Ambivalence

— Это твоя… — мальчуган улыбается и показывает мизинец, хихикая. Он ребенок. Все в порядке. Но вот когда Наруто начинает хихикать в ответ со словами «ничего от тебя не скроешь», у меня глаза на лоб лезут. — Наруто, — я хмурюсь, — а ты ничего не попутал? Он подмигивает мне, мол, «подыграй». Я кручу пальцем у виска и разворачиваюсь. Иногда я завидую его беззаботности. Наруто был одним из немногих, с кем я общалась после того, как перестала посещать академию. Если можно назвать общением тот мизер, который у меня был. Моя жизнь проходила в четырех стенах, лишь с редкими вылазками: столовая, библиотека, магазин, тренировочное поле. Не более. И хочешь не хочешь, с кем-нибудь да пересечешься. И Наруто был почти что единственный, мимо кого не получалось пройти мимо. Он всегда окликал меня с такой радостью, а болтал с такой лёгкостью, будто между нами не было той стены, которую я упорно выстраивала между собой и миром, что временами мне становилось по-настоящему неловко от того, как я раз за разом его отталкивала. Но всё его поведение противоречило мне и моему образу жизни. Он из тех, кто тянется к людям. Шумный, открытый, живой — человек, которому постоянно нужны чужие голоса, чужое внимание, чужое присутствие рядом. А я, наоборот, делала всё, чтобы держаться от людей подальше. И от него в том числе. Еще одна ирония судьбы, что жизнь решила свести нас. — Она же уродина толстолобая, — слышу я вслед, и тут же разворачиваюсь обратно, медленно скрестив руки на груди. Я человек спокойный. Правда. Открытый к критике. И детей я, как правило, не бью. Но настолько откровенную невоспитанность игнорировать не собираюсь. Я направляюсь обратно к мальцу ровным, неторопливым шагом. И, судя по всему, моё лицо действительно кажется ему настолько уродливым, что он пугается уже одного моего приближения и тут же срывается с места. Боже. Настоящий детский сад. Я останавливаюсь почти сразу, не собираясь играть с ними в догонялки, а мальчишка продолжает бежать, куда глаза глядят, уже больше забавляясь ситуацией, чем реально убегая. «Доигрался», — мелькает в голове через секунду, когда он со всего размаха врезается в какого-то парня и валится ему под ноги. И вот тут ситуация резко перестаёт быть смешной. Парень медленно опускает взгляд вниз, а потом грубо хватает мальца за ворот рубахи и поднимает в воздух, словно нашкодившего котёнка. — Мне больно, понял, сопляк? — тянет он с мерзкой ухмылкой. Я все же делаю несколько шагов вперед, только тогда удаётся его нормально рассмотреть: лицо всё разрисовано фиолетовыми узорами, на спине огромный свёрток, перемотанный бинтами. Рядом стоит девушка с огромным сложенным веером за спиной — спокойная, но наблюдающая за происходящим с явным интересом. И у них обоих протекторы с символом Деревни Скрытого Песка. Что они вообще тут делают? — Поиграем немного, пока начальство не пришло? — спрашивает парень, встряхнув ребёнка так, что тот испуганно вцепляется в его руку. — Эй, — привлекаю я внимание парня, направляясь в их сторону, — я, конечно, уже по твоей изрисованной роже понимаю, что у тебя проблемы с самооценкой, но тебе не кажется, что самоутверждаться за счет детей — это уже слишком? — Просто терпеть не могу детей, — злобно отвечает он, совсем не растерявшись от моих слов. — Особенно таких мелких и невежливых. Так и хочется прикончить. — Ах ты, скотина! — тут же срывается Наруто. Только разговаривать он не собирается — сразу несётся на парня с кулаками. Но сделать он ничего не успевает — в руку разукрашенному прилетает камень. Причём с такой силой, что тот дёргается от неожиданности и разжимает пальцы, отпуская Конохомару. Я по запаху сразу понимаю, кто это сделал, но даже не успеваю найти Саске взглядом. Потому что в следующую секунду чувствую кое-что другое. Совсем рядом с запахом Саске — ещё один. И этот запах… я в жизни не чувствовала ничего более омерзительного. Меня буквально прошибает. Он бьёт в нос внезапно — как пощёчина, как удар под дых. Резкий, тяжелый, запах гнили, липкий, будто забивающий лёгкие изнутри, удушающий. Воздух в один момент становится вязким. Он заполняет собой все пространство, будто оседает на моей коже. Хочется спрятаться. Меня мгновенно мутит. У меня перехватывает дыхание, во рту появляется привкус желчи, а желудок неприятно сжимается. Приходится прикрыть нос ладонью, потому что тело рефлекторно пытается отстраниться от этой вони. Запах смерти. Настоящий. Живой. Будто рядом стоит давно сгнивший труп. Я знаю, насколько чувствительное у меня обоняние, но этот запах настолько невыносимый и жуткий, что я не могу поверить — неужели я правда одна его чувствую? Я начинаю искать источник. Поднимаю взгляд вверх — на дерево, на одной из ветвей которого сидит Саске. Рядом с ним, на соседней ветви, стоя вниз головой — парень. Он не шевелится, смотрит сверху вниз, со скрещенными руками, пустым, неподвижным взглядом. И от этого становится только неуютнее. У него — красные волосы, которые даже в тени кажутся слишком яркими. Возможно, цвет его волос так бросается в глаза на фоне его бледной кожи. Настолько, что она кажется почти мёртвой — безжизненной, холодной, будто под ней давно не течёт кровь. Вдобавок, тусклые бирюзовые глаза с тёмными кругами под ними, будто он годами не спал. На лбу — иероглиф «любовь», выцарапанный прямо на коже, а за спиной огромная тыква, перевязанная ремнями. Это от него исходит этот запах. От него веет чем-то настолько чужеродным и пугающим, что по спине невольно пробегает холод. Будто передо мной не человек вовсе, а что-то, только притворяющееся им. — Приношу свои извинения, — говорит он в том же положении, что и был. Секунда. И песок вокруг него вздрогнул. Сначала — едва заметно, будто от слабого ветра, а затем резко пришёл в движение. Крупинки зашуршали, закручиваясь вокруг его тела плотной спиралью. Песок поднялся вихрем, полностью скрывая его фигуру — ноги, руки, лицо. На миг показалось, будто его тело просто рассыпалось внутри этого потока. А в следующую секунду песчаный вихрь осел вниз — и он уже стоял на земле. Без прыжка. Без звука приземления. Будто песок просто перенёс его вниз. Последние песчинки медленно стекали с его одежды и плеч, шурша по земле, а сам он выглядел так, словно вообще не двигался. Всё такой же спокойный. Неподвижный. И пугающе пустой. — Похоже, мы пришли слишком рано, но это не повод нарываться на драки. Идем, — командует он. — Стойте, — останавливает их Саске. — Вы же шиноби скрытого песка, верно? Вам должно быть запрещено входить в чужое селение без особого разрешения. Назовите цель визита. — Мы здесь, чтобы принять участие в экзамене на чуунина.

●●●

«В 16:00, кабинет 301». В коридорах душно от количества людей. Повсюду гул голосов, чужие шаги, звон металла о металл — кто-то нервно крутит кунай на пальце, кто-то громко спорит, кто-то уже меряется силами прямо посреди прохода. Воздух пропитан смесью пота, пыли и напряжения. Все нервничают, даже если делают вид, что это не так. И среди всего этого хаоса кучка ребят столпилась у одной из лестничных площадок, пока два каких-то парня перекрывают проход и с важным видом не дают никому пройти дальше. Мне в голову не приходит ничего иного, кроме как «клоунада». Иначе происходящее я описать не могу. Хотелось бы проигнорировать это и пройти мимо, да только пройти не дают, а загвоздка в том, что на табличку кабинета наложено гендзюцу. Табличка с «301» слегка плывёт чакрой, искажается настолько очевидно, что это буквально бросается в глаза. Столько людей вокруг — но, кажется, никто этого не понял. И все эти люди пришли на экзамен? Можно считать, они уже его провалили. — Поэтому мы просто отсеем тех, кто все равно не сдаст. Что в этом такого? — слышится окончание фразы одного из этих парней, устроивших этот сюр. — Меня вы пропустите, — самоуверенно говорит Саске. Ну вот, узнаю старого-доброго Учиха. — И снимите свою гендзюцу с этой комнаты. А я так хотела тихонько пройти мимо, не привлекая внимания… — Так ты заметил, — усмехается один из этих двух парней. — Неплохо, но это еще не все, — слова срываются с губ второго одновременно с движением. Он резко срывается с места — так быстро, что большинство вокруг наверняка даже не успевает ничего понять. Только смазанный силуэт и резкий свист воздуха. Саске реагирует мгновенно. Разворачивается всем корпусом, резко выбрасывая ногу навстречу удару. Его движения точные, отработанные, без единой лишней эмоции. Ещё секунда — и они столкнулись бы, и неизвестно, кто вышел бы победителем. Но между ними внезапно появляется третий, ловко блокируя их обоих, перехватывая парней за щиколотки и удерживая их удары так легко, будто это вообще не требует усилий. Я успеваю заметить разочарование на лице Саске. Ему только дай возможность подраться… И откуда у них — что у него, что у Наруто — это вечное желание мериться силами? Казалось бы, представление окончено, давайте же, уходим. И так выделились больше, чем хотелось, а мне не хотелось вообще. Но я замечаю, что этот парень, который остановил драку, смотрит прямо на меня. А через секунду уверенно направляется ко мне. — Привет! — слишком взбудоражено произносит он. Мне хочется в этот момент притвориться маленьким ребёнком и спрятаться за спиной Наруто, стоящего рядом. — Привет, — но, к сожалению, я не маленькая девочка, а вроде как социализированный человек. По крайней мере, пытаюсь быть таковой. — Меня зовут Рок ли, — улыбается он. — Класс, — социализированный, но не шибко вежливый. Желания представляться нет никакого. Парень улыбается так робко, что я не знаю, куда себя деть. Хочется лезть на стену, лишь бы он перестал так пялиться на меня. Перестань, пожалуйста. Что тебе нужно? Он недолго молчит, вгоняя меня в ещё большее недоумение, а потом его взгляд резко становится уверенным — и он выдаёт неожиданное: — Будь моей девушкой! Я всегда буду тебя защищать! Чего? Я ожидала чего угодно, но только не этого. Первые секунды я смотрю на него ошарашенно, способность думать отключилась от такого заявления. А потом — улыбаюсь. Серьёзно. Я искренне улыбаюсь. Настолько искренне, что самой становится непривычно. Я даже не помню, когда в последний раз улыбалась вот так — легко, без раздражения или сарказма. Всё потому, что ситуация кажется мне до абсурда нелепой. — Ни за что, — отвечаю я, весело улыбаясь, но пытаясь сдержать смех. Почему-то переживаю, что он подумает, что я насмехаюсь. А я просто нахожу эту ситуацию по-настоящему комичной. Дело ведь даже не в «горшке» на его голове, не в странном супергеройском зелёном трико и не в его толстых бровях. Не хотелось бы, чтобы он решил, будто я смеюсь именно над ним. Смешон именно факт происходящего. Хотя пусть думает, что хочет — плевать. Его странный образ мышления смешон не меньше. Он ведь меня даже не знает. Я даже не стала ему представляться. А он предлагает встречаться и клянётся защищать меня так серьёзно, будто это признание всей его жизни. Невероятно. Хочется уйти отсюда как можно скорее, особенно от этого странного парня, который продолжает не сводить с меня восхищенного взгляда. Я бегаю глазами, вижу, что Саске уже разговаривает с кем-то — похоже, с парнем из команды этого самого Рок Ли. С моего лица всё ещё не сходит улыбка, когда я окликаю: — Наруто, Саске! Пойдемте отсюда.

●●●

Когда мы подходим к нужной аудитории, я понимаю, что все очень и очень плохо. «Я в жизни не чувствовала ничего более омерзительного» — так вот, может быть еще омерзительнее. Намного. Еще как может. Внутри аудитории находилось около сотни шиноби — с самыми разными, самыми специфичными запахами, с которыми я никогда раньше не сталкивалась. Но самым ужасным было то, что они смешивались воедино. Гниль, разлагающаяся плоть. Гарь, будто кто-то жёг резину прямо в помещении. Прогорклое масло, кислый пот, кожное сало, застарелая кровь, что-то химическое, острое, бьющее в нос — и все это с такой силой, хотя я ещё даже не зашла внутрь. Я боюсь представить, что будет, когда я войду. — Сакура-тян, ты в порядке? — спрашивает Наруто, замечая моё состояние. Даже от беспечного Наруто не скрылось, как мне плохо, хотя я старалась не подавать виду. — Идём, — киваю я. Я справлюсь. Я привыкну. Всё будет хорошо. У меня нет выбора. Я должна справиться. Да, сейчас будет неприятно, но я потерплю, перетерплю — и привыкну. Всё обойдётся. Увы, так это не работает. Только мы заходим, рвотный рефлекс даёт о себе знать сию же секунду. Эта гремучая смесь ударяет в нос с новой силой, что я понимаю — еще чуть-чуть и меня точно стошнит. Я прикрываю рот ладонью, будто это может помочь, и сразу ищу взглядом мусорку. Чуть ли не бегу к ней. Меня выворачивает. Я сгибаюсь над корзиной, хватаясь за ее край. В горле жжёт, глаза слезятся. Я ненавижу себя за эту слабость ту же секунду. Но сдержать рвотный рефлекс оказалось куда труднее, чем я думала. — Да что с тобой? — хоть Саске и звучит с привычным недовольством, в голосе проскальзывает обеспокоенность. Он подходит почти вплотную ко мне, и я чувствую, как его рука аккуратно отводит волосы с моего лица. Короткий, но очень неожиданный жест. Я пытаюсь сосредоточиться на запахе Саске. Его запах очень приятен мне, это факт. Не сладкий, бодрящий — густой, терпкий, чуть дымный, с ноткой горечи, которая не режет, а наоборот, успокаивает. Такой, от которого хочется закрыть глаза и вдохнуть поглубже, забывая обо всём остальном. Кофе — это моё утро. Моё «день начался». Моё «всё в порядке». Если не выпью с утра — весь день насмарку. Но, к сожалению, запах одного Саске не может перебить такую вонь сотен других тел. А к счастью, человеческий организм устроен так, что он рано или поздно адаптируется под любые условия. Так что потихоньку, насколько это вообще возможно, я начинаю привыкать. Я глубоко выдыхаю, поднимая голову. Горло дерет. Глаза слезятся. Ощущения паршивые. И я даже думать не хочу, что я только что блевала на глазах у сотни шиноби… какой позор. Пожалуйста, пусть тут никому не будет до этого дела… Я поднимаю голову, вытираю рот тыльной стороной ладони и специально не смотрю по сторонам, пытаясь подавить чувство стыда. Если столкнусь сейчас еще с кем-то взглядом, мои нервы разойдутся по швам. — Как ты себя чувствуешь? — Наруто смотрит обеспокоенно, а я не могу ответить, потому что, по правде говоря, отвратительно. Но им знать об этом не обязательно. Действительно ли это так? Не я ли недавно думала о том, что у меня больше нет нужды выстраивать стену по отношению к ним? Почему я опять пытаюсь держать все в себе? Особенно учитывая условия, в которых мы оказались. Мы команда, которая пришла на экзамен. Не известно, что нас ждет дальше. Наверное, пора хотя бы попытаться объясниться. — Идемте к окну, — говорю я, замечая, что место на подоконнике свободно, что не могло не радовать. Я направляюсь туда и распахиваю окно пошире. Следом усаживаюсь на сам подоконник. Наруто садится рядом, не отводя от меня взгляда. Саске встаёт напротив, скрестив руки на груди, и выжидающе смотрит. Видно, что он действительно ждёт объяснений. Я только собираюсь открыть рот, но тут же закрываю его обратно, когда замечаю среди этой смеси запахов один знакомый, который все ближе, с легкими травянистыми нотками. Моё лицо тут же становится недовольным, а Саске, не понимая причину моей резкой смены настроения, вопросительно выгибает бровь. Я даже готова признать, что этот диалог без слов выглядит забавно, но сейчас не до этого — я напрягаюсь каждой клеточкой тела, не зная, чего ожидать от Ино. То, как она легко вешается Саске на шею, приобнимая его, немного даже выводит меня из колеи. — Саске-кун! Я так давно тебя не видела! Так соскучилась! Но Саске даже не удосуживается ответить ей. Молча, но аккуратно, скидывает с себя руки девушки, давая понять, что для него это лишнее. Ино смотрит украдкой на меня, и я, замечая это, отвожу взгляд на автомате. Хочется слиться со стенкой. Сцена могла бы быть напряженной, но за блондинкой подтягиваются и остальные ребята — все лица знакомые, все из академии. — Вы тоже тут? — раздается от Шикамару, который подходит первым. — О, трое придурков! — беспечно бросает Наруто, включая в эту троицу ещё и Чоджи, который не перестаёт жевать. — Не называй нас так, достал. Диалог начинается глупый, непринужденный. И момент сам собой ускользает. Что ж. Значит, в следующий раз.