Позвони мне, когда упадёт солнце

— Подожди меня у входа, нужно кое-что обсудить с Ви. Минхо внимательно смотрит в тёмную радужку перед собой, вылавливая Хвана возле самого выхода из актового зала. — Поцеловаться на прощание забыли? — Усмехается, от чего Ли закатывает глаза и машет на него рукой. — Ни шагу отсюда, понял? — Давай, давай, чеши к ненаглядному. Прямо в уста сахарные. — Я тебя ненавижу, — напоминает, отчего Хёнджин расплывается в довольной улыбке. Минхо хочет отложить несколько ближайших репетиций, потому что дело стоит на месте, под носом маячит красная мишень для фанатов бдсм, которую нужно оберегать, и Лия соглашается лишь с условием, что коп не свалит на неё всю поисковую часть и поможет. На его совести полицейский архив, а на её — социальные сети семьи Хван. За это она просит другую услугу, но сообщает, что ещё не придумала какую. Ли сразу обрывает всё, касательно знакомств и свиданий. Ему хватило быть свахой для них с Хёнджином, ничью половую жизнь он больше не намерен налаживать. Если честно, его воротит от мысли, что они спали. Это сидит где-то под диафрагмой и корябает гнилыми когтями по внутренней стороне. Минхо не обличает это чувство в существующие формы, чтобы не давать названия, которое, очевидно, начинается на букву "р". Тошно ещё и от этой мысли. Нельзя ревновать неуравновешенного школьника, даже если вы едва не потрахались на обочине дороги, провели ночь в обнимку и поели блинчиков на завтрак. Нельзя. Но ревнуется на ура. Минхо плетется к гримерке, стараясь не думать о собственной угрозе на телефоне (вполне ожидаемо с одноразового устройства) или Чонине, свалившемся как снег на голову. Эту мысль он задвигает максимально глубоко в сознание, чтобы тут же перекрыть другими проблемами, которые нарастают с удивительной скоростью. Его шаги всегда бесшумны — привычка, поэтому голоса по ту сторону приоткрытой двери не замолкают, когда Ли подходит вплотную, позволяя чётко услышать каждое слово. — У меня ничего нет, ты зря тратишь и своё, и моё время, — голос Тэхена расслаблен, но с нотками колкого раздражения. — Что мне сделать, чтобы ты нашёл? Второй голос распознаётся не сразу, но по выразительному тембру Ли понимает, что там капитан их футбольной команды, в которую парня, к слову, взяли на место нападающего. Эта новость также не вписывается в плотный график расследования, но он предпочитает пока оставить всё, как есть. — Ты за прошлый раз не заплатил, с какой стати я должен делать тебе одолжения? — Я всё верну, но мне правда необходимо. Слышишь? Я найду деньги, но мне не к кому больше обратиться. — Думаешь, меня волнует? Чан, я срать хотел на причины, нет денег — нет товара. Слышится раздосадованный полурык, а затем удар обо что-то твёрдое, возможно, шкаф. Минхо вздрагивает и отходит от двери, делая вид, что только подошёл. Чан едва не врезается в него, но моментально берёт себя в руки, стирая недавние следы гнева с лица и размазывая по нему привычную приветливую улыбку. Чуть нервную, но сходившую за правду. Что же ты скрываешь, Кристофер? — Привет, — Ли расслабленно здоровается, хотя шестерёнки в голове устраивают забег по кругу, сводя с ума догадками и логическими выводами, которые напрашиваются сами собой. — Привет, Минхо. У тебя всё в порядке? Чешет затылок, слегка отводя взгляд в сторону. Очевидно, ему есть что скрывать, и Бан не до конца понимает слышали ли парень их диалог, поэтому необходимо отвести от себя подозрения. Губы трогает лёгкая фальшивая улыбка — блондин моментально сглатывает наживку, чуть расслабляя плечи. — Да, замечательно. — Чаще всего светские беседы раздражают Минхо, но в данной ситуации выбора особого нет. — Тренировка в пятницу? — Ага, ты круто показал себя на отборочных, но надеюсь, хотя бы с этой не сбежишь. Иначе придётся отдавать твоё место кому-то вроде Сынмина. Этот парень неплох на поле, но библия не позволяет ему играть жёстко, а футбол — жестокая игра. — Так, по-твоему, я жесток? — Минхо приподнимает бровь, на что Бан слегка теряется. — Я не сказал бы, но ты разбил лицо Хвану в первый же учебный день. Следовательно, к пацифистам не относишься. Смеётся, пока Ли пытается разглядеть в радушном парне перед собой заядлого наркомана. Не выходит. С какой стороны ни посмотреть — крепкий, собранный и полный энергии. Зрачки в порядке, на щеках ямочки и лёгкий румянец из-под золотистого загара. Минхо впервые обращает внимание на внешнюю красоту Чана, которая ярко маячит перед глазами. В тёплом шоколадном взгляде с янтарными вкраплениями переливается внутренний свет, и Ли искренне надеется, что за внешним дружелюбием и простотой не скрывается гниль. Люди слишком часто прячут за ширмой доброты и благих намерений собственную ничтожность и мерзость. Крис таковым не кажется, но Минхо не может игнорировать странное поведение и неоднозначный диалог. — Заслужил. — Несомненно, — кивает Бан, окончательно расслабляясь и утрачивая лёгкую нервозность. — Ну, увидимся на поле. — Пока. Ли провожает его задумчивым взглядом, на какое-то время выпадая из реальности и забывая, зачем вообще шёл к гримерке. Приходит в себя, лишь когда из-за двери появляется ходячая эстетика с пушистым облаком волос на голове. Ви осматривает Минхо бегло, особенно не цепляясь ни за что, но тот уверен — рентгеновское зрение проходится по каждой косточке. Если бы таинственность была человеком — это был бы Ким Тэхен. Красив, харизматичен и неординарен. На нём бежевый кардиган, подвернутый до локтей, светлая футболка и широкие тёмные брюки. Ах, да, а ещё цветной шарф, свободно болтающийся на тонкой шее, чуть скрывая острые ключицы. Иногда складывается ощущение, что он соткан из хрусталя, коснись — услышишь мягкий звон на ушных перепонках. Или бархатный перелив, подстать низкому, завораживающему голосу. — Что-то забыл? — Ви поправляет шарф, чуть склоняя голову, от чего тёмные кудряшки пружинят на макушке. — Хотел сообщить, что не смогу появиться на ближайших двух репетициях из-за семейных обстоятельств, но обещаю прогнать текст дома. — Надеюсь, ничего страшного? — Тэхен заглядывает в глаза, пытаясь через них распотрошить душу и уведомиться, что Ли действительно в порядке. Ух ты, кто-то вообще выдерживает этот взгляд? — Ничего, что я бы не смог решить. Извини, если этим подвожу. Отыгрывает чувство вины, на которое Ким покупается без особых усилий. Минхо добавляет в переполненную копилку лжи ещё одну. Исключительно профессианализм не позволяет считать себя конченым лицемером. Так необходимо. — Всё в порядке, — Тэхен отмахивается и заправляет прядь за ухо, а затем расплывается в лучезарной улыбке. — Ты внушаешь доверие. Ли внутренне давится воздухом от смеха. Лжец, внушающий доверие. Но с другой стороны — эти люди также лгут, и неизвестно, кто сильнее запутан в бесконечном клубке. Разве что совесть Минхо является огромным препятствием на пути к спокойному развешиванию лапши на чужие уши. Он ненавидит врать, особенно Хёнджину. К слову, нужно поторопиться, мало ли в какую хрень тот мог вляпаться за эти пять минут. Хван мастерски умудряется притягивать к себе неприятности, с разбега ныряя в них. — Спасибо, увидимся на следующей неделе, — машет Киму и спешит к своей ядовито-красной катастрофе, которую ожидаемо не находит на месте. Он его прикончит. Даже если кто-то уже его прикончил, он воскресит и прикончит снова. Неужели так сложно простоять спокойно хотя бы несколько минут? Тянется к телефону, приготовившись наорать в трубку так, чтобы у Хвана отлетели хреновы уши, которыми он не услышал просьбу оставаться на месте. Длинные гудки на том конце обрываются довольно быстро, и из динамика льётся спокойный голос. — Да, милый, слушаю. Минхо давится воздухом, моментально забывая все подготовленные для Хвана ругательства. Милый? — Я пропущу мимо ушей эту хрень, если ты скажешь, где тебя черти носят?! Я сказал ждать меня у выхода. Давно в петле не висел? — Распаляется. Тратить время на поиски — последнее, что сейчас хочется. — Мне нужно было домой, не ори. — Минхо через радиоволны чувствует, как у Хвана на этой фразе закатываются глаза, и стоически пытается удержать на орбите собственные. — То есть вчера мы домой идти отказались по хер пойми какой причине, а сегодня соскучились по родному очагу, да? — Тебя не касается зачем я еду домой, ясно? Я поблагодарил тебя за спасение, но нянька мне не нужна, — голоса Хвана сквозит равнодушием. Минхо на мгновение теряется. И злится. Очень злится. — Отвали. — Что за эмоциональные качели, Хёнджин? Сначала ты благодаришь меня за спасение, согревая ночью и стряпая ебучие блинчики, а затем ведёшь себя, как недоумок, вынуждая выслушивать необоснованные упрёки. — Что тебе нужно? — Чтобы тебя не прибили, пока выпендриваешься и пытаешься всё решить сам. — Можешь практиковать геройство на ком-то другом, — смеётся в трубку, пока Минхо сдерживается от запускания телефона в стену. — Мне не нужна помощь. Сбрасывает. А Минхо хочется сбросить его, желательно с крыши пинком. Баран упертый. Неужели так сложно принять помощь, которую тебе протягивают на ладони, вместо того, чтобы в неё же харкнуть? Хочется придушить или крепко обнять, дожидаясь, пока тот прекратит растрачивать собственный яд, вышвыривая антидот. С трудом подавляя злость, Минхо вызывает такси и направляется в полицейский участок, чтобы протрясти архив и хотя бы немного разгрузить собственные мысли. Их катастрофически много: одна наваливается на другую, но в итоге придавленным остаётся сам Ли. А есть ли антидот от бесконечной тревоги? Ему бы пригодился. Чтобы окончательно убедиться, что Хван направляется домой, парень открывает приложение и прослеживает красную точку на карте, которая двигается в верном направлении. Выдыхает чуть спокойнее. Пока красноволосый мирно сопел в подушку до появления Чонина, Минхо незаметно запихнул маячок в его телефон, и теперь мог спокойно выяснить месторасположение патлатого камикадзе. Радовало, что хотя бы в этом Хёнджин был честен. Хотелось выяснить, зачем тот так резво сорвался домой, бросив Минхо у актового зала, но раскрыть мотивы поведения Хвана казалось чем-то заоблачным и невозможно далёким. Абсолютно рандомный набор действий со стороны Хёнджина выбешивал до невозможности, скрипа зубов и почти переломанного надвое телефона. Минхо без проблем пускают в архив, поэтому он, вооружившись огромной кружкой кофе и последней нервной клеткой, зарывается в бумаги. Огромное количество бумаг. На самом деле его шокирует сбившаяся номенклатура, из-за которой Ли практически час тратит, чтобы найти нужный ящик с материалами. И какой рукожоп составил документы так, что буква "Х" оказалась между "К" и "И"? Гениально, мать вашу! Тратить столько времени, тягая коробки. Ещё немного, и у Минхо разовьётся пупочная грыжа. Ещё и кофе закончился. Ли следит за точкой, которая остаётся в пределах собственного дома, и расслабленно откидывается на стуле. Что конкретно он ищет? Какую-то связь семьи Хёнджина с криминалом? Если они настолько уважаемы, то вряд ли муха прикопается к идеальной репутации. К слову о репутации... Довольно странно, что она настолько хороша, учитывая поведение отпрыска, который без зазрения совести творит всякую хрень. Да, ему всё сходит с рук, но почему это никак не влияет на отношения к ним в целом? Если рассматривать Хонджуна — чуть заносчивый, но несомненно умный и спокойный, как удав. Изящный, красивый, как и брат, но при этом словно...мертвый? Именно в эмоциональном плане, потому что Хёнджин всегда курсирует в буре чувств, которые и сам не в состоянии понять. В нём плещется жизнь, пусть и истерзанная, но яростная и яркая. Может быть, именно это так притягивает к тому, кто многим, да и Минхо в том числе, кажется занозой в заднице? Возвращаясь к семье, Ли понимает, что не имеет ни малейшего представления о том, какой этот Хван Соджун, и что скрывается за громким именем. База данных пустует, но Минхо настойчиво требушит архив, надеясь хотя бы косвенно провести параллель с любым делом. Конечно же, ни одного файла на семейство не обнаруживается спустя ещё час поисков. Минхо вздыхает и выгружает на стол документы из коробки на "К". Ким попадается сразу же, но ничего нового внутри не находит. Отец Тэхена замешан в наркобизнесе и торговле людьми, сын же его абсолютно чист. Ни одного привода. Что дальше? Ах, да, Бан. И где же ему искать эту чертову букву в бредово расставленых документах? Уходит ещё час времени, пока Минхо, сорвав джек-пот, не обнаруживает нужные папки где-то за шкафами. Он прикончит Энди, расчленив и раскидав его останки по округе, чтобы не повадно было так убого выполнять свою работу. Хочется заполнить желудок хоть чем-то, и Ли тащится к автомату с едой, чтобы побаловать свой несчастный организм пресным сэндвичем. Почему-то вспоминается завтрак с Хёнджином. Хван уплетал блинчики, довольно морщась и болтая ногой под столом, периодически попинывая ею Минхо. Его ночное тепло приживалось под кожей и сливалось с холодом, пока пухлые губы пачкались кленовым сиропом и обжигались горьким кофе. Собственные гудели от желания прикоснуться и прочувствовать его вкус снова. Минхо неосознанно выбирает в автомате вишневую жвачку, добавляя к заказу. Вишня и кофе. Хёнджин. Снова он. Это уже кажется ненормальным — столько думать о ходячем недоразумении с патологическими бедами с башкой. Ли утыкается лбом в прохладное стекло и пытается сосчитать до десяти, чтобы успокоиться и привести дыхание в порядок. Удивительно, как одна мысль о человеке взвинчивает его до состояния оголенного провода. Минхо невозможно скучает по чужим губам, и это кажется абсурдом. Зачем цеплять сознание за столь травмированного и разбитого человека? Человека с вишневым латте в поцелуях, закатами в волосах и с идентичным страхом сближения с кем-либо. — Если ты будешь гипнотизировать их, печеньки всё равно не выпадут, в любом случае придётся платить. — Минхо вздрагивает от звука знакомого голоса и нехотя отрывается от стекла. — А вдруг? Хотя бы заткну ими твой рот. — Переводит взгляд на умиротворенное лицо Чонгука. — Грубиян. — Поправляет идеально уложенные волосы и глубоко выдыхает. Ну прямо-таки актёр без Оскара. — Если ты по делу, то говори, а если нет — проваливай. Мне не до выслушивания твоих шуток-минуток. — Точно. Ты же у нас с головой погружен в работу. К слову, я забыл, в чем она заключается? Спать со школьником? — Что за хрень ты несёшь? И откуда Чонгук вообще... Блять, Чимин. Минхо и его прикончит. Он положит всех в этом сраном отделении, потому что толку с них абсолютно никакого, лишь треплют нервы. — Хочешь сказать, этот смазливый пацан не ночевал сегодня у тебя дома? — Приподнимает бровь, а Минхо в самом деле сожалеет, что под рукой нет ничего, чем можно закрыть болтливый рот. Свой сэндвич он не отдаст, иначе желудок сам отправится на поиски съестного. — Его едва не задушили, думаю, побыть под защитой не так уж предосудительно, тем более тебя это никак не касается. — Ты прав, не касается. Просто нравится тебя бесить. — Растекается в довольной улыбке, пока Минхо сдерживает порыв припечатать эту улыбку к стеклу. — Я заметил. Удовлетворил своё любопытство? — А в каких позах вы спали? От этого вопроса Минхо едва не давит сэндвич, переводя взбешенный взгляд на напарника, который и пальцем не шевелит, чтобы как-то продвинуть дело, а лишь действует на нервы. — Ещё один такой ебанутый вопрос, и я продемонстрирую тебе позы, в которых ты отправишься на тот свет. — Ого, да ты такой гигант? Бедные твои сладкие мальчики. — Чон округляет глаза и прикладывает руку ко рту. Минхо хочет примотать её скотчем, чтобы больше не открывался. Отпихивает его плечом, чтобы вернуться в архив, пока Гук ещё дышит. Уж очень яростно он нарывается на обрывание этой жизненно важной функции. — Стой! — Иди нахуй, Чонгук! — Кричит в ответ, не оборачиваясь. — Значит, тебе уже не нужна машина? Минхо замирает, полукорпусом разворачиваясь к копу, который, удовлетворенный полученной реакцией, снова цепляет на губы довольную улыбку. — Моя? — Ну не моя же. Моя, насколько тебе известно, сейчас в ремонте из-за одного долбоящера. — Ты же сказал, что будешь пользоваться, пока не починят. В чем подвох? — Ли прищуривается. — Перерезал мне тормоза, сознавайся? — Упустить возможно доставать тебя дальше? Ну уж нет, я не лишу себя такого удовольствия. — Тогда почему? — Это конкретная развалюха. Уж не знаю на какой помойке ты нашёл это корыто, но у меня за пару поездок отбился копчик, вылетела пара позвонков и развился сколиоз. — Какой нежный. — Минхо закатывает глаза, убежденный, что его машина не может быть настолько плоха. Не последняя модель, но и не консервная банка уж точно. — Друг одолжил мне свою, поэтому ты можешь забрать обратно колымагу. — Швыряет в Ли ключи, которые тот ловко подхватывает, тут же убирая в карман. — Спасибо не скажешь? — Минхо сдерживает смех, замечая, как ноздри Чонгука чуть раздуваются от злости. — Спасибо? Я? Тебе? — Да. Ты. Мне. — Иди нахуй, Минхо. — Всегда пожалуйста, Чонгук. — Насладившись эффектом, Ли берёт свежий кофе, жвачку и сэндвич и отправляется дальше ворошить бумажное царство. Уместившись с комфортом на стуле, Минхо смотрит на запястье, отмечая, что уже девять вечера. Тяжело вздыхает и лезет в смартфон, чтобы отследить местоположение Хёнджина. Кофе едва не идёт носом, когда глаза не обнаруживают Ариэль в её подводном царстве. И куда ты, блять, отправился? На поиски принца? Ли скрипит зубами и приближает красную точку, чтобы выяснить адрес. Хмурится, вспоминая, что это месторасположение ночного клуба, в котором они встречались с Лией. Возможно, Хван снова назначил ей встречу? Для достоверности Минхо набирает девушку, но она сообщает, что сейчас роется в сетях их семейки, и пока ничего существенного не обнаружила. Ли благодарит и, накинув куртку поверх чёрной футболки, отправляется в обозначенное место. Конечно же, он мог забить и не шевелить даже пальцем, но в этом случае был риск очередного нападения. И если Минхо не будет рядом, кто знает останется ли Хван в живых? Проверять не хочется. Спустя полчаса Минхо проходит внутрь грохочущего клуба "Hellevator", наполненного людьми до отказа. Ещё только среда, но здесь всегда много людей. Сегодня ультрафиолетовая вечеринка, поэтому всё вокруг переливается яркими красками, светящимися в неоновой темноте. Выглядит впечатляюще. На входе стоит девушка с кучей разных баночек и перехватывает запястье парня, уводя в сторону, и вынуждает сделать любой рисунок — своеобразный дресс-код. Ли хочет отказаться, не желая тратить время, но она настаивает, и приходится согласиться на наброски вдоль предплечий и запястий. Спустя десять минут его руки покрыты голубоватым свечением в форме дракона. Блондинка мило улыбается и вновь притягивает к себе, прорисовывая синие линии вдоль скул и шеи. Минхо оборачивается к зеркалу и разглядывает новый эскиз, который, на удивление, выглядит впечатляюще. Если провести параллель — полосы напоминают рисунок тигра. Он благодарит девушку и движется вглубь, оглядываясь по сторонам, тут и там натыкаясь взглядом на разрисованных людей, некоторые из которых голые по пояс. Яркая масса движется и мешает поймать взглядом копну алых волос. Хвана нигде не видно, но программа по прежнему показывает его местоположение здесь. Минхо нервно закусывает губу, убеждая себя, что всё в порядке, и Хёнджин не валяется где-то у чёрного выхода с перерезанным горлом. Его воротит от одной мысли. Что же делать? Пробирается сквозь толпу к лестнице на второй этаж, чтобы как следует рассмотреть клуб сверху. Несколько минут внимательного разглядывания скачущей массы даёт свои плоды, и взгляд натыкается на яркий водопад волос и знакомые черты лица. Минхо неконтролируемо выдыхает, выпуская из лёгких передавленное облегчение. Грудь, пережатая тревогой, расслабляется, и ком мыслей слегка проясняется. Глаза Минхо цепляются за каждую деталь в образе Хвана, чтобы удостовериться, что с ним действительно всё в порядке. Хёнджин приподнимает голову, прикрывая веки и отдаваясь ритму танца, и у Ли перехватывает дыхание. Среди яркого моря, вращающегося вокруг, он выглядит как пылающий вулкан. Вишнево-алые линии на правой стороне лица плавно перетекают на шею и теряются под тканью белой майки, открывающей вид на подкачанные плечи, где также курсируют рисунки. Они превращают чуть смуглую кожу в произведение искусства из раскаленной лавы. 🎼william singe - love you like me Минхо перебирает внезапно вспотевшими ладонями перила перед собой и не может отвести взгляд даже принудительно, потому что Хёнджин начинает танцевать. Нет, не просто танцевать, он буквально накладывает собственную душу на музыку, вливая себя в раскачивающую мелодию. Его тело становится единым целым со звуком, прокрадывающимся по ушным перепонкам прямо в сердце. Минхо никогда не видел, чтобы кто-то танцевал ТАК. Так самозабвенно и опьяняюще. Так чувственно и страстно. Казалось, Хван не замечает ничего вокруг — существует только он и музыка, ворующая его у этого мира и закрывающая внутри своего. Но тот вырывается, приковывая к себе взгляды окружающих и даже завистливой темноты, потому что его свет для неё недостижим. А у Минхо прожигает сетчатку и высушивает лёгкие. Дышать физически невозможно, потому что Хёнджин ворует кислород, пропуская через собственное тело. Он движется плавно, напоминая раскаленный поток воды. Такое возможно? Он буквально состоит из пламени и мощного цунами, рискующего потопить с головой. И Минхо тонет. Чувствует, как водоворот утягивает его так глубоко, что шансы выплыть ничтожны. Сердце забывает о собственной функции, залюбовавшись дьявольски красивым ангелом. Губы Хвана трогает тень улыбки, а тёмный омут глаз по-прежнему закрыт, и это единственное, что спасает Минхо от падения. Падения в небо из миллионов звёзд, которые Хёнджин прячет внутри горькой кофейной радужки. Какая-то девушка оказывается рядом, и парень притягивает её ближе, позволяя устроить руки на крепких плечах. Минхо напрягается, но стоит на месте, наблюдая, как бёдра Хвана сдвигаются ближе, а незнакомка откидывает голову и смеётся. Это длится сраные секунды, но Ли уже готов развернуться и свалить подальше. Хёнджину же наскучивает моментально, и он теряет всякий интерес, продолжая прожигать музыку собственным телом. Разум Минхо успокаивается и возвращается к созерцанию прекрасного. Сердце отдает удар в грудную клетку, напоминая, что все ещё существует. Минхо протирает ладони о брюки, стараясь не упустить ни единого движения в огненном водовороте посреди танцпола. В сравнении с ним все вокруг меркнет — и это последняя стадия одержимости. Но Минхо плевать. Он не хочет отводить взгляд, он хочет, чтобы нирвана Хёнджина была бесконечной. Он хочет стать её частью. Ли проклинает себя за каждый чёртов шаг, который делает по направлению к танцполу, но не останавливается. Если он сейчас остановится, то гребанная душа вырвется из стальной клетки рёбер, проламывая и устремляясь к огню, словно глупый мотылёк, летящий на свет. Если он сгорит, плевать. Пальцы выворачивает желанием прикоснуться и испепелиться окончательно. Минхо пробирается сквозь толпу, не выпуская из виду яркий водопад волос и сияющие линии вдоль острых скул. Взгляд падает на какого-то парня, который медленно приближается к Хвану, протягивая ладонь к чужой талии. Полосы на лице Ли горят, пробуждая внутри животную сущность. Тигр, на чью территорию пытаются посягнуть. Зря. Очень зря. В пару мгновенний Минхо достигает брюнета, желающего распустить руки, пока дуло пистолета незаметно упирается в чужие ребра. Парень вздрагивает, испуганно оборачиваясь к Минхо, а широкая ладонь замирает в паре сантиметров до тела Хвана. Практически касается. Он роет себе могилу. — Если ты тронешь его хотя бы пальцем, я выпущу в тебя всю обойму. — Наклоняется к самому уху, ощущая нервную дрожь под собственными пальцами, с силой сжимающими плечо. Парень резко отдергивает руку и отстраняется, как раз в тот момент, когда Минхо отпихивает его в сторону, а затем испуганно скрывается в толпе. 🎼Taste - Danceracha Хван продолжает вливаться в музыку и сердце Минхо с каждым битом, из-за чего хочется проклинать. Его. Себя. Чувства, рождающиеся к клинически неправильному человеку. Пальцы Ли пробегаются по тонкой ткани светлой майки и притягивают ближе за талию. "Babe babe don't test me oh" — слова ложатся на ушные раковины, пока Хёнджин ощущает чьё-то тёплое касание к собственному телу. Плотнее закрывает глаза, в попытке подарить это прикосновение другим рукам, которых здесь совершенно точно быть не может. Сердце заходится от образов перед веками, которые никаким образом не удаётся выжечь. Они впечатались так крепко, что рождают во тьме каштановые водопады, горький виски в тёмной радужке и маленькую родинку на крыле носа. "Come and taste me now" — каждая фраза ударяет по сознанию, напоминая вкус металла, горького шоколада и одиночества, которое так хотелось разделись. Тело начинает дрожать от одной мысли, а чьи-то губы уже укладываются на шею, оставляя обжигающий след за мочкой уха. "Just look at me" — хочется прошептать в самую душу, но Минхо лишь оставляет невесомое касание, от чего Хван откидывает голову назад, на плечо, и движется за мелодией, которая разжигает под кожей Ли плавящие укусы из концентрированной страсти. Укол ревности прямиком в сердце, ведь Хёнджин не имеет представления, кому отдаётся посреди танцпола. Но как же дурманяще прекрасно ощущать его под своими руками и губами. "I'm addicted to you" — вопит сознание, пока тело ворует у Хёнджина жалящие прикосновения и сладкую боль под рёбрами. Одержим. Целиком и полностью. Минхо явственно ощущает, как едет крыша и путаются мысли. Рисунки на теле парня перед ним полыхают так яростно, что бурлит где-то под солнечным сплетением. Хван вырисовывает на нём жизнь, и это невозможно объяснить хоть как-то, кроме — он сходит с ума. Хёнджин чувствует музыку каждой клеткой, как и тонкий цитрусовый аромат с кедровым переливом, от которого резко распахивает глаза. Мысли пульсируют о черепную коробку, пытаясь собраться воедино, но не выходит, потому что проникает в сознание с тихим шёпотом, приводящим к полной парализации организма: — Kiss me or leave me. Он невольно вздрагивает, запуская цепную реакцию по всему организму. Руки с прорисованной сеткой вен от запястий к предплечьям сминают талию и вжимают в себя, пока мозг запоздало раскладывает внутри образы. Это он. Это правда он. Хёнджин не контролирует собственный тихий стон, когда Минхо кусает мочку уха, вынуждая чуть прогнуться в нелепой попытке раствориться в капкане объятий. Ли готов прикончить Хвана за это действие из-за собственной реакции организма, который распаляется в долю секунд и распадается на атомы. А как иначе, когда ты удерживаешь меж пальцев рубиновый закат из вулканирующей страсти? Хёнджин теряет связь с реальностью и медленно оборачивается, укладывая ладонь на чужой затылок, вплетая длинные тонкие пальцы во вьющийся каштан и притягивая ближе. Так близко, что их носы соприкасаются. С губ Минхо срывается судорожный выдох, который Хван ловит, пробуя на вкус и предлагая самый лёгкий выбор: — Kiss me or hate me... И Минхо делает этот выбор. Выбор со вкусом вишневого латте и тянущей страсти вместо сахара. Прокладывает на язык и запускает в горло вместе с горячим дыханием. Пальцы скользят вдоль изрисованных лопаток, пока Хван выпускает собственный внутренний ад, чтобы испепелить Ли окончательно. Его язык проскальзывает в рот и сталкивается с чужим, мягко оглаживая и распаляя коктейль из желания, нежности и неутраченной злости. Хёнджин злится на себя, что испытывает такую гамму эмоций, ведь абсолютно бессилен, чтобы устоять. Злится на Минхо, который впечатывается в его тело так, словно ищет убежище. Прекрасно понимает, что с уехавшей крышей едва ли можно спрятаться, но хочет раствориться в нем полностью. Он сжимает мягкие волосы пальцами, чуть оттягивая назад и выпуская сдавленный стон, когда руки Минхо смещаются ниже, притягивая его ещё ближе. Движется в такт мелодии, сжимая ладонями ягодицы, от чего Хван утробно рычит, прикусывая чужие губы. Тормоза отключаются, но он проводит по месту укуса языком, вымаливая прощения, потому что Ли шипит, а затем мстит, пропуская между зубов пухлую губу. Оттягивая. Посасывая. Играя. Он ведь и так отбитый напрочь, а эти игры лишь сильнее делают из него психа. Слышит сквозь тонкую ткань футболки чужое сердцебиение. Едва улавливает сумасшедшую скорость. Не разбиться бы. И не разбить его. Потому что совершенно точно уверен, что оно разлетится вдребезги, как только Ли разглядит его сущность. Целует отчаянно, плавяще, жадно. Хочется напиться горьким латте с вишнёвым сиропом, даже если есть риск захлебнуться. Хван, словно прочитав его мысли, отстраняется перевести дыхание, а затем опускает губы на открытый участок шеи, оставляя розовые отпечатки под жаркими прикосновениями. Минхо кажется, что ещё немного и он натурально воспламенится. Плевать. Только бы это не заканчивалось. Хёнджин проводит руками по чужим плечам, пересекая синие полосы рисунка собственным пламенем. Минхо готов рассмеяться от мысли, что удерживает в руках живой огонь. Не сгорает, а наоборот возвращает к жизни. Абсурд. В какой-то момент это переходит все грани, и Ли готов утащить его из клуба домой, наплев на все морали. Хёнджин вжимается бёдрами, позволяя прочувствовать собственное желание. Минхо становится физически дискомфортно, пока мягкие влажные губы оставляют следы на его ключицах. Хочется целиком и полностью. До последней капли. Всё и сразу. — Если ты сейчас не остановишься, я не смогу сдержаться. — Минхо застревает между мольбой остановиться и продолжать. Это ранит и расхреначивает на детали. — Трахнешь меня прямо здесь? — Улыбка вибрирует на коже, пока поцелуй повисает на уголке рта, пробираясь в горло. Вкусно. Какой же он вкусный. — Я же не животное. — Жаль, я бы хотел. — Хван пропускает руку между их телами, обхватывая пальцами эрегированный член. — Хёнджин, — рычит в губы, хватаясь за чужое запястье, пока в глазах напротив мутнеет настолько, что Ли ни капли не сомневается — Хван может. И плевать где. — Идём. От того, с какой уверенностью Ли произносит это слово, внутренности сворачиваются в узел и заставляют дохлых бабочек разрываться и полыхать адским пламенем. Но взгляд цепляется за знакомое лицо в толпе, и мир теряет все краски разом. Минхо чувствует, что Хёнджин замирает, и недоуменно оборачивается. Игривое выражение лица сменяется на платиновую белизну и шок, а затем парень срывается в неизвестном направлении. Минхо зовёт и пытается догнать, но толпа сжимается, разделяя их. Судя по направлению, Хван рванул к черному выходу. Кого-то увидел? Непонимание наваливается на Минхо, пробирающегося сквозь пляшущих людей, пока глоток свежего ночного воздуха не проникает в горло. Только сейчас Ли осознает, насколько сильно Хёнджин раскалил его тело и внутренности своими прикосновениями и поцелуями. Взгляд рассредоточенно мечется вокруг, пока не натыкается на парня, сидящего на ком-то и яростно хлещущего по лицу с громкими хлюпающими звуками и хрустом. Минхо замирает, ошаренно наблюдая, как Хван превращает человека в кровавое месиво.