Позвони мне, когда упадёт солнце

— Меня не должно здесь быть, — Хан повторяет это уже раз пятисотый за последние полчаса. — Так уйди, ты же староста, — парень, уткнувшийся в потрепанные книжные страницы, наконец поднимает взгляд из-под спадающей на лоб чёлки. — Тебе всё равно ничего за это не будет. — Меня приставили следить, чтобы вы опять не натворили херни, а я на это не подписывался, — Джисон перекидывается через парту, выхватывая у того томик. — Сынмин, отработка не включает в себя чтение библии. — Я пытаюсь очистить свои грехи. — Ты плеснул водой в лицо физички, не думаю, что за это тебя отправят в ад. Тем более она некрасиво выражалась о Господе, так что он даже похвалит тебя перед вратами рая. — Хан, тебя поставили не следить за нами, а доставать, признайся уже. — Парнишка на пару лет младше лежит на парте, ковыряя пальцем уголок столешницы. — Ёнджун, на твоём месте я бы проявлял больше должного уважения к хёнам. — Джисон поворачивается и едва не шоркает ботинком о новую форму Минхо — тот вовремя сдвигается в сторону. — Я буду уважать тебя всем сердцем, если ты отпустишь меня пораньше, а лучше — прямо сейчас. — Надежда в глазах и невинное выражение могут подействовать на кого угодно, но не на Хана. — Не строй мне тут глазки! Ты продавал младшеклассникам слабительное под видом лекарства для набора мышечной массы. Я удивлён, что они на это повелись, учитывая, что ты выглядишь, как жертва анорексии. Это равносильно тому, если бы жируха продавала средство для похудения. — Злишься, что они все кабинки заняли, когда тебе приспичило? — Злюсь, что мне пришлось проветривать три этажа из-за тебя придурка. — Ну, прости! — Ёнджун переваливается через парту, хватаясь за рукав Хана, и умоляюще заглядывает в невозмутимое лицо. — Я и тебе могу продать, вдруг злоба покинет тебя вместе с... — Иди лесом! — Хан отпихивает довольного собой школьника, который возвращается к ковырянию парты. — А я-то здесь почему? — тот самый парень, что растащил Минхо и Хёнджина, сидит за учительским столом, недовольно покачивая ногой. — Если кто-то снова решит схлестнуться, ты поможешь мне остановить драку. — И под этим кем-то ты подразумеваешь... — здоровяк недовольно косится на Минхо. — Мог не разнимать, я бы просто выбил из местной Ариэль всё дерьмо и успокоился. — К слову, где Джинни? — Хан осматривает присутствующих, будто красное пятно могло затеряться среди них. — Надеюсь, не появится. — Светловолосая девочка, что-то увлеченно чертившая в тетради, поднимает голову. — Добром это не кончится. — Лиса, ты-то здесь почему? — груда мышц на учительском стуле приподнимает бровь. — Думал, здесь собрали лишь нашкодивших ребят. — О, — она улыбается, захлопывая толстую тетрадь. — Я накосячила на химии, поэтому Ин Джуген сейчас... — пытается подобрать верную формулировку, постукивая миниатюрным пальцем по подбородку. — Немного косплеит Брюса Уиллиса. — Все недоуменно смотрят на девушку. — Иными словами — я подожгла её. — Лиса! — Хан подпрыгивает на стуле, в очередной раз рискнув чистотой брюк своего соседа по парте. Минхо уже жалеет, что согласился сесть с ним. — В своё оправдание хочу сказать, что это было незапланированное покушение. — Ну это в корне меняет дело, — Джисон хмыкает, вновь покрутившись на стуле. У этого парня шило в одном месте? В это же мгновение дверь с грохотом впечатывается в стену, когда в неё на всех порах влетает человек, которого Минхо желает видеть меньше всего. Хёнджин сегодня в толстовке и шортах, в очередной раз кладя болт на школьные правила. Он находится на взводе, судя по заходившим желвакам, особенно когда их взгляды встречаются. Лёд и пламя. Прозаично. — О, Джинни! — Джисон единственный, кто рад его видеть, остальные восторга не разделяют. — Я уже собирался звонить тебе. — Даже не буду спрашивать, откуда у тебя мой номер, — Хван закатывает глаза, вальяжной походкой прогуливаясь между парт. Остановившись рядом с Минхо и Ханом, он сбрасывает капюшон и наклоняется к уху последнего. — Пересядь. — Что? — Я говорю — это моё место. Минхо почти теряет дар речи от такой наглости. Этот кусок человечины собрался сидеть с ним за одной партой? — Я не собираюсь сидеть с тобой. — А я не собираюсь пересаживаться, — Хан пододвигается ближе к столу, складывая руки перед собой. — Вы двое правда думаете, что меня волнуют ваши интересы и желания? — Хёнджин ловко заскакивает на парту, вызвав яростный вздох, застрявший где-то в груди Минхо. Он поклялся Чимину не ввязываться в драки, если тот разрешит продолжить расследование. Единственным фактором, позволившим Ли остаться на задании, стал пакетик с наркотой, который тот (хотя, если быть честным, это заслуга Хёнджина) стащил перед носом у следственной группы, неподкупность которой была под большим сомнением. — Тебе, я смотрю, нравится ходить с разукрашенной рожей, да? — К слову об этом, — Хван неопределённо машет рукой. — Ты дерёшься, как инвалид. — А ты рассуждаешь, как инвалид. — А я думаю, вам двоим лучше захлопнуться, пока я не показал, как следует бить. — Чанбин? — Хван мимолетно окидывает взглядом здоровяка и снова оборачивается к Минхо. — Мамочку приставили следить за непослушными малышами? — Поверь, я сам не в восторге. — Твоя, вероятно, не справилась с воспитанием, поэтому другим приходится расхлебывать заваренное тобой дерьмо, — Минхо бросает без задней мысли, но гробовая тишина, окутавшая кабинет, сдавливает уши. Ли кидает взгляд на Хана, который пялится в парту, поджимая губы, а затем на Хвана — челюсть последнего рискует стереться в порошок. Хёнджин выглядит, как дракон, готовый сию секунду спалить чужую плоть до костей или откусить голову. Что он такого сказал? — Ещё одно слово о моей матери, и твоё лицо станет единым целым с партой. — Не знал, что для тебя это больная тема. — Я предупредил. — Да мне похуй. — Ребят, угомонитесь. — Хан, съеби. — Он останется, — Минхо опускает руку на плечо Джисона, который, к счастью, и не собирается уходить. — Я хочу сидеть с тобой, — лицо Хвана расплывается в милейшей улыбке. Ли бы поверил, если бы не дьявольский блеск в глазах и сжатые кулаки. — А я хочу мир во всём мире и чтобы не было бродячих животных, и что дальше? — Минхо опускает подбородок на подставленные руки и хлопает пушистыми ресницами. — Любишь животных у нас, значит? — Хван напускает на себя спокойствие. — Разве я не напоминаю тебе милого пушистика? — Скорее пиздопротивного хорька, — Минхо скептически осматривает парня. — Определённо. И зачем тебе сидеть со мной? — Мне хочется тебя подоставать, — критически честный ответ, от которого глаза Минхо устраивают забег вокруг оси. — Ты прекрасно справишься и без проминания задницей соседнего стула, я уверен. Чанбин не выдерживает и, схватив Хёнджина за капюшон толстовки, стаскивает со стола. — Эй, блять, какого черта? — Хван выкручивается из рук человека-фуры и недовольно окидывает взглядом сверху вниз. Несмотря на габариты, тот сильно уступает в росте. — Вы меня достали, разберётесь друг с другом за пределами школы, здесь люди отрабатывают наказание, а не напрашиваются на новые. Остаток дня проходит в относительном спокойствии. Минхо скучающе блуждает взглядом по присутствующим: Сынмин разглядывает крестик, периодически протирая его салфеткой; Лиса показывает Ёнджуну стихи, лучезарно улыбаясь; Чанбин что-то бормочет себе под нос, как позднее узнает Минхо — тот является заядлым любителем рэпа; Субин, которого отправили сюда за пререкание с учителем, мирно спит; Хан играет в телефон, матерясь под нос, когда не получается пройти уровень, а Хёнджин... Этот напыщенный попугай сверлит взглядом дыру в его лопатках. — О, Минхо, постой! — Лиса догоняет Ли после звонка у спортзала. — Сегодня у меня вечеринка. — Посреди недели? — Могу себе позволить, — девушка пожимает плечами, кокетливо хлопая подведенными слишком ярко глазами. Ах, да, она же не в курсе, что женский пол привлекает его не более, чем рыбу полёты в космос. — Думаю, тебе не помешает получше познакомиться с ребятами и влиться в компанию, что скажешь? «Вертел я ваши вечеринки» — хочет сказать Минхо, но произносит лишь: — Конечно, диктуй адрес.

***

Её поцелуи с привкусом дорогого виски и тошнотворным послевкусием не менее дорогих сигарет. Абсолютно не нравится, но это напоминает о нём. Приходится крепко жмуриться, чтобы кукольное личико блондинки трансформировалось в знакомые черты, а член предательски не падал, как только хозяин убедится в отсутствии веснушек и доверчивых оленьих глаз. Её чёртов язык проникает в глотку на три четверти, и Хёнджин уже подумывает клацнуть зубами, чтобы та перестала насиловать его гланды. Рука ложится на рот девушки, заглушая фальшивые стоны и крики, которые перекрывают орущую со всех сторон музыку. Она воспринимает это, как должное, пока Хван, развернув ту спиной к себе, пытается понять, как докатился до чего-то подобного. Думать о жизни, пока трахаешь красивую девчонку? Браво, твоя крыша протекла и уже давно. — Джинни. Обращение бьёт наотмашь, и хочется перетянуть себе шею цветастой занавеской, которая, он готов поклясться, смотрит на него с осуждением. Тошнит от самого себя. — Джинни! — взвизгивает от очередного толчка, а ему хочется вырвать себе перепонки. Парень отстраняется, понимая, что снова проебался в попытке выбить из головы того, кто отчаянно не желает покидать черепную коробку. — Что случилось? — Я закончил. — Нихрена не так. — Но я... — Мне насрать. Выходит, не обернувшись. Глаза мечутся по комнате в поисках кого-нибудь, кто заполнит пустоту между рёбер хотя бы на этот вечер. Останавливаются на стройной фигуре какой-то рыжей милашки, которая, поймав его взгляд, уже готова сбросить с себя короткое чёрное платье. Нет, скучно. Продолжает поиск, пока слух не улавливает звонкий смех со стороны диванов, заканчивающийся грудным «ах» с придыханием. Он уже слышал его однажды. Восемь часов назад, когда врезался на физкультуре в козла, через которого должен был перепрыгнуть, но немного не рассчитал и распластался на полу под хохот одноклассников. Этот смеялся громче всех. — Нет, я не буду это пить! — Минхо уворачивается от стаканчика в руке Хана, который очень настойчив в своём желании напоить новенького. — Что ты вообще там смешал? — О, это мой фирменный рецепт! — Джисон машет рукой, разбрызгивая напиток на светлые джинсы Ли. — Чёрт, бро, прости! — Всё в порядке, — Минхо улыбается, пока Хан виновато суёт ему в руки салфетки. Хёнджин стоит в стороне, наблюдая, как староста пытается помочь тому очистить ткань. Сможет ли он промолчать? Едва ли. — И как вы, двое лузеров, выживаете? Ли замирает с салфеткой в руке, прикрывая веки, в нелепой попытке не спустить внутреннего Цербера с цепи в одно мгновение. На нём сегодня футболка с фиолетовой надписью «Maniac», и напыщенный придурок в шаге от демонстрации той его стороны, о которой даже не подозревает. Ещё несколько неосторожных слов, и Хван рискует отведать стиснутых между пальцев салфеток. Ну же, сука, продолжай. — Дом большой, Хван, может найдёшь кого-то другого для выслушивания твоих острот? — Хан смотрит расслабленно, прекрасно понимая, что Хёнджин никогда не переступит черту между обсуждением проблемы и мордобоем. Только не с ним. — Я уже выбрал жертву. — Если ты считаешь таковым меня, то тебя ждёт самое большое разочарование в жизни, — Минхо грустно оглядывает джинсы, на которых точно останется темно-синее пятно. — Такое же большое, как ты для своих родителей? — Хёнджин, ты перегибаешь, — Хан встаёт с дивана, впихивая стаканчик ему в руку. — Выпей и успокойся. — Почему ты цепляешься ко мне? — Минхо искренне пытается понять, чем заслужил излишнее внимание к собственной персоне. — Неужели запал? — хмыкает. — Прости, я не овощефил, на помидоры у меня не встаёт. — Поверь, не всех, кого я достаю, так уж хочется трахнуть. — Хван приземляется на соседнее кресло и закидывает щиколотку на колено, повертев в руках пластик. Пить не хочется, а в горле до сих пор стоит тошнотворный привкус виски и сигарет. — Да и ты не так хорош, как мог бы о себе думать. Хёнджин лукавит. Минхо выглядит потрясно. Не нужно быть великим ценителем прекрасного, чтобы перечислить достоинства внешних данных этого парня. Точнее, нужно быть абсолютно слепым, чтобы этого не сделать. Хвану часто говорили о том, насколько он хорош собой, но как часто Ли это слышал в свой адрес? Взгляд невольно скользит по плавной линии челюсти, острому носу и чуть вьющимся тёмно-каштановым волосам. В профиль Минхо выглядит, как чёртово произведение искусства, хотя... Так он выглядит со всех сторон. От этой мысли Хёнджину хочется себя придушить. Второй раз за последние пятнадцать минут? Впечатляюще! Экскурсия по лицу Минхо продолжается, на этот раз внимание привлекают губы. Хёнджин не ловит себя на мысли, что хочет поцеловать их, но те, несомненно, созданы исключительно для проявления страсти. Когда не кривятся так, будто под нос парня положили смачный кусок дерьма. Ах да, он же смотрит на Хвана, тогда это всё объясняет. — Хватит пялиться, я же сказал, что мудаки не в моём вкусе. — Минхо откидывается на диване, пока Хан забирается на тот с ногами и наблюдает за шоу. — Может скажем ему? — парни устраивают переглядки, на что Ли вопросительно приподнимает тёмную бровь. — Скажете что? — Хёнджин не по парням, — звучит до жути трагично, для убедительности Хан тяжело вздыхает. — Поверь, я пытался пробиться через эту броню. А раз уж мне не удалось, остальным и подавно. — О, Джи, я не дал тебе, потому что ты неудачник, а не парень, не путай. — Пустой стаканчик прилетает Хёнджину в голову. — Ауч! Не пользуйся особым положением, идиот. То, что мы мочили в детстве задницы в одном бассейне, не делает тебя элитой. — А мне кажется, делает, ведь я никому так и не рассказал о том, насколько у тебя мелкий стручок. Хан оказывается зажат где-то под подушкой и навалившимся сверху Хёнджином, который дурашливо стучит того кулаками в бока. Его приглушенные вопли сливаются со звонким смехом Хвана, который, подобно колокольчику, разносится по гостиной, переплетаясь с громыхающей музыкой. Но для Минхо этот смех значительно громче любых звуков. Возможно, потому что он впервые слышит, как тот смеётся искренне, не цепляя на лицо маску похуиста и обнаглевшего мажора. Минхо нравится смех Хёнджина. От этой мысли становится не по себе. Минхо ведь может просто нравиться красивый смех, правда? Это не обязательно должно что-то значить. Успокаивается. Самовнушение — изумительная вещь. Как бы ещё внушить себе, что в этих штанах — кожаных, мать вашу, штанах — задница Хвана не выглядит на десять из десяти? Минхо решает оставить задыхающийся от смеха и криков дуэт и взять себе что-то покрепче содовой. Зарекался не пить, но чёртова задница Хёнджина, сама того не подозревая, спутала все планы. — Ты же Минхо, верно? — Он будет слышать этот вопрос всю оставшуюся жизнь? Ли старается концентрироваться на своей миссии, а не на желании послать очередного любопытствующего куда подальше. — Да, — склоняет голову, чуть оборачиваясь — перед ним стоит невысокий светловолосый парень крепкого телосложения в короткой кофте, демонстрирующей косые мышцы живота. — Прости, я не заказывал восточные танцы. — Начинаешь знакомство с подъебов? — улыбается, от чего на щеке появляется настолько глубокая ямочка, что в сравнении с ней дно Марианской впадины кажется лишь незначительной вмятинкой. — Не удержался. Сестрёнка не обыщется свою кофточку? — Не волнуйся, я поставил её в известность. Да и если бы она слышала это, ты бы уже получил по морде. Я Бан Чан, можно просто Крис. — Не местный? — Австралиец. — Чан берет один из стаканов с какой-то элитной бурдой бурого оттенка. — Уверен, что это безопасно? — Минхо косится на напиток, не внушающий ровным счётом никакого доверия и вежливо отказывается, когда Крис протягивает ему второй. — Травись в одиночестве. — Думал, мы будем что-то вроде Ромео и Ромео и умрём вместе, на одной вечеринке. — Ко мне решила подкатить вся школа или у вас какой-то флэшмоб? — Это уже шестой человек за вечер, который интересуется им, и Минхо практически воет от желания поскорее отсюда смыться, но, взглянув на едва не треснувшее от улыбки лицо Бана, всё же уточняет. — Скажи, что прикалываешься? — У меня уже есть Джульетта, не волнуйся, а вот нападающего в сборной нет. Видел тебя на физкультуре, заинтересовался исключительно в профессиональном плане. — А форма у вас тоже по пуп? — Минхо все ещё пялится на оголенную талию Криса. — Я это носить не стану. — Наш футбольный стилист обязательно учтет твои предпочтения, как только пройдёшь отборочный, ну а пока придержи в себе свои хотелки. Они усаживаются на диван, и Минхо чувствует себя вполне комфортно в обществе этого улыбчивого парня. В любой другой ситуации они запросто могли стать друзьями, но не в реальности, где Минхо коп, который ищет наркодилера, прикинувшись школьником. Ему не хватает опыта, но цепкий взгляд всё равно скользит по присутствующим, подмечая каждую деталь. Это вечеринка, следовательно, за исключением музыки и алкоголя, здесь вполне может быть новый синтетический наркотик, а значит — и человек, распространяющий его. Дилеру здесь делать нечего, а вот второсортные торгаши запросто. Через них можно добраться до источника и прикрыть лавочку. К завтрашнему дню будут готовы результаты экспертизы, но и без неё Минхо убеждён, что самоубийство или же убийство девушки не обошлось без вмешательства "короля" торчков. Пока Крис рассказывает об отборочных, глаза Минхо бегают по помещению. Кто-то отдаёт себя в танце посреди комнаты, кто-то отдаёт себя кому-то ещё, покрывая друг друга засосами по углам помещения. Самые отчаянные делают это на диване. Чёрт. Минхо перестаёт слушать болтовню Чана, когда различает в лобызающейся куче в противоположном конце комнаты малиновый закат, пропускаемый сквозь пальцы какой-то брюнетки. Под ложечкой противно сосёт, когда тот, открывая шею для влажных поцелуев какой-то девчонке, встречается с ним взглядом. Ли закусывает внутреннюю сторону щеки, наблюдая, как бёдра, едва прикрытые короткой юбкой скользят по кожаной ткани на коленях Хвана, придвигаясь ближе. Губы, и без того пухлые, сейчас практически клубничного оттенка оказываются в плену его же зубов, когда Хёнджин откидывается на душку ещё сильнее, разрешая целовать себя в область ключиц. Это выглядит пошло и наиграно, но достаточно для того, чтобы Минхо запутался в собственных ощущениях. С одной стороны, хочется скривиться и вернуть обратно в стаканчик его содержимое, с другой — она, блять, всё делает неправильно. Хван продолжает неотрывно наблюдать за его реакцией, а Ли понятия не имеет, как реагировать, варьируя между тошнотой и постыдным возбуждением, потому что, даже будучи отбитым придурком, тот остаётся вулканически горяч. Минхо слишком хороший коп, чтобы поверить в то, что это на самом деле может доставлять кому-то удовольствие, ну, разве что той, что продолжает обгладывать кадык Хвана. Он же приподнимает бровь, перебирая широкими ладонями по заднице, и усмехается. Минхо закатывает глаза и силой заставляет себя вернуться к разговору с Чаном, который абсолютно точно не вспомнит, когда покинет это место. Хочется, как можно скорее. Что там говорит Крис? Вникнуть снова не выходит, потому что музыку перекрывает громкий вопль, а взгляд возвращается к паре напротив. Только вот они уже не придаются страсти, рискуя сожрать друг друга со всем дерьмовым содержимым. Теперь девушка бьётся в припадке, пока Хван испуганно пытается удержать её голову подальше от душки дивана, о которую та рискует размозжить себе мозги. Минхо реагирует моментально, в пару мгновений преодолевая расстояние между ними. Отталкивает Хвана в сторону и укладывает дёргающееся тело на бок. Подкладывает под голову подушку и убирает волосы с лица, на которые уже попадает пена, сгустками покидающая рот вместе с дикими хрипами. — Скорую, живо! — командует Хёнджину, который ошарашенно хлопает тёмными ресницами. Минхо даёт ему лёгкую пощёчину, чтобы привести в чувства, на что Хван насуплено переводит взгляд. Ну, хотя бы придурческие эмоции вернулись — уже хорошо. — Звони! Спустя пятнадцать минут, Минхо устало садится на ступеньки, провожая карету скорой помощи задумчивым взглядом. Рядом припарковывает свою пятую точку малиновое недоразумение — растрепанное, но уже спокойное и без паники в тёмной радужке. Ли убеждён, что это его заслуга, поэтому без зазрения совести выдаёт: — Я спас твою девчонку, что-то типа «спасибо» будет? — Когда заведу себе девчонку, поблагодарю. — Они не смотрят друг на друга, но прекрасно считывают эмоции. — Ах, да, в таком случае твоими девчонками была бы вся старшая школа. — А твоими — все парни этой же школы. — Уверен, парни тоже были бы твоими, если бы ты давал им шанс, ну, или просто давал. — Ты меня переоцениваешь. — Или переоцениваю твою озабоченность? — Разве? — Хёнджин так искренне отыгрывает удивление, что Минхо практически верит. — Вы устроили акт каннибализма на диване, я более чем уверен. — Не думал, что ты заметишь. Хвану хочется треснуть, и как можно сильнее. — Катаракты, насколько я знаю, нет, как и у всех присутствующих. — Но залип только ты. Хёнджину хочется вмазать, но, по факту, не за что. Он прав. Минхо конкретно подвис со своими «шпионскими» наблюдениями. — Скажи, у неё случился припадок из-за контакта с тобой? Если да, то лучше отсядь подальше. — Не уходи от темы, — Хван поворачивает голову, отчего яркие пряди спадают на лоб, мешая обзору. — Понравилось шоу? — О, разумеется, никогда не видел приматов в естественной среде обитания настолько близко. Это был интересный опыт, но не хотелось бы его повторять. — Минхо подгибает колени, упираясь кроссовками на ступень повыше и утыкается в чашечки локтями. — А не хотел бы поучаствовать в следующий раз? — Хёнджин наклоняется ближе. — Ещё ниже, и я тебе вмажу, — поворачивается, разглядывая собственные труды — бровь Хвана чуть зажила, но шрам ещё свежий, как и на губе Ли. — Снова. — Ловко ты ушёл от ответа. — Это единственное, в чем я бы хотел поучаствовать с тобой. — Ты такой секси, когда злишься. Минхо теряется. И какого черта этот «не по парням» ведёт себя подобным образом? — Ты такой секси, когда вне поля моего зрения, — передразнивает кривую ухмылку, вкладывая в неё всё презрение, на которое способен. — Спасибо. — Это не комплимент. — Я не об этом. Минхо впервые смотрит прямо, а на лице Хвана ни следа былой придурковатости и пофигизма. Больше слова не требуются. Ли кивает и поднимается на ноги, намереваясь добраться до участка и обсудить с Чимином происходящее, потому как краски сгущаются, а разбавлять их пока что нечем. Хёнджин смотрит вслед уходящей фигуре и понимает, что эти самые краски в его жизни появились впервые за очень долгое время. И он абсолютно растерян, не понимая, стирать их или же размазывать по внутренней стороне грудной клетки, пачкая сердце.