The World Outside Is Bigger Than Me

Повествование от лица Луи       Томлинсон спешит по тротуару, умело уворачиваясь от острых локтей и несущихся тел по пути в кофейню. Его глаза прикованы к своему новому телефону, большие пальцы набирают сообщение для Гарри, а рот кривится в улыбке. Он забеспокоился прошлой ночью, когда Стайлс, казалось, пригласил его на свидание так скоро после их совместной ночи. Луи потратил часы, убеждая Мэйв и самого себя, что это ничего не значит, что это просто совпадение и что повторения не будет. У его соседки была приводящая в бешенство манера хранить молчание, но при этом взглядом выражать все, о чем она думает. И этот взгляд всегда заставляет Луи спотыкаться, пытаясь найти объяснение любому текущему жизненному кризису, который он переживает. Однако он не может не признать, что ежедневное пробуждение с сообщениями «Доброе утро» возымело эффект. Он определенно чувствует себя намного бодрее. Телефон снова жужжит у него на ладони, и он немедленно снимает блокировку и открывает диалог.       ОТ: ГАРРИ       Перестану тебя отвлекать, не хочу, чтобы ты уронил свой телефон в лужу :p Удачи тебе сегодня, Лу, не то чтобы она тебе понадобилась х       ОТ: ЛУИ       Очень смешно (; x       ОТ: ГАРРИ       Тебе это нравится x       Томлинсон не уверен, когда начались смайлики поцелуев в конце сообщений и кто из них начал это первым, но это кажется естественным развитием их дружбы. Потому что это все, что он может предложить. Дружба. Братаны. Приятели. Несексуальные лучшие друзья. У них общая история, они знают друг друга вдоль и поперек. Иногда тебе нужен кто-то вроде Гарри, кто просто понимал бы тебя, чтобы ты ни пытался сказать. Кто-то, кто мог бы дать тебе именно то, что нужно, без необходимости просить. Это не обязательно должно что-то значить… не так ли? Ему нужно отмахнуться от этого, перестать зацикливаться на Гарри Стайлсе, он пообещал себе, что никогда больше не дойдет до этой стадии; он недостаточно силен, чтобы выдержать еще один приступ рыданий с разбитым сердцем в четыре утра, еще один приступ обнюхивания футболки, которую он случайно упаковал, пока не исчезнет запах, вожделение каждый раз, когда он видел другого парня хотя бы с одной похожей чертой как у Гарри или слышал слишком громкий смех в переполненном ресторане. Нет, спасибо, одного раза было достаточно на всю жизнь. В миллионный раз он проклинает ту версию себя, которая выпила все это вино, зная, к чему приведет вечер, узнав этот взгляд Гарри и все равно решив сыграть с ним в русскую рулетку. Какая-то его часть хотела получить удовлетворение, наблюдая за тем, как Стайлс замыкается в себе, когда понимает, что не может получить то, чего хочет. Но потом ночь превратилась во что-то совершенно другое. Демон, в которого Луи превратил Гарри в своем воображении, заменяется кем-то более мягким, кем-то, смягченным сложностями жизни, кем-то, кто признал свой проступок и принял вину целиком, даже если это было не совсем справедливо.

***

      На следующий день после вечера вина Луи плетется к Айви, в глубине его души гнездится пост-сексуальная депрессия. У него физически болит сердце, когда он проходит мимо дорожки в парке, зная, что сразу за ней он найдет тропинку к дому Гарри. Ему требуется каждая унция сил, чтобы не побежать вниз по ней и не прочесать местность, пока он не найдет маршрут, по которому шел той ночью. При дневном свете дом выглядит еще более упорядоченным, и именно страх перед пригородными мамочками и их подозрительными взглядами в конце концов заставляет его двинуться дальше. Это и тот факт, что он выглядит дерьмово. На нем все еще одежда Гарри, в которой он вернулся домой. Его беспорядочная попытка вытереть следы влажной салфеткой не возымели особого эффекта, и теперь соус растекся шире, как коричневая жижа. Крапинки красного вина проступают сквозь коричневые разводы, булавочные уколы, которые напоминают ему о том, как они наслаждались друг другом, отчаянные руки и лихорадочные рты покрывали каждый дюйм их кожи. Как шептали милые пустяки и задыхались от ругательств, которые срывались с их губ, когда они заново изучали тела друг друга и отряхивали пыль со знакомых трюков, которые сводили их обоих с ума. К тому времени, когда Айви открывает дверь, Томлинсон уже в полном смятении. Рыдания вырываются из него с икотой, а легкие борются за то, чтобы сделать полный вдох. Он чувствует, как кожа на его лице натягивается с каждой слезинкой, скатывающейся по щеке, а глаза превращаются в щелочки. И все же он не может остановиться.       — Дай-ка угадаю. Гарри. — Айви провожает Томлинсона в уютную комнату, немедленно включив чайник и укутав колени Луи одеялом. — Скажи мне, что он натворил на этот раз. Я должна буду сообщить Эшу, если мне понадобится мой меч с чердака.       — Мы… Я… Мы переспали, Айв.       — Стоп… какого хрена, Луи! Я видела тебя всего два дня назад, и ты болтал о том, что собираешься ударить его по глупой лягушачьей морде. Когда вы успели переспать?! — Айви со стуком ставит свою кружку на кофейный столик, не заботясь о том, что горячая жидкость выплескивается через край и заливает дерево.       — Это все из-за шторма. Который начался после того, как я покинул твой дом. В итоге я оказался на пороге его дома насквозь промокший и…       — Я думала, ты не знаешь, где он живет, Лу? — Айви хмурит брови, глядя на Томлинсона, теперь достаточно успокоившись, чтобы наклониться вперед и снова поднять свою кружку.       — Я и не знал, клянусь! Я был на полпути через парк, и шторм был настолько сильный, что я не мог видеть руку перед своим лицом. Я побежал по улице в поисках станции метро или такси. А вместо этого я нашел Гарри. В итоге я оказался на пороге его дома, дрожа от холода под крышей веранды. Плюс, я уронил мой телефон в лужу, когда он вернулся домой, тем самым напугав меня. — Луи теребит торчащую нитку на манжете толстовки; ему так стыдно за то, как легко он сдался. Он так усердно трудился, Айви так усердно работала, чтобы пережить это в последний раз. И теперь он снова все испортил.       — Хорошо… блять! — Айви шумно делает глоток своего кофе, больше для того, чтобы чем-то заняться, чем из-за потребности кофеина. Она шипит, когда он обжигает ей язык, и ругается себе под нос. — Это какая-то хрень с родственными душами, отвечаю. Давай, Лу, очнись и почувствуй запах интуиции. Каковы были шансы, что ты окажешься у него на пороге? Каковы были шансы, что ты окажешься там как раз в тот момент, когда он вернется домой? Каковы были шансы, что этот гребаный шторм вообще начнется?!       — Айви, пожалуйста. Этого не должно было случиться. Это одно большое катастрофическое совпадение, потому что миру нравится насмехаться надо мной.       — Я твоя лучшая подруга, и я всегда, всегда буду поддерживать тебя, независимо от того, какой выбор ты сделаешь в своей жизни. — Девушка протягивает руку и шлепает Луи по пальцам, оторвав их от нити, которую он продолжает дергать. Вместо этого она вкладывает свою ладонь в его, переплетая с ним пальцы, большим поглаживая внутреннюю сторону его запястья. — Как твоя лучшая подруга, я обязана говорить тебе, когда ты ведешь себя как придурок. Серьезно. Прямо сейчас ты самый большой придурок во всем Лондоне.       — Это нечестно! Я не говорю, что это не странно, я просто не понимаю, как это может означать, что мы предназначены друг другу судьбой или какая-то другая хипповская чушь.       — Ну, конечно. Я не знаю, кого ты пытаешься одурачить своим чересчур драматичным отрицанием своих чувств. Я не Джереми Кайл, Луи. Я не собираюсь вытаскивать детектор лжи и проводить ДНК-тест Клиффорда для пущей убедительности. Но, пожалуйста, не лги мне, все написано у тебя на лице.       Так получается, что этого достаточно, чтобы разрушить последние остатки здравомыслия, за которые цепляется Луи. Он рыдает на груди Айви, ее рука крепко обнимает его, а ладонь поглаживает затылок именно так, как ему нравится. Джей научила ее, перед смертью она хотела, чтобы кто-то другой смог утешить ее ребенка так же, как это всегда делала она. Он выкладывает ей всю историю: про душ, запасную одежду, фотографию в спальне. Ужин, спор, плейлист, танцы. Ссору, мокрые кроссовки, хлопнувшую дверь. Забытый бумажник, звонок в дверь, поцелуй. Медленный танец по коридору, фотографии, падающие со стен от их страсти. Гарри несет Луи наверх, отчего тому приходится обхватить своими ногами Стайлса за талию, сжимая в руках пряди волос. Одежда сорвана с тела, кожа покрыта губами, пальцы погружаются в плоть. Все вернулось с поразительной ясностью, когда похмелье Луи отступило в холодном свете дня. Его квартира казалась такой унылой и безжизненной после ночи, проведенной в настоящем доме, воспоминания только усугубляли ситуацию, а сердце выпрыгивало из груди. Он хотел пожалеть об этом. Он хотел задвинуть это на задворки своего сознания и забыть, что это когда-либо происходило. Но он не мог — Гарри всегда был его слабостью, с того самого первого момента, когда они вместе выпили по стопке ликера и он одарил Луи своей дурацкой улыбкой. Он не ушел из-за него, прямо там, в липком баре с дешевыми стробоскопами, почти ослепляющими их при каждом повороте.       — Что мне теперь делать, Айви? — У Томлинсона пересыхает в горле, глаза щиплет от слез. Он чувствует себя обезвоженным и дезориентированным, его голова раскалывается в такт биению пульса. — Что, черт возьми, мне теперь делать? — Они лежат вместе на диване, его голова покоится у девушки на коленях, а руки крепко обнимают ее бедра.       — Я думаю, мы перешли ту грань, когда можно забыть, что это вообще произошло, я права? — Айви наблюдает за тем, как Луи замирает, затем быстро кивает головой в знак согласия. — Я так и думала, ты получил от него пять текстовых сообщений за те два часа, что мы перемывали ему кости.       Как чертик из табакерки, Луи вскакивает, его рука смыкается вокруг телефона, пока он все еще находится в горизонтальном положении. Присев на краешек дивана, он просматривает сообщения Гарри. Обруч вокруг его сердца исчезает, на душе становится легче, чем было с тех пор, как они обнялись на прощание у входной двери. Он знает, что улыбается, как влюбленный подросток, но ничего не может сделать, чтобы остановить это, даже когда глаза Айви прожигают дыры в его спине.       — Ничего не смей говорить, капризная старая сука, — игриво бросает Томлинсон через плечо.       — Даже не надейся. Вытащи свою голову из задницы и сделай все правильно. Вы любите друг друга, и, честно говоря, сейчас это начинает немного раздражать, — несмотря на грубые слова, на губах Айви играет улыбка, которая выдает, что она на самом деле чувствует по поводу всей этой ситуации. Она наблюдает, как пальцы Луи бегают по клавиатуре телефона, отвечая на сообщения Гарри, и вспоминает, что точно так же было много лет назад в университете. Копия копии. Она встает и начинает собирать пустые кружки и использованные салфетки, предоставив Луи заниматься тем, что он сейчас делал. — Я собираюсь застелить свободную кровать. Если только у тебя нет предложения получше? — Девушка кивает в сторону телефона, полностью ожидая, что Луи побежит обратно к Гарри теперь, когда он почти признал, что им суждено было быть вместе.       — Мы просто друзья, Айв. — Тошнотворная улыбка так и не исчезает; глаза Луи все еще горят, когда он продолжает отвечать на сообщение.       — Господи, дай мне сил, — шипит Айви себе под нос, целуя Томлинсона в макушку по пути на второй этаж.

***

      Стоя возле своего нового рабочего места, Луи глубоко вздыхает и сует телефон в задний карман джинсов. По настоянию Гарри он выходит и покупает несколько новых, а старые надежные «сексуальные» джинсы отправляет на пенсию. Он неловко ерзает, джинсовая ткань еще не достаточно мягкая, чтобы двигаться так, как ему нравится, а пояс все еще неприятно врезается в бедра. Он приходит пораньше, отчаянно желая произвести хорошее впечатление и удержаться на работе на этот раз. Он не хочет, чтобы Гарри видел, как он терпит неудачу на простой работе бариста.       — Господи Иисусе, Луи. Перестань зацикливаться на нем, придурок. — Томлинсон проводит рукой по лицу и сильно потирает глаза в попытке прочистить голову. Последнее, что ему сейчас нужно, — это прийти на работу расстроенным из-за своего бывшего парня и начать совершать ошибки. Ему нужна эта работа. И не только ради Гарри. Но чтобы убедиться, что он действительно сможет платить за квартиру.       Не давая себе больше времени на раздумья, Томлинсон толкает дверь и окунается в теплую суету кафе. Над его головой раздается громкий звон, старинный колокольчик начинает дико раскачиваться. Истрачивая минуту на то, чтобы осмотреться, Луи замечает утренних посетителей, которые толпятся вокруг столиков с усталыми глазами и огромными кружками. Какое разношерстное сочетание людей: мамочки с младенцами в колясках, одетые в толстые вязаные свитера, бизнесмены, пытающиеся проводить совещания с нахмуренными бровями, студенты колледжа, у которых были свободные часы, говорящие о своих увлечениях и любимом музыканте на данный момент. Все выглядят так, как будто они вписываются в компанию, нет никаких косых взглядов или осуждения от людей, и это освежающе. Это действительно кажется таким местом, где каждый мог бы обрести немного покоя. Луи подходит к витрине с тортами, его взгляд задерживается на деталях каждого изделия. Они другие, не будучи хипстерскими, просто еще одна вещь, которая действительно говорит о личности данного места. Лондон переполнен «разными» пекарнями, и в подавляющем большинстве продаются одни и те же продукты, более чем вероятно, от одного и того же поставщика. Но здесь в поле зрения нет ни чизкейка, ни брауни.       — Добро пожаловать в «Убежище», чем могу вам помочь, сэр? — Голос раздается из-за спины Луи. Он быстро разворачивается на каблуках, чувствуя, как его охватывает ужас, когда он видит знакомую улыбку.       — Срань господня, — шипит Томлинсон, сразу же после этого зажимая рот рукой. Это он. Парень на одну ночь. Сын того бизнесмена.       — Луи, привет. Прости, но я всю последнюю неделю ждал возможности вот так напугать тебя. Твое лицо бесценно! — Смех его глубокий и сочный, шоколадно-гладкий, струящийся с его губ.       — Эй, эм… Привет! Давненько не виделись. — Томлинсон в панике, он не может вспомнить имени этого мужчины. В голове полная пустота, даже ничего первоначального не приходит на ум. Это самое худшее первое впечатление, которое можно произвести. Его босс видел его обнаженным, облизывал каждую частичку его тела, хныкал под Луи, когда они двигались в одном ритме. Он выполз из постели своего босса, не сказав ни слова, больше никогда с ним не связывался, а теперь они стоят лицом к лицу, и он даже не может вспомнить его имени.       — Дерек. Подумал, что мне лучше помочь тебе в этом.       — Господи, прости, ты, должно быть, думаешь, что я конченный идиот.       — Эй, Луи, дай себе передышку. Мы все это делали, включая меня. Просто жаль, что на этот раз бумеранг вернулся, больно ударив тебя по голове.       — Ты можешь сказать это еще раз! С какой стати твой отец дал мне эту работу? Я не хочу смотреть дареному коню в зубы, но я вроде как проявил неуважение к его сыну, а потом пошутил о том, что трахнул его жену. Вряд ли я подхожу на роль сотрудника мечты.       — За это ты должен благодарить меня. Он собирался нанять эту действительно раздражающую девушку, которая, я могу гарантировать, уничтожила бы мое желание жить в течение тридцати секунд после ее появления. А я менеджер, поэтому я сказал ему, что он должен позволить мне выбирать. И вот ты здесь.       — Дерек… Почему ты хочешь, чтобы я был здесь? Послушай, если ты хочешь отомстить, я с радостью вручу тебе свой телефон, и ты можешь рассказать всем моим друзьям, что у меня крошечный член, если хочешь. Я понял. Но, пожалуйста, не затягивай с этим.       — Я думаю, мы давно не дети, Луи. И, что ж, я не лжец. — Дерек на долю секунды опускает глаза к промежности Томлинсона, его язык скользит по верхней губе. — Послушай, я знаю, что ты хороший парень, несмотря на всю ситуацию, и я подумал, что каждый заслуживает возможности проявить себя. Но если ты не хочешь со мной работать, я пойму.       Это кажется сюрреалистичным; если бы он не знал лучше, Луи подумал бы, что Дерек флиртует с ним. Но, конечно, не после того, как он отвез его домой, а потом проснулся в пустой постели и увидел отца с тысячей вопросов. Дерек очень красивый мужчина, и вряд ли он так борется за свидание, чтобы снова попытать счастья с Луи. Его память не воздает молодому человеку того уважения, которого он заслуживает; высокий и стройный, с красивым, накачанным телом, в обтягивающей футболке с длинными рукавами, мускулистыми бедрами, обтянутыми светло-голубыми джинсами, идеально растрепанными темными волосами, которые завиваются на концах и касаются шеи, проникновенными карими глазами, которые притягивают Луи и удерживают его на месте. Он горяч. Может быть, слишком горяч. В животе Томлинсона шевелится что-то похожее на волнение, воспоминания заиграли в его сознании в «full HD». В этот самый момент он не может вспомнить, зачем ему понадобилось улизнуть до того, как Дерек проснулся.       — Ну что, закончил облизывать меня, Луи? — Дерек смеется, его губы кривятся в усмешке.       — Ничего подобного! Я просто… Задумался. — Томлинсон смеется в ответ, закрыв глаза и смущенно поднеся руку ко лбу.       Дерек наклоняется, его голос низкий и страстный:       — Смотри сколько хочешь, только не забывай, кто на этот раз главный. — Он отворачивается и шагает за прилавок, бросив на Луи взгляд, который требует, чтобы он следовал за ним.       Впервые за неделю мысли Томлинсона были не о Гарри. Он задается вопросом, может быть, Дерек и есть то идеальное отвлечение, в котором он нуждается, кто-то, у кого все еще есть глубины, которые ему предстояло открыть, с кем он может попробовать что-то новое, с кем-то, кто не привязан ко всем его воспоминаниям. Возможно, это именно то, что нужно Луи, чтобы двигаться дальше; волнение, бабочки в животе и порыв к свиданиям. Как только он начинает представлять, что у них с Дереком что-то получится, Луи напоминает себе, что это его менеджер и работа нужна ему сейчас больше, чем новый парень. Ему нужно держать голову опущенной, усердно работать и продержаться хотя бы до конца года; его не отвлекут красивые глаза и упругие бедра. Луи удивлен, почувствовав глухой удар разочарования в животе, очевидно, Дерек производит на него больший эффект, чем он предполагал. Он не может рассчитывать на большее, но это не значит, что он не может флиртовать, верно? И если за это время он преодолеет Гарри, то это будет просто еще одна победа в глазах Луи. Повествование от лица Гарри       — Что, черт возьми, ты делаешь?       Гарри подпрыгивает, его пальцы скользят по тач-паду ноутбука, когда он пытается закрыть свой браузер. Он не слышит, как Кэми входит в его офис, его мысли поглощены различными букетами «поздравлений», которые предлагает местный флорист. Он пытается сообразить, какой букет выбрать и не будут ли розы слишком большим шагом вперед, когда девушка подкрадывается к нему сзади.       — Ничего. Просто присматриваю букет на день рождения мамы. — Гарри старается выглядеть беззаботным, но тот факт, что он не может смотреть Кэми в глаза, не помогает его делу.       — Это было бы вполне правдоподобно, если бы твое лицо сразу же не стало ярко-красным. Ты дерьмовый лжец, Гарри.       — Сегодня Луи приступил к своей новой работе, — бормочет Гарри себе под нос.       — Гарри. Я думала, мы договорились, что ты дашь ему немного пространства. Букет за двести фунтов — это перебор.       — Мы много переписывались, я просто хотел дать ему понять, что горжусь им. Я не собираюсь делать предложение или что-то в этом роде. — Он пытается сохранять хладнокровие, но мысль о том, чтобы сделать предложение Луи, вызывает у него дрожь. Потому что если бы он мог, он бы женился на нем уже завтра.       — Пока что. Я знаю тебя, Эйч, ты влюбляешься сильно и быстро. Ты снова возвращаешься к началу, не так ли?       — Я не думаю, что когда-либо любил кого-то сильнее, Кэм.       — И к чему в итоге это привело?       Гарри тянет за воротник своей водолазки, один палец скользит под нее к уже сходившему следу засоса Луи. У него входит в привычку поглаживать его, пока он думает; в те первые несколько дней боль, возникавшая при надавливании, напоминала ему о том моменте, когда это произошло. Томлинсон вцепился в него, как изголодавшийся зверь, его губы втягивали нежную кожу, а кончик языка вырисовывал на ней узоры. Чем больше Гарри стонал, тем сильнее он кусал, в конце концов царапая края зубами, а затем успокаивающе целуя нежную кожу. Это одна из тех вещей, по которым он больше всего скучал в их сексуальной жизни — быть отмеченным, чтобы все знали, кому он принадлежит. Он прочищает горло, закрывая сайт флориста одним щелчком мыши.       — Я не знаю. Мы переписываемся каждый день; сегодня вечером встречаемся выпить кофе после работы, он начал посылать поцелуи в конце всех своих сообщений…       — Я подписываю свои сообщения поцелуями. Я совершенно определенно не хочу переспать с тобой снова. — Кэми обходит стул Гарри и приседает на край его стола. Девушка наклоняется вперед, кладет руку ему на плечо и нежно сжимает. — Эй, послушай. Я не говорю, что ты должен забыть о нем, ясно? Я просто говорю, исходя из опыта… попытки навязать что-то подобное редко заканчиваются хорошо. Я не хочу, чтобы ты потерял его прежде, чем у тебя появится шанс вернуть его, вот и все.       — Ты права. Я знаю, что ты права. Просто… это кое-что значит для меня. Я пообещал себе, что если у меня когда-нибудь появится шанс все исправить, я сделаю для этого все, что в моих силах. Я всегда верил, что, когда в твоей жизни есть что-то подобное, что-то, что значит для тебя все, ты будешь бороться за это.       — Ты такой болван. Я люблю тебя за это, но на этот раз тебе придется играть в долгую игру, Гарри. Ты не единственный человек, о котором стоит сейчас подумать. Луи тоже пострадал, и ему нужна возможность высказать свое мнение о том, как это происходит. Жаль, что я не могу сказать тебе все, что ты хочешь услышать. Хотела бы я быть лучшей подругой из романтических комедий, которая подбадривает тебя делать грандиозные жесты и помогает организовать флешмоб в парке. Вместо этого я просто собираюсь быть честной подругой, потому что, нравится тебе это или нет, именно такой я тебе и нужна.       — Почему ты всегда права? Это действительно раздражает.       Кэми смеется и откидывается на спинку стула.       — Это идет в комплекте с сиськами.

***

      Когда Гарри входит в кафе, первое, что он видит, — улыбающееся лицо Луи. Инстинктивно он улыбается в ответ, очевидная радость на его лице согревает его от холодного ветра снаружи. Он пользуется возможностью осмотреть кофейню; это идеальное место для того, чтобы выпить теплого напитка поздним осенним днем. Голые кирпичные стены с расставленными повсюду разнокалиберными полками, суккулентами в разноцветных горшках и беспорядочно сложенными книгами. С низкого потолка вместо точечных светильников свисают чайники, теплые белые гирлянды свисают из носиков над восстановленными деревянными столами. Музыка на заднем плане имеет отчетливый инди-оттенок, похожий на тот материал, который Луи когда-то хотел выпустить сам. Гарри вешает пальто и шарф на деревянную вешалку для одежды за дверью и направляется к одному из пухлых диванов, расставленных между столиками. Ему прекрасно виден Томлинсон за прилавком; его глаза искрятся, когда он смеется над шуткой клиента, а волосы на концах слегка влажные от пота. Он выглядит очаровательно в своем фартуке с логотипом кофейни, вышитым на кармане. Когда Луи поворачивается, чтобы взять кружку, Гарри замечает карандаш, засунутый у него за ухом, и думает, что любовь, которую он испытывает в своем сердце, на этот раз может просто убить его. Как один человек может быть таким очаровательным и в то же время таким горячим?       В тот же момент Томлинсон замечает его, его рука взлетает в приветствии, а два пальца поднимаются вверх, давая Гарри понять, что он сейчас подойдет. Тот махает в ответ, не заботясь о глупой улыбке на своем лице. Приятно снова увидеть его; обычно он не чувствовал бы чьего-то отсутствия после такого короткого промежутка времени, особенно когда они переписываются каждый день, но Луи просто другой. Он вызывает привыкание, и одной совместно проведенной ночи никогда не достаточно.       — Привет! Ты сделал это! Так… что ты думаешь? — Луи обводит рукой комнату, очевидно, очень гордясь своим новым рабочим местом. Он излучает позитив — прекрасное зрелище, которое может увидеть любой желающий.       — Конечно, я сделал это, я бы не пропустил твой первый день. Мне нравится это место, это так похоже на тебя!       — Правда?! Дерек сказал то же самое. Он даже разрешил мне воспользоваться кофеваркой для приготовления капучино, чего, по-видимому, никогда не случается в первый день. — Томлинсон устраивается на диване рядом с Гарри, подогнув под себя одну ногу и повернувшись так, чтобы они были лицом друг к другу. — Кстати, я попросил сделать нам напитки.       — Потрясающе. — Гарри вытягивает руку вдоль спинки дивана, его ладонь ложится на руку Луи. Ему нравится, что Томлинсон не отодвигается и чувствует себя достаточно уверенно, чтобы сделать это без спроса. — Дерек — это тот мужчина, с сыном которого ты переспал? Как все прошло?       — Ох, нет. Хочешь верь, хочешь нет, но Дерек — именно тот самый сын. Он мой менеджер, — смеется Томлинсон, в его голосе ни намека на неловкость.       — Он… блять, Луи. И тебя это устраивает? — Это похоже на удар в живот. Зная, что Луи будет проводить каждый день, работая с кем-то, кто, очевидно, считает его привлекательным, кто видел его обнаженным и обнимал его, кто извлекал из него те же звуки, что и Гарри.       — Конечно, я имею в виду, мы все взрослые, верно? И это он попросил своего отца нанять меня. Сказал, что, по его мнению, это было бы забавно. Плюс, другим вариантом была действительно раздражающая девушка. Это действительно хорошо для меня.       — Значит, он нанял тебя, чтобы унизить? Тебя это серьезно устраивает? — Гарри знает, что у него нет права чувствовать себя таким собственником, но знакомый жар гнева начинает заливать его щеки. Мысль о том, что кто-то может чувствовать что-то иное, кроме чести находиться рядом с этим буквально солнечным лучом, для него противоестественна.       — Боже, Гарри, нет. Не закипай. Просто у него своеобразное чувство юмора.       Луи, бросившийся на защиту этого парня, не приходится Гарри по вкусу, это ударяется о живот и замирает там, как камень. С его стороны несправедливо чувствовать себя таким неуверенным; Томлинсон не делает ничего плохого, работая со старым другом, но это не означает, что ему это должно нравиться. Он пытается убедить себя, что это только потому, что он беспокоится как друг, хотя ясно, что это старая добрая ревность, которая скручивает его изнутри.       — Похоже на то.       — Давай, задница, ты можешь перестать изображать маму-медведицу. Я в порядке… действительно. Я думаю, что эта работа могла бы мне подойти. Сегодня я встретил так много классных людей, и я наконец-то зарабатываю деньги. И у меня это хорошо получается. На самом деле я никогда ни в чем не был хорош. Порадуешься за меня?       Гарри громко вздыхает, подавляя свое мрачное настроение.       — Конечно, я рад за тебя, Лу. Мне просто не нравится мысль о том, что какой-то придурок будет издеваться над тобой.       — Кстати о придурке. — Губы Луи изгибаются в улыбке, когда он смотрит на Гарри через плечо. — Дерек, подойди и познакомься с Гарри.       Стайлс поворачивается и оглядывается через плечо, не в силах отвести ледяного взгляда от человека, стоявшего позади него. Он великолепен, конечно, так и должно быть. Но в его улыбке есть что-то не совсем правильное, какая-то волчья усмешка на губах, которая не позволяет ей быть искренней. Когда они встречаются взглядами, брови Дерека высокомерно взлетают к линии роста волос, бросая Гарри вызов взглядом. Луи, кажется, не обращает внимания на всю эту встречу, уставившись на Дерека так, словно тот повесил луну.       — Вот ваш кофе, парни, — мурлычет Дерек, и его нарочито слащавый тон действует Гарри на нервы. Он наклоняется и тыкает задницей в сторону Луи, выгибая спину дугой и слишком долго выпрямляясь обратно. — Привет, Гарри, рад с тобой познакомиться, приятель. Я много слышал о тебе.       — Надеюсь, только хорошее? — Стайлс выдавливает из себя смешок и придвигается ближе к Луи, прижимая их колени друг к другу в знак интимности.       — Ну… в основном. Хотя я помню, что ты был не самым популярным парнем в первый раз, когда я встретил Лу.       Раскаленная добела ярость захлестывает Гарри, его губы дрожат, когда он подавляет ругательства, которые грозятся вырваться наружу. Лу? Как он посмел?! Ворошить прошлое? Кем этот придурок себя возомнил?! И почему Луи так хихикает?!       — Черт, прости, не хотел, чтобы ты так привыкал быть запасным вариантом, — это по-детски, но он ничего не может с собой поделать. Ему нужно было твердо поставить этого ублюдка на место.       — Гарри! — Восклицает Луи, бросив взгляд на Дерека, чтобы проверить его реакцию. — Это было действительно грубо!       — Не парься, Лу, я могу понять шутку. Мы понимаем друг друга, верно, Гэри?       — Меня зовут Гарри.       — Ох, неважно. В любом случае, я оставлю вас, парни, наслаждайтесь вашими напитками. Луи, ты можешь идти, как только закончишь. Увидимся завтра. — Снова эта улыбка, как будто он собирается перепрыгнуть через стол и проглотить Луи целиком.       Когда Дерек возвращается за прилавок и погружается в обслуживание другого клиента, Луи сердито поворачивается к Гарри.       — Что, черт возьми, это было, Стайлс?       — Он мне не нравится. Он пытался поставить меня в неловкое положение.       — Нет, это не так! Именно такой он и есть, прямолинейный, без всякой ерунды. Тот человек, который, как ты всегда утверждал, тебе нравится.       — Есть большая разница между тем, чтобы быть прямолинейным собеседником и быть снисходительным придурком, Лу. Я беспокоюсь о тебе. Но мне жаль, если я поставил тебя в неловкое положение; я бы никогда не хотел поставить тебя в затруднительное положение.       Томлинсон заметно смягчается. Протянув руку, он обхватывает Гарри за предплечье и проводит пальцем по его коже. Мгновенно по коже бегут мурашки, а волосы встают дыбом; воспоминание о прикосновениях Луи запечатывается на каждом дюйме тела Гарри.       — Я большой мальчик, я могу сам о себе позаботиться. Дерек хороший мужик, если ты потратишь время, чтобы узнать его получше.       Гарри не нравится, как Луи улыбается, а еще мечтательный взгляд в его глазах, когда он произносит имя этого придурка. Этот его взгляд, эти его мечтательные глаза. Когда-то не было никого другого в мире, кто мог бы заставить Луи выглядеть так, таким мягким и уязвимым. Для любого, кто не знал его хорошо, он был крепким орешком. Нелегко обидеть, но и подружиться тоже нелегко. Он мог поговорить с кем угодно, заставить каждого почувствовать себя желанным гостем, независимо от того, как долго он их знал, но его более мягкая сторона была приберегаема только для людей, которые действительно имели значение. В игре появляется все больше соперников, и Гарри начинает понимать, что ему нужно будет играть осторожно. Он не может выйти из себя или сорваться с катушек, это только увеличило бы неизбежную пропасть, которая образовалась между ними за последние пару лет. Кэми была права, для этого требуется нечто большее, чем букет цветов и признание в любви.       — Я постараюсь, клянусь. Может быть, мы все могли бы как-нибудь выпить по пинте? Пригласи Айви за компанию. — Он делает это намеренно, он ни за что не пойдет туда без прикрытия. Он может представить, что Айви будет ненавидеть Дерека так же сильно, как и он сам.       — Спасибо тебе, Гарри. — Луи наклоняется вперед, обвивая руками шею Гарри. — Ты действительно повзрослел, не так ли?       — Так и есть Лу. — Стайлс утыкается лицом в шею Луи, закрывает глаза и вдыхает его запах. Он широко разводит руки и проводит по линиям его спины, кончиками пальцев сильно надавливая на позвонки. Он никогда не хотел отпускать. Когда руки Луи начинают ослабевать, Гарри подносит одну руку к затылку Луи и утыкается лицом в обнаженную кожу за ухом, чтобы запечатлеть на ней нежный поцелуй. Последовавшая за этим дрожь, пробегающая по телу Луи, заставляет его вздрогнуть, и Гарри оставляет свои губы там так долго, как только может.       Когда они отстраняются друг от друга, Гарри глядит на стойку, где стоит Дерек, свирепо глядя в ответ. Стайлс приподнимает брови точно так же, как Дерек несколькими минутами ранее, для пущей убедительности пошевелив ими, когда видит, что его щеки заливает румянец. Если он хочет драки, то он ее непременно получит.