Я всё время буду рядом с тобой

Чуя прижимается лбом к холодному стеклу и смотрит вниз. Шляпа чуть съехала на затылок. На губах снова лёгкая улыбка. Сегодня он целый день улыбается. Чуе всегда нравились узкие высокие окна под потолок на каждом этаже у лестницы. Обычно этаж — это лабиринт из коридоров, почти все окна находятся в кабинетах, так что источники света — круглые потолочные лампы с желтоватым светом. Эти окна около двери на лестничную площадку — одно из немногих исключений. Чуя всякий раз, когда решает пробежаться по лестнице, несколько секунд мажет взглядом по окну. Эти окна похожи портал в другое измерение, настолько они контрастны по сравнению с плавными цветами коридоров. Утром — прямоугольник приятного голубого неба, вечером — костёр с оранжево-синими языками, ночью — граница с чернотой космоса. Но так, как сейчас, прижимаясь лбом к стеклу и разглядывая город, он смотрит в окна редко. Возможно, зря. Чуя не совсем знает, почему босс так часто останавливается у окна, сложив руки за спину, но, если ради вида, Чуя может его понять. Вид из окон, особенно верхний этажей, прекрасен. Даже дыхание перехватывает, когда он смотрит с такой высоты на город, как он суетится и живёт. Чувствуешь себя птицей. За спиной слышится тихо шелестение ткани, трущейся о пол. — Чуя-кун, ты идёшь? Чуя, отлипнув от стекла, поворачивается в сторону сестрицы и… улыбается ещё шире. Сегодня довольно волнительный день. Его первый день рождения в мафии. Ещё будучи с Агнцами, он уже знал, как обычные люди празднуют этот день. И молча завидовал. Тогда ему было подобное недоступно. Просыпаться в постели и лежать ещё пару минут с радосным предвкушением, потому что сегодня твой день. Получать подарки. Задуть свечи на праздничном торте. Да, Чуя надеялся, что его жизнь не всегда будет такой, но… когда это будет? Будет ли он к тому времени настолько взрослым, чтобы не радоваться этому дню, как ребёнок? Но вот ему сегодня исполнилось шестнадцать, и он был ошеломлён и просто счастлив услышать от сестрицы вопрос, хочет ли он как-то отпраздновать свой день рождения. Неужели он правда может? И всё-всё будет как настоящий, совершенно обыкновенный день рождения? Да, будет и подобие праздника в виде вечера с высокоранговыми и близкими членами мафии, и стол с праздничной едой, и даже подарки. У него будет день рождения с теми, кого за это недолгое время он уже называет своей семьёй. Чуя физически не может стереть со своего лица немного глупую счастливую улыбку. — Да, иду. Коё мягко ему улыбается, пропуская подростка вперёд. Она быстро привыкла к неожиданному ученику и привязалась к нему. Чуя — прекрасный ученик, внимательный, покладистый и отчаянно желающий добиться своих целей. Ей нравятся эти качества в других, так что Чуя тоже ей быстро понравился. И сейчас Коё смотрит на него, на шестнадцатилетнего подростка, просто радующегося дню рождения, будто бы они и не в мафии вовсе, самой тёмной организации города. И она рада за него.

***

Дазай глотает очередной бокал вина. Не то чтобы он сильно любит вино, но это самый крепкий алкоголь, который только есть на столе. А ему явно сейчас нужно что-нибудь крепкое. Потому что он так волнуется, как никогда не волновался. Взгляд практически не отрывается от Чуи, который сейчас стоит с похожим бокалом вина и болтает с сестрицей, широко улыбаясь. Выглядит очень счастливым, и Дазай бы отметил про себя, как Чуе идёт такая улыбка и как он хочет, чтобы тот посмотрел на него с такой же улыбкой, но… Дазай сжимает в ладони мягкие плетёные верёвочки подарочного пакета и берёт новый бокал на замену уже пустому. Он так и не подошёл поздравить Чую. На самом деле, он даже не уверен, что Чуя заметил его или то, что он его ещё не поздравил. Просто Чуя с самого вечера ходит с кем-то, принимает поздравления и подарки, болтает с другими членами мафии. Даже когда он садится за праздничный стол, чтобы перекусить и попробовать те блюда, которые, Дазай думает, он ещё никогда не пробовал, к нему кто-то подсаживается. Не он. Дазай часто говорит и напоминает себе, что уверенность — залог успеха, особенно когда ты хочешь добиться чего-то от людей. Но сегодня он совсем в себе не уверен. Был бы уверен — легко подошёл бы к Чуе, несмотря на любое его общество в тот момент, просто поздравил и вручил подарок. Но вместо этого Дазай уже долго топчется у подноса с вином, глотает алкоголь не глядя и дико нервничает. Если б он ещё в подарке был уверен. Изначально Дазай думал как обычно подшутить над Чуей и в выборе подарка. Например, подарить ему мешок собачьего корма или настоящий собачий ошейник. Или вообще просто пустую коробку. Но быстро отбросил эту идею, потому что даже он знает границу. Конечно, ему абсолютно плевать на свой день рождения, так что не может полностью представить чужие чувства, но, он уверен, если бы он так поступил, Чуе было бы… больно. Да, Чуя бы кричал на него и злился, но в глубине души ему было бы точно обидно, что над ним так мерзко посмеялись в такой важный для него день. Дазай совсем не хочет по-настоящему обидеть его. Ни в какой-либо другой момент, ни особенно сейчас, когда у них более-менее наладились отношения и они даже не дерутся. Но другой проблемой неожиданно стало то, что он совершенно не знал, что Чуе подарить. И… Дазай ни разу не думал, что он знает напарника настолько плохо. Чуя никогда в его присутствии не говорил о том, что ему чего-то хочется. Даже не было такого, что они проходили мимо витрины какого-нибудь магазина, и Чуя прилипал к витрине со словами «вау, вот бы мне такое». На самом деле, Дазай удивился, что Чуя, ребёнок трущоб, не потратил свою первую зарплату на следующий же день. Нет, он тратится вполне разумно, даже, Дазай знает, копит себе на квартиру. Но если и хочет чего-то, то просто покупает себе это. Так что… Дазай совершенно не знал, что он может ему подарить. Но всё же кое-что нашлось. И Дазай сильно надеется, что если он не попал в глаз, то хотя бы в тело. Потому что, ну, это похоже на неплохой вариант. В пакете, который он так крепко держит весь вечер, что у него вспотела рука, лежит небольшая чёрная коробка без надписей. С чокером внутри. Да, может быть Дазай и подначивает Чую, что чокер похож на ошейник и что «ему не нужно искать своему псу ошейник», но на самом деле это только шутки, он совсем не считает, что чокер похож на собачий ошейник. А Чуе правда идёт чокер. Дазай не может подобрать подходящие слова: все они кажутся какими-то рекламными и неискренними. Кроме тех, что чокер смотрится на шее Чуи как что-то, само собой разумеющееся, как что-то неотъемлемое. Так что когда Дазай увидел не очень широкий чёрный кожаный чокер с золотистой подвеской в виде полумесяца, он подумал, что… Чуе бы пошло. И даже если Чуя не будет его носить, Дазай хочет быть уверенным, что Чуя по крайней мере не посчитает этот подарок насмешкой и плохим. Осталось найти в себе силы, перестать нервничать, просто подойти и, поздравив, вручить его Чуе. И где только найти эти силы? Дазай коротко вздыхает, отставляя пустой бокал с розоватым намёком на вино к остальным пустым. Тёрпкий привкус вина на языке уже давно слишком приторный и неприятный. Ему явно стоит хотя бы перестать пить, чтобы по пути, когда он всё же решится, не запутаться в ногах и не упасть позорно перед Чуей. Кстати о нём… Дазай резко отрывается от разглядывания бокалов и беспокойно ищет в зале Чую. Но всё нормально: тот всё ещё разговаривает Коё. Но тут Чуя неожиданно отходит от неё и направляется… к дверям? Уф, ему явно не стоило так много пить. Но проблема в том, что почти все, кто к нему подходил, всучивали ему в руки бокал с алкоголем. С этими мыслями Чуя, немного шатаясь, выходит в прохладный коридор. Ему стоит начать мягко отказываться от очередного бокала, а то его уже шатает и немного мутит. Даже картинка перед глазами немного расплывается. Ещё и Коё может заметить. Конечно, она не станет пререкать его сегодня, но завтра он, с гудящей из-за похмелья — оно определённо будет — головой, совсем не хочет выслушивать, что ему стоит знать меру и так много не пить и что «она разрешила алкоголь на вечере, надеясь на его благоразумие». А если ещё и вытворит что-то… Это будет не очень весело на своём первом настоящем дне рождении. Заходя в ближайшую уборную, Чуя коротко улыбается своему отражению прежде, чем зайти в одну из кабинок. Несмотря на свой небольшой косяк с алкоголем, он безумно счастлив. Всё это… Быть в центре внимания, хотя он и не ярый любитель этого, слушать приятные пожелания, ощущать в руках тяжесть очередных пакетов, когда он переставляет их на специальный стол… Да даже попробовать праздничный торт! Это так чудесно. Осознавать, что это твой день, видеть мягкую улыбку Коё, улыбки своей семьи— Чуя готов завизжать и запрыгать от радости, как какая-нибудь младшеклассница, настолько он счастлив. Ради этого стоит жить. Но когда Чуя подходит к умывальнику, чтобы сполоснуть руки и лицо, что, он надеется, поможет ему немного протрезветь, в этот раз он хмурится своему отражению. Как всегда, только он думает о желании или нежелании жить, в голову тут же лезут мысли о Дазае. Почему же он так не любит жить? Неужели для него нет ничего в этой жизни, ради чего стоит жить? Чуя никогда его не понимал. Как можно хотеть смерти, когда улыбаются почти каждый день? Его на самом деле совсем ничего не радует? Чуя не понимает этого. А как же красивый цвет закатного неба? А как же греющаяся на солнце бродячая кошка? А как же удовлетворение после плодотворного рабочего дня? А как же свежий воздух, до конца наполняющий лёгкие после душного офиса? Неужели Дазай совсем не рад этому? Чуя поджимает губы, пристально разглядывая своё отражение и переливы бликов мокрых дорожек на своём лице. Если так, то он просто обязан показать этому придурку все простые радости жизни. Может, так он быстрее выбьет у него эту суицидальную дурь. А… был ли Дазай на вечере? Чуя хмурится и пытается вспомнить. Но быстро прекращает и, кривясь, прижимает ладонь ко лбу. Голова заболела, а он так и не вспомнил. Ему определённо больше не надо сегодня пить. Мало того, что он шатается, перед глазами всё расплывается, а голова начинает болеть от любой активности, так он вообще не может вспомнить, видел ли он Дазая… А тот, если был, к нему даже не подошёл… Чуя быстро мотает головой и растирает по лицу оставшуюся влагу. Какое ему вообще дело? Ну, не подошёл, и что? Вокруг него сегодня и так много людей толпилось, иногда было даже не протолкнуться. Возможно, позже подойдёт… Да даже если не подойдёт, больно Чуе надо, чтобы Дазай его поздравлял… — О, Чуя, ты тут. Дазай тратит все силы, чтобы его язык не заплетался. Потому что пока он шёл за Чуей по коридору, он вполне смог оценить, насколько же он пьян. Его откровенно шатало. Так что сейчас, когда он наконец выцепил Чую одного, он не должен провалиться. Чуя удивлённо смотрит на него, медленно моргая. У него какой-то дар, или что? Буквально только что он думал о Дазае, и вот он здесь. Им, видимо, на судьбах высечено случайно пересекаться в туалетах главного офиса мафии. — Что… — Просто ты вышел куда-то, не думал, что ты тут, — отмахивается Дазай, правда стараясь, чтобы его голос звучал легко и непринуждённо. Чуя не должен даже мысли допустить, что он, как бы, проследил за ним до туалета, сильно забеспокоившись, что Чуя решил окончательно уйти. Теперь осталось лишь поздравить и отдать подарок. Как раз, когда никто рядом не мешается и никто не смотрит. Как раз, когда он истратил все свои силы, просто чтобы сдвинуться с места и заставить себя последовать за Чуей. А Чуя ему совершенно не помогает. Молчит, как и он, смотрит на него всё ещё немного удивлённо, но вроде задумался о чём-то. Он его даже не слушает?.. Дазай бесшумно выдыхает. В этом нет абсолютно ничего сложного, это же Чуя. Чуя не такой, как он, он не станет устраивать представление над его медлительностью, как поступил бы Дазай на его месте. Чуя лучше него, он не будет никак выделываться, просто примет поздравление и подарок, как совершенно обычный человек. Осталось лишь отдать его. Дазай незаметно сжимает свободную руку за спиной в кулак. Это не может быть сложнее переговоров с боссом другой группировки. К тому же, он хороший актёр и притворщик, так что… он должен справиться. — Прости, что раньше не сказал, тебя было сложно поймать… — легко начинает Дазай, и он так рад этой непринуждённости в своём голосе, что её хватает на всю фразу: — В общем, с днём рождения. Дазай протягивает ему пакет. Чуя замирает и его глаза слегка расширяются, что сперва Дазай воспринимает как не очень хороший знак. Чуя удивлённо смотрит на протянутый подарочный пакет. Он уже почти убедил себя, что Дазай его никак не поздравит. Но он ошибся. Дазай поздравил его и даже без всяких дурацких шуточек вроде «но ты совсем не вырос», что Чуя ожидал от него. Нет, это вполне обычное поздравление, без заморочек, как делали некоторые, но не сухое, а… вполне искреннее. И подарок. Чуя прикусывает щёку изнутри, потому что ему стыдно за принижение Дазая в своих мыслях. — Спасибо. Благо, за шуршанием пакета, когда Чуя берёт его из чужих рук, не слышно его облегчённого вздоха. Как всегда, он слишком накрутил себя, хотя подсознательно знал, что всё будет нормально. И всё прошло нормально. Дазай ненавидит себя за это. Но полностью расслабляться тоже не стоит, потому что Чуя заглядывает в пакет. С начала вечера прошло уже много времени, но это первый подарок, который он по-настоящему смотрит. Другие подарки он не особо смотрел, хотя точно знает, что там есть и дорогой алкоголь, и шоколад, и ещё какие-то коробки с витиеватыми узорами. Но он просто складывал их в одно место, не рассматривая. По-своему интересно рассматривать подарки уже после праздника, когда он, уставший, придёт к себе в комнату и, обложившись пакетами на полу, будет неторопливо их открывать. Но с этим по-другому. Ну, может в основном ему просто любопытно, что ему может подарить Дазай. Длинная небольшая коробка чёрного цвета ему ни о чём не говорит, и… К своему стыду, Чуя слабо трясёт её, чтобы проверить, не пустая ли она. Это не похоже на благодарность Дазаю, поздравление которого было вполне искреннее, за подарок, но, увы, у него ещё нет полного доверия к нему. Но внутри что-то тихо шуршит, так что Чуя без особых надежд всё же поднимает крышку. Чокер. Чёрный, кожаный, немного шире его собственного. Подвеска в виде полумесяца поблёскивает в белом свете ламп. Дазай практически прокусывает губу. Выражение лица Чую, когда тот открыл коробку, он совершенно не понимает. Чуе… не понравилось? Он посчитал такой подарок неуместным? Ему просто наплевать и эта коробка отправится куда-то в ящик? Ему… — О, чокер. Прикольный. К полнейшему удивлению Дазая, Чуя складывает пакет и коробку рядом с умывальником и быстро расстёгивает чокер на шее. Сняв его и отложив в сторону, Чуя берёт новый чокер и пока лишь прикладывает к шее, рассматривая в отражении, как он смотрится. Но прежде, чем Дазай успевает хоть что-то сказать, замочек на чокере закрывается с тихим щелчком. Чуя крутит голову из стороны в сторону, поднимая подбородок и пристально рассматривая отражение в зеркале. Подвеска слабо покачивается над ямкой между ключицами. Если бы Чуя не был так зациклен на рассмотрении своего подарка на шее, он бы заметил, как Дазай смотрит на него через зеркало. Ну, он немного… заворожён. Дазай, когда увидел этот чокер, не думал, что он Чуе настолько пойдёт. А сейчас эта полоска кожи обхватывает бледную шею Чуи так идеально. Золотистый полумесяц над очерченной ямкой между ключицами смотрится как что-то естественное. Чуе этот чокер неожиданно так сильно пошёл. Ещё во взгляде есть немного… слабой надежды. Если Чуя не выкинул его подарок, не прокомментировал как-то, не сморщился от отвращения, а даже решил примерить… Может, есть шанс, что он Чуе хоть немного понравился? У Дазая перехватывает дыхание, когда Чуя не снимает новый чокер, а старый складывает вместе с коробкой в пакет. Он что?.. Чуя, с удовлетворительной улыбкой ещё раз глянув на своё отражение, поворачивается к нему. — Спасибо за подарок. Мне нравится. Но Дазай не отвечает. Алкоголь неожиданно отдаёт болезненной вспышкой резкой головной боли. Ему неожиданно поплохело. В животе сильно скрутило, затягиваясь в тугой узел под пупком. В помещении стало неприятно жарко. Чуя, оборвав свою улыбку, слабо хмурится. Дазай, не ответив, неожиданно бледнеет. С ним всё в порядке? — Дазай… Тот шумно выдыхает через нос. Как будто его тело всё это время держалось, но теперь сдалось, уступив место последствиям от алкоголя. Перед глазами всё плывёт, но Дазай видит Чую перед глазами, как тот наклоняет голову и с лёгким беспокойством во взгляде смотрит на него. Дазай с трудом сглатывает тёрпкий привкус на языке. Это… так странно. — Со мной… всё нормально, — еле выдавливает из себя Дазай, но тут Чуя делает небольшой неуверенный шаг к нему, и Дазай пропадает. Из-за движения злосчастный полумесяц покачивается и поблёскивает переливами холодного белого и золотого. Чуя чуть сжимает губы, беспокойство в его взгляде увеличивается с того момента, как он услышал тихий хриплый голос Дазая. Что-то сильно бьёт Дазая в спину, толкая вперёд. Будто часть его мозга, которая обычно молчит или тихо шепчет, теперь кричит и действует, когда её руки развязаны вином. Дазай шумно сглатывает. Он смотрит на Чую, на его глаза, полные лёгкого беспокойства, на его поджатые губы, вспоминает, как он счастливо улыбался этим вечером. И Дазай… Он не знает, что он делает. Просто делает то, что думает. Чуя сомневается, что всё правда нормально, но Дазай не даёт ему снова что-то спросить. Он чуть наклоняется и… целует его. Чуя замирает от неожиданности, но не отстраняется. Губы Дазая сухие, но мягкие, с практически незаметным привкусом вина. Он не трогает его, но медленно двигает губами, целуя. Вокруг так тихо, что Чуя слышит стук беспокойно бьющегося сердца. Это сердце Дазая так громко и быстро стучит? Или неужели его собственное так заходится от простого неожиданного поцелуя? Время как будто тянется медленней, но всё равно прошло уже явно больше секунды. То есть явно больше того времени, за которое нужно оттолкнуть придурка, который полез его целовать. Но Чуя с удивлением признаётся себе, что не хочет этого. Поцелуй приятный, и… он может сделать его ещё приятнее. Дазай удивлённо выдыхает, когда Чуя так же неторопливо, как он, начинает ему отвечать. Его мягкие губы осторожно двигаются, подстраиваясь под его темп. Тело Дазая мгновенно расслабляется, каждая клеточка будто погружается в тёплые потоки воды. Головная боль уходит. Так приятно.