Наш путь к счастью

«Первое сентября.

      Дорогой дневник, сегодня я решила, что буду записывать все свои идеи и мысли сюда. Раньше мне это помогало. Как сейчас помню, была у меня розовая толстая тетрадь с жёлтой звёздочкой в верхнем углу. В девять лет я очень любила свой дневник. В нём было всё самое сокровенное, жаль, что потом я его потеряла. До сих пор иногда гадаю, где я могла оставить целый сборник своих бредовых мыслей и философских рассуждений?       Сегодня первое сентября. А третьего начнутся уроки и прочие скучные занятия. Так, увы, сказали воспитатели.       Лето, на самом деле, не прошло для меня быстро, хоть дни и были наполнены яркими и запоминающимися событиями. С этого лета я поменяла своё место жительства, завела себе друга. А ещё парочку врагов. Честно признаться, моментами мне бывает т̶я̶ж̶е̶л̶о̶ очень непросто. В последнее время мне стали сниться мои же воспоминания. Это странно. Я стараюсь не так часто думать о прошлом».       Марфа подняла голову наверх. Солнце неприятно светило в глаза. Надо было бы найти место, где тенёк будет побольше. Увы, такое сделать трудно, да и времени заняло бы много.       Солнце уже не пекло, как, например, в июле, но всё же было ярким и сильно ослепляло. Во дворе было детей куда меньше обычного, и это, несомненно, очень радовало Марфу. Кто-то, как Алан, повторял пройденный материал за прошлый учебный год. А кто-то веселился с друзьями в здании приюта, мысленно прощаясь с прошедшим летом.       Дети лет шести-семи собрались в большую группу и играли в прятки. И даже Ненси успела поучаствовать в их игре. Марфа же сильно переживала насчёт нового учебного года. Свои переживания она хотела вылить на страницы новенькой тетради. Все учебные принадлежности уже выдали. Конечно, тетради предназначались для учёбы, но Флоренс сомневалась, что её отругают за такое использование выданных вещей.       «Как меня примут в новом классе? Надеюсь, я найду себе друзей, ну, или хотя бы приятелей. Интересно, злые ли там учителя? Учительница биологии в прошлой школе была ужасна, не знаю, почему она меня так ненавидела. Ещё я не знаю, как буду учиться. Я пропустила слишком большую часть из школьной программы».       Марфа поставила точку и положила ручку на тетрадь. Да, она пропустила слишком многое, и девочка это знала. Такой объём знаний не наверстать. Конечно, в табеле её оценки, хоть и ставили их формально, были более, чем хорошими. Это не удивительно, она хоть и «идиотка сумасшедшая», как считали медики и воспитатели (да и сама Марфа с ними соглашалась), но смекалка и большая часть её ума всегда работали на ура. Девочка зевнула и снова принялась писать.       «Может, со школьной программой мне поможет Алан? Он в последнее время снова начал проводить со мной время! Я безумно рада этому факту. А ведь уже начала беспокоиться! Вот, например, вчера он сам зашёл ко мне, чтобы поговорить. Хорошо, что девочек не было в комнате. Они тоже на две недельки отстали от меня. Надеюсь, им надоело меня подкалывать. Говорят же, что если не показывать свою реакцию людям, которые над вами издеваются, то им вскоре надоест их же занятие. Надеюсь, что это действительно так. А что если они просто взяли короткий «отпуск» и уже через месяц начнут меня доставать с новой силой?»       Как только Марфа аккуратно вывела последнее слово в тетради, возникло желание зачеркнуть это предложение. С одной стороны, делясь своими насущными проблемами с дневником, она чувствовала облегчение. А с другой — её собственные мысли приобретали какую-то материальную форму. В голове их можно было заглушить другими рассуждениями, но выводя каждое слово в тетради, она будто делала их чем-то по-настоящему существенным.       Секунду назад Флоренс смотрела на свой дневник как заворожённая, но уже через несколько мгновений она стала оглядываться по сторонам. Возникло острое ощущение чьего-то присутствия, которое легко и на удивление быстро прошло по всему телу, оставляя в груди неприятное и волнительное ощущение пустоты. Убедившись, что никого поблизости нет, Марфа списала все ощущения на своё воображение. Будь оно проклято!       «Так или иначе, пока они меня не достают, мне живётся легче. Да и последняя встреча с ними прошла вполне неплохо, — написала девочка и, на секунду задумавшись, продолжила, — я была так зла. Мне нравится это. Перед самой собой я не была тогда жалкой и слабой. Хотя бы не чувствовала этого. Раздражение и ярость мне нравятся больше».       А ведь правда! В тот раз девочка даже не заплакала от обиды. Нет! Марфа начала вести счёт. В дневнике появилась новая запись:       «1:0 в пользу девочек»       «Ну, а что? Вдруг забуду», — подумала Марфа. И уверенная в правильности своего решения, она медленно подняла голову и закрыла глаза. Ветерок ласково обдувал лицо и легонько трепал волосы. Вдыхая полной грудью, она старалась получить от этого момента все приятные эмоции и ощущения, а ещё запечатлить это в своей памяти.       Но ветер стих, и вместо него послышались разговоры, смех и плач детей. Девочка нашла укромное место, но шум, издаваемый людьми, доносился и сюда. Наверное, стоило поискать получше…       Ещё чуть-чуть посидев там, Марфа мыслями перенеслась в недавние сны — в голове начали всплывать образы. Вчера ей опять снились её же воспоминания. Почему-то пока они шли в строго хронологическом порядке. Это было странно. Во сне Флоренс будто проживала все эти события ещё раз.       «Дорогой дневник, мне страшно засыпать сегодня ночью. Вдруг мне опять будут сниться эти сны? Из-за них, например, вчера утром я проснулась совсем без настроения и в слезах. Мне кажется, Алан начал замечать это. Не знаю, правда ли он догадывается об истинной причине моего настроения, или же просто списывает на наш конфликт с девочками?»       Марфа хотела написать кое-что ещё. Но… Вдруг дневник кто-то найдёт? Может его как и нож, лучше закопать?       «Ага, и откапывать эту тетрадь каждый раз, когда тебе станет тревожно или плохо», — ехидничал внутренний голос.       И он был прав! Это было бы глупо.       «Но, может, всё-таки стоит записать в дневник свой сон?» — спросила саму себя девочка. Она как можно внимательнее начала прислушиваться к своим чувствам и желаниям. Хотя внутри была лишь лёгкая тревога.       «Напишу!» — решила девочка и покрепче сжала шариковую ручку в своих пальцах.       «Вчера мне снился сон. Там я, как и три года назад, сидела на своей постели…» _______________________________________       — Ау! Ты меня вообще слушаешь? — кто-то громко хлопнул в ладоши в двух метрах от девочки.       На такой же низкой кровати с белыми простынями сидела растрёпанная девочка с глубокими серыми глазами. Она была чем-то очень недовольна и раздражена. И причину она объяснила незамедлительно.       — Я уже полчаса рассказываю тебе о том, как ездила во Францию и ела круассаны! Марфа, да ты, оказывается, очень невнимательна! — сказала девочка и, кажется, параллельно со своим рассказом начала плести себе две косички. — Вот что было до того, как мы встретили миллионера с пышными усами и собакой на поводке?       Марфа отвела вгляд в сторону. Очень хотелось пить.       — Ах, всё тебе повторять надо! Мы были в гостях у моих дяди и тёти, — громко сказала Адель и посмотрела на сидящую рядом светловолосую девочку с нескрываемым недовольством. — Ты должна слушать меня! Ты ведь не была во Франции?       Марфа отрицательно покачала головой. Честно признаться, ей было плевать на Францию и на новую подружку, с которой ей придётся торчать непонятное количество времени.       — Ох, ну конечно, ты не была там. Куда вам, простолюдинам! — съязвила маленькая рассказчица. — Видишь ли, ещё где-то сто лет назад мои предки были очень богаты! Они владели фермами, заводами и даже городами! А ещё происходили из знатного ро…       Но не успела девочка договорить, как дверь в их комнату отворилась, и на пороге оказалась стройная девушка в белом халате.       — Ух ты, Паттерсон! Проснулась раньше обычного! — воскликнула девушка и легонько потрепала Адель за щёку, на что маленькая девочка пискляво запротестовала.       — Сара, уйди! Уйди-и-и! Отста-а-ань!       И как только девушка в халате выпрямилась, Адель со всей серьёзностью заявила:       — Ты мне помешала!       — Чем же?       — Своими выходками! — упрекнула Паттерсон. — Знаешь ли, я рассказывала новенькой о своих богатых предках! И о поездке во Францию.       Девушка по имени Сара проигнорировала её и из-за двери выкатила небольшую тележку с различными бутылками и таблетками. Рядом с ними лежали разные по величине шприцы. Сара аккуратно достала две таблетки: одну положила на тумбочку Адель, а вторую — на тумбочку Марфы.       — Ты ведь здесь первый день? — задала вопрос девушка, равнодушно смотря в опухшие и красные от слёз глаза новенькой.       Что-то в груди у Флоренс ушло вниз. У Сары были красивые вьющиеся волосы, блестящие карие глаза с пышными чёрными ресницами и ровная светлая кожа. На губах блестел какой-то розовый блеск, а на голове красовался чёрный ободок. Марфа на секунду почувствовала себя рядом с ней гадким утёнком, который даже права не имел находиться рядом с такой красотой.       — Да, — хрипло и тихо ответила девочка и посмотрела куда-то в пол. Сара немного её отрезвила, и Флоренс начала чувствовать себя чуть-чуть бодрее, хотя и не могла всю ночь закрыть глаза, чтобы хотя бы подремать.       — Что, прости? Можешь говорить громче? Ты не одна здесь, мне ещё надо другим детям выдать их витамины и таблетки, — раздражённо проговорила Сара. — Том… Кхм, Мистер Картер тебе выписал таблетки?       Девочка молчала.       — Ты что, глухая?       — А кто это? — спросила дрожащим голосом Марфа, а по её телу прошла лёгкая дрожь. Ещё чуть-чуть, и на зелёных глазах показались бы крошечные слёзы.       — О, Господи… Твой лечащий врач, — стараясь не показывать свою нарастающую агрессию, Сара повторила свой вопрос. — Так он выписал тебе таблетки, да или нет?       — Нет, — как можно быстрее ответила девочка.       — Ясно, — недовольно буркнула собеседница. — Что ж, пока пей только вот эти витамины. А в обед, думаю, он тебя вызовет на приём.       Девушка всунула в руки Флоренс овальную таблетку и развернулась к Адель. Ей она дала три таблетки и направилась к выходу, попутно пожелав Паттерсон приятного аппетита.       — Простите, — набравшись смелости, позвала Марфа медсестру. — А где можно попить воды?       Девушка закатила глаза, но всё же ответила:       — Через десять минут будет завтрак, там и попьёшь. _______________________________________       «…Даже не знаю, с какими эмоциями я вспоминаю нашу первую встречу с ней, дорогой дневник. Наверное, я была действительно слишком раздражающей».       Написала в заключении Марфа и инстинктивно провела тыльной стороной ладони по щеке, после чего та стала влажной.       В нескольких метрах от неё пронёсся кудрявый мальчик лет пяти, звавший своих друзей на обед. Быстро вытерев лицо руками, девочка опять взяла ручку…       «С̶о̶ ̶д̶н̶я̶ ̶н̶а̶ш̶е̶г̶о̶ з̶н̶а̶к̶о̶м̶с̶т̶в̶а̶ ̶ж̶и̶з̶н̶ь̶ п̶о̶ш̶л̶а̶ ̶п̶о̶ н̶а̶к̶л̶о̶н̶н̶о̶й̶»       Прочитав, девочка одной линией зачеркнула всё написанное и поспешила на обед.