что вся семья отмораживает себе задницы каждый год в течение почти двух десятилетий. — О, да бросьте! Признайтесь, вы все любите эти пикники! — Однажды я отморозил себе задницу, — морщится Михаил, заставив всех чуть ли не кататься от смеха. — Я удивлен, что Наоми не положила этому конец, — говорит искренне заинтригованный Дин. — О, она это ненавидит! — заверяет Габриэль с ухмылкой. — Но зато она любит семейные традиции, — с сожалением говорит Кас. Похоже, это ему нравится не очень. — И она знает, что я прав, просто ждет, когда Габриэль наконец признает, что он идиот, — раздраженно настаивает Михаил. Дин не может не улыбнуться соперничеству братьев. Это напоминает ему об отношениях с Сэмом. Его младший брат всегда был очень упрям, у них частенько случались нелепые споры, подобные этой. Винчестер задается вопросом, продлилось бы такое сейчас, если бы они все еще общались. В конце концов, Сэм так и не ответил за таинственное исчезновение обожаемого Дином издания «Грудастых азиатских красоток». Размышляя об этом, Дин чувствует себя немного сентиментальным, но трудно оставаться грустным, когда трое братьев продолжают добродушно подтрунивать друг над другом в течение получаса. К полудню они прибывают на поляну. Двое помощников начинают раскладывать одеяла и еду. Это не тот пикник, на котором Дин когда-либо бывал, еда здесь более изысканная, чем та, что он ест в хорошие дни. Но он ничего не говорит, просто выбирает место с лучшим видом на горы и долину внизу. Трава немного влажная от холода, но под коленями у него толстое одеяло, еще одно прикрывает ноги сверху, так что это не так уж плохо. Джек немедленно присоединяется к ним. Как бы сильно Дин ни любил этого мальчишку, он надеялся на романтический пикник и планировал проделать с его дядей нечто такое, чего ребенок определенно не должен видеть. Он начинает дурачиться с мальчиком, пытаясь поймать маленькие кусочки еды, которые Джек бросает ему в рот. И, естественно вскоре все дети, (и, конечно, Габриэль) присоединяются к забаве. В волосах Винчестера оказываются крошки и прочая дрянь, но все от души смеются и отлично проводят время. В конце концов Лилит просит няню забрать детей, чтобы взрослые могли поесть надлежащим образом. Габриэль в насмешке закатывает глаза за ее спиной, но тоже уходит пообедать в компании Гадриэля. Когда их наконец оставляют одних, Дин удобно укладывается, положив голову на колени Каса. — Тебе надо съесть что-нибудь еще, — говорит Кастиэль, проводя рукой по его волосам. — Они только что скормили мне целую банку оливок, моему желудку нужен перерыв, — жалуется Дин, потянувшись за рукой Каса, когда кажется, будто тот собирается прекратить свои ласки. Честно говоря, он больше вычищал из него кусочки еды, чем гладил по волосам, но прикосновения все равно были приятными. Кас закатывает глаза, одной рукой поедая лакомства с тарелки, а другой продолжая играть с волосами Дина. Дину не требуется много времени, чтобы заснуть под звуки детского смеха и тихих голосов болтающих рядом. Он чувствует покой, которого не знал уже очень-очень давно, и это заставляет вспомнить далекое лето, когда они с отцом и братом остановились в мотеле с бассейном. Винчестер все еще помнит ощущения солнца на своей коже, когда плавал на спине. Он до сих пор слышит тоненький прерывающийся голосок Сэма, читающего сказки у бассейна. Видит, как Сэм болтает ногами в воде и раздосадованно шлепает по поверхности, когда у него не получается правильно прочесть слово. В тот раз их отец отсутствовал целый месяц, и Миссури (служащая мотеля) всегда угощала их мороженым и прочими вкусностями. Братья любили Миссури. Она оказалась очень доброй, и у нее был хриплый смех, который можно было услышать даже через три двери. Слушая, как она смеется над ситкомами посреди ночи, Дин чувствовал себя менее одиноким. Кас, благослови его господь, будит Дина как раз к пирогу. Винчестер съедает по кусочку каждого вида под неодобрительные взгляды взрослых и хихиканье детей. После обеда няня и дети возвращаются домой, в то время как остальные участники похода отправляются на винодельню. Люцифер предлагает Кастиэлю прогуляться с ним, и Дин с сожалением смотрит, как они уходят. Он сожалеет еще больше, когда рядом появляется Наоми. — Вы с Кастиэлем сегодня в особенно хорошем настроении, — отмечает она тоном, который невозможно точно определить. — Да, мы хорошо проводим время, — подтверждает Дин, — и день сегодня прекрасный, — добавляет он, пытаясь поговорить о погоде, чтобы избежать любой щекотливой темы. — Я никогда не видела, чтобы Кастиэль смеялся так часто, как он это делает с тобой, — признается Наоми после долгого молчания. Сердце Дина подскакивает к горлу. Он не ожидал от матери Каса такой искренности. — Мне тоже нравится видеть, как он улыбается. Мгновение Наоми смотрит на него, прежде чем кивнуть. Они идут в тишине, но Дин чувствует, что каким-то образом им удалось достигнуть своего рода перемирия. Экскурсия на винодельню оказывается гораздо муторнее, чем Винчестер ожидал. Какое-то время они потягивают вино и ведут напыщенные беседы о винтаже, сборе винограда и тому подобном. Дин на самом деле не видит разницы между этим вином и любым другим, но он важно кивает и позволяет алкоголю согреть желудок. Он откровенно скучает, пока не находит возможность похитить Кастиэля, и они заканчивают тем, что целуются между двумя рядами винных бочек. — Нашел их! — ликующий крик Габриэля прерывает парней на самом интересном месте. — Я должен тебе десятку, Анаэль. Я был неправ, они все еще в штанах. Наоми выглядит крайне осуждающей, когда они плетутся обратно к группе. Она неоднократно извиняется перед арендатором за их постыдное поведение и всю дорогу до источников отчитывает парней за несдержанность. Хотя Дин готов поклясться, что видит искорку смеха в ее глазах. Конечно, Люцифер отпускает нелестные комментарии, сравнивая Дина с безмозглой псиной в период гона, но Наоми в таком настроении, что немедленно затыкает ему рот. Дину хочется показать Люциферу язык, когда он видит, как тот этим обижен. Наоми не позволяет им переодеваться в одной кабинке, как другим парам, и это досадно, хотя и справедливо. То, что начали на винодельне, они продолжают уже в горячих источниках, пока у Дина не возникает воспоминание об их вчерашнем джакузи, которое вынуждает остановиться, пока все не стало действительно неприличным. Особенно когда Дин чувствует, что глаза матери Кастиэля прожигают дыру в его затылке. Так что вместо этого парни нежаться в теплой воде и болтают с Анаэль и Лилит. Это очень хороший день. Лучший из тех, что были у Дина за весь год, возможно, и дольше. Ближе к вечеру они неторопливым шагом возвращаются назад, вымотанные за день, но довольные, с желудками, полными хорошей еды и вина. Боже, богатые люди действительно живут самой лучшей жизнью, не так ли? Домой они прибывают как раз на закате… а это не так уж и поздно в ноябре. Дин предлагает Касу задержаться на улице подольше. Вечер так прекрасен и тих, а завтра утром им уже уезжать, поэтому Дин хочет насладиться еще немного. Они выходят в сад и делят шезлонг, наблюдая, как солнце садится за озеро. Становится холоднее, парни крепче жмутся, согревая друг друга телами. Это умиротворяюще и в некотором роде идеально, Дин хочет запомнить этот момент. Солнце уже давно зашло, когда Кастиэль смотрит на часы и понимает, что ужин будет через полчаса. — Нам еще нужно принять душ перед ужином, — ворчит он в шею Дина. — Примем его вместе, так будет быстрее, — предлагает Дин с дерзкой улыбкой. — Разве? — бровь Каса саркастично изгибается, но на губах его играет улыбка, которую Дин не может не сцеловать. Парни немного увлекаются, и Касу приходится оттолкнуть его. — Осталось всего двадцать минут, — напоминает он с притворным упреком. У лестницы их поджидает хмурый Михаил. Он просит их следовать за ним и уходит, не дожидаясь. Парни обмениваются взглядами, наполовину разочарованными, что им не удалось пошалить в душе, наполовину обеспокоенными тоном Михаила. Михаил ведет их в комнату, оборудованную под офис. Люцифер сидит за большим столом из красного дерева все еще в своей походной одежде. Дин замечает, что никто из братьев еще не переоделся. Наоми стоит у окна позади Люцифера с мрачным видом, глядя на озеро. Дин задается вопросом, смогла бы она увидеть их в саду. Она так сильно сжимает в руке листок бумаги, что почти крошит его. Это маленькое проявление огорченного настроения Наоми беспокоит Дина больше, чем что-либо другое. — Что происходит? — встревоженно спрашивает Кас. Наоми делает глубокий вздох. Михаил теперь стоит рядом с Люцифером, выпрямившись и заложив руки за спину. Когда мать Каса поворачивается к ним, ее взгляд холоднее, чем Дин когда-либо видел, и он останавливается прямо на нем. — Люцифер только что получил кое-какую новую информацию, и мы бы хотели ею с тобой поделиться, Кастиэль. — Какого рода информацию? — О твоем новом питомце! — выплевывает Люцифер. Его тон такой же тяжелый, как и взгляд, которым он смотрит на Дина. Кас, благослови господь его сердце, делает защитный шаг ближе к Дину. — Я не понимаю, о чем идет речь, но я не желаю это слышать! Мне вообще не нравится, что вы проводите такого рода расследование! — Это важно, Кастиэль! Независимо от контекста или причины, по которой мы узнали, мы не можем это игнорировать, — мягко убеждает Михаил. Сердце Дина застревает у него в горле. Кас пытается взять его за руку, но Дин не сжимает ее в ответ. Безумно печально видеть, что Кас пытается цепляться за незаслуженную Дином верность. Происходящее напоминает, что в конце концов все это фальшивка, и Кас ничего о нем не знает. Есть так много вещей, которые Новаки могли узнать о Дине и чего до сего момента не знал о нем Кастиэль. Он все равно узнал бы рано или поздно, это было неизбежно. Все, что может сделать Дин — это высоко поднять подбородок и смотреть прямо на Новаков, ожидая удара. — Ты знал, что твой друг — преступник? — шипит Люцифер. — Что? — в голосе Кастиэля такое явное недоверие и шок, что Дин невольно вздрагивает. — Мне жаль, Кастиэль, но это правда, — подтверждает Михаил. — Он вор, против него выдвинуто более одного обвинения в жестокости! Кастиэль поворачивается к Дину, но тот не может встретиться с ним взглядом. — Это правда? — почти шепотом спрашивает Кас, умоляя Дина опровергнуть обвинения. Винчестер хочет, правда хочет объясниться. Хочет сказать, что тот, кого они называют вором, был ребенком, стаскивающим еду, чтобы накормить своего голодающего младшего брата. Он хочет объяснить, что драки, в которые он ввязывался, произошли из-за того, что он не мог позволить выбить все дерьмо из своего пьяного отца его собутыльникам. Но действительно ли это что-нибудь изменит? Сделает ли наличие веских причин его проступки менее тяжкими? Сделает ли это его достойным разделить хлеб с Новаками? Сделает ли достойным Кастиэля? Его молчание и сжатая челюсть кажутся достаточным ответом, Кастиэль плюхается на ближайший стул. — Мы знаем, что ты заботишься о Дине, Кастиэль, — вмешивается Наоми, — но это просто недопустимо. — Как ты мог привести сюда такого мерзкого персонажа, Кастиэль? Позволить ему сесть за наш стол? Играть с нашими детьми! — Люцифер трясет в воздухе сжатыми кулаками. Дин хочет врезать Люциферу за то, что придурок посмел намекнуть, что он способен навредить детям… но это бы только доказало точку зрения Люцифера. Доказало бы, что Дин опасен. Поэтому Винчестер просто сжимает зубы и пытается успокоить дыхание. — Неужели тебе нечего сказать в свое оправдание? — с вызовом спрашивает Наоми. Ее холодные голубые глаза смотрят на Дина с таким презрением, что он не может выдержать этого взгляда. — Нет, мэм. Информация, которой вы располагаете, верна. Я не буду пытаться это отрицать. — Хорошо. Ты и так достаточно нас обманул, — выплевывает она в ответ, поджав губы. Кастиэль издает тихий почти хныкающий звук. Они и понятия не имеют насколько на самом деле обманул их Дин. Но Кас знает. Он знает как хорош Дин во лжи. — Кетч отвезет тебя на железнодорожную станцию сегодня вечером и купит билет обратно в Лоуренс. После этого мы больше никогда не хотим тебя видеть, это ясно? — приказывает Наоми. Дин кивает, его глаза не отрываются от Каса. Кастиэль в шоке прижимает руку ко рту, его бегающие глаза сканируют пол, пока он пытается во всем разобраться. Понять, каким еще образом Винчестер мог его обмануть. — Конечно, мэм. Мне жаль, что мое прошлое так разочаровывает вас, — с сожалением говорит Дин. — Я пойду собирать вещи прямо сейчас! Дин выходит из комнаты, ни с кем не встречаясь взглядом.

***

Дин не уверен, как долго он просидел на краю кровати, невидяще глядя перед собой и обдумывая все, что только что произошло, когда слышит, как открывается дверь. Кас выглядит таким же ошеломленным, каким Дин себя чувствует. Оба все еще не могут поверить, что идеальный день превратился в кошмар. — Машина Кетча ждет, если ты готов, — невозмутимо говорит Кастиэль. — Кас, — начинает Дин, не зная, что сказать. Он чувствует, что должен извиниться, и в то же время он ведь не сделал ничего плохого. Он все тот же мужчина, который держал Кастиэля в своих объятиях меньше часа назад. Он также незнакомец, которого Кас втянул во весь этот маскарад, не заботясь о его прошлом. Дин никогда не говорил, что он бездомный, или о своем криминальном прошлом, но Кастиэль никогда и не спрашивал. Действительно ли Дин такой лжец или Кас с самого начала не интересовался правдой? — Возьми, — говорит Кас. Дин моргает, глядя на конверт, который тот протягивает. — Это все, что я тебе должен. — Так ли это? — усмехается Дин. Кастиэль щурится в своей обычной растерянности, но у Винчестера сейчас нет сил философствовать. Поняв, что он не собирается брать конверт, Новак подходит к его рюкзаку и засовывает деньги внутрь. — Мне жаль, что все заканчивается именно так, — говорит Кас все еще слишком безэмоциональным голосом. — Хотя моя мать права, это недопустимо. Я был неосторожен, приглашая тебя сюда. Вся эта сделка была безумием с самого начала, — он замолкает на секунду. — И теперь я спрашиваю себя: было ли что-нибудь из этого настоящим? — Конечно, было! — возражает Дин, поднимаясь с кровати и делая шаг ближе. Он останавливается, когда видит, что Кас вздрагивает. — Мы были! Как ты можешь даже сомневаться во мне? Кем Кас видит его сейчас? Хладнокровным мошенником, манипулирующим его чувствами? Какого хрена? Винчестер понимает, что его зрение стало размытым, только когда чужая рука смахивает слезы с его глаз. — Я верю тебе, Дин, — признается Кас. Он стоит очень близко. В его голосе звучит облегчение, как будто ему нужны были доказательства того, что это была не ложь, как будто ему только было нужно, чтобы Дин сам это сказал. В сердце Дина вспыхивает надежда, но ненадолго, потому что Кас делает шаг назад, убирая руку от его лица. — К сожалению, это ничего не меняет. Моя семья теперь никогда не примет тебя, — Кас шмыгает носом, глаза его покраснели, он изо всех сил пытается сдержать слезы. — Прости, Кас, — говорит Дин, — я никогда не хотел… — Я знаю, — перебивает его Кас. — Конечно, я это знаю. Это моя вина. Мне жаль, если я причинил тебе какое-то зло. Ты хороший человек, Дин, независимо от твоих прошлых поступков, я знаю это в глубине души. Я не жалею о днях, проведенных с тобой, и никогда не смог бы жалеть. Как будто не в силах остановиться, он снова обнимает лицо Дина, прижимая их лбы друг к другу. Дин жаждет большего, всегда намного большего с Кастиэлем. Он обнимает его за шею, пытаясь удержать рядом так долго, сколько сможет. — Пойдем со мной, — шепчет Дин в маленькое пространство между их ртами. — Что? — удивляется Кас, отступая, чтобы заглянуть ему в глаза. Дин проводит рукой по своей щеке, смахивая скатившуюся по ней слезу. — Пойдем со мной, Кас! Кого волнует, что они думают, кого волнует, что кто-то вообще думает? Дин просит, на самом деле умоляет, но ему все равно. Он не хочет провести остаток своей жизни, сожалея о том, что у него не хватило мужества бороться за Каса. Кас качает головой, выглядя сломленным. — Я не могу, — он делает шаг назад, затем еще один. Дин хватает его за руки, чтобы не дать отойти дальше. — Они моя семья, Дин, я не могу просто… — он снова качает головой, когда смотрит на их соединенные руки. — Они кучка фанатичных придурков, которые могут… — Не говори так! — обрывает его Кастиэль. — Ты их не знаешь, Дин. — Я знаю их достаточно хорошо, чтобы сказать, что они тебя не заслуживают! Пожалуйста, Кас, мы можем поехать вместе на юг, ты сможешь сбросить с себя это ярмо, сможешь освободиться от них. Дин замолкает, когда встречается с взглядом Кастиэля. В нем есть твердость, которую Дин не ожидал, и холодность, заставляющая понять, что он потерял Каса. Еще до того, как тот размыкает их руки и делает шаг назад. — Думаю, тебе следует уйти, — говорит Кас с каменным лицом. — Кас… — Я серьезно, Дин. Ты просишь меня выбрать между тобой и моей семьей, — вызывающе говорит Кастиэль, уставившись глазами в точку прямо над ухом Дина. — Что ж, я сделал свой выбор, — добавляет он бесстрастным голосом. Дин открывает рот, чтобы возразить, но как он может? Слова Кастиэля ясны. Как он вообще мог бы предпочесть Дина своей семье? Дин его не заслуживает. Дин был дураком, если подумал даже на секунду, что у него может быть что-то настолько хорошее в его жизни. Он оценил всю иронию судьбы. Он был именно тем, кто с самого начала провел четкие границы между ними, выступал против этого проклятого спектакля, но в конце концов именно он заблудился в игре. Это не сказочный романтический фильм. Такие неудачники, как он, не получают принца в конце истории. Кас наслаждался их авантюрой, но просить его о большем — бред. Наоми знала это с самого начала. Люцифер знал. Вероятно, и все остальные тоже. И теперь, поставив его перед невозможным выбором, Дин просто заставил и Каса это осознать. У них нет будущего. Они живут в разных мирах.