Я всё время буду рядом с тобой

Ужасная, ужасная погода! Дазай, разглядывая небо со свинцовыми облаками из-под грязно-матового навеса, невесело усмехается. Зима в этом году очень дождливая. Капли, покрывающие абсолютно всё на улице, блестят в ровном свете. Он настолько плавный и почти белый, что кажется искусственным. По поверхностям луж расходятся редкие тонкие круги. Совсем недавно был сильный дождь, отбивающий чёткий ритм по подоконнику. Благо, когда они шли сюда, дождь ещё не начался, а, когда вышли по завершению всех дел, уже закончился. Рядом Чуя, вертя в руках бумаги, отчитывается Мори о содержании документов. Дазай, смотря на это, лишь тяжело вздыхает. Ну почему послали именно их? Что, секретарш и туповатых шестёрок в мафии не хватает? Нет, Мори-сан, мы совершенно не рады возможности «прогуляться». Не по такой мерзкой мокрой погоде уж точно. Но будто бы их кто-то слушает. Поэтому им пришлось тащиться в другой офис мафии за какими-то «важными» документами. Дазай каждый раз, вспоминая слова босса о важности этих документов, не может сдержать раздражённого фырканья. Да, конечно, договор купли-продажи, по которому мафия приобретает старый склад с прилежащей к нему территорией в порту, очень важный. И он точно нужен боссу именно сегодня, именно в течение не более двух часов. Но их мнение пока что — уж Дазай-то позаботиться об этом в будущем — ни во что не ставят, поэтому «конечно, Мори-сан, сейчас сбегаем». Наблюдая за Чуей, переворачивающим очередную страничку, аккуратно прикрепленную к другим степлером, Дазай в который раз убеждается, что Мори был нужен совсем не договор. Ну не посылают за всякими договорами быстро прогрессирующий сильный дуэт! Либо он, как врач, подумал, что детям надо чаще гулять, либо его на что-то подобное надоумила сестрица. И главное, что им абсолютно без разницы на ужасную погоду, в которую они сами без явной необходимости не выйдут. Нет, дети — это другое дело! Дети должны дышать свежим воздухом! Даже в тропический ливень и в жару под сорок градусов! Или же… Нет, Мори не может быть таким… предателем. Конечно, босс всеми силами пытается подружить их, но не может же он быть таким непроницательный, когда они буквально избегают друг друга. Ладно, только он избегает, но не суть! Мори не мог не заметить, он не настолько невнимательный. Или же… Дазай поджимает губы. Вполне ожидаемо от босса: тот, как и всегда, добивается своего, не обращая внимания на чужое мнение. И в этом случае он пытается примирить Двойной Чёрный, когда они сами не очень-то хотят взаимодействовать. Когда же до него наконец дойдёт, что, несмотря на их взаимоотношения, они больше никому не смогут довериться так же сильно, как друг другу… Дазай неожиданно хмыкает. Тонкие губы растягиваются в коварной ухмылке, глаз без повязки недобро блестит. У него есть способ, как мелко мстить Мори и при этом не получать по шапке. Да и вообще, он в этом подгаживании будет не при чём. Через того, кто имеет доступ к Мори и кого за проделки не наказывают. Элис. Отличный вариант, он уже пользовался им пару раз. Подгаживать Мори через проделки его способности с капризным характером довольно мелочно, но зато действенно. В этот раз можно подкинуть Элис мысль о том, что Мори, наверное, скучно ходить в простом чёрном пиджаке. Подкинуть вместе с красками самых ярких, кислотных цветов. — Эй, Дазай! Чуя пару раз щёлкает пальцами перед его лицом, чтобы тот обратил на него внимание. Кажется, он успел сделать это уже пару раз. Упс… Неловко вышло. — Ах, Чуя, ты такой мелкий, не сразу внимание обратил, прости, — заученно тянет Дазай, и Чуя тут же рычит что-то о их разнице в росте и что-то про то, что «кое-кому давно пора уже укоротиться на пять сантиметров». Дазай беззлобно усмехается. Глупый. Чуя никогда не казался ему тупым. Да, может, до некоторых соображений он доходит дольше, до некоторых вообще не додумывается, но Дазай никогда не забывает о том, что с ним самим сложно соревноваться, и здраво оценивает других. Чуя остаётся неглупым, сообразительным и неплохо разбирающимся в эмоциях людей. Но иногда ведёт себя крайне глупо. Как сейчас, например, когда воспринял поддразнивание серьёзно, хотя он лишь пытался за шутками скрыть свою невнимательность. Хотя бы радует то, что Чуя так себя ведёт лишь при нём. Он тоже хорош: настолько задумался, что даже не заметил, как Чуя подошёл и позвал его. Надо быть более внимательным и не исчезать из реальности. Правда с Чуей он в безопасности и может позволить себе расслабиться. — Пошли уже, — буркает Чуя. Он выходит из-под навеса и тут же на него капает, срываясь с края, крупная холодная капля и падает на макушку. Чуя вздрагивает от неожиданности и не самых приятных ощущений. Дазай не может сдержать тихого смеха и тут же награждается злым взглядом. Накахара, зыркнув на него, поспешно отходит к середине тротуара, подальше от навеса с опасным краем, на котором застыли, готовясь сорваться, капли, и недовольно поводит плечами. — Может, вызовем такси или служебную машину? А то погода не очень. — Да нет, зачем? Прогуляемся, — тянет Дазай и тут же застывает, чуть ли не хлопая себя по губам. Он?.. Вот так просто?.. О чём он вообще думал?! Да, прогуляться с Чуей всегда казалось весьма заманчивой идеей, как и узнать напарника получше, но… Не так же сразу! Надо… Надо же продумать план! Придумать, куда пойти, чтобы показать себя в лучшем свете. Что говорить, чтобы заинтересовать, но не выдать много информации о себе. Предложить в нужном месте и в нужное время, чтобы Чуя точно не отказался. А то откажется, и настроение потом будет ещё хуже. Но не так же! Не говорить так сразу, не подумав! Чёртов Мори-сан, отвлёк его… Сегодня же подкинет Элис идею взорвать офис. Не… Не—! Так просто позвать на— — Дождь вряд ли пойдёт сегодня ещё раз, — лениво дополняет Дазай, а шестерёнки в голове бешено крутятся. Сделать вид, что ему не очень важно… Но убедить Чую, что в этой прогулке есть свои плюсы… Не паниковать… Не паниковать! — Не знаю, как ты, но я в офисе скоро вдохнуть не смогу. А сегодня… свежо и прохладно, — туманно завершает Дазай и замолкает, ожидая своего приговора. Чуя, уже давно повернувшись к нему, таращится на него удивлённым взглядом. Будь Дазай не так шокирован своим поведением и взволнован, он бы оценил, насколько сильно при ровном белом свете глаза Чуи стали походить на алмазы, но… Ну конечно он смотрит удивлённо! Кто в такую погоду вообще предлагает погулять? Конечно же, он откажется… — Ладно, — пожимает плечами Чуя. — Давай пройдёмся, хотя бы тут недалеко. Мне фиолетово. Теперь очередь Дазая удивляться, и он тратит все неизвестно откуда взявшиеся силы на то, чтобы его скрыть. Чуя… согласился? Он что, получил благословение небес? Та просроченная консервная банка с крабами, которую он с сожалением выкинул неделю назад, спасла какого-то бездомного от голодной смерти, и он получил за это немного везения? А то это чудо, не иначе. — Окей, — осторожно тянет Дазай, всё ещё сомневаясь в реальности происходящего. Но… Чуя уже идёт в нужную сторону, и он поспешно его догоняет. Да уж… Продумывать мелочи надо прежде, чем бросаться словами, потому что он сейчас совершенно не знает, о чём говорить. Вроде бы Чуя достаточно часто называет его болтливым, а сейчас… Вообще ничего в голову не лезет. Но, кажется, Чуе совсем не нужен разговор. Он идёт почти рядом, но совсем не смотрит на него, разглядывая проезжую часть по левую руку, проезжающие по ней машины и деревья с большой кроной на противоположной стороне улицы. Или опускает взгляд вниз, на асфальт, покрытый серыми лужами, отражающими скучное небо. И всё это время на лице лёгкая улыбка, и глаза блестят на ровном свете. Дазай, смотря на него, тяжело сглатывает. Жаль, правда, что Чуе, как и вернуться пешком или на машине, абсолютно фиолетово, идёт ли рядом с ним кто-то или нет. Они сворачивают на другую улицу, не такую широкую и почти безлюдную. Впрочем, середина дня, морось — на многих улицах мало людей. Это же к лучшему. Меньше взглядов, меньше внимания к его внешнему виду, к его бинтам… Дазай чуть ли не спотыкается и застывает на месте. О нет, сейчас будет… Чуя рядом взволнованно выдыхает, и Дазай слабо кривится. Кто бы сомневался, учитывая, что они сейчас оба видят. В достаточно широком промежутке между домами около мусорных баков на мятой картонной коробке лежит большой пёс со свалявшейся чёрной шерстью. Вроде спит, а, может, просто отдыхает. — Чуя, стой… — Дазай делает попытку остановить напарника, но тот не слушает его и быстро сокращает оставшееся расстояние, чтобы присесть на корточки перед псом. Дазай, медленно идя за ним, тяжело вздыхает. Он не сильно-то удивлён: он ожидал подобного, как только увидел впереди пса. В отличии от него, Чуя просто обожает животных. Конечно, не стремится завести какое-нибудь животное из-за работы с плавающим графиком, но… Дазай не раз и не два видел, как тот ненадолго замирает, когда рядом кто-то проходит с собакой на поводке. И обязательно останавливается, когда видит какую-нибудь бродячую кошку или собаку, просто чтобы полюбоваться ей. А ещё он как-то видел, как тот, вместо работы, через рабочий ноутбук жертвует нескольким приютам достаточно внушительную сумму денег. Надо же, даже заполучив работу с приличной зарплатой и возможность жить в роскоши, противоположной прошлой жизни, всё равно тратится не на себя. — Приве-е-ет, — с улыбкой тянет Чуя, по-совиному наклонив голову и разглядывая пса. Дазай, стоящий за его спиной, лишь тихо цыкает. — Кто тут у нас? Если пёс и спал, то это был неглубокий сон, потому что, услышав голос Чуи, пёс тут же медленно поднимается и, смотря на него большими чёрными глазами, слабо махает куцым хвостом. Чуя улыбается ещё шире, а Дазай невольно делает полшага назад. Достаточно большой пёс, и даже свалявшаяся мокрая шерсть, прилипающая к телу, не делает его жалким. Дазай уже хочет поторопить Чую, но вдруг тот делает страшное: он снова тихо зовёт пса и, когда тот подходит ближе, гладит его. — Чуя! Он же бродячий! — тут же вопит Дазай, но Чуя лишь отмахивается. У Дазая перехватывает дыхание: не отмахивайся, перчатки не всегда помогут! — Он же наверняка блохастый! — Да не блохастый он, — ворчит Чуя, уже двумя руками широкими движениями гладя шею пса, пока тот быстро-быстро махает хвостом, довольно жмурясь. — Смотри, какой он укормленный. Если он не домашний, то его тут явно подкармливают. — Не понимаю, как его одомашненность связана с блохастостью… — сипло бормочет Дазай. — А если укусит… Вдруг бешеный… Но Чуя его давно не слушает. Его глаза горят, когда пёс неожиданно ложится на спину, несмотря на мокрый асфальт, и подставляет живот. Дазай поджимает губы, смотря на счастливого Чую, с широкой улыбкой чешущего собачье чёрное пузо. Почему так много незаслуженного счастья получила простая шавка? Получила эту яркую улыбку? Почему не… — Ты же голодный, да? Голодны-ый, — с широкой довольной улыбкой тянет Чуя, не переставая чесать псу пузо. Тот, даже приоткрыв пасть и высунув кончик розового языка от удовольствия, так активно дрыгает хвостом, что его кончик каждый раз задевает штанину Чуи, от этого стремительно мокнущую. — Тогда подождёшь немного, м? Я принесу тебе поесть. С этими словами Чуя убирает руки. Пёс тут же обратно вскакивает, и Накахара, добродушно погладив его по голове, резво встаёт. Дазай откровенно пялится на него, недовольно прищурившись. Но Чуя явно не собирается ничего ему объяснять, делая несколько шагов обратно. Подобное Дазая не устраивает. — Эй! — Дазай возмущённо хватает Чую за предплечье. — Куда это ты? — Что? Ты меня не слышал? — немного раздражённо отзывается тот. — По пути сюда я видел продуктовый магазин, — Чуя слабо машет в сторону улицы, по которой они до этого шли. — Я схожу туда и куплю собачьего корма. Последи за ним пока, хорошо? — кивок в сторону пса, всё ещё слабо помахивающего хвостом. — Если он уйдёт, скажешь, куда. Чуя немного резко вырывает руку из чужой хватки и продолжает путь. «Зачем так настойчиво хотеть накормить бродячего пса, даже если он уйдёт?» — настойчиво крутится в голове Дазая, и он хочет спросить об этом Чую, но молчит, позволяя тому скрыться за поворотом. Он бы всё равно лишь отмахнулся. Дазай резко разворачивается и зло смотрит на пса — причину, по которой его настроение, немного улучшенное прогулкой, вновь ужасное. Он очень сильно надеется, что пёс, почувствовав его неприязнь или что-то ещё, уйдёт, но нет, он истратил своё везение. Пёс недолго смотрит на него, но, поняв, что этот человек им не заинтересован, возвращается к примятой коробке и укладывается на неё. Дазай, внимательно за ним следя, тихо цыкает. Вот чёрт, а он-то надеялся… Дазай послушно стоит на месте, переводя взгляд с пса, лежащего в прежнем положении, на угол, за которым скрылся Чуя. Что-то его долго нет… На него накатывает новая волна злобы, и он впивается взглядом в бродяжку. Вот чем он так привлёк Чую? Типичный дворняжка, жидкая, местами грязная шерсть, неприятно влажная после дождя, уши обвисли, хвост тощий и куцый. Совершенно непритязательный пёс, Дазай бы даже сказал, уродец. И почему Чуя с ним так носится? Уж лучше бы эта зверюга сейчас свалила, и Чуя, сбегавший из-за него в магазин, разочаровался во всех бродячих собаках разом. Дазай сжимает тонкие губы до еле заметных ниточек, пальцами по привычке теребя плащ. В принципе, подобное можно устроить… — Кыш, — слабо начинает Дазай, но пёс, к его неудовольствию, вообще никак не реагирует, поэтому уже громче: — Кыш! И снова ничего. Дазай, кривясь, хмурится и закусывает губу. Он, конечно, не хотел быть слишком громким, чтобы не разозлить пса, но такая реакция его не устраивает. Поэтому он, подойдя чуть ближе, кышкает уже громче, добавив к этому неуверенные взмахи руками. Слабые, потому что это опять же может разозлить пса. Наконец-то пёс реагирует, приподнимаясь на крепких лапах, и Дазай невольно замирает, ожидая предупреждающего рыка, но… Пёс снова дрыгает куцым хвостом. Что за?.. Разве собаки не различают интонацию, поэтому радуются даже злым словам, если они сказаны ласковым тоном? Вроде он читал где-то об этом. Но что не так с этим псом? Почему даже на шипящее «кыш!» он машет хвостом? — Кыш! — предпринимает ещё одну слабую попытку Дазай и… невольно задерживает дыхание. Потому что пёс подходит к нему ближе и начинает обнюхивать его ноги. Как и больницы, он ненавидит собак. Всегда, сколько себя помнит. Он помнит, как в далёком, ужасном, почти позабытом детстве был период, когда ему каждый день приходилось проходить мимо забора, состоящего из металлический прутьев и небольшого расстояния между ними. Этот забор огораживал какой-то участок с большим домом в глубине, напоминающим маленький завод. Может, это он и был, Дазай точно не знал, что находилось на этой территории. Но точно знал, что там есть пёс. Около крыльца стояла большая будка, сколоченная вручную, в которой жил пёс на громоздкой цепи. Огромный доберман, если он правильно помнит. И каждый раз, когда он проходил мимо этого забора, пёс выскакивал из будки и, растягивая цепь до предела, злобно рычал и гавкал. Как бы он хотел проходить этот забор быстрее! Но Дазай, тогда ещё маленький ребёнок, всякий раз застывал, не в силах отвести взгляда от красной пасти, полной клыков. В ушах стояла отвратительная смесь из бешеного стука сердца и лая пса. Он каждый чёртов раз проходил этот отвратительный участок невыносимо медленно, постоянно оборачиваясь на пса. Тело сковывал страх, что пёс порвёт цепь или ошейник и стремительно кинется в его сторону, легко перелетая через забор и набрасываясь на него. Но в один день пёс был не на цепи, и ничего ему не помешало добежать до самого забора. Он агрессивно набрасывался на металлические прутья, рыча, кажется, даже громче, чем обычно. А Дазай… он не мог уйти. Страх стал материальным и, притянув в свои липкие объятия, утянул вниз, на асфальт, с которым он неприятно столкнулся, и заставил сидеть так. Но ему повезло. Мужчина, вышедший на крыльцо, абсолютно стёрся из памяти, но его звучный голос, отзывающий пса назад, засел в голове, вечерами всплывая воспоминанием. И сейчас Дазай не мог ничего сделать, просто замер. Кровь гулко стучит в ушах, создавая белый шум, ноги почти не слушаются. Да, пёс всего лишь обнюхивает его и за все эти кажущиеся вечностью двадцать минут ни разу даже не рыкнул на Чую, но… Кто знает этих бродяжек, половина из которых с бешенством и блохами? Может, стоит ему сделать малейшее движение, которое не понравится псу, как тот зарычит и, может, накинется на него. Ему совсем не хочется страдать от боли от укуса или даже выдранного куска плоти, а потом от долгого периода введения инъекций от бешенства. Лучше умереть. «Чуя, ну почему тебе приглянулся этот пёс?! — мысленно воет Дазай, чувствуя, как колыхается штанина от дыхания пса. — И где ты ходишь?!» Дазай тяжело сглатывает и устало прикрывает глаза. Он точно потратил всё своё везение на ближайшие лет десять, когда Чуя неожиданно согласился прогуляться с ним до офиса. Грудь подрагивает: он не может нормально выровнять дыхание, каждые полминуты бессознательно напрягаясь и не дыша. Если в скором времени ничего не изменится, он не сможет стоять и грохнется. Вот это псу точно не понравится! Но, похоже, вселенная решила сжалиться над ним. На периферии зрения неожиданно возникает рыжее расплывчатое пятно, и Дазай часто моргает, чтобы вернуть чёткость. Чуя… — О, похоже, ты псу тоже приглянулся, — быстро сократив оставшееся до них расстояние, с ухмылкой бросает Чуя. — Может, всё же погладишь его? Но Дазай не отвечает, лишь наконец выдыхает и сухо сглатывает, когда пёс, усиленно мотая хвостом, переключается с него на Чую, возможно, почуяв запах корма в небольшом фиолетовом пакетике в руке Накахары. — Эй! — Чуя, хмурясь и разглядывая нездорово бледное лицо напарника, осторожно касается его плеча. — Ты в порядке? Дазай слабо хмурится, не понимая, но быстро спохватывается, осознавая, какое у него, должно быть, сейчас лицо. — Ты такой медленный, слизняк, устал тебя ждать, — отмахивается Дазай, игнорируя кислый привкус во рту. Чуя, хмурясь, пилит его взглядом ещё с минуту, но потом возвращается к псу. Сколько бы он ни пилил Дазая взглядом или пытался расспрашивать его, если он не хочет что-то рассказывать, не расскажет. Бесполезно так упорно пытаться. Пёс чуть ли не подпрыгивает на месте и тихо скулит, сильно мотая хвостом, желая получить еду поскорее. Может, правда голодный или инстинкт бродячего животного. Чуя, невольно широко улыбаясь, садится на корточки. Радостный пёс активно тычется большим холодным носом ему в руки, но это совсем не мешает Чуе открыть пакетик и выдавить прямо на асфальт корм — кубики чего-то, похожего на фарш с приправами, в желеобразном коричневатом соусе. Не самое приятное зрелище, по мнению Чуи, но пёс выглядит вполне довольным, когда резво кидается к предложенной еде и тут же слизывает широким языком пару кубиков. Чуя некоторое время просто с доброй улыбкой смотрит на него, но, всё же не сдержавшись, снова проводит ладонью по спине, лениво расчёсывая пальцами свалявшуюся шерсть. — Чуя, — предостерегающе начинает Дазай. — Лучше бы ты его не трогал, пока он ест. Он может решить, что ты заришься на его еду, и укусить тебя. — Да не будет он кусаться, — отмахивается Чуя, в который раз проводя по спине пса. За спиной Дазай громко и явно неодобрительно цыкает, на это Чуя лишь пожимает плечами. Он не хочет сейчас спорить. Вместо этого Чуя снова гладит пса, широкая мягкая улыбка сама появляется на лице. Эх, была бы у него возможность завести собственное домашнее животное… Он бы тискал его каждый день и любовался любой мелочью и проказой, которую тот выполняет. Или это был бы кто-то экзотический? Например, ящерица — тоже неплохая идея. Какая-нибудь яркая и пучеглазая, которая бы своим длинным языком слизывала с его пальцев фруктовое пюре. Или волнистый попугайчик, тоже неплохо… Дазай невольно обиженно надувает губы, смотря на улыбку на лице Чуи. И чем она вызвана? Всего лишь возможностью погладить бродячего пса! Чуя, ну что ты в нём нашёл?! Он обычный дворняга, даже не породистая домашняя собака! Что прикольного в ощущении его свалявшейся шерсти под пальцами? Дазай, перестав глупо обижаться, хмурится. Этот непритязательный бродячий пёс… так легко вызвал у Чуи улыбку. А он… Максимум, чего он может добиться, — ехидная ухмылка, какую он часто бросает Чуе сам. Иногда мелькает что-то похожее на улыбку, когда они, например, играют в зале с автоматами или когда на совместной миссии они справились на «отлично». Но такую, тёплую и мягкую, — никогда. Вот бы увидеть когда-нибудь подобную улыбку, обращённую к нему… Представляя это, Дазай, переводя взгляд себе под ноги, начинает глупо улыбаться. Чуя поднимает взгляд, чтобы сказать Дазаю что-то ещё, но молчит. Такое редкое зрелище: на лице напарника улыбка. Даже не улыбка, так, приподнятые уголки губ, но такая искренняя и… ласковая. Вспомнил что-то приятное? Ладно, всё равно не ответит, если спросит, думает Чуя, вернувшись к поглаживанию спины пса. Дазай, отогнав приятные мысли, слабо мотает головой. Незачем думать о подобном и сейчас, и в принципе. Так сильно скачущее сегодня настроение снова на нуле и уходит в минус, когда он снова наблюдает за Чуей, гладящим пса. — Ты долго ещё с этим псом возиться будешь? — уточняет Дазай, решив хоть как-то достучаться до напарника. — Время и терпение босса не резиновые, а мне не хочется получить из-за тебя нагоняй. Чуя кривится, но ничего ответить не может. Что ж, возможно, в этот раз замечание Дазая правдиво. На отлучку им не давали неограниченное количество времени, а, наоборот, попросили управиться побыстрее. Подводить босса не хочется, поэтому Чуя, ещё пару раз проведя ладонью по спине пса, от загривка до основания хвоста, с сожалением поднимается. — Ну наконец-то! — шипяще комментирует Дазай, на что Чуя отвечает ему злобным взглядом и недовольным вздохом. Ну правда, его же никогда особо не волновали нагоняи от босса, чего он так взъелся? Чуя, кинув тихо «пошли», продолжает их путь, прерванный с появлением бродячего пса, и Дазай, с некоторым удовлетворением на лице, спешит за ним. Он как будто дышит другим воздухом, прохладным и освежающим, что совсем не соответствует городским реалям с выхлопными газами. Или это просто в груди от чего-то стало легче? В любом случае переменчивое настроение снова скакнуло, в этот раз перескочив на положительную половину. Да, Чуя снова не обращает на него внимания, то ли просто наслаждаясь прогулкой, то ли обозлившись на него из-за той перепалки, но это уже не так важно. На нос неожиданно капает холодная капля, заставляя слабо вздрогнуть от неожиданности и поморщиться. Дазай, не прекращая идти, поднимает глаза к небу. То не изменилось, оставаясь скучным и серым, но с него падает новая капля, приземляясь чуть выше бровей. Дазай поспешно опускает голову. Дождик мелкий и, скорее всего, таким и останется, но умываться он не планировал. Он не угадал. Сильно не угадал. За пару минут капли, которые они оба благополучно игнорировали, быстро превратились в настоящий ливень. Теперь они бегут, стараясь быстрее добраться до офиса и кое-как прикрывая головы руками. Что очень мало помогает, на самом деле. В ушах шумит ливень, пропитывающий их одежды насквозь. Этот звук смешивается с плеском потоков воды под ногами, когда они, не в состоянии выбрать более оптимальный вариант из-за спешки, всякий раз приземляются ногами прямо в середины потоков, расплёскивая воду под ногами. На заднем плане этого шума с глухими ударами сумка Чуи для документов на каждый шаг бьёт его по бедру. Вода лишь благодаря руке, прижатой ко лбу, не заливает глаза. Дазай успевает хмуриться, несмотря на вынужденную пробежку. Бинты на предплечьях быстро промокли и теперь мёртвым грузом висят на руках, утягивая их вниз. Даже хочется плюнуть на всё и опустить руку у лба, держать которую достаточно тяжело. Мокрая чёлка прилипла к таким же мокрым бинтам на лбу. Плащ пропитался дождевой водой и бьёт по ногам при каждом движении или вообще тянет плечи назад. Бегущий впереди Чуя, тихо матюкающийся себе под нос и пытающийся хоть как-то придерживать сумку свободной рукой, тоже выглядит не очень довольным. Но вот впереди, наседая, уже маячит высотка главного офиса мафии. Осталось пробежать лишь с десяток домов, и они окажутся в сухом и тёплом помещении. Чуя первым вбегает под навес над входом, и автоматические стеклянные двери плавно расступаются перед ним. И до кого, как они успевают закрыться, за ним в холл влетает Дазай. Они останавливаются в начале холла, около входа и, чуть присев, громко и тяжело дышат, восстанавливая дыхание после пробежки. Но как бы быстро они ни старались бежать, всё равно промокли насквозь. Девушка за стойкой, единственный человек в холле на данный момент, удивлённо смотрит на них, но потом поспешно отводит взгляд. Лучше не стоит пялиться на любимчиков босса, особенно на его преемника. Чуя, отдышавшись, стягивает с плеч мокрый плащ и закидывает его себе на руку. С него тут же начинает активно капать на пол вода. Накахара, морщась, смотрит на это с сожалением. Дазай, всё ещё пытающийся отдышаться, тихо хмыкает. Наверняка тот корит себя за то, что подкинул уборщицам работы. С его плаща тоже течёт на пол, но его это нисколько не заботит. — Дерьмо, — устало выдыхает Чуя и кривится, когда дёргает плечами в надежде, что мокрая рубашка хоть немного отлипнет от тела. Это движение невольно привлекает внимание Дазая, и он так и замирает, уставившись на Чую. Его рубашка не такая мокрая, как плащ, но всё равно достаточно сильно облепила тело, раскрывая его изгибы. А смотреть было на что. Да, тело Чую всё ещё немного тощее, как и многих подростков, и плечи у него узкие, но… Даже будучи ещё Королём овец, Чуя был силён не только благодаря способности. А, попав в мафию, искренне обрадовался возможности посещать тренировочный зал и посещал его чуть ли не каждый день, если время было. И рубашка, так услужливо прилипшая к телу в нужных местах, открыла взгляду результат этих тренировок. Крепкие плечи и предплечья, косые мышцы пока ещё не очень яркого пресса, глубокие тени, очерчивающие линии тазовых косточек. Кажется, Дазай в который раз за сегодня снова не может нормально дышать. — Вот ведь… — шипит Чуя, поправляя мокрые волосы. — Конечно, не самый лучший вид для встречи с боссом, но мы и так задержались. Так что давай сначала к нему, а потом уже обсыхать будем, ок? Чуя, сделав пару шагов в сторогу турникетов, недоумённо останавливается и смотрит на Дазая, приподняв рыжеватую бровь. Дазай глупо моргает, но потом спохватывается, осознав, что не ответил. Потратив ещё пару секунд на вспоминание вопроса, Дазай кивает: — Да, конечно.