Позвони мне, когда упадёт солнце

Хёнджин любил игры. В детстве он был именно тем ребёнком, который брал на себя ответственность за выбор и организацию дворовых мероприятий. Любил быть в центре внимания, когда раскладывал ребятам по полочкам очередные правила. Поэтому, когда Минхо столь необычным способом объявляет ему о начале новой игры, он с лёгкостью принимает её как данность. Разве что Ли не догадывается, что правила здесь в любом случае будет устанавливать Хван. Поступок Минхо слегка выбивает из колеи. Конечно же, Хёнджин понимает, с чем связана мнимая попытка трахнуть его на кожаном диване клуба — он хочет доказать им обоим, что встаёт у Хвана не только на женский пол. Доказательство, к слову, до сих пор не желает принимать изначальный вид, несмотря на бушующую внутри злость. Наоборот, раздражение и гнев разжигают все остальные ощущения. Подбородок жгут фантомные касания чужого языка и губ, а сердце никак не желает восстанавливать ритм. От Минхо же исходит ледяное спокойствие. Он держит в руках стакан с содовой, вращая в руке и наблюдая за движением кубиков по часовой стрелке. Хладнокровный сукин сын. Месть — это блюдо, которое подают холодным, только вот Ли удивится от того, насколько оно будет горячим. Чтобы обжечь его чёртову глотку и испепелить все внутренности. — Извини, я немного задержалась, пробки. Хёнджин вздрагивает от внедрения в голову чужого голоса, а затем переводит заторможенный взгляд на подошедшую к столику девушку. — Ничего, мы сами не так давно пришли, — Ли улыбается. «Ага, всего лишь почти успели трахнуться по соседству с кальяном», — сдерживает недовольное фырчание, покачивая ногой, закинутой на другую. — Сегодня здесь людно. — Она усаживается по правую сторону от Хвана, хотя диван напротив абсолютно пуст. — Удивительно для ночного клуба в пятницу, не правда ли? — Хёнджин чувствует раздражение на кончике языка, прекрасно осознавая, на кого оно направлено. Девушка игнорирует, подзывает официанта и заказывает какой-то хитровыебанный модный коктейль. Между Минхо и Лией (так она представилась, хотя Хвану было абсолютно насрать на её имя) завязывается небольшой диалог, в ходе которого выясняется, что завтра у неё экзамен. Полезность информации просто десять из десяти. Минхо вежлив, мил и одаривает ту шутками, от чего Лия вкрадчиво смеётся, периодически поглядывая на Хёнджина, ощущающего себя рудиментом этой беседы. Голову в который раз тревожит вопрос: «Какого черта я здесь делаю?». — Я отойду на пару минут, не скучайте. Хван не успевает крикнуть вслед Минхо, который уже скрывается в толпе, чтобы тот смыл себя в унитаз. Ли опирается локтями о барную стойку, пропуская каштановый водопад волос сквозь пальцы в пытке восстановить сердцебиение. Выглядеть спокойным перед Хваном оказалось чертовски тяжело. Практически нереально. Но он справился. Минхо всеми порами ощущал, как Хёнджин злится, негодует и распаляется с каждой секундой, но не позволил себе дать слабину. Если бы тот хотя бы на секунду понял, насколько Ли понравилось проминать задницей его колени, то здравствуй вагон и маленькая тележка очередных гейских шуток и подъебов. Впрочем, для себя он тоже извлёк одну интересную вещь — Хёнджина заводят парни. Это казалось очевидным с самого начала, и Минхо понятия не имел, почему окружающие до сих пор убеждены в натуральности этого малинового недоразумения. Неужели никто не догадался опытным путем выяснить направление его ориентации? Впрочем, это ведь только Ли настолько "гениальный", что додумался вывести того из равновесия путем собственного провала. Хван был вкусным. Ли провел по его подбородку лишь нижней губой, едва коснувшись языком острой линии челюсти, но уже готов был взвыть от ощущений, стягивающих низ живота. А когда услышал слабый стон над ухом, хотел наплевать на первоначальную задумку и оставить в глотке слова о том, что Хван никогда его не трахнет. Но ведь этого и правда никогда не случится. Поэтому он сейчас вливает в себя третий безалкогольный ледяной мохито, чтобы немного остыть. И клянётся больше никогда не повторять подобных проверок на собственную выдержку. Проходит около пятнадцати минут, прежде чем Минхо чувствует на своём плече стальную хватку, а затем оказывается впечатан поясницей в барную стойку. Заслуженно. — Какого, блять, хрена? — В паре сантиметров от него зависает искаженное злостью, но до безумия красивое лицо одноклассника. — Не понимаю, о чем ты. — Ли невинно хлопает пушистыми ресницами, прекрасно осознавая, что провести этим трюком вряд ли получится. — Ах, не понимаешь, да? — Хван наклоняется ещё ближе, едва касаясь его носа своим, и вдавливает тяжело вздымающейся грудью сильнее в столешницу. — Не прошло и пары минут, прежде чем я допёр, какого дьявола ты сорвался попудрить носик, оставив меня наедине со своей подружкой. — Его пальцы сжимаются на одежде, и Ли искренне признателен, что не на шее. — А знаешь, как до меня дошло? Через ладонь, что за три секунды сместилась с моего плеча на колено, а затем поднялась выше. — Она лишь стирала с тебя пылинки, — пытается отшутиться, пока кофейные глаза напротив мечут молнии, одна из которых вот-вот угодит ему в челюсть. Снова. — Я не настолько редко пользуюсь членом, чтобы он запылился, блять! — Рявкает Хван, а затем отпускает воротник чужой куртки, отступая назад. — Я, конечно, понимаю, что мы не друзья, и большую часть времени хотим прибить друг друга, но ты... — голос сбивается, а в глазах проносится неприкрытое разочарование. — Ты продал меня. — Зачем так драматично? Никого я не продавал. — Минхо лениво поправляет одежду, закатывая глаза. — Ты выторговал у этой девчонки услугу взамен на перепих со мной! — Я попросил об услуге взамен на знакомство с тобой, не путай. Я не какой-то там сутенер. — Она так не считает, знаешь. Ей было не достаточно простого «привет, я Хван Хёнджин, как твои дела?», поэтому перешла в наступление, как только твоя задница скрылась в толпе. — Ли видит, как Хёнджина трясёт от злости, и понимает его эмоции, от чего становится не по себе. — Мне нужна была помощь, а ей поближе познакомиться с тобой, все в выигрыше. — Настолько близко, что готова была оседлать мои бедра по твоему примеру? Срать я хотел, что ты задумал, но разменную монету из меня делать не нужно. — Тебя никто не принуждает спать с ней, придурок, какого чёрта ты завёлся? Ли опустошает очередной стакан мохито, нервно обхватывая пальцами стекло. Ему противно от того, в каком свете Хван пытается всё выставить. И ещё противнее, что он в чём-то прав. Лия — самый крутой хакер из всех, что он знает, поэтому Минхо обратился за помощью именно к ней. Полиция прошерстила всё социальные сети погибшей девушки, но абсолютно ничего не нашла. Он надеялся, что те всё же что-то упустили, и стоит копнуть глубже, чтобы разобраться и сложить пазлы. Когда Минхо заканчивал институт, девушка была лишь первокурсницей, но уже тогда по щелчку пальца могла взломать любую полицейскую базу. Он нуждался в помощи, и на тот момент было не так важно, как Хван может отнестись к своему участию в обмене информацией. С неё — всё возможное, чтобы раскрыть дело, с него — притащить упрямого придурка прямиком в наманикюренные пальчики, клацающие по клавиатуре. До этого момента Ли было абсолютно плевать, чем закончится их знакомство. Хёнджин, по его мнению, мог даже обрадоваться возможности стянуть с очередной дамочки трусики. Да ему даже усилий прикладывать не приходилось — те сами слетали от вида подтянутой фигуры, непозволительно красивой мордашки и обаяния размером с галактику. До момента, когда в глазах из медового шоколада не проскользило настолько острое презрение, что, трансформируйся оно во что-то осязаемое, непременно бы вспороло горло. Минхо было до такой степени не по себе, что кончик языка исполосовали слова извинений, которым никогда не суждено было быть озвученными. — А может стоит? — Хван кивает бармену. — Двойной виски. — Стоит что? — Трахнуть твою подружку, чтобы осчастливить тебя. У вас, больных на голову, так принято, да? — Ещё раз повторяю, ты не должен спать с ней. Мы договаривались лишь о знакомстве, — раздражается из-за того, что требуется объяснять очевидные вещи. — И она сделает то, что ты хочешь? — Хван моментально становится спокойным, и это слегка напрягает. — Какая уже разница? Ты кинул её наверху, а мне придётся искать другой способ. — Оплати виски. — Опустошает стакан в один глоток, скривившись то ли от крепости напитка, то ли от горечи, скопившейся внутри грудной клетки. — И поезжай домой. — Я не понимаю... — Минхо пытается различить эмоции на лице Хвана, но оно полностью нечитаемо, лишь равнодушно-спокойно. — Домой, Минхо. Разворачивается и, больше не говоря ни слова, идёт к лестнице на второй этаж. Ли остаётся в абсолютной тишине с недопониманием и расшибающей перепонки музыкой, пока уже знакомая линия плеч скрывается среди толпы. Что он задумал? Первая мысль — пойти следом и обезопасить Лию — прерывается вибрацией телефона. — Да, слушаю. Смартфон едва не выпадает из пальцев, когда на том конце провода встревоженный голос Чимина озвучивает то, во что Минхо не может поверить ни по пути в больницу, ни по дороге домой спустя получасовое всматривание в безжизненные черты лица на столе патологоанатома. Девушка, которую он спас на вечеринке, и которая по всем прогнозам врачей должна была быть выписана со дня на день, лежала перед ним с остекленевшим взглядом, устремленным в серый потолок. Ли пытался собрать воедино мысли, которые вращались вокруг абсурдности происходящего. Она должна была выжить, но мертвенно-бледная кожа и прямая линия пульса говорили об обратном. О том, во что Минхо верить не хотелось.

***

Настойчивый стук в дверь не прекращается на протяжении десяти минут. Минхо искренне восхищается упорством человека, который с усердием дятла долбится к нему в квартиру. Хочется повторить эту процедуру на его голове, но Ли слишком выжат из-за происходящего, чтобы прямо намекнуть незваному гостю о понятии тактичности. — Да иду я, иду! — Зажатый в руке кофе едва не расплескивается, когда Минхо поскальзывается на коврике, открывая входную дверь. — Джисон? Что ты здесь делаешь? — Привет, — одноклассник неловко переступает с ноги на ногу. — Прости, что я врываюсь, но ты не отвечал на звонки. И после того как я узнал о девушке с вечеринки, что ты спас... — его голос сбивается от осознания, что "спасение" в итоге оказалось бессмысленным. — Ты как? — В порядке. Минхо всеми фибрами души ненавидит эту фразу, но сейчас это единственное, что он может сказать. Джисону не обязательно знать, что всю прошлую ночь он практически не спал, размышляя о случившемся и пытаясь сопоставить факты. Голова раскалывалась из-за недосыпа и тревожных мыслей. Кофе сейчас было единственным верным другом, хотя, признаться честно, Минхо не хватало рядом кого-то, кто мог бы хоть немного скрасить его жизнь. Хотя бы на какие-то жалкие несколько часов, пока он ожидает результаты вскрытия. Поэтому, окинув Хана пристальным взглядом, он, попутно вспоминая убрал ли со стола пистолет и спрятал ли в стол папку с материалами по делу, отступает в сторону и приглашает одноклассника внутрь. — Ты хочешь, чтобы я остался? — Джисон, очевидно, не ожидает этого, судя по округлившимся медовым глазам и приоткрытому рту. — С-сейчас? — Я могу передумать. — Минхо щурится, чуть прикрывая распахнутую дверь, но Хан уже лихо запрыгивает в пушистые тапочки с заячьими ушками, устремляясь в гостиную. Минхо не помнит, откуда те оказались в его квартире. Возможно, очередной нелепый подарок Чимина. — У тебя уютно. — Гость цепляется взглядом за каждую деталь в комнате, в попытке запечатлеть. Боится, что Ли передумает? — Я так себе и представлял. Погоди... — В несколько пружинящих шагов достигает DVD-проигрывателя с аккуратной стопочкой дисков. — Ты тоже фанат аниме? — Нет, бабушка моя. — Ты живёшь с бабушкой? — От детской наивности Хана хочется рассмеяться. — Я живу один, пока родители в командировке. — История придумана заранее, поэтому врать легче простого. — А кем они работают? — Любопытство Джисона космических масштабов, но Ли подготовлен так, что не прикопаться. — Мама переводчик, а отец искусствовед. Сейчас они в Японии. — Ого, а кем хочешь стать ты? — Хан копается в дисках, с не наигранным восторгом рассматривая каждый из них. — Прости, если много вопросов. Я до ужаса любопытный. Поэтому можешь смело говорить, если лезу не в своё дело. — Да, я заметил, — Минхо улыбается. Обычно его раздражает излишнее любопытство, но Хан выглядит настолько уместно-заинтересованным, что нагрубить не хватает совести. — Всё хорошо, можешь спрашивать, с радостью отвечу. Я хочу стать детективом. — Да ладно?! — Парень моментально подскакивает, от чего Ли едва не падает на диван, когда восторженное лицо зависает в паре сантиметров от него. — Я, кажется, нашёл своего соулмейта. Минхо — последний человек, что верит в родственные души, поэтому столь смелое заявление вызывает лишь снисходительную улыбку. Любовь к аниме и раскрытию преступлений — недостаточная причина, чтобы связать свой комок между рёбер с чьим-то ещё. — Чего ты ржёшь? — голос Хана звучит оскорбленно, когда он замечает неприкрытое веселье на лице Минхо. — Ты буквально создан для меня. Ли приподнимает брови, а Джисон закусывает губу, осознав что сказал. — То есть... Я имею ввиду, что между нами общее не только это, уверен. Просто мы ещё недостаточно знаем друг о друге. — Расплывается в смущённой улыбке. — И, конечно же, я не настаиваю, но ты уже можешь смело занимать место моего лучшего друга. — А как же Хёнджин? Разве вы не лучшие друзья? — Минхо прыгает на диван, швырнув в Хана подушку, которую тот тут же устраивает под пятую точку, усевшись рядом. — Мы дружим с детства, но он... — Лицо Хана теряет своё воодушевление. — Он очень изменился за последние несколько лет. И я не уверен, что всё ещё имею право называть его своим другом. — Что-то случилось? Можешь не отвечать. — Делает вид, что заинтересованность лишь номинальная, хотя на самом деле этот вопрос не даёт покоя. Всегда ли Хван был таким мудаком или что-то повлияло? Судя по реакции Хана, здесь не обошлось без личной драмы. — Я бы ответил, если бы сам был в курсе, что сделало из главной душки и компанейского парня человека, которого сейчас предпочитают обходить стороной. — Хан мрачнеет настолько, что Минхо жалеет о слетевшем с губ вопросе. Эта тема явно не самая приятная для обсуждения. — Может посмотрим что-нибудь? — Необходимо отвлечь Джисона, чтобы тот окончательно не потонул в мыслях о прошлом. — Давай! — Чуть приободряется, но глубокая склада меж бровей напоминает о том, что не только Хан не умеет держать язык за зубами. Да и какая разница, что заставило Хвана стать занозой в заднице всей школы? Спустя десять минут ожесточенных споров о том, какое аниме следует посмотреть, Минхо наконец вставляет диск в проигрыватель и усаживается напротив экрана. Плечо тут же прожигает тепло от подобравшегося поближе Джисона, который, сложившись в позу лотоса, с довольной улыбкой пялится перед собой. Отодвигаться Минхо не решается. На самом деле, ему слишком комфортно, чтобы признаться в этом самому себе. Хан укладывает на бёдра подушку и теребит кончиками пальцев уголок, полностью сосредоточившись на действиях по ту сторону экрана. Уголки губ Минхо периодически приподнимаются, когда гость вздрагивает при очередном нападении титанов на главных героев. Спустя двадцать минут парень уже кричит им, как следует поступить, чтобы уберечь собственные задницы от смертельного укуса. Они, разумеется, не слушаются мудрых советов, после чего Хан рассерженно стучит по подушке, а Минхо тихонько посмеивается от эмоциональности своего нового "друга". — Боже, Эрен такая истеричка! — Хан сжимает подушку с такой силой, что рискуют повылезать перья. — Он не умеет говорить спокойно?! — А ты? — резонный вопрос, на который Джисону ответить нечего. — А ты вылитая Микаса. Такой же хладнокровно-спокойный. И чего ты такой спокойный? — Хан поворачивается, разглядывая расслабленное лицо Минхо. — Я уже видел это аниме. Раз пять, — пожимает плечами, потому как сюжет уже не будоражит до такой степени, чтобы мутузить несчастную подушку. — А я восемь, и что? — Хан наваливается на душку, покачиваясь и что-то пыхча себе под нос. — И мангу читал. — Я из своей вырвал листы от ахуя с происходящего. — Но ведь она не виновата в тупости героев. — Ли чуть склоняет голову за диван, потому что Хан свешивается вниз. Боже, у него точно шило в одном месте. — Ты решил подвергнуть абьюзу всю мою мебель? — Меня распиздошивает от этого аниме, ничего не могу поделать. — Цепляется пальцами за ковёр, пока Минхо не возвращает его в исходное положение, скрутив тонкие запястья. — Вообще-то можешь, например, сидеть спокойно. — Я и спокойствие — понятия несовместимые. — Хан пытается выпутаться из крепкой хватки Ли. — Ты будешь держать меня? Может ещё свяжешь? — Если так моя квартира не пострадает от урагана Ханджи, без проблем. — Дёргается вперёд, когда тот выворачивается, пытаясь сползти на пол. — Пусти, я должен кого-то побить. Если не Эрена, то хотя бы твой половичок! — Хан вертится, как уж на сковороде, и Минхо не остаётся ничего, кроме как прижать его. Бёдра с комфортом устраиваются на коленях Хана, пока спина последнего откидывается назад. Минхо заводит его руки за спину, вынуждая прогнуться, отчего твёрдая грудь утыкается в собственную. Хан пыхтит, сопит и всячески пытается выбраться из стальной хватки. Ли думает, насколько уместно сейчас использовать наручники. Представив размер шока одноклассника, решает, что им лучше остаться в ящике стола. — Ты мне ногу отдавил! — Джисон слабо поскуливает, когда Минхо надавливает коленом на его бёдро. — Больно же! — Прости. — Удобно тебе? — Хан наконец успокаивается, оценивая положение вещей, точнее положение Минхо на себе. — А вот мне не очень. — Ты будешь сидеть спокойно? — Минхо наклоняется ближе, разглядывая расплавленный мёд чужих глаз. — А то моя подушка и диван скоро на тебя коллективное заявление напишут за надругательство. — А я на тебя, — многозначительно скользит взглядом по их переплетенным телам. — Альфой себя возомнил? Слезь. — Заказать пиццу? — Минхо чувствует себя последним болваном, осознавая, что второй день подряд оккупирует колени школьников. Браво. Но слезать не хочется. — Боюсь, доставщик может неправильно понять. — Хан расслабляется, приподнимая подбородок. Его взгляд меняется, и это не ускользает от Минхо. Джисон сглатывает, когда Ли слегка отодвигается назад, делая их позу менее двусмысленной, но выпустить тонкие запястья не торопится. — Пепперони? — Наклоняется чуть ниже, ощущая на губах конфетно-мятное дыхание. — Минхо... — А может карбонару? Это нужно остановить. Немедленно. — Я сейчас из твоих яиц карбонару сделаю, если не слезешь. — Хан закусывает губу, непроизвольно двинув бёдрами вперёд. — Зачем ты это делаешь? — А зачем ты делаешь вид, что мы можем стать друзьями? — Минхо усмехается, с новой силой ощущая собственную разъебанность происходящим. — Соулмейты, говоришь? Тогда что ты чувствуешь сейчас? — Он так близко, что губы жжёт отчаянным желанием коснуться, чтобы унять рвущие мысли. — Я чувствую, что тебе больно. — Глаза Хана полны понимания, а Минхо хочется вскрыться на том же месте. — Так больно, что ты ищешь, чем разбавить эту боль, но не находишь. Я чувствую, что тебе хочется расслабить ком мыслей, но ты не знаешь как. Я чувствую, что тебе уж точно не хочется целовать меня из-за каких-либо чувств. Тебе не нужно это, Минхо. А сам тянется вперёд, готовый стать для него лекарством, пусть даже на считанные мгновения. — Почему ты думаешь, что не нужно? — Голову разрывает, а пальцы жжёт кожа чужих запястий, на которых, Минхо убеждён, останутся синяки. — Потому что я уже видел этот взгляд. И не смог помочь. Но я помогу тебе, обещаю. Минхо не верит в это обещание, но разжимает пальцы, по-прежнему оставаясь на его коленях, сгорбившись и опустив голову. Смотреть в марево доверчивых добрых глаз стыдно. Тёплые подушечки касаются его подбородка, приподнимая и вынуждая посмотреть прямо. — Я обещаю, Минхо. Где-то на другом конце города, посреди вечерней суматохи Сеула, прижимая к себе бродячего котёнка, сидит тот, кому Хан так и не смог помочь. Он гладит длинными пальцами прижатые в страхе ушки, пытаясь заглушить мягким мурчанием собственные орущие мысли. — Я обещаю, Лино, — прижимает плотнее дрожащий комок, привыкающий к звучанию нового имени. — Я помогу тебе. Сдержит ли кто-то из них своё обещание?