Наш путь к счастью

       Марфа сидела на подоконнике в своей комнате и думала, как бы уйти к Алану. Мальчик наверняка ждёт её и объяснений. Соседки по комнате неспешно раскладывали свои вещи по полочкам, в итоге полок на всех не хватило. Уна и Фрида даже поругались из-за этого. Сейчас обе они сидели, отвернувшись, стараясь не смотреть друг на друга. Мэри, чувствуя напряжение, старалась их отвлечь и помирить, восторженно описывая вещи, которые она выбрала. — Я решила взять больше футболок с рукавами-фонариками, как у Марфы, примерно. К ним, кстати, взяла белую юбку в клетку. Ну, думаю, завтра вы всё увидите. Плюс там было синее платье, я его тоже взяла. Ещё мне понравилась юбка в пол, но моего размера к сожалению не было, — Мэри, перебирая вещи, посматривала на подруг с надеждой.       Видимо, ей сильно не нравились ссоры. И если Марфе было откровенно плевать на все спорные ситуации, которые происходили вокруг неё, то тут была совсем другая реакция. Слишком миролюбивый человек. А ведь смысла так стараться, чтобы помирить их, нет. Ссора настолько мелкая, что Уна и Фрида забудут об этом уже после ужина.       Марфа отвернулась от них. Какие же шумные и скучные. Даже как-то некомфортно. С новыми подругами она была, непривычно для неё же самой, тихой и замкнутой. С Аланом лучше получалось общаться, с ним она вела себя более открыто, чем со всеми остальными…       «Пялиться в окно, конечно, интересно, но к Алану всё же стоит пойти. А то подумает, что я его избегаю», — поразмыслила девочка и спрыгнула с подоконника. Поправив сзади юбку, Марфа кашлянула для привлечения внимания и заговорила. — У нас же тихий час, да? — спросила Марфа, вопрос был риторическим, а потому, не дожидаясь ответа, продолжила. — Я пойду к Алану ненадолго. Если придёт миссис Хинтл, скажете, что я в туалете либо в ванной. Хорошо? — Да, конечно, — ответила за всех Мэри, улыбнувшись. — А вы с Аланом общаетесь?       Марфа уже у двери обернулась. Брови поползли вверх, а голову девочка чуть-чуть наклонила вниз. Настолько странно звучал вопрос, что она даже сначала не смогла сформулировать внятный ответ. — Общаемся, наверное, он неплохой. А что? — А… да просто с ним когда-то Уна хотела общаться, так он её отшил ещё в восемь лет, — и глянув на злое лицо азиатки, добавила: — Без обид. Просто я хотела сказать, что в своей жизни Алан практически ни с кем не разговаривал. Так что для всех ваше общение весьма необычно. — Что ж, ясно. Ну, вообще он и со мной не горит желанием общаться, — сказав это, девочка быстро прикрыла дверь и отправилась в сторону комнаты Алана.       «Какая там у него комната?» — номер она вспомнила почти сразу. И уже меньше чем через минуту стояла у его двери. За дверью не было ни шума, ни шороха. Либо он спит, не дождавшись её, либо, как и обычно, читает книгу. Марфа тихонько повернула холодную железную ручку двери. При обычном нажатии она бы обязательно скрипнула. Но девочка всё делала крайне аккуратно. До конца не понимая, зачем крадётся, как вор, в его комнату, Марфа тихонько потянула дверь на себя. Щёлочка между тёмно-зелёной стеной и дверным полотном стала больше. И гостья уже смогла увидеть, чем занимался Алан. Все её предположения оказались неверны. Мальчик сидел за столом спиной к двери, и не было видно, что конкретно он делал. Но через пару секунд Марфа услышала тихий шорох от карандашей.       «Он рисует?» — ей от этой мысли стало неловко, будто она застала его за чем-то неприличным. Такой серьёзный мальчик, который помешан на чтении, сидит и умиротворённо рисует. Не то чтобы у Марфы были какие-то стереотипы, но по её мнению, рисование совсем не вписывалось в образ Алана. — Долго будешь стоять у двери?       Марфа вздрогнула. Голос мальчишки прозвучал весьма неожиданно. Да ещё и в такой тишине. «Значит, услышал, когда я кралась… — подумала Марфа. — Надо было сразу заходить и ничего не бояться. Зачем только я так тихо зашла?»       Девочка стояла в проходе комнаты и наблюдала за Аланом. Тот положил карандаш и наконец повернулся в её сторону. По его лицу было заметно, что он раздражён. С чего бы это?.. Ответ девочка услышала сразу: — Опять хотела меня напугать? Я же просил больше так не делать. — Ах, нет-нет! — торопливо ответила Марфа. — Сама не знаю, почему так тихо вошла. Возможно, думала, что ты спишь. А ты рисуешь тут, — на последнем предложении голос стал чуть тише. Всё же было немного неловко. — Садись, — спокойно велел Алан. Его голос прозвучал так уверенно, что Марфа непроизвольно плюхнулась на середину кровати.       Сейчас у неё появилась возможность рассмотреть всю комнату своего друга. В ту ночь, когда её подселили к нему, она практически ничего не разглядывала, потому что почти сразу уснула. А утром поспешно ушла. И теперь Марфа удивлённо разглядывала довольно пустое пространство, которое выглядело так, будто здесь и не жил никто. Кровать, на которую уселась девочка, была холодной и идеально заправленной. Койка напротив тоже аккуратно застелена — видно, что на неё не садились уже очень и очень давно: старое одеяло выглядело пыльным. Этому было объяснение. С того дня, как её подселили к Алану на одну ночь, он так и жил в этой комнате один. Воспитательница тогда, видимо, решила, что мальчик не будет задавать вопросов, да и потревожить его одного — вовсе не то же самое, что разбудить нескольких девчонок, которые наверняка забросали бы новенькую вопросами, не спали бы сами и не дали спать ей. Это понятно. Непонятно другое: почему на полках нет ни одной его вещи, ни игрушки, ни какой-то фигурки героев, которые так любят коллекционировать мальчишки его возраста? Если в комнате девочек полки были завалены всякими коробочками, сундучками с косметикой и украшениями, статуэтками, журналами и всякой всячиной, то тут не было ничего. Возможно, все его вещи поместились в шкафу… — Что-то не так с моей комнатой? — тихо спросил Алан. Он, по всей видимости, всё это время наблюдал за Марфой. — Нет, всё в порядке. У тебя прекрасная комната. А самое главное, ты тут живёшь один. Я даже тебе в этом плане завидую.       Алан натянул понимающую улыбку. Видимо, у него совсем не было настроения на светские разговоры. Марфа же разглядывала свои ладошки, опустив голову. «И неужели ему так нравится зрительный контакт?» — задала сама себе вопрос Марфа. Девочка не могла долго смотреть кому-то в глаза, а Алан, не отрываясь, изучающе смотрел на неё. Было немного некомфортно, а потому она решила поменять тему. — Что рисуешь? — спросила девочка.       «А ещё гениальней вопроса не придумала?» — раздался в голове противный собственный голос. — Ну, если так интересно, можешь посмотреть, — ответил Алан.       Он, похоже, не считал вопрос идиотским. Но только после сказанной фразы ехидно улыбнулся. И улыбка его как будто говорила: «Подойди, посмотри, если так хочешь».       В этой ухмылке сквозил какой-то вызов, но какой — девочка поняла, только когда подошла к столику. На нём лежал небольшой альбом с тонкой бумагой и три карандаша: чёрный, синий и зелёный. На листочке было нарисовано насекомое, но закрашено только наполовину. В незаконченном рисунке пока сложно было распознать, кого именно рисовал Алан. Но Марфа знала, кого он изобразил. Эта вещь, скорее, уже просто предмет, лежащий рядом — сдохшая муха с оторванной головой. Скорее всего, муха высохла за день на солнце. А вот кто оторвал голову, догадаться тоже было не сложно. — Ну, получилось весьма неплохо, — выдала своё экспертное мнение Марфа. — Только добавь больше зелёного рядом с синим цветом. Это будет что-то вроде переливания. И на глазах добавь зелёного. А ещё усики можно было рисовать чуть тоньше… — А может, хватит уже? — жёстко прервал Алан девочку.       Марфа посмотрела на него. Алан глядел пронзительно и с совершенной серьёзностью. По его взгляду и интонации можно было понять, что он прервал вовсе не критику его рисунка, а нечто другое. Нечто серьёзнее. И девочка знала, к чему он это сказал. И она знала, что сейчас будет. — Ты прекрасно понимаешь, зачем пришла сюда, тебе не отвертеться от объяснений, и даже не пытайся перевести тему.       Алан с силой захлопнул альбом и медленно встал со стула. Задвинул его к столу, а затем обошёл поникшую девочку и сел на кровать. Носочки его чистых чёрных туфель чуть-чуть не доставали до пола. Белая рубашка аккуратно выглажена, и всё бы ничего, но сейчас мальчик был похож на маленького взрослого. Сидел он с ровной осанкой, во взгляде читалось то, чего ещё никогда не было за всё их короткое общение. Это был красный отблеск и какая-то искра. А ещё в его тёмных карих глазах сквозило дикое любопытство. Как у ребёнка, но не совсем такое. — Значит, ты всё ещё хочешь узнать про нож? — Вопрос был задан только для того чтобы обозначить начало их разговора. Алан это прекрасно понимал, поэтому даже не кивнул в знак согласия. — Ох, знаешь, в этом ничего такого нет. Когда ты ушёл, я тоже не стала задерживаться и ушла. Я пошла прямо по улице и увидела интересный прилавок со всякими ножами, амулетами и ещё охотничьими приспособлениями. Когда я подошла, то почти сразу увидела этот нож. Приблизившись к нему, я смогла его разглядеть. Вдоль лезвия была белая царапина, a рукоятка в каких-то тёмных подтёках и пятнах. Я тогда поняла, что нож не новый. Скорее всего, его украли, потому что остальные предметы выглядели абсолютно новыми, да и бракованных ножей там быть не могло. Ещё меня удивило, какой фирмой произведён нож. Название французское, так что не смогу его выговорить. Но я знаю, что эта компания перестала выпускать ножи ещё в 1897 году. Это значит, что изделие редкое и скорее всего дорогое. А с другой стороны лезвия я увидела выцарапанное слово «Варгон». Мне кажется, это имя прежнего владельца, нож принадлежал именно этому человеку. В общем, всё указывало на то, что нож краденый. — Понятно, — растягивал каждый слог Алан. — А дальше что? Ты решила, что если нож краденый, то ты тоже можешь его украсть? — Я решила его украсть, потому что он мне понравился. — И всё? — Ну, получается, да… — Как именно ты его украла? — Спросил Алан.       Марфа уже начала злиться. Мало того, что мальчик командовал ей, куда сесть и когда начинать говорить, так теперь ещё и допрос устроил. Вот же наглец. Понимает ведь, что находится в весьма выигрышном положении.       «Если не отвечу, наверняка донесёт всю информацию воспитателю мне в отместку». Девочка сделала над собой усилие и начала говорить: — Когда продавец отошёл к какому-то покупателю, я подошла к столику, на котором стояла ваза. Я как бы случайно её толкнула. Продавец быстро побежал туда, где разбилась ваза, а я скрылась между витринами и схватила нож. К тому времени мужчина, которого обслуживал продавец, ушёл, поэтому мне ничего не мешало забрать ножик. Насчёт следов, которые я могла оставить, могу сказать, что камер там не было. Так что, вряд ли сюда нагрянет полиция.       Алан слушал её крайне внимательно, вылавливая для себя каждое слово. После того как девочка закончила свой рассказ, он ещё какое-то время сидел молча, уставившись в пол. По его лицу было видно, что он думает над произошедшим. Марфа же наблюдала за ним. И после недолгой паузы Алан заговорил: — Что ж, ясно. А как же пакетик? — Какой пакетик?       Алан глубоко вздохнул и почесал нос от раздражения. — Тот пакетик, что был у тебя. Чёрный, в котором лежал нож. На нём точно был логотип магазина, в общем, в мусорке ты такой не найдёшь. — А, ну это уже я случайно украла. Пакеты лежали рядом с ножом. Я случайно смахнула один. И решила взять с собой. Не думаю, что Ненси и миссис Хинтл обрадовались бы, если бы увидели у меня в руках нож, ещё и явно ворованный.       «Ясно», — подумал мальчик. На самом деле, его очень удивила история с пакетиком. Дети вообще не очень аккуратные, когда закон нарушают. А она решила красть не какую-нибудь там конфетку, а холодное оружие. Мальчик окунулся в мысли настолько, что не заметил, как Марфа встала с кровати и подошла к его столику. Из мыслей его вывел только шорох карандашей. Алан обернулся к ней. Девочка стояла и спокойно, даже бесцеремонно рисовала в его альбоме. — Что ты делаешь? — уже смирившись с неизбежным, спросил он. — Муху твою исправляю.       Алан встал со стула и подошёл сзади к Марфе. Чуть наклонив голову, он глянул из-за её плеча на рисунок. Девочка обводила контур его мухи, а точнее, делала его чётче и тоньше. Затем она взяла в руки зелёный карандаш и сделала блики на брюхе насекомого. Марфа почесала ладошку, и взяла синий карандаш. Им она подрисовала глаза мухи. «Недурно», — удивился Алан. Они бы долго стояли так, если бы мальчик не вспомнил ещё одну вещь, которая его волновала. — Где сейчас находится нож? — спросил он.       Услышав вопрос, девочка резко повернулась в его сторону. Алан, оказывается, настолько близко подошёл, что сейчас они стояли в десятке сантиметров от друг друга. Он мог с лёгкостью посчитать бледные веснушки на её лице. Марфа улыбнулась одними уголками губ. — А тебе зачем эта информация? — Мне не нужен твой нож, если ты об этом.       На это девочка лишь фыркнула и отложила карандаш в сторону. Она повернулась уже всем корпусом к нему, а затем ответила: — Лежит в шкафу. Но ты можешь не беспокоиться за меня. Девочки вряд ли найдут его. Он лежит между моим белым платьем и трусами.       «Ха, хотела меня смутить? Не на того напала», — но вслух этого не сказал. Он понимал, что место не самое безопасное. Мало ли, что может случиться. Девочка опять отвернулась и продолжила разрисовывать муху. — Перепрячь. — Да я как-то сама разберусь.       Тут мальчик уже не сдержал злость, накопившуюся за все эти дни. Он грубо схватил её за плечи и повернул к себе. По глазам Марфы можно было заметить, что она никак не ожидала от него такого. Он был не из тех, кто давал волю своим эмоциям. Но именно в эти моменты можно было увидеть и те черты характера, которые он предпочитал скрывать. И сейчас он был очень раздражён, девочка это чувствовала. — Перепрячь. Не глупи. Тебе же не нужны проблемы? Сделай так, как я сейчас скажу, — мальчик перевёл дыхание и продолжил уже спокойно. — Когда мы выйдем на прогулку вместе с остальными детьми, мы вместе закопаем этот нож. Так будет надёжнее. На улице вряд ли его найдут. А вот в общем шкафу запросто.       Девочка отскочила от него сразу, как он договорил. Поправила свой вязанный коричневый жилет и согласилась: — Перепрячу, перепрячу, — бормотала она, — когда там эта прогулка будет? — Завтра днём. Но лучше перепрятать ножик вечером. В основном во время прогулки за нами следит Ненси. А ей до лампочки, чем мы там занимаемся.       Марфа молча кивнула. Ей было над чем поразмыслить.