illness

      К середине третьей недели у Винчестеров подходят к концу запасы лекарств. Их хватит примерно на пару дней, но хорошо, что есть деньги. И хорошо, что доктор оставил им рецепты. Там остается только поставить подпись и дописать нужные препараты, если понадобится что-то, кроме стандартного набора. Уже второй день, как Сэм не готовит завтраки. Их никто не ест, потому что ему самому кусок в горло не лезет, а у брата всё ещё держится кашель, который каждый прием пищи едва ли не делает квестом. Правда, после последних событий, Дин не противится лечению. И не говорит о смерти. За это Сэмми ему особенно благодарен.       О своих чувствах они больше не говорили. Решили отложить эту тему на попозже. Только стали ещё больше времени проводить рядом. Не просто в одном доме, а именно рядом. Вместе лежали, чаще касались друг друга. Появилась какая-то иная нежность между братьями. И оба в тайне надеялись, что нежность эта перерастёт во что-то большее. Но пока они оба стоически молчат.       Утром звонил Бобби. Рассказал об охоте на перевёртыша. Справился о делах старшего. А потом заявил, что Сэм от него что-то скрывает. Обещал узнать, как только они приедут. И ведь узнает этот старый лис. Да только уже не страшно. Узнает, а что сделает? Выгонит их? Нет, Бобби на такое не способен. Сам же рассказывал Сэму об однополых отношениях. Говорил ещё, что тот всегда может обратиться к Бобби, если захочет чем-то поделиться. Ну, просто, у Сэма до семнадцати лет девушек на горизонте вообще не было, а Джон бесился. Вот отец, кстати, мог бы братьев за инцест выгнать. Или убить. Он вообще всё мог. А Бобби не такой. Хотя, конечно, лекцию прочитает о том, как это плохо. Лекции у него познавательные, но нудные. Сэмми это понял, когда один раз травку попробовал. Один раз. После того, как Сингер ему полдня нудел о вреде, перехотелось даже думать о чёртовом развлечении молодёжи. — Рапунцель, — Дин встает с дивана и усаживается за стол, за которым уже сидит Сэмми и что-то печатает в ноутбуке. — Хочешь есть? — тут же встрепенулся тот. — Не. Пока не хочется, — ну вот вновь приступ накрывает, теперь только Дин выставляет руку вперед, приказывая брату остаться на месте. Он уже второй день пытается справиться с некоторыми приступами самостоятельно. — Боже мой, Дин… — Ничего, — подаёт голос парень, когда всё заканчивается, — всё нормально, — теперь его лёгкие хрипят, даже, когда он говорит. Это ужасный звук. Иногда Сэму кажется, что это какая-то предсмертная стадия, но он гонит такие мысли прочь. Нельзя. Нет, Дин не умрёт. — На улицу? — ещё раз пробует угадать желание брата Сэмми. — Мимо. Я хотел сказать, что от этих лекарств мне хуже. — Давай поедем к другому доктору? — предлагает брат, — деньги у нас есть, можем выбрать клинику. — Ничего нового не скажут. Я смотрел в интернете. Любой кашель примерно одинаково и лечится. — Не скажи… — Да, Сэм. Сам посмотри. И головой подумай: легкие должны быть чистыми, так? — Так, — кивает брат, он вообще не ожидал, что Дин начнет искать лечение в интернете, ведь тот к своему здоровью относится, как ко вчерашней пицце. — А как этого добиться? Вот теми самыми препаратами. Они разжижают и выводят всю срань. Вывести без кашля невозможно. Поэтому и провоцируют его. Короче, ничего нового мне не скажут.       Сэму очень хочется поспорить, хочется найти правильное лечение, потому что он и сам видит, как брату плохо. Только аргументов в его голове не находится. Дин прав. Это не брюшная полость, где масса органов, и на каждый приходится по десятку болезней. Это легкие. Там выбор невелик. Всё лишнее — выгнать, всё воспалённое — успокоить. — Может нам нужны другие антибиотики? — а потом парень прокручивает в голове вылетевшие слова и исправляется, — тебе нужны может другие? — Другие мы и сами можем вписать, верно? — Теоретически. — Брось… Мы нагревали банки, а тут всего лишь здравоохранение. Кто там проверять будет, — морщится Дин. Он хотел бы посмеяться, но вновь эти хрипы оповещают о подкатывающем приступе. На этот раз он идет в санузел. Это впервые за несколько дней. И Сэмми радуется данному факту, как ребёнок, который научил брата делать «пи-пи» в горшок.       К обеду Сэмми начинает мониторить клиники, где можно сделать КТ лёгких. Но везде требуется направление или рекомендации. Он выстраивает в голове аргументы, которые могли бы помочь уговорить брата. Но они все летят к чертям. Дин вновь не говорит. Только лежит и иногда уходит в дремоту. Видимо, утреннее геройство отняло у парня много сил. Что ж, Сэм подождет. Если он не нужен сейчас брату, то может сварить бульон, чтобы больной хоть немного перекусил.       Поесть парень соглашается только спустя полчаса уговоров. И то напоминает: «Ты же понимаешь, что я его максимум минут десять удержу?». Сэмми понимает. И не возражает. Он намеренно не помогает брату поесть, чтобы не акцентировать внимание на слабости, но сидит рядом, чтобы в нужный момент помочь. А ещё он удобно прикрывается разговорами о клиниках, хоть Дин и ворчит: «Не паскудь мне пищеварение». Это могло бы продолжаться вечно, если бы не очередной приступ. На этот раз кашель провоцирует глотание.        Проходит ещё день, прежде, чем Сэм решает отлучиться: — У нас закончилось мясо. И нет ни чая, ни кофе. Я должен ненадолго оставить тебя. Обещаю вернуться как можно скорее! — Сэмми нарочно умолчал о лекарствах, потому что брат обязательно начал бы возмущаться и говорить, что от них нет толка. Вот только Дин не идиот. Он заметил, что пропал один из рецептов, которые оставил доктор. Мужчина недовольно смотрит брату вслед, но ничего не говорит. Какой смысл ругаться, если тот всё равно сделает по-своему?       Сэм узнал недавно, что антибиотики бывают разные. Скорее всего, его брату нужен тот, что предназначается для верхних дыхательных путей. Он нашел один в интернете, теперь осталось выписать на него рецепт и приобрести. Так он и поступает. Хорошо, что есть деньги. И хорошо, что он не слушал брата, который в своё время талдычил о бесполезности образования. Если Дин умеет работать руками и не раз подрабатывал в автомастерских, то Сэмми будет работать своим мозгом.       В аптеке вновь работает парень. Он несколько дольше положенного рассматривает рецепт, но препарат отпускает. Это Сэм разрешает себе считать маленькой победой. Большая победа будет тогда, когда он убедит старшего в необходимости принимать лекарство. В супермаркете он покупает курицу, овощи, чай и кофе. Засматривается на сырно-вишнёвый пирог, но отказывается от этой идеи. Еда всё ещё провоцирует приступы. Однако Сэм думает, что, как только Дину станет лучше, они обязательно слопают этот пирог. Даже не будут резать на кусочки. Эта затея хоть немного приглушает чувство вины. Хотелось походить по магазину, прошвырнуться по улице, да просто посидеть на лавке в каком-нибудь парке. Обстановка, царившая в их временном доме могла кого угодно свести с ума. Но молодой человек решил, что это во-первых, будет бесчестно по отношению к брату, который и до порога-то не каждый день доходит, а во-вторых, страшно было оставлять его надолго одного.       Вопреки опасениям Сэма, дома всё было в полном порядке: брат лежал на своем диване и смотрел краем глаза какое-то шоу. — Салют! — поприветствовал его молодой человек, поставив пакеты на стол. — Угу, — буркнул Дин. — Как себя чувствуешь? — он постарался добавить хоть немного оптимизма в свой голос, но вышло бездарно. — Как видишь, мои ле.гкие… — снова приступ нагрянул в неподходящий момент. Сэмми тут же сорвался с места, подбегая к брату, но тот выставил руку, показывая, что сам справится. Оставалось только стоять рядом и стараться не паниковать. — Легкие при тебе, но улучшений что-то нет, — вздохнул Сэм, когда приступ отступил, позволяя мужчине дышать. — Меня сегодня не стошнило. Это победа, чувак, — хохотнул старший.       Сэм пытается радоваться даже по такому поводу. Нет, на самом деле, он правда рад. Но прекрасно осознаёт, как ужасно радоваться таким вещам. А ещё радуется, что Дин не позволяет ему трогать себя во время приступов. Прикасаться к брату приятно всегда, но такое проявление самостоятельности говорит о том, что тот берет себя в руки. И это уже не может не радовать.       Дин пробует немного перекусить. Он пьёт бульон, добавив туда немного хлеба. Какое-никакое питание. Он даже выходит два раза за день на улицу. Правда, оба раза дико закашливается, но фатальных последствий нет, значит они оба решают, что это успех. На улице тепло, поют птицы, Винчестер думает о том, как скоро сможет управлять Деткой и увезёт отсюда брата. Плохие дни бывают у всех, но почему-то их плохой день затянулся.       Действительно плохо становится к вечеру. Всё так просто и прозаично. Дин идёт в душ и решает сделать воду погорячее. Хрипы сопровождал его весь день, но именно вечером и именно в душе они усилились, однако парень решил не обращать на это внимание. Пар, горячая вода, а потом и резкая смена температуры, когда он в одном полотенце вышел из ванной комнаты, спровоцировали сильнейший приступ. Брат подоспел вовремя. Сэмми помог брату опуститься, а затем подстелил полотенце, упавшее с бёдер. Пару раз парням казалось, что восстановить дыхание Дин не сможет, но помогли подсказки брата и его руки, которые то скользили вверх по спине и груди, то, когда нужно было вытолкнуть их себя воздух, опускались вниз. Когда всё закончилось, Дин был обессилен, поэтому смог лишь опереться о стену спиной, пока брат разбирался последствиями. — Давай-ка вставать, — протянул он руку охотнику, когда покончил с уборкой. — Я… — Дин замялся. Совсем не хотелось сверкать перед братом задницей, да и не только задницей… — Ой, брось, — улыбнулся Сэмми, — ты не гнушался подрочить при мне днем под какое-нибудь порно, а тут стыдно до дивана дойти? — Ну, — тогда я был секси, — улыбнулся Дин, принимая помощь. — Мы вроде как друг другу в чувствах признались. Не думаю, что теперь можем смутиться от тел друг друга! — старший прекрасно дошёл до дивана без посторонней помощи, хоть и чувствовал себя безумно уставшим. — Не мог бы ты принести моё бельё. — видно, что мужчина смущён, хотя никто никогда бы не мог подумать, что Дин умеет смущаться. — Мог бы, — Сэм спокоен, он хочет передать это спокойствие брату, поэтому старается вести себя максимально невозмутимо, — ложись пока под одеяло, я сейчас всё принесу.       На улице было уже темно, в комнате горел один торшер, иначе говоря, обстановка была располагающая. Вот тут младший и решил немного дать волю своим фантазиям. Но для этого нужно было забраться к Дину и постараться его расположить к «игре», а, если нужно, то и сдержать. Мало ли…