В наручниках судьбы

Анна проснулась уставшей. Голова болит так, словно она и не спала вовсе, кости ломит, в горле поселилась скребущая стенки глотки боль. – Чёртово окно, – прохрипела девушка, сильнее закутываясь в одеяло. Минувшим вечером она, вернувшись домой по прямому наставлению Миши, не легла спать, чтобы выглядеть бодрой и свежей, что может сыграть ей на руку, если кто-то всё же решит предъявить ей обвинения в причастности к смерти мистера Мэтчера, а вернулась к своей ветке расследования. На стене в её комнате уже давно висели фотографии жертв и мест преступлений, рядом с которыми были прикреплены листы с её заметками по каждой точке её «карты преступника». Всё это соединяли между собой красные нити, на которых то и дело встречались наклейки со стрелками, показывающие направление той или иной мысли Анны, о котором она могла забыть спустя время. Анна искренне не понимала, почему подобные схемы считались глупыми клише и высмеивались в фильмах и сериалах про работу полиции и ФБР – они же действительно помогают собрать воедино пазлы огромной картины происшествия, увидеть то, что прежде было сокрыто за многочисленной шелухой ненужных сведений и фактов. Красная нить объединяла многочисленные мини-картинки в одну большую картину, благодаря который и раскрывались даже самые сложные преступления. По крайней мере, ею. Однако вчера её карта лишь усложнила всю мыслительную работу её мозга – что делать, если ей стоит повесить на стену и свою фотографию? Она, разумеется, не была причастна ни к этому, ни к другим преступлениям, однако, что, если какие-то её слова или действия действительно привели к смерти мистера Мэтчера? Это как эффект бабочки – она могла сказать одну фразу или на минуту раньше проехать мимо того места, где в итоге случилась та масштабная перестрелка, в которой погиб глава их округа, и всё было бы иначе, но она этого не сделала, и вот уже она – одна из фигуранток дела. Никакое наказание ей не грозит, но собственный мозг порой может устроить пытки похлеще любых тюремных авторитетов. Анна задумчиво сидела у своей стены вплоть до трёх часов ночи, но никак не могла понять, что же её смущает. Вопрос о необходимости собственной фотографии в общей картине получил отрицательный ответ спустя полчаса раздумий, и был отправлен в голове в мусорную корзину. А новые вопросы при этом поступали и поступали: какие группировки угрожали людям мистера Мэтчера? Как и когда он мог перейти им дорогу? В чём заключалась его важность для той или иной стороны в этой шахматной партии, если вторая захотела его убрать? Он был случайной жертвой или целенаправленной? Как он в принципе оказался в том переулке? От активной работы без толкового отдыха голова начала болеть ещё сильнее, хотя Анне думалось, что хуже быть уже не может. Открытое ночью окно, ставшее для неё причиной начинающейся болезни, сейчас послужило источником предрассветной прохлады, медленно остужающей кипящую голову. – Что я упускаю? – Проговорила себе под нос Анна, в очередной раз обводя взглядом расписанную чуть ли не поминутно трагедию минувшего дня. По правую руку от неё расположились снимки или фотороботы всех участников происшествия, по левую – снимки с места преступления и фотографии нескольких близлежащий зданий, задействованных в произошедшем, изнутри. Рядом с каждым снимком обязательно висят её личные пометки, которые сейчас кажутся Анне совершенно бессмысленными, потому что никакой дополнительной информации они ей не давали, а лишь усугубляли, заставляя прокручивать одни и те же мысли по кругу. Кажется, ключ так близко, он буквально висит на верёвочке перед ней, но она не может его достать, потому что удочка, к которой привязана верёвка с ключом, закреплена на её голове, а дотянуться до неё и снять – не получается. Анна в детстве смеялась над этими глупыми персонажами в мультиках, а сейчас сама стала одним из таких карикатурных человечков. Что делать в этой ситуации, она не представляла. Если бы в её часы был встроен шагомер, Анна уверена, он бы уже кричал об отметке в несколько десятков тысяч шагов, которые она накрутила, пытаясь дойти до ответа. Попытки физически решить умственную загадку казались ей самой странными, но ничего другого девушке не оставалось – когда голова отказывается работать, нужно заставить работать тело, чтобы голова подключилась автоматически. Но пока никаких успехов не предвиделось. Анна потеряла счёт времени, которое она затратила на осознание того, что же вертится на её языке – разгадка, как и ключик к осознанию всей ситуации, была прямо перед ней, но снять её с собственного языка было ещё тяжелее. Тяжёлый карий взгляд вдруг зацепился за фотографию того переулка, в котором произошла перестрелка. Кирпичные здания с одной стороны и… чёрные матовые стены, выглядящие совершенно не подходящими для обычного офиса, тем более рядом с таким обыкновенным обшарпанным и в некоторых местах посыпавшимся кирпичом, с другой. – Стоп, – остановилась Анна, замерев у этой фотографии. – Это же бред! Не успев сообразить, о чём она же думает и говорит, Анна бросилась к папкам, разложенным по всем горизонтальным поверхностям её квартиры, включая пол, и принялась выискивать нужную. – Опись жертв… оружие… трупы… ранения нанесены огнестрельным оружием типа… калибр пуль… ножевые в форме вытянутого ромба… предположительная длина пути пули до тела жертвы… группировки, бла-бла-бла, да где же!? Трясущиеся от усталости и волнения пальцы судорожно перебирают нескончаемые записи полиции, и, спустя не менее получаса, Анна натыкается на нужные строки. – «В переулок, ставший местом преступления, выходят две двери: дверь из кирпичного здания ведёт в подсобное помещение офиса туристической фирмы, которая занимает первый и второй этажи здания. Вторая дверь является чёрным входом в здание бара, который занимает весь первый этаж здания по левую сторону снимка. Сотрудниками полиции были опрошены рабочие туристической фирмы и работники нескольких офисов из здания бара, ни одна из сторон не была задействована в происходящем и не обладает никакой информацией о случившемся…», – зачитала Анна отрывок полицейского рапорта. – Бар? Но его нет на карте… Ключ, кажется, начал осязаться на кончиках пальцев. Три буквы сложились в такое простое слово, начавшее медленно распутывать огромный запутанный клубок этого дела. – «Так же сотрудниками ФБР были опрошены находящиеся в сознании участники перестрелки. По их словам, из двери бара появились пятеро людей в чёрных балаклавах, открывших огонь на поражение», – схватила второй листок Анна, зачитывая его содержимое. – Каких к чёрту работников бара? Листы вновь зашуршали в её руках, но теперь поиски были целенаправленными. – Где материалы по находящимся рядом объектам? – Шепнула себе под нос Анна, вновь зарываясь в кипы бумаг, выискивая крупицы правды, норовящей ускользнуть из её рук. – Так, вот оно! Офисы, туристическая фирма, филиал строительной кампании, но ни о каком баре речи нет. Анна бросилась к своему телефону, затерявшемуся где-то среди документов и отчётов, и набрала Михаила. – Анна, я же просил тебя лечь спать, – недовольно ответил Коляда вместо приветствия. По его звонкому зевку Анна поняла, что коллега, в отличие от неё, спал. – Я понимаю, Миша, – нетерпеливо произнесла Анна, позволяя себе обратиться к старшему по званию совершенно не по уставу. Что ж, в этом смысле она даже рада, что у них обоих есть русские корни и в богатом русском языке есть возможность многими способами просклонять имя человека, и они, чтя традиции и культуру своей родной страны, могут позволить себе в неформальной обстановке обратиться друг к другу по-простому. – Что ты хочешь, неугомонная женщина? – Вздохнул Миша, однако Анна явно прочувствовала слабую улыбку в его голосе. – Ты дома? – Аня, глава округа мёртв, тебя хотят вплести во всё это те люди, которым ты перешла дорогу, а, учитывая, что ты умудрилась засадить за решётку практически всех криминальных авторитетов, врагов у тебя немало, и я отчаянно пытаюсь вытащить тебя из болота, в которое ты попала, – на шумном выдохе проговорил Миша. – Так вот, как ты думаешь, дома ли я? – Вновь спишь в своём кабинете на бумагах? – Именно, – подтвердил Миша. В трубке повисло молчание, Анна нервно выжидала, что же ей скажет начальник-друг-коллега. После тяжёлого выдоха Миша произнёс: – куда мне подъехать? Анна радостно хлопнула в ладоши и продиктовала Мише адрес, быстро забирая все нужные бумаги, и выбежала из дома. *** – Анна, если ты сейчас не выдашь супергениальную идею, благодаря которой мы раскроем это дело и получим минимум генералов, я лично посажу тебя за решётку и продолжу спокойно работать без твоих авантюр! – И тебе доброе утро, мой уважаемый друг, – улыбнулась Анна, протягивая ему стаканчик горячего чёрного кофе без сахара. Миша лишь закатил глаза, но принял кофе и приобнял девушку, стуча зубами ей в самое ухо – ведомый порывом помочь неугомонной коллеге, он совершенно забыл посмотреть прогноз погоды, поэтому выскочил из дома в пижамном костюме, поверх которого он набросил лёгкий плащ, и кроссовках, которые ну никак не спасали его от промозглого утреннего ветра, ещё не лишившегося ночных морозных ноток. – Ну так что? – Вновь спросил Миша, пытаясь настроить девушку на рабочую волну. – Я перечитала все отчёты о произошедшем и нашла несовпадение, – затараторила Анна. – Несколько человек, независимо друг от друга, опрашивали работников офисов и фирм в этими зданиях и тех участников произошедшего, которые были в сознании, и все они в один голос утверждали, что это – бар. Анна указала рукой на чёрную матовую стену по левую сторону от них. Миша задумчиво вгляделся в тёмную ровную поверхность, словно ответ на это недоразумение прямо сейчас невидимой рукой нарисуется на ней. – И почему ты думаешь, что это несовпадение? – Потому что бара здесь нет уже несколько месяцев. Анна вышла из переулка и подошла к главному входу в здание. Стоило Мише подняться к ней, как он увидел заколоченную дверь и надпись «Закрыто!», написанную на листе бумаги, пожелтевшем от долгого времени нахождения на этом месте. Удивлённый взгляд голубых глаз Миши вперился в Анну, уже протягивающую ему открытую в телефоне статью о скандальном закрытии бара после искусно проведённой операции по захвату группировки, торговавшей здесь наркотиками. – Погоди, ты хочешь сказать, что работники этого заведения, соседних офисов и несколько участников крупной перестрелки, которая закончилась массовым кровопролитием и парой трупов, в один голос утверждали, что часть из нападавших вышла из здания бара, хотя никакого бара здесь нет? – Именно, Миша! И они либо очень сильно получили по голове, либо нам врут все выжившие свидетели, а что это значит? – Они и были теми, кто выходили из «бара», – понял ход её мысли Миша. – Идём. Он схватил Анну за руку и быстрым шагом направился обратно в переулок, второй рукой выуживая из внутреннего кармана плаща пачку сигарет. Анна знала этот жест – если Миша хочет закурить, значит он крайне активно включился в мыслительный процесс, и сейчас его лучше не отвлекать – он сам должен начать озвучивать свои мысли, прежде чем стоит что-то ему говорить, потому что иначе можно сбить Мишу с мысли, а это чревато затормаживанием расследования и плохим настроением агента на целый день. – Итак, они утверждают, что некие люди выходили из этой двери, – Миша отпустил руку Анны и подошёл к едва заметной двери, которую девушка и не увидела бы без его помощи. Он пару раз дёрнул ручку, сливающуюся со стеной, но дверь явно не желала поддаваться. – Но она закрыта, и закрыта очень плотно. Если это правда и из этой двери действительно выходили, мы можем это проверить. – Как? – Неуверенно спросила Анна, наблюдая за судорожными передвижениями Миши между дверью за его спиной и дверью туристической фирмы, находящейся в десяти шагах перед ним. – Спрячься за угол здания, – остановившись и задумавшись, произнёс Миша. – Миша… – Аня, просто поверь мне! Ты сама вытащила меня в такую рань сюда, лишив единственных часов сна перед крайне тяжёлым днём, поэтому просто доверься и спрячься за угол, чтобы мой следственный эксперимент не обернулся путешествием в госпиталь. – Когда Анна не двинулась с места, Миша закатил глаза и стрельнул в девушку командным взглядом: – это приказ. – Ты меня пугаешь, Миша, – взволнованно сказала Анна, но приказа не ослушалась, и спряталась за угол, осторожно выглядывая в переулок. Миша, убедившись, что девушка вне зоны опасности, вплотную подошёл к двери «бара», достал своё табельное оружие из кобуры и прицелился в стену напротив. – Миша, что ты?.. Вопрос Анны утонул в звуке выстрела. Девушка зажмурилась и закрыла уши, когда раздался второй выстрел. – Миша! – Иди сюда, – вместо ответа сказал Миша, убирая пистолет обратно в кобуру. – Не переживай, я не сошёл с ума, сейчас всё увидишь и поймёшь. Анна доверчиво зашла в переулок и подошла к Мише, уже стоящему у кирпичной стены и что-то выглядывающему. – Миш, что происходит? – Посмотри сюда, – он указал рукой на четыре отверстия в одном кирпиче, из двух из которых Миша доставал пули. – Сколько отверстий ты видишь? – Четыре, – ответила Анна. – А сколько выстрелов я сделал? – Два. – Вывод, агент Щербакова? – В ночь перестрелки из двери закрытого бара действительно выходили люди, которые сделали два выстрела с той же позиции, с которой стрелял ты. – Абсолютно верно, – довольно кивнул Миша. – И что мы будем делать? – Поинтересовалась Анна. – Думаю, нам следует ещё раз переговорить с теми молодыми людьми, потому что мне крайне не нравятся их показания и результат нашего с тобой маленького эксперимента. Анна перевела взгляд на отверстия в кирпиче и что-то, блеснувшее в свете рассветного солнца, начавшем проникать во все уголки города, привлекло её внимание. Пока Миша продолжал вслух рассуждать насчёт их дальнейших действий и необходимости сообщать о своём решении провести дополнительный допрос всё тех же пострадавших начальству, которому Миша перестал верить после начавшихся в городе стычек с мафией, Анна достала из пучка своих волос заколку и принялась аккуратно расширять привлёкшее её внимание отверстие. Медленно, но, верно, кирпичная крошка всё активнее осыпалась на асфальт, открывая взору Анны нечто сверкающее и, судя по лязгу заколки, металлическое. – Что ты делаешь? – Наконец обратил внимание на её деятельность Миша. – Кажется, нахожу нам новую улику, – не отрываясь от своих раскопок, сказала Анна. Несколько минут спустя, в её руке оказалась пуля, явно отличающаяся от пуль, выпущенных из пистолета Миши. – А вот это отличная зацепка, агент Щербакова! Миша выудил из кармана плаща платок и обернул в него пулю. Анна же обратила внимание на четвёртое отверстие, попыталась раскопать что-то и в нём, однако Миша остановил её заведомо тщетные попытки: – Ты не найдёшь здесь ничего. – Почему? – Примерно здесь, – Миша указал на асфальт под их ногами, – были найдены несколько десятков пуль, и я более, чем уверен, что вторая пуля преступников была в той груде. – Тогда мы можем взять все найденные пули и провести сравнительный анализ с этой, затем баллисты определят вид оружия, мы просмотрим все изъятые пистолеты, выявим нужный, снимем отпечатки пальцев и выявим точного участника банды. – Поезжай в участок, а я поеду прямиком в больницу, побеседую с нашими пострадавшими, постараюсь выявить, кто из них на самом деле преступник, и буду ждать тебя, – кивнул Миша, соглашаясь с её планом. – Есть, сэр! – Отдала честь Анна, направляясь к своей машине. Миша сел в свой автомобиль и отправился в сторону больницы, пока Анна, сидя за рулём своего авто, пыталась собрать крутящиеся в голове обрывки мыслей относительно происходящего в одно целое, которое хоть немного будет отличаться логикой и структурностью, коими сейчас абсолютно не были готовы похвастаться её рассуждения. Глубоко вдохнув свежий утренний воздух, Анна приняла решение наконец выдвинуться в путь и уже в дороге постараться разобраться в происходящем, а дома, повесив новые снимки и заметки на стену, с помощью красных нитей она сможет выстроить цепочку событий в правильной последовательности. Кивнув самой себе, Анна завела автомобиль. Дорога до участка никогда не казалась Анне такой странной и тяжёлой – мыслей слишком много, сил их разбирать – слишком мало, логики в них – вообще никакой. Мигрень постепенно начинала нарастать, но перед глазами наконец замаячило гордое здание отделения ФБР. Анна припарковалась, вышла из машины, подставила лицо под прохладные капли накрапывающего дождя, шумно выдохнула и зашла в здание, двигаясь в сторону своего кабинета. – Доброе утро, Агент! – Поприветствовал девушку дежурный. – Не была бы так уверенна в этом, Николас, – болезненно поморщилась от достигшей своего пика головной боли Анна. – Вы сегодня рано!.. Молодой человек сказал ей что-то ещё, но девушка уже не слышала – желание поскорее узнать, что же там намудрят баллисты с оружием, сегодня было сильнее вежливости. Анна вошла в свой кабинет, сбросила тёплое пальто на кресло и подошла к своему столу, сразу открывая верхний ящик в поисках таблетки от головной боли. Стоило ей наконец обнаружить шуршащий блистер и начать запивать своё спасение стаканом воды, когда она решила осмотреть свой кабинет, почувствовав странную тревогу внутри. Через мгновение большая часть воды выплеснулась на стол, забрызгав стол и бумаги – в её шкафу, стоящем ровно напротив неё, очень активно что-то искала рыжеволосая девушка в эффектном чёрном брючном костюме. На её ногах не было обуви, но это, вероятно, было не самым потрясающим в данной ситуации. – Какого чёрта!? – Воскликнула Анна, в два шага оказываясь рядом с девушкой. Рыжеволосая застыла и медленно выпрямилась, всё ещё не поворачиваясь лицом к поражённо-взбешённой агенту. – Повернись и представься, а затем потрудись объяснить, что ты делаешь в кабинете агента ФБР, а конкретнее, в его рабочем шкафу. – Прошу, если у тебя в руках оружие, убери, пожалуйста, я не люблю оружие, – попросила незнакомка глубоким голосом с приятной хрипотцой, которому Анне, почему-то, сразу захотелось подчиниться. – Ты не имеешь права мне приказывать, – строго произнесла Анна, взяв себя в руки. – Выполняй приказ сотрудника правоохранительных органов, и прости, если тебе не хватило времени для выдумывания наиболее правдоподобной версии своего неправомерного местонахождения здесь. Девушка медленно развернулась, и теперь Анна смогла рассмотреть её лицо: бледная, даже болезненно бледная кожа, на которой рассыпались созвездия веснушек. На фоне белого полотна ярко выделяются зелёные глаза девушки, обрамлённые пышными чёрными ресницами. Аккуратный нос со вздёрнутым кончиком бросает лёгкую тень на пухлые губы, слабо окрашенные нежной помадой. – Кто ты и зачем ты здесь? – Вновь задала вопрос Анна, стараясь не засматриваться на прекрасный профиль девушки. – Моё имя тебе ничего не даст, но меня, кажется, убили.