Fancy and the Tramp

— Ты действительно собираешься потратить все деньги на выпивку? — со вздохом спрашивает Бенни, снова наполняя стакан Дина. Бар давно опустел. Дин понятия не имеет, то ли это из-за нехватки клиентов, то ли Бенни уже закрылся. Который сейчас час? — Конечно, как владелец этого прекрасного заведения я полностью ЗА, но как твой друг… — Мы не друзья, — рычит Дин осушая свой стакан одним глотком и подавая знак повторить. Он хочет сказать «у меня нет друзей, больше нет семьи, нет никого». Насколько жалко было бы признать это вслух? Винчестер усмехается этой мысли. Наверное, так же жалко, как проводить свои дни в пьянстве, как он делает с возвращения из Вермонта. Он не может не думать о том, что считал таким же жалким своего отца. Дин чувствует на себе пристальный взгляд Бенни. Он не отрывает глаз от стакана, чтобы понять, смотрит ли тот сердито, обеспокоенно, или, может, обиженно. По правде говоря, последние несколько месяцев Бенни был самым близким ему человеком. Бенни был единственным, кто пытался помочь. Он давал Дину бесплатную еду, предоставлял ночлежку в особо холодные ночи и ванную комнату, которой он мог пользоваться в случае необходимости. Это, безусловно, наибольшее проявление дружбы, что Винчестер встречал с тех пор, как начал жить в своей машине около десяти месяцев назад. Дин моргает, выныривая из своих мрачных мыслей, когда ему под нос подносят тарелку с едой. — По крайней мере съешь что-нибудь, я не хочу, чтобы тебя снова вырвало в моей ванной. — Я не голоден, — ворчит Дин, подталкивая пустой стакан к бармену в знак того, что хочет выпить еще. — Извини, брат, но мне придется прервать тебя. — Пошел ты, — выплевывает Дин, — я просто пойду и выпью где-нибудь в другом месте. — Я сомневаюсь, что ты вообще встанешь с этого табурета после всего, что выпил, дорогуша, — вздыхает Бенни, качая головой. — Полюбуйся на меня, — говорит Дин и смело соскальзывает с табурета, но ноги тут же ему отказывают. Он растягивается на полу, ударяясь подбородком о стойку и прикусывая язык. — Звездный вид, — издевается Бенни. Он обходит бар, чтобы помочь Дину подняться, и тащит его к кожаной кабинке в углу. Кровь струйками стекает на стол, Дин не уверен, что кровоточит — подбородок или язык. Вероятно, и то, и другое. Он вздрагивает, когда Бенни прижимает к его лицу лед, завернутый в полотенце. — Сегодня ты можешь переночевать здесь, но я хочу, чтобы ты ушел к семи, — предупреждает Бенни, когда Дин заваливается набок и сворачивается калачиком на скамейке. У него кружится голова или это комната вращается вокруг него? Бармен кладет под его голову компресс со льдом. Засыпая, Дин закрывает глаза, но неожиданное прикосновение чужой руки к заднице заставляет его вздрогнуть. Винчестер пытается подняться, но движение выходит слишком резким и в итоге его рвет на пол бара. — Ты в полном дерьме, — говорит Бенни, будто Дин этого не понимает. В ответ Винчестер искоса смотрит на него, впиваясь взглядом сильнее, когда замечает, что Бенни держит конверт с деньгами. Деньгами Каса. — Это мои деньги, — хрипит Дин, желая запротестовать, потребовать конверт обратно, но он слишком пьян, чтобы позаботиться об этом, и слишком измучен, чтобы двигаться. — Тогда считай меня своим новым банком. Я не верну их, пока ты не перестанешь вести себя как идиот, — объясняет Бенни, засовывая конверт в задний карман. Дин что-то бормочет в ответ, он даже не уверен, что именно. — А пока это останется в моем сейфе. — Пошел ты, — говорит Дин, сплевывая на пол, чтобы избавиться от вкуса рвоты во рту. Бенни смотрит на него секунду, затем достает конверт и вынимает из него купюру. — Это твоя плата за уборку и проживание, — объявляет он размахивая купюрой. — А теперь заткнись и спи.

***

Утром Дин жалеет, что вообще проснулся, каждый миллиметр его тела болит от сочетания ужасного запоя и ночного сна на жесткой скамейке. Он задается вопросом, почему так сильно болит челюсть, пока не вспоминает, что упал со стула. Черт, его деньги! До возвращения Бенни Дин обыскивает весь его офис и половину бара, но нигде не может найти свои наличные. — Верни их мне, — выплевывает он, как только Бенни заходит через заднюю дверь. — Я же говорил тебе, банк разрешает только неидиотские снятия, — говорит Бенни, обходя его по пути в офис. Он вздыхает, когда видит, в каком состоянии помещение. Бумаги разбросаны по полу, все ящики открыты. — Где они? — Не нужно было устраивать беспорядок, я бы и так сказал, — Бенни пожимает плечами и тянет за угол плаката, показывая сейф. — Они в сохранности и ждут тебя. Я не прикоснусь к ним, брат. Дин бросается к сейфу, осматривая его, словно сможет найти простую кнопку «открыть». Разумеется, вместо нее есть только цифровая клавиатура. — Отдай обратно! — Неа, — Бенни опять пожимает плечами. Дин делает угрожающий шаг в его сторону, и бармен приподнимает бровь, забавляясь и бросая вызов одновременно. Винчестер отступает. У него нет никакого шанса запугать Бенни, не говоря уже о том, чтобы победить в поединке с ним, особенно когда ноги все еще дрожат от трехдневной пьянки и отсутствия еды. — Знаешь что? Оставь их себе, — шипит Дин, — мне все равно не нужны его долбаные деньги. — Как я уже сказал, они будут прямо здесь, когда ты придешь в себя, — объясняет Бенни. — А теперь убирайся нахуй из моего бара.

***

Дин целый час бродит по улицам и не может вспомнить, где припарковал Импалу. Сердце бьется все быстрее и быстрее по мере того, как им начинает овладевать паника. Он уже проверил большинство мест, где обычно паркуется, и не может найти Импалу. Винчестер должен перевозить ее каждые два дня, иначе копы заберут Детку на штрафстоянку. Это уже случалось раньше, и черт возьми, все, что у него есть, находится в этой машине. Это единственное, что у него осталось. Он сворачивает в переулок, сердце бешено колотится. Ноги трясутся так сильно, что Дин едва может стоять, он прислоняется спиной к стене и сползает на корточки. Его снова тошнит. Он даже не может вспомнить, переставлял машину или нет. Дин не может потерять свою Детку! Это его дом, это… он не может потерять ее. Дрожа, он тянет себя за волосы, сглатывая застрявший в горле всхлип. Он не знает, что делать.

***

К тому времени, как Дин добирается до склада металлолома, где, по словам копов, была Детка, он больше не чувствует своих ног. Он так долго сжимал руки вокруг себя в попытке согреться, что не уверен, сможет ли снова их расцепить. Волосы промокли от снега, который нещадно валил на протяжении последних четырех миль. Он шел сюда два дня. До заведения Бенни всего двенадцать миль, но у Винчестера не осталось денег, а земля намертво промерзла. Кроме того ему пришлось сделать крюк в две мили, чтобы добраться до бесплатной столовой, потому что он чувствовал такую слабость, что перед глазами начали плясать мошки. Уже ночь, но на дворе ноябрь, так что кто знает, который сейчас час на самом деле. У Дина больше нет наручных часов. Должно быть, кто-то стащил их у его пьяной задницы. Прошлой ночью он спал на стоянке грузовиков, свернувшись в кабинке туалета, и также понятия не имел, который был час, когда он проснулся. Он просто встал и пошел. Его Детка — это все. Все, что Винчестеру нужно сделать, — это найти ее, и тогда у него будет где переночевать. Это его дом. У него еще есть немного консервов и несколько бутылок воды в багажнике. Возможно, в бардачке еще осталось несколько баксов от первого платежа Кастиэля. Немного, ведь большую часть Дин потратил на покупку зимней одежды, бензина и еды, но достаточно, чтобы продержаться пару дней. Ему не терпится переодеться, перед рубашки все еще испачкан рвотой двухдневной давности. Дин сделал все возможное, пытаясь очистить ее мылом для рук в туалете стоянки, но это не слишком-то помогло, учитывая, что ему пришлось одеться в ту же грязную одежду. Заметив, что металлические ворота склада запчастей закрыты, Дин останавливается и приподнимается на своих замерзших цыпочках, чтобы заглянуть за ограждение. Все огни в главном доме, расположенном чуть дальше, выключены. — Нет, нет, нет, — в отчаянии бормочет Дин себе под нос. Он оглядывается по сторонам. Склад находится за городом и вокруг на протяжении нескольких миль нет ничего, кроме деревьев. Нет даже уличного фонаря, только свет от ворот, у которых нет ни бокового входа, ни звонка, чтобы сообщить о своем присутствии. Когда Дин оборачивается, чтобы посмотреть в ту сторону, откуда пришел, то видит только серые хлопья снега, затуманивающие зрение, и темноту. Не зная, что предпринять, он идет вдоль края проволочной сетки, пытаясь заглянуть сквозь нее, чтобы хоть мельком увидеть Детку. Обойдя половину участка, утопая по щиколотку в снегу и грязи, Винчестер наконец видит ее. Это сразу успокаивает что-то глубоко внутри него. Но это длится всего секунду, прежде чем облегчение сменяется страхом. Дин был так сосредоточен на поиске машины, что не позволил себе хорошенько обдумать план действий. Теперь он понимает, что может не выдержать эту ночь. Все, что было у него в желудке за последние четыре дня — алкоголь и тарелка супа. Дин измотан, а температура ниже нуля. Впервые он понимает, что бездомная испорченная жизнь может его убить. Винчестер оглядывается по сторонам в поисках чего-нибудь, что могло бы укрыть его от снега или помочь согреться, когда замечает загнутый угол в металлической сетке и спешит к нему. Холодные пальцы едва могут двигаться и ничего не чувствуют, когда Дин хватается за сетку и тянет так сильно, как только может. Получается отогнуть ее ровно настолько, чтобы проползти снизу, снег пропитывает и без того испорченную одежду. Плевать, сердце учащенно бьется в надежде, и Дин едва чувствует, что сетка царапает кожу, когда протискивается под ней. Торжествуя, Дин поднимается на ноги и едва не падает на задницу, обессиленный. К своей Детке он подходит с улыбкой облегчения и счищает снег с лобового стекла, чтобы как следует рассмотреть ее. Если Винчестеру удастся забраться внутрь, то он сможет переодеться в сухую одежду и зарыться под груду одеял. Ему все равно будет холодно, но, может быть, он сможет пережить эту ночь. Дин пытается протереть матовое стекло, чтобы заглянуть внутрь и убедиться, что вещи все еще там, когда рычание позади заставляет вздрогнуть и напрячься. Парень сглатывает, медленно поворачиваясь. Две немецкие овчарки размером с лошадь стоят в нескольких футах от него, агрессивно скаля зубы. Одна из них громко лает и да, Дин определенно умрет сегодня ночью. Кто бы мог подумать, что все закончится именно так. Что ж, собаки — это, по крайней мере, сюрприз. Дин прикрывает лицо рукой, когда его внезапно ослепляет яркий свет. — Убирайся нахрен с моей территории, пока я не нашпиговал твою задницу свинцом! — раздается хриплый голос. Дин щурит глаза, но почти ничего не видит, разве что тень бейсбольной кепки за фонарем, направленным прямо на него вместе с дробовиком. — Без обид, но меня больше пугают собаки, — говорит он, бросая обеспокоенный взгляд на ту, что, устрашающе рыча, приближается к нему все ближе. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает хозяин псин. Дин, держа руки над головой и стараясь не делать резких движений, указывает на машину позади себя. — Это моя машина. — Эта машина ничья, пока я не увижу официальные документы и немного наличных. Теперь либо ты убираешься с моей территории, либо я вызываю полицию, это ясно? Дин бросает удрученный взгляд на свою Детку. Он не может оставить ее здесь. Ему некуда идти. Может, если он захватит пару одеял и немного еды, то сможет пережить ночь под деревом или где-нибудь еще. — Я… мне просто нужно взять несколько вещей из багажника. — Исключено! Одна из собак снова лает, делая шаг вперед и клацая зубами, отчего Дин ударяется спиной о машину и сглатывает, переводя взгляд с животного на дорогу, по которой он только что пришел. — Я… — Дин чувствует, что сейчас заплачет. Он никогда раньше не испытывал такого отчаяния, такой безнадежности, такого страха за свою собственную жизнь. — Значит, копы, — говорит он дрожащим голосом. Винчестер надеется, что мужчина поверит, что голос срывается просто от холода, по крайней мере, он хотел бы сохранить ту крошечную толику достоинства, которая у него еще осталась, и не разрыдаться перед незнакомцем. Кажется, владелец стоянки удивлен ответом. Он опускает дробовик, свет фонаря перестает светить Дину в лицо, и парень моргает, пытаясь избавиться от темного пятна перед глазами. Когда зрение проясняется, Дин видит мужчину, стоящего в нескольких футах от него. На вид ему около шестидесяти, у него борода и круглый живот, на нем жилет дальнобойщика поверх клетчатой рубашки, а на голове бейсбольная кепка. Мужчина хмуро оглядывает Дина с головы до ног, будто не зная, что о нем думать. Его дробовик направлен в землю, но собаки все еще рычат, поэтому Дин держит руки в воздухе. Кажется, проходит целая вечность, прежде чем мужчина вздыхает, словно уже жалеет о том, какое решение только что принял. — Давай, пошли внутрь, я почти отморозил себе яйца. Он разворачивается и направляется в сторону дома. Собаки мгновенно расслабляются и бегут впереди. Дин ошеломленно смотрит им вслед. — Ты идешь или тебе нужно особое приглашение, принцесса? — кричит мужчина через плечо. Винчестер бросается следом. Кожа Дина начинает гореть и щипать, как только они входят в дом. Он мерз так долго, что тепло причиняет боль его замерзшему телу. Мужчина указывает на стул своим дробовиком, Винчестер повинуется и садится за кухонный стол. — Дейзи, приглядывай за ним, — говорит хозяин склада одной из собак, прежде чем подняться по лестнице и исчезнуть. Другая собака, та, что побольше, осталась снаружи. Не смея шелохнуться, Дин с опаской смотрит на Дейзи. Он боится, что зверь примет дрожь за попытку пошевелиться, но его трясет так сильно, что клацают зубы. Мужчина возвращается и бросает на колени Винчестера полотенце. — Какой идиот бродит по улице в такую погоду? Дин только пожимает плечами в ответ, пытаясь высушить волосы. Он едва может поднять руки, и все равно это бесполезно. Что толку от сухих волос, когда все остальное промокло насквозь? Он бросает полотенце на стол и расстегивает молнию на пальто. Он делает это с трудом, потому что пальцы все еще ничего не чувствуют, кожа онемела и в то же время горит. Когда Винчестер засовывает руку во внутренний карман, собака с лаем бросается вперед, заставляя его вздрогнуть и чуть не упасть со стула. — Дейзи, лежать! — командует мужчина, настороженно поглядывая на Дина и жестом призывая его продолжить начатое. Дин очень медленно вытаскивает бумажник из внутреннего кармана и протягивает его через стол мужчине, который просматривает его, пока не находит права Дина и регистрационные документы Импалы. — Без страховки? — уточняет он, приподняв бровь. — А ее там нет? — невинно спрашивает Дин. Мужчина посылает ему взгляд, который ясно говорит, что он плохой лжец. — Ты пришел сюда пешком? — Ну, моя машина у вас, так что… — Не умничай, парень. Сейчас час ночи, у меня нет настроения для этого. Ты пытался угнать машину? — Что? Нет! — защищается Дин. — Тогда какого черта ты делал? — Я просто… Мне нужно было кое-что оттуда взять. — Ну, ты ничего не возьмешь из этой машины, пока я не увижу две сотни за буксировку и хранение, — предупреждает мужчина. Дин смотрит на стол между ними, кусая губы и стараясь не расплакаться. Какой же он идиот. Следовало подумать об этом до того, как он пришел сюда, попытаться посильнее надавить на Бенни, чтобы вернуть свои деньги. Он был так напуган и выбит из колеи, что даже не подумал о деньгах, которые понадобятся, чтобы вывезти Детку со штрафстоянки. Теперь он никак не сможет дойти до Бенни и обратно, не замерзнув насмерть. — А теперь перестань морочить мне голову и ответь честно, — продолжает мужчина, его тон становится мягче, — если я вышвырну тебя прямо сейчас, тебе будет куда идти? Дин удивленно поднимает глаза. Мужчина пытается поймать его взгляд, но глаза Дина мокры от слез, и он не хочет, чтобы собеседник их видел, поэтому смотрит на свои колени и коротко качает головой. Хозяин дома глубоко вздыхает. Дин слышит, как шуршит борода, когда он ее чешет. — Душ в конце коридора. От тебя воняет. Дин поднимает взгляд, но мужчина уже встает, поворачивается к нему спиной и открывает холодильник. Застигнутый врасплох, он не знает, что и сказать. У него сложилось впечатление, что этот мужчина явно не станет объяснять, почему и зачем предлагает свой душ и дом совершенно незнакомому человеку. Сейчас не время сомневаться в своей удаче, поэтому Винчестер встает и мчится в ванную, пока хозяин стоянки не передумал. Дин неторопливо принимает столь необходимый ему душ. Требуется по меньшей мере десять минут, чтобы начать чувствовать свои конечности. Они ярко-красные и чертовски болят, но не похоже, что Дин лишился пальцев на ногах. Выйдя из душа, он долгое время с отвращением разглядывает свою одежду, грязную, вонючую и промокшую насквозь. Надевать ее — последнее, чего Дин хочет. Однако он точно не может разгуливать по дому голым, а просить чистую одежду у хозяина означает, что придется еще раз испытать свою удачу. Дрожа всем телом, Винчестер снова надевает рубашку, мокрая ткань неприятно липнет к телу. То же самое он проделывает со своими джинсами, предварительно стряхнув комки снега и грязи, прилипшие к штанинам. Он снова чувствует холод. Дину почти хочется плакать от облегчения, когда он открывает дверь ванной и видит свой рюкзак на полу. Несмотря на сказанное ранее, мужчина явно достал вещи из Импалы и принес ему. Не веря своему счастью, Дин спешит сменить грязную одежду на чистую. Даже в отапливаемом доме ему все еще холодно, поэтому поверх футболки Дин надевает две рубашки на пуговицах. Когда он достает из пакета чистые джинсы, из кармана выпадает фиолетовый тюбик. Парень смотрит на крем для рук, который когда-то дал ему Кас, и колеблется: это высококлассный крем, и, учитывая состояние своих рук, вероятно, следует им воспользоваться, но Дин не может себя заставить. Нет. Дину не нужно напоминаний о всем этом дерьме, поэтому он кладет тюбик на край раковины к другим принадлежностям хозяина дома. На кухне его дожидается тарелка супа и несколько тостов с маслом. Дробовика нигде не видно. Мужчина сидит с другой стороны, но Дин не осмеливается проявить самонадеянность, поэтому замирает за стулом и не решается сесть или прикоснуться к еде. — Если ты это не будешь, Дейзи с радостью съест за тебя, — говорит мужчина не отрываясь от газеты, которую читает. Словно в знак согласия, собака звонко лает. Это совсем не похоже на предыдущий злобный лай, Дейзи выглядит расслабленной, язык болтается в уголке рта, а хвост дружелюбно подрагивает. Дин садится за стол и хватает ложку. Он ни за что не упустит шанса поесть теплую пищу. — Я решил не вызывать полицию, — говорит мужчина, будто это еще не очевидно. — Сегодня ты можешь поспать на диване. О твоей машине мы поговорим завтра. — Да, сэр. — Не «сэркай». Меня зовут Бобби. На ночь я оставлю у себя твой бумажник и ключи от машины, а Дейзи останется с тобой, чтобы убедиться, что тебе не взбредет в голову никаких глупых идей. Руфус снаружи и очень зол, что ты помешал ему хорошенько выспаться, так что на твоем месте я бы не пытался выйти подышать свежим воздухом, — предупреждает Бобби. Дин может только кивнуть в ответ. Ему не нравится, когда ему угрожают и держат взаперти как заключенного, но и возвращаться в холод ему неохота. — Хорошо, — заключает мужчина, поднимаясь и морщась от хруста коленей. — Ничего не трогай. Если хотя бы взглянешь на мое виски, я тебя пристрелю. Без дальнейших церемоний Бобби бросает газету на стол и выходит из комнаты. Дин смотрит ему вслед, прислушиваясь к звуку шагов, поднимающихся по лестнице, пока наверху не захлопывается дверь. — Твой хозяин — странный чувак, — говорит он собаке. Дейзи наклоняет голову набок, слишком напоминая Кастиэля, поэтому помрачневший Дин отодвигает остатки еды и идет спать.

***

На следующее утро Дин просыпается от собачьего лая. Приоткрыв один глаз, он видит, что обе псины возбужденно танцуют вокруг своего хозяина, пока тот пытается пробраться к выходу с мисками, полными еды. Дин стонет и натягивает одеяло на лицо, прячась от света. Через пару минут он взвизгивает, когда с него срывают это самое одеяло. — Какого черта?! — вопит он, вскакивая на ноги и переходя в оборону. Бобби стоит у дивана, держа в руках лопату для уборки снега. Дин моргает, глядя на него, еще не совсем проснувшись. Лопата тут же оказывается в его руках. — Принимайся за работу, если хочешь позавтракать, — заявляет Бобби, прежде чем развернуться и выйти из комнаты, оставляя сонного Дина пялиться на лопату.

***

Дину требуется примерно два часа, чтобы расчистить дорожку от дома к воротам и замерзнуть, но когда он возвращается в дом, запах бекона сразу же поднимает настроение. На этот раз он садится без колебаний и начинает запихивать еду в рот. Бобби даже не поднимает глаз от своей газеты. Дину интересно, та ли это газета, что была прошлой ночью. Не может быть, чтобы сегодня утром по такому снегу доставили свежую. Кто вообще в наши дни читает газеты? Оглянувшись по сторонам, Винчестер понимает, что удивляться не стоит. Этот дом выглядит прямо как дома из девяностых: оранжевые обои в цветочек, кухня из пластика мятного цвета, в гостинной стоит кинескопный телевизор. Диван, на котором Дин спал, вероятно, старше его самого, повсюду груды пожелтевших книг. — Нашел что-то интересное? — раздраженно спрашивает Бобби, когда замечает, что Дин оглядывается. — Не-а. Только старый хлам, — с ухмылкой отвечает Дин, несмотря на полный рот бекона. Мужчина удивленно усмехается, но он явно не оскорблен, поэтому Дин расслабляется. Он всю жизнь знал таких людей как Бобби: бедных, грубоватых, но с добрым сердцем. Они всегда ценят, когда ты отдаешь столько же, сколько получаешь, и не боятся ответить тем же. Отец Дина тоже когда-то был таким. Дин на мгновение задумывается, что отец подумал бы обо всем, что случилось с его старшим сыном за последний месяц. О том, во что превратилась его жизнь, о том, что ему нравится другой мужчина. Однако Винчестер быстро прогоняет эту мысль, потому что уверен, что Джону это бы не понравилось. — Ты думал о том, как собираешься заплатить мне, чтобы я вернул машину? — спрашивает Бобби, прерывая размышления Дина. — Да. Я могу воспользоваться твоим телефоном? — Если это принесет мне двести баксов, то конечно, — говорит Бобби, указывая на висящий на стене телефон. Господи, Дин не видел такого телефона с тех пор, как был ребенком. У него даже нет кнопок, только колесико для ввода номера. — Я переместился на двадцать лет назад или что-то в этом роде? — Да, хочешь, надеру тебе задницу, чтобы ты переместился обратно в будущее? — усмехается Бобби. Фыркнув, Дин подходит к телефону и некоторое время тычет в него пальцем, пока не вспоминает, как это должно работать. Он слышит, как позади Бобби пыхтит и ворчит на молодое поколение. — «Rocky's bar», — слышится южный акцент на том конце линии. — Привет, Бенни. Это Дин. — Ох, ты жив. Вот это сюрприз, — говорит Бенни. Он пытается говорить сухо, но Дин улавливает облегчение в его голосе. — Я… хм, мою машину отбуксировали. Мне нужно немного денег, чтобы ее вернуть, — объясняет Дин. — Покажи мне счет, и я дам тебе необходимую сумму. — Счет? Я не долбаный малолетка, Бенни! Это мои деньги! — Или я могу просто повесить трубку. — Ты мудак, ты знаешь это? — срывается Дин. Бенни предупреждающе мычит в ответ, поэтому он начинает поспешно умолять: — Нет, нет, не вешай трубку! Я посмотрю, что могу сделать! Но, пожалуйста, Бенни, мне действительно нужны эти деньги. — Как я и говорил, брат. Приходи со счетом, когда сможешь, и мы все уладим, лады? — Да. Да, хорошо, — соглашается Дин. Какой у него есть выбор? — Береги себя, дорогой, — протяжно произносит Бенни, прежде чем повесить трубку. Дин вздыхает. Он готов убить Бенни за это… Но в то же время это самая добрая вещь, которую кто-либо когда-либо для него делал. Может, Бенни действительно друг, потому что Дин на сто процентов уверен, что в своем нынешнем состоянии спустил бы все эти деньги меньше, чем за месяц. Прямо сейчас он просто не видит выхода. Он уже попробовал другую сторону жизни. Больше, чем роскошь, она показала ему, на что похоже иметь семью, и Дину больно осознавать, что все деньги в мире ему этого не дадут. Его мама давно мертва, отца тоже нет, а Сэмми… Сэмми тоже вроде как нет. Вернее, Дин для него мертв. — И что? Дин вырывается из своих мыслей и вешает трубку. — Не мог бы ты отвезти меня в город? — Не то чтобы не мог, — Бобби указывает на окно. Снова пошел снег. — Снег будет падать, по крайней мере, до завтра. Мы здесь не утруждаем себя расчисткой дороги, пока не будем уверены, что ее вновь не завалит через две минуты. — Тогда какого хрена ты приказал мне расчистить подъездную дорожку? — упрекает Дин, глядя на проложенную им дорожку, которую уже начинает засыпать снегом. — Хотел посмотреть, справишься ли ты, — Бобби пожимает плечами, ухмылка чуть приподнимает уголки его губ. — Засранец, — бормочет Дин, садясь обратно. — И что теперь прикажешь мне делать? — О, не волнуйся, я найду тебе работу.

***

— Ты что, издеваешься надо мной?! — восклицает Дин, закончив перетаскивать груду металлического хлама из гаража в мусорный бак, только чтобы старик указал ему на другую кучу хлама. — Я тебе не мать Тереза, хочешь еду и кров — работай. Ты знаешь, где дверь, если что-то не нравится, — насмехается Бобби. Дин вздыхает и, надувшись, принимается за работу. — После этого ты заделаешь дыру, которую проделал в моем заборе, так что шевелись!

***

К тому времени, когда Дин заканчивает чинить ограждение, он вымотан, у него все болит. Хотя это хороший вид боли, тот, который приходит от тяжелой работы. Он заделал дыру, попутно починив другие замеченные им слабые места в сетке. В итоге Винчестер проверил весь окружающий участок забор, убедившись, что все прочно закреплено. Здесь станет безопаснее, если установить на территории лампы с датчиками движения, о чем Дин говорит Бобби за ужином. Собаки хороши, но они могут ошибаться и не везде успевать, особенно, на такой большой территории, а лампы помогли бы засечь незваных гостей. — Не так уж много идиотов пытаются проникнуть на территорию. Дин пожимает плечами. — Я просто предложил, — говорит он с полным ртом курицы. — Ты не возражаешь, если я воспользуюсь некоторыми твоими инструментами, чтобы завтра проверить Импалу? — Ты разбираешься в машинах? — Да, отец меня научил. Знаешь, для выросшего в дороге отсутствие приличной машины — практически отсутствие дома, — он кусает губы, размышляя, не сказал ли слишком много. — В последнее время я недостаточно хорошо заботился о своей Детке, она заслуживает хорошего осмотра, — виновато говорит он, — конечно, ты можешь добавить к счету все, что я использую. Бобби смотрит на него как-то странно, прищурившись, словно пытается решить в уме сложную математическую задачку. Дин решает это проигнорировать.

***

— Хорошо выглядишь, брат, — приветствует Бенни, когда Дин входит в бар. Да, три дня у Бобби пошли Винчестеру на пользу. У него не было возможности отдохнуть, Бобби всегда находил какое-нибудь занятие, но это означало, что у Дина не было времени и слишком сильно зацикливаться на прошлом. Все было не так уж плохо. Этим утром снег наконец перестал падать и растаял настолько, что дороги снова стали пригодны для езды. Дин не мог не чувствовать разочарование. Конечно, это означало скорое возвращение Детки, но также и то, что больше не будет отапливаемого дома и горячей еды. Сегодня вечером Дин снова будет спать на заднем сиденье Импалы. Несмотря на требования привезти счет, Бенни нисколько не интересуется им, просто бросает взгляд на сумму. — Можешь добавить еще немного? — просит Дин. Он не собирается затевать ссору с Бенни, чтобы вернуть все деньги. Он достаточно протрезвел, чтобы понять, что это было бы не очень хорошей идеей, но если он собирается вернуться к своей бездомной жизни, нужно купить еще несколько теплых одеял и еды. Может, даже какой-нибудь обогреватель. Бенни мгновение смотрит на него, прежде чем кивнуть и добавить еще несколько купюр. Дин не осмеливается спросить, сколько денег осталось. Выходные, проведенные с Кастиэлем, принесли ему около трех тысяч долларов. Он понятия не имеет, сколько спустил на выпивку, прежде чем Бенни настоял на своем. И Дин не уверен, что прямо сейчас хочет это знать. На обратном пути Бобби останавливается у универмага, и на время они разделяются, отправляясь по своим нуждам. Дин покупает две упаковки теплых носков, многоразовую бутылку для воды, новый термос, чтобы наполнить свой старый супом, а новый — кофе, несколько пакетов для мусора (выглядят не очень достойно, зато хорошо сохраняют тепло), влажные салфетки для мытья посуды и самый толстый спальный мешок, который только можно найти. Это его первая зима на улице, и он понятия не имеет, что еще может понадобиться. В прошлом году у Винчестера еще была квартира. Да, она было дерьмовой, но, по крайней мере, в ней было центральное отопление. Его начальный план состоял в том, чтобы уехать на юг, но он не может просто так оставить свои деньги у Бенни. Знать, что у тебя есть подушка безопасности, довольно приятно. Дин постарается продержаться как можно дольше, не прикасаясь к ней, но, по крайней мере, он знает, что деньги есть, если они действительно понадобятся. После оплаты покупки и расчета с Бобби в бумажнике остается пятьдесят баксов, если Винчестер сходит в столовую и наполнит термос супом, этого хватит на месяц. Нахмурившись, Бобби разглядывает покупки, когда Дин присоединяется к нему. Сам мужчина тащит две сумки, набитые скобяными изделиями. Они молча загружают все в машину. — Как получилось, что твой друг хранит твои деньги? — спрашивает Бобби на обратном пути. Дин нервничает. Он не знает, как повести себя, когда они доберутся до места назначения. Он должен заплатить, забрать Детку и немедленно уехать или он может перекусить перед отъездом? Как об этом спросить? — Я не всегда принимаю правильные решения, — признается Дин. — Да. Я заметил, — говорит Бобби, но не вдается в подробности. Они молча паркуются на подъездной дорожке. — Я купил те лампы, о которых ты говорил. Как думаешь, тебе удастся их разместить? — спрашивает Бобби, немного погодя указывая большим пальцем через плечо. Он выглядит немного нервным и почесывает волосы под козырьком кепки. Дин не совсем уверен, что все это значит. — Думаю, да. — Хорошо, — Бобби кивает, — тогда ты сделаешь это завтра. А теперь иди и разгружай грузовик, я устал, пойду вздремну.

***

Они не говорят об этом, но пять дней спустя Дин все еще живет у Бобби. Тот продолжает находить для него различную работу, а Дин и не протестует. Кстати, за Импалу он не заплатил. Точнее, Дин попытался отдать Бобби конверт с наличными, но мужчина просто велел положить его на комод. Он и сейчас лежит там, нетронутый. Винчестер теряется в догадках, что это может означать, пока однажды Бобби не возвращается с машиной на буксире и не просит его помочь с ремонтом. До сего дня Дин занимался только уборкой и ремонтом дома, он никогда не прикасался к машинам, кроме своей Детки, потому что это работа Бобби. — Я теперь работаю на тебя? — спрашивает он, проскальзывая под машину. — Зависит от того, сможешь ли ты устранить проблему, — просто говорит Бобби. Это слишком важное событие, способное изменить жизнь Дина, чтобы его игнорировать. Дин всегда хотел быть механиком, но ему нужно было заботиться о Сэмми, он даже не закончил среднюю школу. Конечно, он знает, как чинить машины, он немало повозился с Импалой и прочитал достаточно журналов о автомобилях, чтобы знать больше, чем просто основы, но наличие реального опыта могло бы существенно повлиять на его будущее. Поэтому Винчестер выкатывается из-под машины и приподнимает бровь, глядя на Бобби. — Но зарплата не такая уж большая, — с сожалением говорит Бобби. Дин прикусывает губу, окидывая взглядом старенький гараж, свое возможное место работы. — Я все равно согласен, — кивает он и возвращается к починке машины. Значит, решено.

***

На следующий день Бобби показывает ему, как работать с эвакуатором и регистрировать новые автомобили. Месяц спустя Дин бросает на Бобби свирепый взгляд, когда старик второй раз за день уходит вздремнуть, оставляя его за главного. Винчестер язвительно замечает, что целыми днями усердно трудится, в то время как Бобби лишь расслабляется, но, по правде говоря, он не возражает. Он может часами копаться под машиной и наслаждаться каждой минутой. Даже люди, возмущенно кричащие, когда Дин отбуксировывает их неправильно припаркованные машины, его не беспокоят. Он чувствует, что наконец-то нашел свое место в обществе. Более того, он чувствует, что это его второй шанс. Конечно, Винчестер все еще спит на обшарпанном диване и достоинств у него не прибавилось, но каждое утро он просыпается, чтобы заняться работой. Он ест три раза в день и проводит ночи за просмотром дерьмовых телешоу, в то время как Бобби читает и критикует его вкусы (хотя Дин замечает, что страницы переворачиваются не так уж часто, когда показывают «Доктора Секси»). Это далеко не та роскошная жизнь, которой живут люди вроде Новаков, но это лучше, чем жить в машине или в мотеле. Это лучше, чем делить мюсли со своим младшим братом или выбрасывать его домашнее задание в мусорное ведро, потому что отца на него вырвало. Здесь спокойно и безопасно, этого достаточно.

***

Дейзи смотрит на Дина снизу вверх огромными карими глазами, ее подбородок покоится на его бедре. Парень лукаво бросает взгляд на Бобби, сидящего по другую сторону стола, но тот, как и каждое утро, поглощен газетой. Дин осторожно отрезает кусочек бекона и сует под стол, собака тут же проглатывает его — Она из-за тебя толстеет, — ворчит Бобби, не отрываясь от чтения. Другой пес, старый ворчун Руфус, скорее будет дуться на улице и мочиться на все подряд, чем предпримет попытку подмазаться к Дину. Дейзи — полная противоположность. Как только она поняла, что Винчестер перешел от статуса «злоумышленник: потенциальная угроза» к «друг», она начала умолять, чтобы ее приласкали. Бобби считает, что Дин не должен так баловать Дейзи, ведь это сторожевая собака, а не комнатная любимица, но как можно устоять перед этими большими карими глазами? С тех пор, как Винчестер начал тайком пускать Дейзи ночевать в дом, собака не отходит от него ни на шаг, прижимается к нему на диване и наблюдает за его работой целыми днями. Дин никогда не был собачником, но Дейзи — хорошая компания, даже если склонна вылизывать его чертовы ноги посреди ночи. — Не слушай его, ты само совершенство, — успокаивает собаку Дин, в благодарность получая облизывание лица. Он морщится, отталкивая морду. — Ш-ш-ш, я же говорил тебе, Дейзи, прости, но ты не в моем вкусе. Ты прекрасная леди, просто мы не созданы друг для друга. Бобби едва слышно ворчит «балбес» и встает, чтобы налить себе еще кофе, бросая газету на стол. Дин пользуется случаем стащить ее. Он просматривает страницы в поисках раздела анекдотов и комиксов, когда взгляд натыкается на знакомое лицо, и Дин замирает. Бобби замечает его напряжение и смотрит на статью, вытянув шею. — Мистер Кевин Трэн и мисс Анна Новак счастливы объявить о своей свадьбе, — читает он вслух. — Это твоя бывшая или что-то в этом роде? — Что-то в этом роде, — выдыхает Дин напряженным голосом, складывая газету и бросая ее на стол лицевой стороной вниз, затем рассеянно говорит: — мне нужно работать, — и торопливо выходит из комнаты. Воспоминания волной возвращаются к нему: тот первый обед с Кастиэлем и Наоми, вечеринка в честь помолвки Анны, джакузи… Винчестеру нужно подышать свежим воздухом. Некоторое время он успешно избегал воспоминаний о Новаках, похоронив мысль о Кастиэле под тяжелой физической работой и глупым телевизором. Теперь же Дину кажется, что он тонет в тех самых мыслях, о которых пытается забыть, и ему не хватает воздуха. Он не помнит, как оказался сидящим на крыльце и как долго здесь находился. Он даже не замечает прижавшуюся к нему собаку и просачивающийся сквозь одежду холод. Он может думать лишь о том, как сильно скучает по Кастиэлю. Такое чувство, что внутри Дина образовалась пустота, которую может заполнить только присутствие Каса. Это заставляет задуматься, будет ли Дин чувствовать себя так всю оставшуюся жизнь. Он уже провел без Каса гораздо больше времени, чем когда-либо с ним. Как кто-то мог так основательно изменить его всего за несколько дней? Дин почти не реагирует, когда на его плечи набрасывают одеяло. — Ты решил замерзнуть до смерти, балбес? — упрекает Бобби, садясь на ступеньку рядом с Дином с болезненным оханьем. Винчестер плотнее закутывается в одеяло, понимая, что ему действительно холодно, поскольку он вышел на улицу в простой футболке. Уже середина января, становится все холоднее и холоднее. Через несколько минут Бобби нетерпеливо говорит: — Итак… ты знаешь, я не терплю все эти слезливые любовные драмы, но у тебя определенно есть интересная история. Я готов выслушать, если ты захочешь поделиться. Дин смотрит на него несколько долгих минут. Он никому не рассказывал о Кастиэле, не было возможности рассказать. Дин боится, что Бобби его отлупит. Это странное чувство, до Кастиэля Винчестер не задумывался о своей сексуальности или о том, что люди могут подумать о ней после. Ему нравились женщины, а потом понравился Кастиэль. С тех пор Дин больше ни на кого не смотрит в таком ключе, он даже не уверен, какого человека должен искать, что он собой представляет. — Не думаю, что ты хочешь знать, — признается Дин, прижимая голову Дейзи к груди. — Наверняка это значит, что ты точно должен рассказать, — отвечает Бобби с удивительной мудростью. — В моем возрасте мало что может шокировать, поверь. Дин усмехается, делает глубокий вдох и начинает говорить. Он не собирался говорить так много, не хотел рассказывать Бобби обо всем, но с тех пор, как он открыл рот, слова просто льются из него непрерывным потоком. Винчестер рассказывает ему не только о Касе, но и о своем отце, он рассказывает ему о Сэмми. О Сэмми он тоже никогда никому не говорил. О худшем дне в его жизни и резких словах, которые навсегда вычеркнули из нее братишку. О том, как ему предстояло сделать самый страшный выбор: отец или младший брат, и он сделал неправильный. О том, что он потерял из-за этого все. Бобби ничего не говорит, особо не реагирует, просто слушает. Дин не знает как долго он говорит, но к концу исповеди щеки Бобби розовеют от холода. Некоторое время они молчат, слова все еще вертятся в головах и витают в воздухе вокруг них. — Что ж, давай я скажу прямо, — Бобби наконец нарушает тишину, — ты — долбаный идиот, делающий неправильные выборы, и слишком большая размазня, чтобы взять свои слова обратно, верно? — Какого хрена, Бобби?! — ершится Дин, резко вставая и отталкивая заскулившую Дейзи. — Ты что, умрешь, если проявишь немного сострадания? — О, так и есть! Твой отец был ублюдком. Эти Новаки, похоже, кучка праведных придурков, это хреново. Но брось, сынок, чего ты ожидал? — Что? — Ты говоришь своему брату отвалить, требуешь никогда тебе не звонить и притворяешься удивленным, когда он это делает. А потом ты просишь Каса сказать всей семье отъебаться и изображаешь удивление, когда он этого не делает? Ты, блядь, ничему не научился? — резко говорит Бобби, тоже поднимаясь на ноги. — Я… — Дин хмурится, — я никогда не думал об этом так. — Это очевидно! — кричит Бобби. — Я имею в виду… ого, твоя жизнь отстой, принцесса. Но ты не можешь ожидать, что люди будут бороться за тебя, если ты не дашь им для этого повода. Черт возьми, ты даже сам не хочешь бороться за себя! Ты думаешь, мы живем в долбаной сказке? Что твой брат все простит и найдет тебя среди всего этого хаоса и дерьма, а потом богатый парень беспомощно влюбится и откажется ради тебя от всего своего мира? Как думаешь, в каком долбаном фильме ты живешь?! — восклицает Бобби размахивая руками. — Срочные новости: реальный мир — отстой. Если ты чего-то хочешь, ты должен бороться за это. И даже если жизнь шарахнет по тебе, ты просто станешь бороться сильнее! Вот как ты получишь то, чего хочешь! Винчестер смотрит на носки ботинок Бобби, его челюсть дергается, когда он переваривает услышанное. — Теперь я возвращаюсь внутрь, потому что мои яйца вот-вот замерзнут. Можешь присоединиться ко мне, как только вытащишь голову из задницы, — заявляет Бобби, разворачиваясь, и уходит в дом. Зрение Дина затуманено, глаза полны слез, но он слишком зол, чтобы пролить их. Прав ли Бобби? Неужели он просто позволил всем, кого любил, покинуть его, не борясь за них? Дин всегда думал, что его жизнь — отстой, и так было на самом деле. Думал, что в любом случае не заслуживал ничего с самого начала. Почему он должен бороться за людей, когда им наверняка будет лучше без него? Но Сэм, Сэму было всего восемнадцать. У него больше никого не было. Сэм нуждался в брате, и все же Дин позволил ему уйти. Вместо этого Дин предпочел встать на сторону отца, будто злобный старый пьяница мог что-нибудь знать о том, как добиться успеха в жизни. Будто он знал что-нибудь о семье. Блядь. Как мог Дин просить Каса отказаться от всей своей семьи, когда Дин не сумел отказаться даже от своего дерьмового отца ради ребенка, которого любил больше всего на свете? Каким же долбаным лицемером он был. Неудивительно, что Кастиэль сказал ему уйти. Неудивительно, что Сэмми так и не вернулся. Винчестер думал, что они бросили его, но, очевидно, это он их и оттолкнул.

***

— Закончил? — интересуется Бобби, когда Дин заходит внутрь спустя несколько часов. Большую часть дня он провел с отбойным молотком под предлогом кузовных работ, хотя на самом деле ему просто нужно было что-нибудь расколошматить. Наверняка Бобби это понимает. — Да, — отвечает Дин, позволяя себе упасть на диван. Он измотан, мышцы на руках дрожат от перенапряжения. Завтра будет адски больно. Дейзи тут же вскакивает и прижимается к нему. Бобби бросает косой взгляд в сторону собаки, которой обычно не разрешают сидеть на диване. Дин действительно ее разбаловал. — Хорошо, — тянет Бобби, — и что ты собираешься делать дальше? — Я не знаю, — вздыхает Дин. Он понятия не имеет, как связаться с Сэмом или Касом. Дин даже не уверен, что они вообще этого бы хотели. — Не похоже, что я сейчас что-то могу сделать. — Ну, это облом, принцесса. — Бобби, — стонет Дин. Прямо сейчас он слишком измучен для такой жесткой заботы. Кажется, Бобби понимает это, вздыхая и закатывая глаза. — Ладно, ладно. Хотя я все еще думаю, что ты идиот. — Да, ты достаточно ясно дал это понять. Неоднократно, — бормочет Дин. Бобби протягивает руку, похлопывая его по колену, прежде чем добавить более мягким тоном: — Ты один из лучших людей, Дин. Не позволяй никому думать по-другому, даже самому себе. — Я думал, ты не фанат слащаво-сопливых моментов, — дразнит Дин. — Должно быть, ты заразил меня своими дурацкими шоу, — ворчит Бобби, откидываясь на спинку кресла. Дин не может удержаться от улыбки. По крайней мере, он больше не одинок. Теперь в его жизни есть этот старый ворчун.

***

— Йоу, — с энтузиазмом говорит Дин, отвечая на телефонный звонок и проглатывая огромный кусок жареного сыра. — Привет, Дин, это Джоди. — Привет, красавица, — отвечает Дин с очаровательной улыбкой, которую шериф не может видеть, но определенно слышит в голосе. Кто знал, что он когда-нибудь подружится с полицейским? Джоди классная, и Винчестеру нравится флиртовать с ней, потому что это всегда заставляет Бобби ревновать. Этому старому пердуну давно пора что-нибудь сделать со своей очевидной влюбленностью в шерифа. Джоди не возражает, поэтому Дин решает дразнить и подталкивать, пока Бобби, наконец, не пошевелит своей задницей. В последнее время у него появилось ощущение, что Джоди видит его насквозь и полностью одобряет план, флиртуя в ответ, к крайнему раздражению Бобби. — У меня незаконно припаркованная машина на улице Беркли. Понадобится буксир, — объясняет шериф. — Нет проблем, я пришлю Бобби. — А ты не можешь это сделать? — Что, вы двое опять поцапались или что-то в этом роде? — Мы все время цапаемся. Но дело не в этом, — поддразнивает Джоди, — парень выглядит как напыщенный осел, а ты знаешь, как Бобби с такими обращается. — Ага, — Дин ухмыляется, вспоминая, что утром его отчитали за то, что он, по мнению Бобби, закрутил колпачок зубной пасты неправильным способом. — Хорошо, я буду минут через двадцать. Только не убей его до этих пор. — Кто, я? Я — пример терпения! — Да, конечно, — саркастически бросает Дин. — Просто шевели своей чертовой задницей, — ворчит Джоди, вешая трубку. Без сомнения, эти двое — союз, заключенный на Небесах. Ладно, может быть, не совсем на Небесах…

***

Дин приезжает на улицу Беркли через двенадцать минут (он всегда приезжает раньше обещанного, так что Джоди приятно удивляется, а не ворчит, что он, черт возьми, не торопится). Он слишком резко жмет на педаль тормоза, когда замечает машину, рядом с которой стоит Джоди. Это долбаная Тесла. Тот же цвет и модель, что и у Каса. Конечно, это совпадение… Верно? Винчестер оглядывается в поисках «напыщенного осла», о котором упоминала Джоди, но нигде не видит Каса и вздыхает с облегчением, вылезая из грузовика. Он пытается заглянуть внутрь машины, чтобы увидеть что-нибудь, что могло бы подтвердить ее принадлежность Касу, но салон пуст. К тому же Тесла идеально припаркована вдоль тротуара. На бесплатном парковочном месте. — Какого черта, Джоди? По-моему, это не похоже на незаконную парковку, — говорит Дин, подходя к шерифу. Она тут же кладет руку себе на бедро. — Ты собираешься учить меня моей работе? — тон Джоди слегка угрожающий, но все же в ее поведении что-то не так. Шериф оглядывается по сторонам, будто нервничает. — Где водитель? — с подозрением спрашивает Дин. — Я его еще не видела. — Ты сказала, что он напыщенный осел! — Ну, он же водит Теслу, не так ли? — отвечает Джоди, приподняв бровь, и… Ладно, с этим не поспоришь. Винчестер корчит гримасу в знак солидарности, прежде чем повернуться и вернуться к грузовику. Может, ему удастся забрать машину и убраться отсюда раньше, чем придется выяснять, действительно ли она принадлежит Кастиэлю? — Дин? Дин замирает при звуке голоса, который слишком хорошо знает. Он делает глубокий вдох, сжимает кулаки, пытаясь успокоиться, и наконец оборачивается. Кас стоит по другую сторону машины, как всегда одетый в этот дурацкий бежевый плащ. — Привет, Кас. Они смотрят друг на друга, кажется, целую вечность, пока не вмешивается Джоди: — О, Боже. Дин, послушай, думаю, ты был прав, эта машина ничего не нарушает. Взгляд, которым одаривает ее Дин, ясно говорит, что он не купился на этот бред. Бобби, должно быть, рассказал ей о Кастиэле, и о его машине тоже. У этой истории все признаки подставы. — Ладно, неважно. Я должна идти. Мне нужно обеспечивать соблюдение закона и все такое, — Джоди начинает пятиться, переводя взгляд с Каса на Дина. Она кивает ему головой в сторону голубоглазого парня, Дин закатывает глаза. — Увидимся позже! С этими словами она разворачивается и мчится к своей машине, припаркованной недалеко. Дин не упускает из виду тот факт, что женщина не заводит машину и не уезжает. Наверное, она уже звонит сообщнику по преступлению, чтобы посплетничать. — Это неловко, — замечает Кастиэль своим обычным невозмутимым тоном. Это заставляет Винчестера фыркнуть. — Ты даже не представляешь, чувак. — Не называй меня чуваком. Это навевает воспоминания о том, как они терлись друг об друга голыми, когда Кас произнес те же самые слова. Судя по тому, что Кас сразу слегка покраснел, сказав это, он тоже вспомнил. Дин колеблется. Он уже тысячу раз представлял себе этот момент, но так и не смог найти, что сказать. Ему хочется упасть на колени и умолять. Или сбежать до того, как Кас причинит ему еще большую боль, чем раньше. Никто никогда не причинял ему такой боли. Инстинкт самосохранения наконец берет верх и Дин начинает пятиться. — Я должен вернуться к работе, — заявляет он, указывая на эвакуатор, загораживающий дорогу, и поворачивается, готовый бежать. Буквально, если придется. — Дин, подожди, — останавливает его Кас. У Дина перехватывает дыхание. Он столько раз представлял, что Кас говорит ему это тем последним вечером в Вермонте, что сейчас слышать эти слова наяву нестерпимо больно. Винчестер не может заставить себя обернуться, его взгляд прикован к кабине водителя грузовика всего в нескольких футах от него, к чистому пути отступления. — Не мог бы ты… — Кас колеблется, его голос едва слышен из-за шума уличного движения, — не желаешь выпить со мной чашечку кофе? Дин хочет сбежать. Он хочет вернуться к своей новой жизни, которую строит. Жизни, в которой он начинает чувствовать себя комфортно, где он начинает находить место, находить себя. Но его ноги приросли к земле, все его тело кричит и требует, чтобы он приблизился к Касу. Это опасно, это плохая идея. Но Дин все равно соглашается.