Chapter 11: Shake Off The Weight Of The World From Your Shoulders
22 октября 2023 г., 11:39
Повествование от лица Гарри
Гарри выходит из машины и глядит на дом, где проходит вечеринка Луи. Он слышит, как хлопает пассажирская дверца, когда Айви выбирается и начинает поправлять свое вечернее платье, отцепляя маленький шлейф от своих высоких каблуков. Гарри все это кажется таким вынужденным; днем рождения Луи всегда было так легко наслаждаться, так весело и непринужденно, что ты не мог не погрузиться в него. Очень похоже на самого хозяина. В воздухе витает ошеломляющий запах притворства, которого он никогда бы не ожидал. Это смешивается с его нервами, и он подавляет рвотный позыв, который грозится выплеснуться из желудка прямо на его неудобные ботинки. Он не должен быть здесь.
— Все в порядке? — спрашивает Айви, обходя машину спереди и направляясь к Гарри. — Ты немного побледнел. — Ее рука обвивается вокруг предплечья мужчины, мягко сжимая, чтобы удержать его.
— Я не думаю, что мне следует входить. Я с радостью подожду тебя здесь на случай, если понадоблюсь, но… он не хочет, чтобы я был здесь, Айви.
— Конечно, он хочет, чтобы ты был здесь. Он просто слишком упрям для своего же блага. Я бы не привела тебя сюда, если бы не думала, что это хорошая идея, поверь мне… пожалуйста?
Гарри поворачивается, смотря на девушку, заставляя себя отвести взгляд от внушительного здания перед ними. Он всматривается в ее лицо в поисках признаков лжи и не находит в ее чертах ничего, кроме честности и мольбы. Ее хватка на его руке усиливается еще сильнее, отчаяние очевидно.
— Я зайду, — начинает Гарри, и Айви вздыхает с облегчением. — Но я серьезно, Айви, любой признак того, что он не хочет, чтобы я был там, и я ухожу. Я посижу в машине и подожду тебя, но я не останусь там только для того, чтобы чувствовать себя некомфортно. — Он берет руку Айви и отрывает ее от своей; одним плавным движением он обматывает ее вокруг своего локтя и поворачивает их обратно к месту проведения вечерники. — Готова?
— Как и всегда, — тихо отвечает Айви, ее губы слегка дрожат. Гарри приходится притвориться, что он не замечает ее неуверенности, иначе он никогда не попадет внутрь.
Они входят в здание, сотрудники службы безопасности смотрят на приглашение Айви и выдают им обоим браслеты, на которых указано, что им больше восемнадцати лет. Гарри приходится подавить смешок, когда широкоплечий лысый мужчина предупреждает его, что никаких неприятностей допущено не будет, и жестом приглашает их пройти в гардеробную. Они вешают свои пальто и благодарят молодую девушку за номерки; Айви бросает на Гарри недоверчивый взгляд, это настолько далеко от дней рождения, к которым они оба привыкли, насколько это только возможно. Когда они входят в зал для приемов, глаза Гарри снова расширяются от недоверия. Это прекрасно. Стены и потолок обтянуты накрахмаленным белым полотном, чтобы походить на шатер, за ними лениво мерцают гирлянды, похожие на звезды. Снаружи расставлены большие круглые столы, высоко над ними возвышаются канделябры с настоящими свечами, с которых капает воск на подсвечники. Танцпол залит светом, черные и белые квадраты подсвечиваются снизу, отчего лица танцоров искажаются почти демонически. Официанты в парадных костюмах снуют среди гостей, держа подносы, уставленные шампанским и канапе, над их головами в, казалось бы, невозможном балансировании. Это захватывающе и за гранью реальности, но это не то, что любит Луи. Гарри оглядывает комнату, пытаясь найти знакомые лица из своего прошлого, но ничего не выходит. Кажется невозможным, что он никого не узнает, он так долго был важной частью жизни Луи, что знал почти всех его друзей и родственников. Так где же все они?
— Что это, черт возьми, такое? — шипит Айви рядом, и на ее лице отражается недоверие. — Луи, должно быть, будет ненавидеть каждую минуту происходящего. НЕТ, ОН ВЕДЬ НЕ КУПИЛ ГРЕБАНУЮ ЛЕДЯНУЮ СКУЛЬПТУРУ?!
Гарри поворачивает голову, чтобы проследить за взглядом Айви, и не может удержаться от смеха, осматривая массивную ледяную скульптуру в форме Луи, которая стоит в центре всплывающего коктейль-бара.
— Это лихорадочный сон? — Они прислоняются друг к другу, смех охватывает их тела, отчего Гарри хватается за живот.
— Неудивительно, что этот тупой ублюдок не позволил мне помочь. Я бы никогда этого не допустила. — Слезы текут по щекам Айви, оставляя легкие дорожки на ее макияже. — Господи. Как будто дресс-кода было недостаточно. Почему просто нельзя было устроить попойку с танцами в обычном клубе?
— Так вышло, что я думаю, что Луи стоит немного больше, чем липкие ковры и дешевое безалкогольное пиво.
Гарри разворачивается, его глаза встречаются с глазами Дерека. За ними горит ненависть — сильная эмоция для того, кто едва знает его, кроме того, что ему рассказал другой человек. Гарри чувствует, как внутри у него закипает негодование, он не собирается позволять этому прекрасному заставить его чувствовать, что ему здесь не место.
— Дерек, — произносит Стайлс, быстро кивая головой, его рот вытягивается в тонкую линию. — Чудесная вечеринка.
— Гарри. Не ожидал увидеть тебя сегодня вечером. Похоже, мне нужно переговорить с охраной о том, чтобы не впускать людей без приглашений. — Дерек смеется, но Гарри слышит обвинительный тон, которым облечены его слова.
— Он мой гость, — рычит Айви сквозь стиснутые зубы. — У меня указан плюс один в моем приглашении, и мы все знаем, как высоко Луи думает об Эйче, — она подначивает, и Гарри это знает.
— Ну, конечно, — неуверенно отвечает Дерек, поворачиваясь к Айви, чтобы одарить ее фальшивой улыбкой. — Должно быть, он забыл отправить приглашение Гарри много недель назад. Такой рассеянный.
Дерек поворачивается и уходит, не сказав больше ни слова; он даже не пытается скрыть тот факт, что ему надоело их общество. Почти подсознательно Гарри сердито показывает средним пальцем на удаляющуюся фигуру, а затем быстро опускает его, когда понимает, что все могут его видеть. Конечно, он знает, что Дерек активно презирает его, но чего он не ожидает, так это вопиющей пассивной агрессивности в комнате, полной людей, в день, который должен быть посвящен только Луи. Он не может решить, вызвано ли это ревностью или Дерек чувствует угрозу из-за его присутствия в жизни Луи; в любом случае, если Демон-бариста с Флит-стрит поблизости, Гарри не может спокойно заснуть.
— Я презираю его. Это как физическая боль. Как, черт возьми, Луи все еще с этим придурком?! — Айви в ярости, ее щеки раскраснелись под макияжем, а глаза горят яростью.
Гарри наклоняется, разжимая ее пальцы, чтобы она перестала впиваться ногтями в ладонь. Его обнадеживает, что он не единственный, кто испытывает подобные чувства; слишком долго он задавался вопросом, не судит ли он Дерека несправедливо из-за истории, которая все еще согревала его сердце. Услышав это от Айви, все становится яснее; она самая добросердечная, покладистая подруга, и если ей кто-то не нравится, на то есть веская причина.
— Я хочу кое-что сказать. Я хочу спросить его. — Гарри нервно прикусывает губу, задаваясь вопросом, не сошел ли он на этот раз с ума окончательно.
— Я не уверена, что сейчас подходящее время. Я пыталась заговорить об этом несколько раз, но Лу становится чертовски обороняющимся. Типа защищающегося питбуля.
— Но что, если он просто ждет, когда я подниму этот вопрос?
— Гарри, я буду с тобой откровенна. Я думаю, технически это именно то, чего он ждет. Кажется, не имеет значения, сколько раз он это услышит; Луи изо всех сил пытается поверить, что с тобой все когда-нибудь может быть так, как раньше. На более глубоком уровне он знает, что ты любишь его, но он в это не верит. Я не могу с какой-либо уверенностью сказать, что, если ты скажешь ему, что ненавидишь его парня, и будешь умолять его вернуться, все закончится хорошо.
— Разве это, по крайней мере, не стоит попробовать, Айв? Есть ли мне что терять на данный момент?
— Это не мне принимать решение, Гарри.
***
Стайлс стоит в конце зала, наблюдая из тени за тем, как разворачивается вечер, люди вокруг него танцуют и смеются, разодетые в свои наряды и потягивающие крепкие коктейли, которые официанты разносят на серебряных подносах. Музыка переходит от трека к треку, смесь старого и нового, саундтрек из жизни Луи от детства до взрослой жизни, воспоминания просачиваются из каждой мелодии. Айви пытается заманить его в толпу, подзывая с танцпола, чтобы попытаться соблазнить его, но он каждый раз качает головой, предпочитая оставаться там, где его не видно. Он не может выйти туда до того, как его решение будет принято, не может рисковать и все испортить, прежде чем сможет как следует объясниться. Он знает, что последние несколько недель его жизни были ложью; он заполнял свое время украшениями, упаковкой подарков и выпечкой, притворяясь, что счастлив без Луи рядом с ним. Легко убедить себя, что все в порядке, когда он чем-то занят. Но что произойдет, когда рождественские огни и вечеринки померкнут, уступив место серому свету и долгим январским ночам? Когда его ничто не отвлекает и время кажется бесконечным. Гарри наблюдает, как Луи пробирается сквозь толпу к Айви, и улыбка на его губах впервые за весь вечер кажется искренней. Его тело, кажется, смягчается с каждым шагом, который он делает, его бедра танцуют, а глаза на мгновение закрываются, когда он погружается в музыку. Дерека нигде не видно; он проводит ночь, выставляя Луи напоказ, как трофей, демонстрируя его семье и друзьям, его рука всегда крепко сжимает его талию. Гарри приходится сжать кулаки, чтобы не наброситься на Луи и не оторвать от него эти грязные пальцы. Но теперь его мальчик выглядит свободным. Наконец он добирается до Айви, взвизгнув от восторга, когда они переплетают пальцы и заключают друг друга в теплые объятия. Сестры Луи появляются откуда-то из толпы, присоединяются к объятиям и все вместе начинают покачиваться в такт. Вот что значат дни рождения для Луи: семья, веселье, любовь и смех. Гарри не может сдержать улыбку, которая появляется на его лице, когда он наблюдает за ними всеми вместе, думая о том, как гордилась бы Джей, увидев, что ее малыши выросли и все еще так любят друг друга. Откуда ни возьмись, в ушах Гарри снова звучит вой. Сначала он думает, что что-то не так со звуковой системой, странный сбой, как будто кто-то воспользовался мобильным телефоном. Но когда начинается боль, ударившая в его череп без всякого предупреждения, Гарри понимает, что сейчас что-то произойдет. Его колени подгибаются, когда давление внутри него усиливается, шум заглушает все остальное и достигает самых дальних уголков его сознания. Он отшатывается назад и рад почувствовать что-то твердое под коленями, когда его зрение начинает затуманиваться. Гарри сгибается пополам, прижимая большие пальцы к уголкам глаз, чтобы попытаться ослабить тиски, сжимающие его голову. Это худшее, что когда-либо случалось; хотя он погружен в собственную агонию, одна мысль пробивается сквозь помехи. Луи. Гарри заставляет себя открыть глаза; они безжалостно вращаются в глазницах, когда он пытается сфокусировать зрение, отчаянно пытаясь найти Луи в толпе. Когда он находит его, Гарри хнычет, беспомощно наблюдая, как Луи сгибается в толпе, обеими руками зажав уши, а пот блестит в свете огней танцпола. Они всегда разделяют эту агонию; независимо от того, что происходит в их жизни, это нечто, что связывает их вместе, какая-то космическая шутка, которая никогда не позволяет им слишком отдаляться друг от друга. Гарри чувствует, как у него скручивает живот, и он понимает, что ему нужно выйти на улицу, пока его не вырвало прямо там, где он стоит. Его руки тянутся к стене; держась поближе к прочной конструкции, он тащится к террасе на крыше, отчаянно желая ощутить прохладный воздух на своей разгоряченной коже. — Гарри? — обеспокоенный голос Айви пробивается сквозь шум, когда он перегибается через барьер, и улица внизу медленно обретает четкость. — Ты в порядке? — Стайлс чувствует, как в его руку вкладывают холодный стакан, а ладонь Айви приятно прижимается к его спине. — Луи? — хрипит он, не в силах произнести полное предложение. Его язык сухой и распухший, прилипает к небу каждый раз, когда он глотает. — С ним все в порядке. Дерек подбежал к нему и отвел в заднюю комнату. — Придурок, — выплевывает Гарри, и капли летят вперед из набранного им глотка воды. Он поворачивается и плюхается на плетеный диван рядом с собой. — Это невыносимо, Айв. — Это ты мне рассказываешь. Шум, который производил Луи, был ужасающим. В чем дело, Гарри? — Не знаю, — бормочет Стайлс, низко склонив голову. Он наблюдает, как его собственные пальцы играют с конденсатом на бокале, и задается вопросом, как объяснить это явление Айви. — Это начало происходить тогда, когда я впервые встретил Луи. Тихие звуки, приступы головокружения, стреляющие боли в голове. И всегда прямо перед тем, как происходило что-то серьезное. Иногда это был спор, иногда это был умопомрачительный секс. Только когда они начали становиться сильнее, я понял, что то же самое чувствует и Лу. Даже когда мы не были в одном и том же месте, это происходило с нами обоими в одно и то же время. Луи сказал мне, что у его сестер-близнецов было нечто похожее; они были настолько близки друг с другом, что могли чувствовать то, что чувствует другая, или улавливали эмоции друг друга. — Итак, ты думаешь, что вы с Луи как-то связаны? — Айви сидит рядом с Гарри, слегка дрожа, когда порыв ветра обнимает их обоих. — Я не могу описать… ты слышала о ковалентных связях? — Айви качает головой. — Они присутствуют в нитях нашей ДНК, это самая прочная химическая связь, которую ты можешь найти в живых существах. Я думаю, это что-то похожее, какая-то прочная химическая связь, которая связывает меня и Луи на неопределенный срок. Или, может быть, я просто сумасшедший. — Отчаяние очевидно на лице Гарри, годы исследований и самокопания в поисках объяснения всему тому, что один человек может заставить его почувствовать. — Я не думаю, что ты сумасшедший, Гарри. Я ничего не знаю об этих ковалентных связях и о том, возможно ли вообще, чтобы они соединяли два живых существа, но — определенно есть что-то, что склеивает вас двоих вместе. Есть что-то, что заставляет вас возвращаться друг к другу. Или это вообще заставило вас встретиться друг с другом. — Почему Айви? — Гарри плачет, усталость, которую он сдерживал последние десять лет, наконец прорывает плотину, которую он воздвиг внутри себя. — Я так устал пытаться быть сильным и притворяться, что моя жизнь не вращается вокруг Луи Томлинсона. Я так устал пытаться разлюбить его, уйти от него. Я устал пытаться забыть его. На террасе воцаряется тишина, когда Гарри рухает на колени Айви. Он запускает руки в складки ее платья, прижавшись лицом к мягкой ткани и оставляя на ней пятна от слез. Его отчаяние безмерно, внутри него глубокая трещина, где годами копилась обида, которая готова выплеснуться в любой момент. Он расслабляется в объятиях своей подруги, ища утешения в том, как ее рука гладит его по волосам, как ее ладонь обхватывает его щеку, а большой палец стирает слезы с его щек. — Тогда не надо, — тихо отвечает Айви, ее голос всегда был шепотом. — Не пытайся. Сражайся за него. Рыдания прекращаются, когда Гарри позволяет ее словам дойти до сознания. Неужели все действительно так просто? Может ли он просто оставить все как есть и проявить себя? Просто представить, что это снимет часть тяжести с его груди, которая годами давила на него, его легкие расширяются шире, чем когда-либо за столь долгое время. Свежий, холодный воздух опускается прямо на дно, когда он жадно втягивает его в себя. Это приятное ощущение, очищающее. Это ужасно. Принимать все таким, какое оно есть, прекрасно, но это не означает, что он получит то, чего хочет, чего жаждет больше всего на свете. Ему нужно знать, что он сможет справиться с отказом, если до этого дойдет. Что он сможет вынести боль, если Луи отвернется от него. Смог бы он прожить остаток своей жизни в любви к Луи, если он не будет рядом? Он остается в таком положении, свернувшись в клубочек на коленях у Айви, пока она гладит его по волосам и возвращает в реальность. Возможно, пришло время выяснить раз и навсегда, может ли это сработать.
