В наручниках судьбы

В кабинете темно. Дело не столько в отсутствии как такового освещения в ночное время суток, сколько в интерьере в принципе: чёрные матовые стены без единого намёка на узор, чёрная плитка на полу, чёрный потолок, ради которого её помощники бегали по всем фирмам города несколько дней, выполняя требование босса. Один бог знает, когда и как она смогла найти чёрную люстру, кажется, девятнадцатого века, которая раньше принадлежала кому-то из графов или баронов. Посреди комнаты стоит серый диван – самое светлое пятно в интерьере. К нему примыкает небольшой кофейный столик из тёмного стекла. На нём расположилась чёрная ваза с одной красной розой. Какой бы день, сезон или год ни был за окном, в этой комнате всегда стояла свежая тёмно-красная роза. За диваном, ближе к стене, расположился массивный стол из тёмного дерева, по цвету крайне близкий к чёрному. На нём не было пресловутой таблички с её именем – всякий входящий в этот кабинет знал его. Если же нет – он, по сути, шёл на самоубийство. На столе царят порядок и минимализм, в целом свойственные обладательнице сего помещения: кожаная папка с бумагами украшает левый угол деревянной поверхности, посередине лежат три ручки – чёрные, с золотыми инициалами Королевы. Справа и слева от стола стоят чёрные кожаные кресла, в которых обычно располагаются её самые приближённые помощники. Удивительно, как с её уровнем доверия она смогла подпустить так близко целых двоих. Позади одного из кресел в розетку был включён единственный источник искусственного освещения – крохотный ночник в виде ангела, подаренный в далёком детстве любимым и любящим отцом – он всегда называл её принцессой и ангелом, несмотря на то, что ждал рождения мальчика, а не девочки. Как и мама. Они, наверное, слишком сильно хотели сына, поэтому не стали переделывать уже придуманное ребёнку имя – Алекс, и её гордо нарекли Александрой. Но родители упорно сокращали имя до «Алекс», что порядком доставало девочку, влюблённую в каждую букву своего прекрасного имени. Папа называл её «Принцесса Алекс», покупал платья и кукол, но ей вовсе не хотелось всего этого. В детском саду она играла с мальчишками, брала на себя лидирующую роль в любых активностях и всегда стремилась обыграть их и всех остальных детей в физических играх и соревнованиях. Она обдирала колени во время беготни на улице, падала с деревьев, куда залезала на спор, разбивала кулачки в потасовках с мальчиками. Компания девочек казалась ей скучной и однообразной, неинтересной: они только и делали, что устраивали чаепития с куклами, играли с ними же в «дочки-матери» и спорили, чьё платье или причёска красивее. Алекс же от этого лишь воротило. Родители были насторожены подобным поведением, но никаких мер не предпринимали – надеялись, что девочка просто перерастёт этот период и вскоре вновь станет принцессой, которой они желали её видеть. Но в пять лет Алекс посмотрела мультфильм про Белоснежку, и тогда она увидела её – свою ролевую фигуру, на которую она теперь мечтала стать похожей. Интересную, яркую, сильную. Когда мама увидела загоревшиеся интересом глаза дочери и спросила, кто из персонажей ей понравился больше всего, ответ её слегка ужаснул: – Королева, мама, – твёрдо ответила пятилетняя девочка. – Я мечтаю стать Королевой. Вошедший в тот момент в комнату глава семейства был удивлён не меньше жены, но не растерялся и решил уточнить, чем же дочь привлекла герой-антагонист: – А почему не Белоснежка, милая? Почему именно Королева? – Потому что Белоснежка глупая, папа, – легко ответила девочка, всматриваясь в изображение Злой королевы на экране. – Но Королева же злая, Алекс? – Вступила в разговор мама. – Она расчётлива и умна, мама, она знает, чего хочет, и добивается поставленных целей. – Откуда ты знаешь эти слова, Алекс? – Удивился отец, переглядываясь с матерью. – Прочитала в какой-то книге, – махнула маленькой рукой девочка. Она в целом много читала, и это не было удивительным – в её детской стоял огромный шкаф с книгами, где среди сказок можно было увидеть произведения классической литературы, английской и русской – во втором накладывались русские корни родителей –, сборники поэзии и прозы, а также множество энциклопедий. Вот только родители не думали, что дочь возьмёт в руки эти сложные не то что для её – порой и для их возраста – книги. – Хорошо, – кивнул отец. – Королева же проиграла, верно, милая? – Да, папочка. – Как ты думаешь, почему? Алекс задумалась, стуча пальчиком по подбородку. Родители внимательно наблюдали за мимикой и жестами дочери, выискивая в них хоть какие-то ответы. – Потому что победило добро, а не справедливость, – изрекла Алекс через пару минут. – А почему ты думаешь, что победа Королевы была бы победой справедливости? – Спросила мама. – Потому что она хотела добиться честности и получить власть, которую она заслуживала. Белоснежке всего тринадцать, это на… – малышка запнулась и принялась загибать пальчики, усердно считая, сколько же лет разницы между ними, – всего на восемь лет больше, чем мне, а к этому возрасту она вряд ли знала и умела достаточно для того, чтобы править. Королева объективно заслуживала трон. Может, она и Злой стала от того, что ей всю жизнь не давали получить то, что она заслуживала. – И ты хочешь быть Королевой, милая? – Спросил отец, поражённо смотря на свою маленькую девочку, изрекающую столь мудрые, пусть и пугающие, мысли. – Да, – с улыбкой кивнула Алекс. – Не хочу быть глупой Принцессой, хочу быть сильной Королевой! – Будешь, милая, обещаю, – кивнул отец и обнял девочку. Родители чуть насторожено переглянулись, но решили оставить выяснение всех вопросов на вечер, когда дочь ляжет спать. Отец тогда не соврал. Она выросла и из Принцессы Алекс стала Королевой Александрой. Звучит гордо. Конечно, в дальнейшем они с родителями много говорили об этом случае, но Алекс с возрастом поняла, что лучше не пугать маму своими грандиозными планами. Папа их понимал – он был главой одного крупного бизнеса в Нью-Йорке, работал в партнёрстве со своим близким другом детства, и именно в день того самого разговора увидел в дочери потенциал к продолжению его дел. Он ведь именно из-за бизнеса мечтал о сыне – девочке всяко труднее плавать с акулами без средств защиты. Вот только тогда он не понимал, что его дочь – рыба покрупнее. Отец впервые неуверенно заговорил с дочерью о своих делах, когда ей было десять. К тому моменту она филигранно владела несколькими языками, знала практически всю историю и отличалась холодной выдержкой и умением держать лицо. Действительно Королева. – Привет, милая! – Постучался к ней в комнату отец. – Привет, папочка! – Радостно отозвалась девочка, бросаясь в объятия к родителю. – Как школа? – Получила «отлично» по всем предметам и выиграла в конкурсе чтецов, – гордо выпятила грудь Алекс. – Моя Королева, – ласково улыбнулся дочке отец, потрепав её по голове. – Меня, к слову, так уже в классе начали называть, – хихикнула Алекс. – Ни чуть не удивлён! – О чём ты хотел поговорить? – А ты у меня ещё и экстрасенс? – Улыбнулся отец, проходя с дочерью к её рабочему столу, где она делала уроки. – Это просто логично, папочка, – улыбнулась в ответ Алекс. – Забыл, что ты у меня гений, – мужчина наигранно стукнул себя по лбу и посмеялся. – Но ты права. Я хотел предложить тебе сегодня съездить со мной в офис, ты как? – Да! – Радостно воскликнула Алекс, подпрыгнув на стуле, и захлопала в ладоши. Отца всегда поражало её умение играть Королеву, будучи самым искренним и честным ребёнком на свете. Дома, в окружении семьи, она никогда не скрывала свои эмоции и чувства, ярко реагировала на любые мелочи, любопытствовала и радовала всех своими сияющими улыбками и звонким смехом. Стоило Алекс выйти в люди – на свет выходила Королева. Стойкая, холодная, кажущаяся отстранённой от мира сего. «Хорошее качество для взрослой жизни, особенно, если она пойдёт по моим стопам» - думалось отцу девочки. Алекс же в это время чувствовала, что внутри неё живёт та самая Королева, однако она может её контролировать. Впрочем, сама Королева не желала выходить на сцену, когда Алекс была с родителями – самыми близкими для неё людьми. Теми, кто беззаветно её любит, отдаёт себя дочери на все сто процентов, не прося ничего взамен. Королева внутри помогает Алекс быть сильной в тех ситуациях, когда крайне важно проявить характер, и поэтому девочка её любит. Да, она холодная, колет иголками кожу изнутри, прорезает тело каким-то стальным штырём, который желает прорасти и расшириться до уровня толстого стержня, но она нравится Алекс. В тот день девочка впервые увидела фирму отца. Она знала, что он занимается алкоголем, который ей не стоит пить до восемнадцати лет по настоянию родителей, однако её вовсе не интересовали эффекты спиртовых напитков, их производство и маркетинг, куда интереснее для Алекс была работа отца в облике командира и управляющего подчинёнными. Мужчина взял Алекс с собой на совещание, где она своими глазами увидела, каким грозным и статным выглядит её отец, когда отдаёт распоряжения, проверяет отчёты и строит планы работы компании. В один момент он перевёл взгляд на Алекс, боясь увидеть в её глазах страх или грусть от того, каким может быть её любящий папочка, но в зелёных омутах искрилось восхищение. Натуральное, яркое, такое сильное, на которое способен только ребёнок. И именно этот момент, суммировавший его наблюдения за девочкой в течение проведённого в офисе дня, позволил ему убедиться в том, что дочь станет ему отличной заменой. Когда-нибудь, много лет спустя. Проблема была в том, что в бизнесе нельзя доверять никому, кроме себя. Два года спустя, когда Алекс было двенадцать, отец решил взять её с собой на охоту. Как бы ни противилась мама, девочка загорелась этой идеей после первого предложения отца. Она прежде не держала в руках оружие и очень любила животных, но домашние – одно дело, дикие – совсем другое. Мама попросила девочку отписываться ей каждые полчаса, присылках фотографии, подтверждающие, что она жива и здорова, и следить за отцом, потому что у того больная спина, и если он её сорвёт, то поездка их будет крайне недолгой. Алекс, конечно, согласилась, хотя понимала, что даже её фотографии и звонки не спасут маму от нервного напряжения. Вместе с ними поехал партнёр отца Алекс – мистер Лумис. Он девочке никогда особо не нравился: подозрительно тихий, с вечно сползающей на глаза чёлкой и бегающими глазами, которые редко смотрели в глаза собеседника. От него веяло чем-то тёмным, неприятным. Рядом с ним всегда оживала Королева. В этот раз предчувствие Алекс било тревогу с самого начала выезда и находило подтверждение в разных мелочах: то отец забыл документы на оружие, что обнаружилось на середине пути, поэтому им пришлось вернуться, то привычную дорогу закрыли на ремонт и пришлось объезжать по окольным путям, то Алекс стало плохо на подъезде к лесу, и отец уже хотел было развернуть всю экспедицию, но по просьбе партнёра всё же продолжил путь. Добрались они ближе к четырём часам дня, когда в лесополосе начинали зарождаться признаки заката – ноябрьский день всё же вносил свои коррективы. Алекс первой выбралась из машины, глубоко вдохнула чистый лесной воздух и почувствовала одурманивающий аромат… затхлых листьев. Девочка скривилась и скрестила руки на груди. – Алекс, что такое? – Заботливо спросил отец. – Лес пахнет не лесом, а чем-то плохим, отец, – ответила девочка, внимательно разглядывая местность. – Не переживай, сейчас мы начнём учиться охоте, и тогда все твои невзгоды отойдут на второй план. Мужчина ласково потрепал дочь по заплетённым в косы волосам и поцеловал в открытый лоб. – Я люблю тебя, Алекс, – неожиданно для них обоих начал отец, присев перед дочерью на корточки. – Ты самая сильная и смелая девочка из всех людей, кого мне доводилось встречать. Не теряй себя, моя милая Алекс, никогда не теряй себя, договорились? – Да, отец, – шепнула Алекс и бросилась в руки к отцу. – Я люблю тебя. – Я рад и горд быть твоим отцом, Алекс, – прошептал ей на ухо мужчина и крепче стиснул хрупкое тело девочки в объятиях. – Всё готово, можем начинать! – Идиллию прервал голос мистера Лумиса, и Алекс нехотя отстранилась. – Пойдём, дочка, пора обучить тебя ещё одному мастерству. Алекс радостно хлопнула в ладоши, забрала из рук мистера Лумиса приготовленное для неё небольшое ружьё и принялась внимательно слушать уроки от отца. Сначала он обучил её тому, как нужно держать ружьё, показал правильный угол в локтях и захват оружия, обучил её правилам обращения и ухода за ружьём, пояснил правила техники безопасности и провёл быстрый экспресс-тест на усвоение знаний. Алекс справилась на отлично. Затем приступили к практике. Вниманию и трудолюбию девочки можно было только позавидовать, поэтому уже через полчаса она свободно стреляла по запущенным в воздух рукой её отца и мистера Лумиса банкам, попадая в четыре цели из пяти. Мужчины были приятно удивлены такому скорому результату, но на саму охоту девочку решили не брать – мало ли что. Поэтому Алекс оставили в небольшом лагере, чтобы та продолжала оттачивать навыки стрельбы по банкам и целям на деревьях. Пока мужчины уходили всё глубже в лес, нехорошее предчувствие Алекс продолжало усиливаться и давить на внутренние органы. Она чувствовала головокружение и жар, необъяснимую дрожь в конечностях и, что самое странное, ноющую боль в груди. – Нет, я так не могу, – шепнула она себе под нос и бросилась за мужчинами, желая попросить отца вернуться домой. Она бежала по мху, не желая спугнуть добычу, если отец и мистер Лумис уже напали на чей-то след, и вслушивалась в окружающие звуки, пытаясь сориентироваться в том, в каком направлении ей нужно бежать. Неприятные ощущения усиливались, предчувствие набатом било по вискам, разливая по черепу крайне неприятную боль, словно подгоняя Алекс бежать ещё быстрее. Девочка не помнила, сколько уже пробежала, и не понимала, сколько ещё бежать, но вдруг услышала разговор на повышенных тонах. Надеясь, что они оказались единственными охотниками в ноябрьский день, Алекс бросилась к спорящим. Она бежала по мху, разгребая руками ветви огромных путанных зарослей, как вдруг застыла, остановленная резким громким звуком. Выстрел Сердце в груди остановилось вместе с телом девочки и тут же рвануло с места, заставляя её задохнуться. Почему стало так тихо? Во рту пересохло, щёки и шею залило алой краской, кости в груди, кажется, с хрустом сломались под натиском бьющегося об них в эпилептическом припадке сердца. Алекс понимает, что надо бежать, бежать и не оглядываться, но ноги вросли в мох, отказываясь двигаться, пока глаза не увидят, в кого попала пуля. Она делает кроткий шаг вперёд, который по усилиям организма кажется ей марафоном, и совсем слегка раздвигает ветви перед собой. Мозг отчего-то уже знает ответ на сигнал, который отправят глаза, но всё равно даёт Алекс надежду. Надежду, которая… … с треском рушится, когда девочка видит на земле тело своего отца, окружённое и забрызганное его же кровью. Алекс зажимает рот ладонью, чтобы не закричать, чувствует текущие по лицу слёзы и понимает, что она увидела. Понимает, что произошло. Понимает, кто убил её отца. Вот только что ей делать, она не понимает. Пока ясно одно – нужно удирать отсюда, чтобы не лечь рядом с отцом, хотя очень сильно хочется. В голове всплывает образ матери, и Алекс одёргивает себя, понимая, что должна сделать лишь две вещи: позаботиться о маме и отомстить. А сейчас ей нужно сбежать. И она бежит. Бежит по своим же следам, пытаясь вытереть не прекращающиеся слёзы и избавиться от иных улик, указывающих на ее осведомлённость о произошедшем. Она не знает, как оказалась в их лагере, как смогла восстановить дыхание и всё же скрыть слёзы со своего лица, но вернувшийся на поляну мистер Лумис ни о чём не догадался. Наверное. – Алекс, – дрожащим голосом позвал девочку мистер Лумис. – Да, мистер Лумис? Алекс не узнала свой голос – холодный, острый, безэмоциональный. Тот, который идеально подходит в ситуации, когда нельзя выдать себя. Тот, который помогает приспосабливаться. Тот, который включился сам по себе, потому что был нужен. И Алекс знает, почему не узнала его – потому что он принадлежит не Алекс. Это голос Королевы. – Нам с тобой очень нужно вернуться домой к твоей маме. – Зачем? Внимательные зелёные глаза пронзили слегка нервного, но крайне довольного и омерзительно спокойного мистера Лумиса, фальшивого в своём беспокойстве. – Кое-что случилось, и нужно, чтобы ты сейчас оказалась рядом с мамой, Алекс. – А папа? Алекс гордилась собой – голос даже не дрогнул, хотя внутри все органы смешивали в блендере внутри костного каркаса, и Алекс казалось, что если Королева отпустит её хоть на мгновение, весь этот коктейль выльется наружу. – Он подъедет позже, Алекс, – мягко сказал мистер Лумис, протягивая девочке руку. Алекс ладонь мужчины проигнорировала, собрала свои вещи и спокойно села в машину отца, зная, что никакого «позже» для её отца больше нет. Как и его самого. Перед глазами вновь всплывает ужасающая картинка, очередной приступ тошноты подступает, но душа Королевы замораживает все чувства и эмоции стальным холодом, не допуская ни малейшего их проявления. Алекс всё понимает. Она ведь прекрасно знает, что её отец совершенно не разбирался в людях, несмотря на всю остроту своего ума – его доброе сердце всегда затмевало голос разума, и все вокруг твердили, что однажды ему это аукнется. Алекс никогда не думала, что вот так. Когда мистер Лумис стал партнёром её отца, Алекс только-только появилась на свет, поэтому знала об истории бизнеса отца и их партнёрства лишь с его слов: он много работал ради того, чтобы запустить своё производство и иметь возможность обеспечить своим жене и дочери лучшую жизнь, которую они заслуживают. Он изучал бизнес-сферу многие годы, обучался и совершенствовал свои знания, и очень быстро понял, что ему нужен партнёр. Мистер Лумис оказался крайне удобным вариантом – не особо претендующий на большую долю в корпорации, не особо проявляющий карьеризм тихий мужчина, прекрасно владеющий всеми знаниями, навыками и связями, необходимыми в тот момент отцу Алекс для развития своего дела. Вот только он был таким же, как Алекс – скрывал ту часть своей души, которая неприемлема для общества и вполне может сыграть с ним злую шутку. Итог – Алекс сидит в машине с убийцей своего отца, держит лицо и пытается понять, что говорить матери и как отомстить мистеру Лумису. Дорога до дома пролетела незаметно – Алекс утонула в своих мыслях и успела построить начальную часть плана, которая рассыпалась в пух и прах, когда она увидела свою маму. Женщина словно чувствовала, что что-то случилось: плечи опущены, лицо заплакано, руки нервно сжимают старую детскую игрушку Алекс. – Боже, Алекс, ты в порядке! – Мама бросила обнимать Алекс, стоило той выйти из машины. – Билли, привет! Где Слава? Алекс напряглась, и мама сразу оглядела её изучающим взглядом, почувствовав, как внезапно натянулись мышцы дочери под её руками. – Алекс? Билли? Что происходит? – Давай пройдём в дом, Алекс нужно отдохнуть, а нам с тобой – поговорить, – тихо сказал мистер Лумис, жестом указывая женской части семейства Трусовых на входную дверь. Светлана прижала дочь к себе, скрывая её в защитном жесте – материнское сердце не обманешь ни словами, ничем иным. Они прошли на кухню, она налила Алекс чай и отправила в комнату, чтобы девочка сходила в душ и полежала. Сама же она выжидающе всмотрелась в глаза партнёра мужа. – Где Слава? – Твёрдо спросила женщина. Алекс, спрятавшаяся за дверью кухни со стороны гостиной, затаила дыхание и навострила уши, впитывая каждое слово и каждую интонацию. – Послушай, он… – мистер Лумис вздохнул и, вероятно, потёр переносицу – он всегда так делает, когда задумывается. – Мы пошли на кабана, и его ружьё дало осечку… – Билли, где мой муж? – Он погиб, Света, – выдохнул мужчина, делая шаг к осевшей по стене женщине. – Я пытался ему помочь, но было слишком поздно, я бросился спасать Алекс. Светлана тихо плакала, не желая потревожить дочь своими эмоциями прямо сейчас. Горе затмило разум, но ярко горящее в сознании имя Алекс не давало полностью отпустить себя и поддаться своей трагедии. Мысль о том, что она могла потерять и Алекс, внезапно мелькнула в голове яркой вспышкой. – Спасибо, что спас Алекс, Билли, – еле слышно выдавила из себя она. – Не стоит благодарности, – отмахнулся мистер Лумис. – Я заеду завтра, чтобы решить некоторые вопросы по делам… – Билли, какие к чёрту дела? – Повысила голос Светлана, смотря на партнёра мужа стеклянными глазами. – Я потеряла мужа, мне сейчас не до ваших бумажек! – Я понимаю тебя, правда, но ты и сама знаешь, что сейчас творится на рынке и к чему может привести даже однодневное проседание, – нетерпеливо проговорил Билли. – Я заеду завтра вечером и не займу много твоего времени, хорошо? – Чёрт с тобой, – махнула на него рукой женщина. – Прими мои соболезнования, – тихо сказал Лумис и вышел из дома. Стакан, в который Светлана пыталась налить себе воды, выпал из рук и разбился вдребезги. Точно так же разбились сегодня два женских сердца, так глубоко и верно любивших одного человека, выбравшего себе не того партнёра. Вот только правду знало лишь юное сердце, сейчас медленно пронизываемое ледяными глыбами. Алекс тихо поднимается в свою комнату и встаёт перед зеркалом в полный рост, которое отец купил ей не так давно и у которого они вместе разукрашивали скучную белую раму фломастерами. Она смотрит на своё отражение: глаза потухли, ресницы опустились, прикрывая глаза, вместе с ними опустились и брови. Лоб испещрили морщинки, уголки губ выгнулись вниз. Кожа побледнела, где-то приобретая голубоватые оттенки. У зеркала стояла не Алекс. У зеркала стояла Королева, которая была готова начать своё правление. *** В кабинете тихо. Стул около рабочего стола отодвинут, словно человек, работавший за ним, резко поднялся со своего места и слишком небрежно вышел из-за стола, едва не опрокинув стул. Окно приоткрыло и в него задувают порывы осеннего промозглого ветра, шелестя плотными занавесками. На диване сидит молодой человек, нервно постукивая длинными тонкими пальцами по кожаному покрытию. Он нервничает. Даже слишком сильно для того, кто работает на Королеву, приветствующую подобное её собственному безразличие к людям. Она многие годы пыталась научить его этому искусству, но он был так наивен и глуп в своей вере в то, что в человечестве осталось что-то доброе и светлое, что не выучил урок на отлично. И именно из-за Королевы он сейчас здесь. Не в глобальном смысле, конечно. Хотя, и это тоже будет правильным: именно она нашла его в трудный период жизни и помогла достичь всего того, что он имеет сейчас. Именно она стала для него верным другом и примером для подражания. Но конкретно сейчас она – причина его волнения. Дверь открылась и на пороге появился ещё один молодой человек, выглядящий старше и более статно, чем сидящий на диване. – Макс, ну что? – С ходу спрашивает младший, заламывая пальцы. – Её не могут найти, – отрицательно покачал головой Макс – правая рука Королевы, её самый близкий помощник, работающий с ней уже пятнадцать лет. Следом за Максом зашли два телохранителя, сразу расположившиеся по две стороны от двери. – Как же так? – Допустив истеричные нотки в свой голос, выдохнул младший. – Она действительно была в эпицентре этой перестрелки? – Она была её целью, Лис, – горестно вздохнул Макс. – Я сам не понял, как всё случилось. Мы сидели в казино, она вела переговоры с одним из потенциальных инвесторов, как вдруг он вскакивает на ноги, направляет на неё пистолет, я бросаюсь её защищать, но тут в помещение начинает поступать какой-то белый дым, врываются какие-то люди, начинается пальба, потом всё это непонятным образом перемещается на улицу, и вот я уже вижу горы трупов, полицейские мигалки и никого, похожего на неё. – Может, её завалило телами? – Осмелился предположить Лис, с надеждой глядя на Макса. – Я очень надеюсь, но тогда она либо в полиции, либо в больнице, всё зависит от характера её ран и работы твоих друзей. – Более чем уверен, что она в больнице, потому что во вчерашних отчётах не было ничего про девушку, кроме как информация о задержании неподалёку трёх куртизанок, но и то это к делу не пришили, – отмахнулся Лис. – Это радует, – кивнул Макс, присаживаясь к коллеге на диван. – Есть какие-то новости по вашему сверх секретному и такому крутому расследованию? Есть агенты, которых стоит убрать? – Есть одна, агент Щербакова, она… – Даже не продолжай, я о ней наслышан, – сразу нахмурился Макс. – Откуда? – Лис, я, конечно, кручусь в криминале, а не в полиции, но я не идиот, чтобы не следить за яркими кадрами полицейских управлений и ведомств, тем более ФБР. – И что ты о ней знаешь? – Звезда Бостона, раскрываемость выше нью-йоркских небоскрёбов, умна и изворотлива. Опасная штучка. – Думаешь, следует её убрать? – Пока хочу понаблюдать за ней, – задумавшись, выдал Макс. – Да и она может оказаться полезной, если на неё правильно подействовать. – Хочешь попробовать переманить в криминал лучшего агента ФБР последних лет? – Присвистнул Лис. – Я посмотрю на это. – Не просто посмотришь, мой дорогой друг, – Макс наклонился к парню и приобнял его за плечи. – Ты поможешь мне в этом вопросе. Лис тяжело вдохнул и шумно выдохнул. – Мы либо умрём, либо получим пожизненное, либо провернём самую безумную аферу в истории, – пробормотал он. – Раз уж мы, очевидно, выберем третье и займёмся безумным делом, то, наверное, надо делать его безумным образом, – подытожил Макс, потрепав друг по волосам. – Так что по коням, пора искать нашу Королеву и творить безумства!