Amidst the Chaos

Клаус старается. Он правда старается. И это ужасно. С инцидента с передозировкой, как мысленно называл его Клаус, прошёл уже почти месяц. День, когда он убил ребёнка, день, когда он едва не покончил с собой. В тот день он пообещал Дэйву, что будет осторожнее, будет внимательней относиться к себе. За это время произошло немало. Ребята покинули свою первую базу, собрали всё имеющееся барахло и потащили его дальше в горы. Новая база располагалась в стратегическом месте между горами и зарослями джунглей. На небольшой поляне вдоль совсем уж мелководной реки. В этих местах бои были ещё более ожесточёнными. Отряд продвигался к основной линии фронта, и каждая пройденная миля приближала их к месту сражения. Клаус не горел желанием приблизить тот момент, когда они окажутся в дерьме. Это всего лишь вопрос времени. Вот почему он был рад, что последовал совету Дэйва и перестал принимать наркотики. Он, конечно, был не таким уж трезвым. Не смешите. Но после передозировки он довольно сильно сократил потребление. Больше он не закидывался героином посреди джунглей, больше не воровал лекарства из палатки Бенни. Лишь принимал то, что армия выдавала на его душу на законных основаниях, включая выпивку, изредка появляющуюся в продаже, и травку, довольно широко распространённую в их подразделении. Этого было недостаточно, чтобы избавиться от призраков. Но вполне хватало, чтобы свести преследующий его шум к глухим стонам. Учитывая все обстоятельства, это было довольно неплохо. В горах же всё было иначе. Их больше не окружали пышные джунгли. Теперь они находились посреди густого леса. По какой-то причине он ожидал совсем не этого. Высокие деревья, с которых осыпались все листья из-за «Агента Оранж», переодически падающего с неба. Иногда Клаусу хотелось рассказать, насколько опасен этот химикат. Что он вызывал рак. Как в будущем он убьёт множество людей. Но он понимал, что не мог этого сделать. Пятый живьём бы содрал с него кожу, если бы он настолько извратил хронологию событий. Клаус фыркнул, падая на свою койку. К концу подходила его сорокавосьмичасовая миссия, так что он был чертовски вымотан. Спиды, которые ему выдал Док на рассвете, прекратили действие, оставляя после себя лишь пустоту и нервозность. Если бы это произошло месяц назад, Клаус уже бы встал и бросил все силы на поиски новой дозы. В лесу героин было легко достать, а в горах ещё легче. Маленькая деревушка у подножия долины полнилась беженцами из Сайгона, которые хотели легко подзаработать на отчаянных солдатах, разместившихся на склоне горы. Но Клаус делал всё возможное, чтобы держаться подальше от этого дерьма. После того, как он оказался на волосок от гибели, после всех своих обещаний Дэйву и самому себе, Клаус отказался от наиболее тяжёлых наркотиков. Лекарств, которые поставляет армия, было достаточно, чтобы справиться с ломкой, так что ему оставалось бороться только с психической зависимостью. Он, конечно, ещё не побеждал, но продолжал бороться. Клаус чертовски гордился собой. А улыбка Дэйва в эти дни, уже сама по себе была наградой. Это по-прежнему было тяжело. Действительно тяжело. Особенно когда призраки то и дело появлялись перед ним, а Клаус оказался бессилен их успокоить. Прямо как сейчас. Они находились на улице, слонялись по базе, болтали у костра или чистили оружие перед оперативной палаткой. Но Клаус не мог дышать, когда рядом появлялись Уинстон, Коллинз и Морти... Морти было именем, которое Клаус дал убитому им мальчику Вьетконга. Клаус знал, что тот рано или поздно придёт за ним, и он не разочаровал. Всего через несколько дней после передозировки Клаус проснулся посреди ночи, потрясенный ужасным ночным кошмаром. Он перекатился на бок, чтобы украдкой взглянуть на Дэйва, потому что вид спящего мужчины всегда его успокаивал его. Но вместо прекрасного, расслабленного во сне лица Дэйва, взгляд Клауса упёрся в нечто гораздо более страшное. Тот пацан. Бледный и измождённый. Зияющая, кровоточащая рана в груди и огонь в мёртвых глазах. Клаус взвизгнул, отскочив назад, и свалился со своей койки. Он разбудил всю палатку, пусть далеко и не в первый раз. Никто не обратил на него внимания. Просто Харгривз снова не в себе. Кошмары были для парней обычным делом, но у Клауса они были самыми страшными. С той ночи мальчик ходил за ним по пятам, словно зомби-щеночек. Клаус не мог отделаться от него, и теперь, когда он не употреблял сильные наркотики, парень чувствовал себя в тени Клауса слишком вольготно, прямо по соседству с Уинстоном и Коллинзом. Поэтому, конечно, Клаусу пришлось дать ему имя. Невежливо называть кого-то «Мёртвый пацан». Итак, Морти — рождённый в смерти. Однако прямо сейчас Клаус был один. Он не уверен, как долго это продлится, поэтому ему приходилось действовать быстро. Он сунул руку под одеяло и достал маленький бумажный сверток. У него было припрятано немного травки, и он собирался покурить, прежде чем Морти вернется, снова начиная болтать на своём родном языке. Клаус свернул косяк. Самый большой, какой только смог, учитывая запасы. Он подпалил его, с удовольствием затягиваясь, уверенный, что по крайней мере в ближайшие несколько часов ему не придется смотреть на призраков. Он опёрся на локоть, свешивая ноги с койки, и молча закурил. В последнее время ему почти не удавалось побыть одному, и он хотел использовать это время по максимуму, пока есть возможность. Ребята должны были быть заняты на базе ещё пару минут, и Клаус собирался насладиться каждой секундой одиночества. Клаус глубоко вдохнул, слегка закашлявшись. Травка не становилась лучше по мере того, как они забирались всё глубже в горы. Иногда Клаус лежал на своей койке, фантазируя о травке из своего времени. Как другие парни фантазируют о своих девушках на гражданке. Чего бы он сейчас только не отдал за «северное сияние» или «клубничный кашель». Эти несведущие шутники ничего не смыслят в хорошей травке. Ладно, нет смысла зацикливаться на том дерьме, которого здесь быть не может. Он докурил примерно половину самокрутки, когда полог палатки распахнулся, впуская Дэйва и Далласа, которые ввалились внутрь, как хозяева. Что, честно говоря, в некотором роде так и было. Клаус захихикал себе под нос, кивая парням, упавшим на свои койки. — Передай-ка мне это дерьмо, жадная сучка, — Даллас засмеялся, протягивая к Клаусу руки. Тот раздражённо закатил глаза, прежде чем передать косяк. — Что вы, парни, вообще здесь делаете? — спросил Клаус, оглядываясь на Дэйва, который наблюдал за ним, с нежностью в глазах. — Мы вообще-то тоже здесь живём, придурок, или ты забыл? — рассмеялся Даллас, делая большую затяжку. — Как я мог забыть, — ответил Клаус, со вздохом опускаясь на свой матрас. — Я слишком странный, чёрт возьми. Никто не может быть настолько сумасшедшим, чтобы жить со мной в одной палатке, кроме вас, чокнутых засранцев. — Клаус, причина не в этом, и ты это прекрасно знаешь, — засмеялся Дэйв, покачав головой. Его Клаус, должно быть, был самым драматичным человеком, когда-либо живущим на свете. — Теперь у нас в отряде есть старшинство, и, поскольку палатка только на троих, она досталась нам. Это, конечно, лучше, чем спать с двенадцатью парнями из FNG. — Ага, как будто причина именно в этом, — усмехнулся Клаус. — Посмотри мне в глаза и скажи, что это не из-за того, что я грёбаный психопат. Скажи мне, что это не из-за моей вопиющей гомосексуальности и моих жестоких, ночных кошмаров, которые будят всех вокруг. Я точно знаю, что Эйс сейчас танцует танец счастливчика, ведь ему больше не придётся иметь дело с моей сумасшедшей задницей. — К черту Эйса, — рассмеялся Дэйв, выхватывая косяк из пальцев Далласа. — Я рад, что он больше не ночует с нами. Этот ублюдок храпит, как товарный вагон. Хотя Митчем ещё хуже, — Дэйв глубоко затянулся, наслаждаясь ощущением жжения в лёгких. Он не был наркоманом, как Клаус или Даллас, но от травки кайфовал не меньше, чем любой другой. — Кто, чёрт возьми, такой Митчем? — спросил Клаус, склонив голову набок. Дэйв и Даллас обменялись взглядами, а спустя долю секунды расхохотались. Клаус растерянно посмотрел на них обоих. — Что смешного? — Ты правда не знаешь, кто такой Митчем?— усмехнулся Даллас, затягиваясь последний раз, прежде чем затушить косяк о ботинок и отдать обратно Клаусу, чтобы тот отложил его на потом. — Подумай лучше, тупица. Клаус в замешательстве наморщил лоб, ломая голову, нет ли в их отряде парня по имени Митчем. Дэйв с силой закусил губу, отчаянно пытаясь сохранить серьёзное выражение лица. Даллас был не лучше, он потирал губы кончиками пальцев, чтобы скрыть улыбку. — Честно говоря, понятия не имею, о ком ты говоришь, — Клаус почесал затылок. — Он из нашего подразделения? Мы с ним знакомы? — Да, можно и так сказать, — усмехнулся Даллас. — Ну же, Клаус. Подумай, — рассмеялся Дэйв. — Ростом около шести футов четырех дюймов, светлые волосы, зеленые глаза. Тощий засранец. Даллас закатил глаза, глядя на Дэйва. — Спенсер Митчем. — сказал он, настойчиво глядя на Клауса. — Ничего не напоминает? — Нет, кажется, — ответил Клаус, совершенно растерянный. — Он вырос в Техасе, — Дэйв бросил взгляд на Далласа. — В Далласе, штат Техас. Клаус нахмурился, его взгляд несколько долгих мгновений метался между Дэйвом и Далласом. Он и обычно был не слишком сообразительным, а под кайфом — так и подавно. Наконец, Даллас, разразился смехом, пока до Клауса понемногу доходило. Он вскочил со своей койки и бросился на Далласа. — Ах ты засранец! — закричал Клаус, игриво колотя того кулаками. — Так это ты грёбаный Митчем, да? Даллас свернулся на койке в позе эмбриона, заливисто смеясь, пока Клаус колотил его. Он уклонялся от ударов, сколько смог, пока Клаус на выдохся. Это не заняло много времени. Дэйв наблюдал за происходящим с широкой улыбкой. Обычно он не был в числе тех, кто задирал Клауса. Ему и так доставалось от остальных парней. Но это была слишком хорошая возможность, чтобы ее упустить. — Клаус, ты правда думал, что его настоящее имя Даллас? — спросил Дэйв, улыбаясь. — А как тебе такое, имя Эйса на самом деле Ричи? — Эйса зовут Ричи? — вытаращил глаза Клаус. Дэйв и Даллас снова покатились со смеху. Просто Клаус иногда перебарщивал.

***

Клаус вскочил, тяжело дыша. Он оглянулся по сторонам, радуясь, что сейчас находится в палатке, а не там, где был несколько мгновений назад. Он потряс головой, пытаясь избавиться от остатков кошмара. Честно говоря, ему неловко, что после всего, через что он прошёл, именно эти воспоминания причиняют ему наибольшую боль. Перевалило за середину ночи. Клаус догадывался об этом, судя по тишине в лагере и непрекращающемуся жужжанию насекомых снаружи. Он резко хлопнул себя по затылку, давя ладонью гигантского комара. Вдалеке слышатся разрывы бомб и раздаются выстрелы. Но он находится здесь уже достаточно долго, чтобы знать, что боевые действия были очень далеко отсюда. Его взгляд скользнул в другой конец палатки. Даллас крепко спал, он уже привык к ночным кошмарам Клауса. Дэйв же сидел на своей койке. Клаус не видел выражения его лица в темноте, но мог догадаться. Беспокойство, тревога. — Клаус, с тобой всё в порядке? — тихо спросил Дэйв. Клаус подумывал солгать. Но решил быть откровенным. Он просто не мог заставить себя быть с Дэйвом недостаточно честным. — Нет, не совсем. Дэйв поднялся на ноги и начал движение ещё до того, как Клаус закончил говорить. Он опустился на его койку, оставляя между ними расстояние всего в несколько дюймов. Кажется, что это несколько миль, но Клаус знает, как это бывает. — Хочешь поговорить об этом? Клаус вздохнул. Ему кажется, что в последнее время он только и делает, что говорит. После стольких лет, когда он копил в себе всё это дерьмо, прятал его под наркотиками и сарказмом, вытащить это на поверхность было нелегко. Но тут рука Дэйва скользнула по койке, осторожно переплетая их пальцы. Клаус был так тронут этим простым жестом, что начал говорить, не успев передумать. — Мне снятся кошмары, — без обиняков сказал Клаус. — Я знаю, — ответил Дэйв. — Как и всем нам. — Не о войне, — вздохнул Клаус. — Ну, то есть не только о войне. Иногда они другие. — О, — кивнул Дэйв. — Значит, о юности? Об отце? Дэйв мало что знал о детстве Клауса. Только фантастические истории, которые он рассказывал ребятам. Эти преувеличенные, чрезмерно комедийные версии историй, которые совсем не кажутся Дэйву смешными. Но Дэйв знает, что за этими шутками кроется нечто гораздо большее. Он не знает, какова вся правда, но уверен, что она далеко не так забавна, как рассказывал Клаус. — Можно и так сказать, — вздохнул Клаус. Он бросил взгляд в сторону входа в палатку, замечая Коллинза и Уинстона, замерших там, будто личная охрана Клауса. Коллинз бросил на Клауса взгляд через плечо, слегка отдавая ему честь. Клаус, не задумываясь, отсалютовал в ответ. Дэйв проследил за взглядом Клауса. — У нас гости? — Как всегда, Дэйви, — вздохнул Клаус. Дэйв кивнул, наклонившись, и засунул руку под матрас своей койки. Выпрямившись, он протянул Клаусу косяк и пачку спичек. — Ты так хорошо справляешься с тем, что избегать тяжелого дерьма, — сказал Дэйв, раскуривая косяк. — Это даст тебе небольшую передышку, может быть, даже поможет уснуть, — он сделал небольшую затяжку, прежде чем передать косяк Клаусу. Тот с улыбкой взял сигарету. — Ох, Дэйви, — промурлыкал Клаус, глубоко затягиваясь. — Ты слишком добр ко мне. Всегда знаешь, что мне нужно. Дэйв усмехнулся, поглядывая на Клауса. Он ещё раз проверил, крепко ли спит Даллас, прежде чем снова протянуть руку и переплести их пальцы. Клаус с улыбкой сжал его руку. Боже, почему Дэйв был таким идеальным? Он был так чертовски добр к нему. В этом не было никакого смысла. Он этого не заслуживал. Они молча курят. Спустя некоторое Клаус потушил косяк о край своей койки, небрежно бросая окурок на землю. Кайф захлёстывал, и сквозь тяжёлые веки он наблюдал, как его «Призрачный патруль» уходит в небытие, а после улыбнулся, медленно и лениво, снова сжимая руку Дэйва. — Спасибо, — сказал он. — Я чувствую себя намного лучше. Дэйв кивнул, отпуская руку Клауса и обнимая его за плечи. Он притянул Клауса к себе, прижавшись своей головой к его. — Я рад, — тихо ответил Дэйв. Спустя мгновение он заговорил снова. — Так ты собираешься рассказать мне, о чём был этот кошмар? Клаус вздохнул, сильнее прижимаясь к Дэйву. — Ты ужаснее всех. Дэйв усмехнулся. — А я то думал, что я лучший. — Так и есть, — застонал Клаус. — Просто я не люблю об этом говорить. — Милый, что бы это ни было, я рядом, и ты это знаешь. Если ты не в порядке, то и я тоже. — Ох, Дэйви, — пробормотал Клаус, глубоко вдохнув и медленно выдохнув. — Мне приснился Реджи. — Твой отец? — Если его вообще можно так назвать. Жестокий, психованный ублюдок тоже подходит, — ответил Клаус тихим голосом. Дэйв был достаточно наслышан о сэре Реджинальде Харгривзе, чтобы поставить этого человека на первое место в списке самых дерьмовых вещей, если, конечно, этот ублюдок ещё был жив. Но то, как Клаус говорил о нём сейчас, пугало. Он никогда раньше не слышал, чтобы его голос звучал так сломленно. — Дорогой, он причинил тебе боль? — Не физически, нет, — ответил Клаус. — Я имею в виду, что физическая подготовка была жестокой, но он никогда нас не бил. — Милый, ты же не хочешь сказать что... — Дэйв умолк, даже не желая заканчивать предложение. Клаус в замешательстве уставился на него в слабом лунном свете, просачивающемся сквозь полог палатки. И когда до него дошло, от чего Дэйв так скривился, Клаус расхохотался. Он расхохотался так громко, что Даллас застонал, перевернувшись на другой бок и натянул тонкое одеяло на голову. После этого Клаус резко замолк, с его губ сорвался лишь тихий смешок, когда он попытался взять себя в руки. — Дэйв, боже, нет. Сэр Реджи был кем угодно, но только не педофилом. Честно говоря, я думаю, что он был скорее асексуален. — Что? — Дэйв отклонился назад ровно настолько, чтобы заглянуть Клаусу в глаза. — Асексуал, Дэйви, — ответил Клаус, прекрасно зная, что такого термина ещё не существовало. — Он ни к кому не испытывал сексуального влечения. Особенно к недоразвитым соплякам, которые ненавидели его до глубины души. — Оу, — ответил Дэйв с явным облегчением, но в то же время в невероятном замешательстве. — Это хорошо, — добавил он, как полный идиот. — Точно, — Клаус тихо засмеялся. Прошло некоторое время, прежде чем Дэйв снова заговорил. Он не хотел давить на Клауса, но он понимал, что тот должен разобраться в этом дерьме. Клаус думал, что хорошо скрывал свои чувства, но Дэйв видел его насквозь. Эти кошмары снятся ему каждую ночь, они отнимают у него всю энергию и по утрам превращают его лишь в слабую тень самого себя. Он становился более нервным, чем обычно, и Дэйв мог со всей уверенностью сказать, что это его тяготит. Эти кошмары не пройдут просто так. — Так в чём же тогда дело? — настаивал Дэйв. Клаус застонал, пытаясь отстраниться. Дэйв же наоборот крепче прижал к себе своего возлюбленного, не желая, чтобы тот сбежал. — Клаус, — всего лишь одно слово. Имя Клауса сорвалось с губ Дэйва. Но этого было достаточно, чтобы тот расслабился. Бесполезно, Клаус не мог скрывать это от Дэйва. И с удивлением он понял, что больше и не хочет. — Когда он впервые обнаружил, в чём заключаются наши способности, он разработал для нас специальные программы тренировок, — сказал Клаус, стараясь говорить как можно тише. — Для каждого из нас они проходили по-разному. Но мои способности делали мои тренировки, скажем так, чрезвычайно болезненными. Я сопротивлялся с самого первого дня. Ты никогда не сможешь понять, каково это — быть четырехлетним ребенком, которого посреди ночи тащат на кладбище. Быть со всех сторон окружённым окровавленными, мстительными призраками, которые кричат часами напролет. — Ох, Клаус, — тихо ответил Дэйв. Он протянул руку, зарываясь пальцами в кудри Клауса и успокаивающе погладил его по голове. Дэйв был зол. Ужасно зол. Но ему необходимо было сохранять спокойствие ради Клауса. — Ага. И чем больше я сопротивлялся, тем больше он давил на меня, — печально пробормотал Клаус. — Ты же меня знаешь, я не из тех, кто связан кучей правил или ожиданий. Поэтому я сопротивлялся. Так сильно, как только может ребёнок. А он жестоко наказал меня за непослушание, — Клаус вздохнул, мысленно возвращаясь в те мрачные дни. — Мне было семь лет, когда он впервые запер меня на ночь в мавзолее в качестве наказания. — Он что? — перебил Дэйв, ярость уже кипела в его крови. — Да, — Клаус кивнул, уткнувшись в плечо Дэйва. Он не отрывал взгляда от пола палатки, не в силах смотреть на своего возлюбленного, когда говорил об этом. — Сначала это было просто для тренировки. Я так боялся мертвецов, понимаешь? Я был всего лишь ребёнком. Но Реджи это не устраивало. Он хотел избавить меня от моей фобии. И для него лучшим способом добиться этого была экспозиционная терапия. Он засунул меня в место, кишащее мертвецами, пока они не перестали меня пугать. Он хотел, чтобы я овладел своей силой, повелевал призраками. Подчинил их своей воле. Но я так и не смог. Я не смог подчинить призраков. Я едва мог контролировать себя. И чем больше неудач я терпел, тем больше он злился. А чем больше он злился, тем больше я бунтовал. К тринадцати годам я уже был в полном дерьме. Вот тогда-то и начались наркотики и пьянство. Это был самый простой способ отгородиться от призраков, — голос Клауса сорвался, он был не в силах вынести тяжесть этих признаний. — Как только началось это дерьмо, я стал больше времени проводить в мавзолее, чем вне его. Реджи был взбешен тем, что я бросил ему вызов. Злился, что я намеренно отказываюсь от обучения. А что может быть лучше для наказания своенравного ребенка, чем показать ему его самый большой страх? Ночи напролёт в мавзолее, наедине со злобными мертвецами. Вот из-за чего мне снится большинство кошмаров. — Дорогой... — прошептал Дэйв, но у него не нашлось других слов. Он просто не мог понять, как кто-то мог столь ужасно поступить с невинным ребенком. — Знаешь, в том возрасте я действительно думал, что хуже уже быть не может, — сказал Клаус срывающимся голосом. — Но потом, когда мне было около четырнадцати, я понял, что есть во мне одна черта, которая навсегда поссорит меня со стариком... — Какая же? — спросил Дэйв, не уверенный, что готов к ответу. — Ну, ты же знаешь меня, Дэйви, — ответил Клаус, тяжело прижимаясь к Дэйву. — Я такой же странный, как трехдолларовая купюра. Всегда был таким. Бесполезно было отрицать и невозможно скрыть. Сэр Реджинальд не слишком благосклонно относился к моим... наклонностям. Я никогда этого не понимал, на самом деле. Я имею в виду, что по большому счету это было так обыденно для меня. Просто мелочь. Тогда Дэйв не смог промолчать. — В каком мире, Клаус? — спросил он, прежде чем успел передумать. Когда всё, что он получил от Клауса — это растерянный взгляд, то продолжил. — Таким людям, как ты и я, нигде не рады. Моя семья понятия не имеет, кто я на самом деле. Честно говоря, я не знаю, что бы я делал, если бы был таким, как ты. — Таким, как я? — спросил Клаус, нахмурив брови. — Да, таким, как ты. Не старающимся скрыть свою... гомосексуальность. — Я не хочу скрывать этого, Дэйв, — Клаус ответил так, словно Дэйв был слабоумным. Он знал, каково это — жить в 1960-х, но это не значит, что он собирается идти на компромисс с самим собой, чтобы вписаться в это время. — Я отказываюсь скрывать, кто я такой. Ни перед обществом, ни перед армией, ни перед грёбаным Реджинальдом. Вот чего он никогда не понимал. Он мог морить меня голодом, мог запирать вместе с мертвецами. Он мог испортить мой макияж и сжечь мою одежду, но я никогда не переставал быть собой. — Он правда делал всё это? — спросил Дэйв. Он знал, какими жестокими могут быть люди по отношению к гей-сообществу. То, что начинается как непонимание, перерастает в страх, который затем переходит в ненависть. Дэйв знал многих мужчин, которых отвергли собственные семьи за то, что они были геями. К сожалению, это было весьма распространенным явлением. Но мысль о том, что Клаус годами терпел насилие и жестокость только из-за того, кто он такой? Это выводило Дэйва из себя. — Да, — ответил Клаус. Он терпеть не мог говорить о Реджинальде, но Дэйв заслуживал того, чтобы знать. Если они действительно хотят быть вместе, Клаус должен быть честен. Либо Дэйв примет его, и они смогут попытаться справиться с этим, либо Дэйв бросит его, как сделали все остальные, и Клаусу придется найти способ жить дальше. — Дорогой, ты же знаешь, что во всём этом нет твоей вины, верно? — Это я его к этому подтолкнул, — печально ответил Клаус. Он опустил голову, переполненный эмоциями. Дэйв сердито фыркнул, повернув Клауса в своих объятиях, и прижал к груди. Клаус уткнулся лицом в плечо Дэйва, всхлипывая. Он не хотел плакать, но, Боже, как же трудно сдержаться. — Клаус, не смей оправдывать его за это дерьмо, — жёстко сказал Дэйв. Даллас пошевелился, заставляя его поморщиться. Он подождал, пока тот снова успокоится, прежде чем продолжить. — Меня не волнует, что ты был самым непослушным ребенком на свете. Мне всё равно, был ли ты груб или не отвечал его требования в части обучения. Ни один взрослый не должен так обращаться с ребёнком. Не говоря уже о том, что он использовал тебя. Использовал твои способности для собственной выгоды. Что это вообще за человек, который создает команду бойцов из группы детей? — Мой отец, — тихо ответил Клаус. — Это было так тяжело. Казалось, мне было тяжелее, чем кому-либо из моих братьев и сестёр. Но я не знаю, правда ли это, или я просто так себя чувствовал, потому что жил в аду, понимаешь? Я знаю, что Диего и остальным тоже было дерьмово. Чёрт, из-за этого умер Бен. Кто я такой, чтобы жаловаться? — Дорогой, ты не можешь сравнивать свою боль с болью своих братьев и сестёр, — осторожно ответил Дэйв. Он провёл пальцами по волосам Клауса, делая всё возможное, чтобы успокоить своего возлюбленного. — Я уверен, что это был настоящий ад для всех вас. И мне так жаль, что твой брат погиб из-за высокомерия твоего отца. Но это не твоя вина, и тебе не следует возлагать на себя эту ношу. — Я должен был быть там, — ответил Клаус, удивив Дэйва. Он ни разу не говорил о смерти Бена. Всё это событие было окутано тайной и теми полуправдами, которые так любил Клаус. — К тому времени, как это произошло, я уже сбежал. Пятый пропал уже как три года. И команда была недостаточно сильна из-за нашего отсутствия. Я имею в виду, что я не так уж много сделал, но я делал всё, что было в моих силах. Не ради Реджи, а ради Бена и остальных. Я никогда не был самым быстрым или сильным, но я делал то, что должен был, и я знаю, что помогал, — Клаус глубоко вздохнул, собираясь с духом. Он никогда не говорил об этом дерьме, и на то были веские причины. — Но я сбежал. Подальше от сэра Реджинальда, от Академии, от моих братьев и сестёр. И пока я слонялся по улицам, они продолжали сражаться. Пока я кололся, выкидывал фортели и грабил мерзких старикашек, чтобы получить очередную дозу, они продолжали бороться. И в одном из таких сражений погиб мой брат. Мой лучший друг. Меня не было рядом, когда он погиб. Я даже не был на его похоронах. Дэйв вздохнул, чувствуя себя подавленным этим тяжёлым разговором. — Но он явился тебе, верно? — наконец спросил он, сжимая плечо Клауса. — Он пришел к тебе. Ты сам мне это говорил. Клаус невесело усмехнулся. — Да, — фыркнул он, потирая нос тыльной стороной ладони. — Почти год спустя. Что это был за год, Боже. Даже если ты думаешь, что сейчас я плохиш , то по сравнению с тем, каким я был тогда, сейчас я просто мать Тереза. Не было ничего, чего бы я не сделал, ни одной черты, которую бы я не переступил. В то время я думал, что это всё, чем будет моя жизнь. Наркотики и насилие. Секс, преступления и боль. Так много чёртовой боли. А потом, в один прекрасный день, как гром среди ясного неба, появился Бен, как будто он никуда и не уходил. Как будто он вообще никогда не умирал. И, Боже, как же он на меня разозлился, — усмехается Клаус, покачав головой. Это движение задело плечо Дэйва, но он просто притянул Клауса ближе. Он знал, что сейчас, когда они обсуждают его прошлое, Клаусу нужен контакт, и, честно говоря, Дэйву он тоже был необходим. Услышав эти трагические, болезненные воспоминания от человека, которого он любил, он едва не сломался. Он просто хотел, чтобы им обоим стало лучше. Но это было невозможно. Клаус, возможно, и способен сражаться с призраками, но Дэйв — нет. Всё, что он мог сделать — поддержать своего возлюбленного и сделать всё возможное, чтобы помочь ему пережить это. — Но даже после всего того дерьма, что я натворил, всего времени, когда я подводил его, отталкивал и разочаровывал, он никогда не бросал меня. Он всегда был рядом. Каждый раз, когда меня грабили или избивали, он был рядом, чтобы помочь мне пережить это. Каждый раз, когда у меня случалась передозировка, он был первым, кого я видел, когда просыпался. Обычно это было единственное лицо, честно говоря. Каждый раз, когда я попадал в тюрьму, реабилитационный центр или психушку, Бен был рядом. Он никогда не разочаровывался во мне. — Потому что он любит тебя, Клаус, — ответил Дэйв так, будто это было очевидно. — Он любит тебя, поэтому, конечно, он бы ни за что тебя не бросил. — Все остальные бросали. — Но не я, — яростно настаивал Дэйв. — Я никогда не оставлю тебя. Мне неприятно слышать, как ты говоришь об этом, Клаус. О всей той боли, через которую ты прошёл, и о том, каким одиноким ты всегда себя чувствовал. Ты должен чувствовать себя в безопасности. Рядом со своей семьёй. Ты никогда не должен чувствовать себя брошенным или неполноценным. Ты никогда не должен чувствовать себя сломленным или недостойным. Клаус вздохнул, одарив Дэйва слабой улыбкой, едва заметной в бледном лунном свете. — Ты слишком добр ко мне, Дэйв. — Вовсе нет, — ответил Дэйв. — Я всего лишь говорю правду. И я всегда относился к тебе так, как ты того заслуживаешь. Жаль, что я не могу тебя побаловать. Ты заслуживаешь этого больше кого бы то ни было. Клаус улыбнулся. Искреннее, яркое чувство, от которого у Дэйва по всему телу прошлась горячая волна. Клаус наклонился ближе, соприкасаясь своим лбом со лбом Дэйва. — Я люблю тебя, Дэйви, — прошептал он в мягкой тишине палатки. — Я тоже люблю тебя, дорогой, — тепло ответил Дэйв, сокращая расстояние между ними, и нежно поцеловал Клауса. Губы Клауса всегда были такими тёплыми, а язык всегда мягким и осторожным во рту Дэйва. Клаус выдохнул возле губ Дэйва, ещё сильнее подавшись вперёд, и страстно обвёл языком губы своего возлюбленного. Дэйв неохотно прервал их поцелуй, мыча что-то себе под нос. — Дорогой... — сказал он, но Клаус прервал его, усмехнувшись. — Я знаю, знаю. Просто рядом с тобой трудно держать себя в руках. Особенно когда ты говоришь такие приятные вещи. Дэйв рассмеялся, падая на койку. Потянув Клауса за собой, он крепко обнял своего возлюбленного. — Мне тоже нелегко. Я просто хочу всё время прикасаться к тебе. Хочу простых вещей — держать тебя за руку, целовать в лоб. — Ты такой мягкотелый, Кац, — хихикнул Клаус, проводя пальцами по твёрдой груди Дэйва. — Не такой уж я и мягкий, — пробормотал Дэйв, поглаживая бедро Клауса. — О боже! — воскликнул Клаус. — Это что была шутка про стояк? — Я учился у лучшего, — Дэйв усмехнулся, притягивая Клауса к себе для очередного поцелуя. Тот поцеловал его в ответ, пытаясь передать губами и языком то, что никогда не смог бы выразить словами. Через мгновение они отстранились друг от друга, Клаус положил голову Дэйву на плечо, и они просто обнялись. — Ты же знаешь, что рано или поздно тебе придётся вернуться в свою постель, — пробормотал Клаус, и не собираясь отпускать Дэйва. — Знаю, — ответил Дэйв. — Но время пока не пришло, — он запустил пальцы в волосы Клауса, поглаживая так, как ему нравилось. — Почему бы тебе не попытаться немного отдохнуть? Я вернусь в свою койку, когда буду уверен, что ты заснул. — Ты не обязан этого делать. — Знаю, — ответил Дэйв, зевая. — Но я хочу. Клаус замурлыкал, прижимаясь ближе. Он никогда и нигде не чувствовал себя по-настоящему дома. В поместье Харгривзов, рядом с братьями и сёстрами, бродя по улицам со своими друзьями-наркоманами, или в каком-нибудь из рехабов или сумасшедших домов, которые он называл своим домом на протяжении последнего десятилетия. Но здесь, в объятиях Дэйва, слушая биение его сердца, Клаус, наконец, почувствовал, что обрёл свой дом. В объятиях этого человека, в его сердце. Клаус прижался к Дэйву так близко, как только смог, осталось только забраться ему под кожу. Впервые за несколько недель Клаус погрузился в спокойный сон без сновидений.

***

— Ты бы отправился со мной домой? — спросил Клаус, зная, что Дэйв не сможет ответить, даже не зная, где находится его дом. В каком времени находится его дом. Дэйв усмехнулся, поправляя ремень винтовки и скрещивая ноги перед собой. — Я же уже сказал тебе, что да. Они устроились снаружи, сгрудившись у небольшого костра, чтобы отогнать насекомых. Это был очередной долгий день. Ранним утром они отправились на разведку и попали под обстрел. На этот раз никто не погиб, но Джессап, один из новобранцев, получил пулю в локоть. Чёртов локоть. У Клауса до сих пор перед глазами стоит картина, как рука парня безвольно свисает вдоль тела, словно у марионетки с перерезанными нитями. Всю обратную дорогу до лагеря парень истошно кричал, вызывая всеобщее беспокойство. Последнее, что нужно отряду в разведке — громкие вопли, служащие маяком для противника. Клаус покачал головой, размышляя о своих собственных мыслях. Всего несколько месяцев назад он не испытывал бы ничего, кроме сострадания к бедному ребёнку. Но партизанская война меняет человека. Клаус уже не тот мягкий человек, каким был, когда очутился здесь в 1967 году. Он надеялся, что этот парень всё ещё был где-то внутри него, даже если он никогда больше не выйдет на поверхность. Он уже не в первый раз задавался вопросом, какие последствия окажет на него этот конфликт. — Клаус? Хэй? — Дэйв помахал рукой перед лицом Клауса, отвлекая его от тягостных мыслей. Клаус оглянулся по сторонам, довольный, что возле костра они по-прежнему одни. Он заметил Далласа и Эйса, меряющихся силой в нескольких футах от них, рисуясь перед «зелеными парнями». Вокруг них собралась целая толпа. Клаус посмеялся над столь детской выходкой. — Клаус! — позвал Дэйв, протягивая руку и сжимая его ладонь. Наконец он перевёл на него взгляд и с улыбкой пожал плечами. — Прости, — ответил Клаус. — Я сегодня весь вечер мыслями где-то ещё. — Подозреваю, что всему виной травка, которую раздобыл Эйс, — ответил Дэйв, смахивая с ноги гигантского комара. — Понятия не имею, что это за сорт, но эффект просто отличный, — рассмеялся Клаус. Дэйв засмеялся в ответ, спустя долю секунды смотря на него серьёзным взглядом. Он схватил Клауса за руку, поднимая его на ноги, и потащил к их палатке, чтобы поговорить наедине. Они присели на койку Клауса, соприкасаясь плечами. — Я имел в виду именно то, что сказал, — внезапно сказал Дэйв, наклоняясь так близко, что Клаус почувствовал его тёплое дыхание на своей шее, вздрагивая, и наклонился ещё ближе. — Где бы ни был твой дом, я с радостью последую за тобой. — А что, если... — начал было Клаус, но тут же замолк. Почему это так сложно? После всего, что они пережили вместе, Клаус должен быть способен на это. Его поражала собственная трусость. Он сделал глубокий вдох, медленно выдыхая. — Что, если мой дом не похож ни на что, что ты когда-либо видел раньше? Что, если это будет слишком, и тебе не понравится? Что, если ты захочешь вернуться? — Вернуться куда, дорогой? — мягко спросил Дэйв. Он быстро осмотрелся. Решив, что момент подходящий, он нежно положил ладонь на бедро Клауса. — Я не знаю, сколькими ещё способами я могу сказать тебе это, любимый. Но куда бы ты ни направлялся, я пойду с тобой. Клянусь, иногда ты говоришь так, будто возвращаешься домой, в коммунистическую Россию, или что-то в этом роде. Как будто мы идём на верную смерть, а не к тебе домой. Клаус усмехается, покачав головой. — Иногда мне кажется, что это одно и то же. Дэйв вздохнул, проводя пальцами по своим грязным волосам. — Клаус, я говорю это в последний раз, так что, пожалуйста, послушай внимательно. Клаус обернулся, встретившись взглядом со своим возлюбленным. — Мне всё равно, куда мы отправимся, и как тяжело нам будет, когда мы доберёмся. Если я буду рядом с тобой, я буду счастлив. Я не полагаюсь на волю случая, Клаус. Я знаю, что мы говорим о том, что я не вернусь домой. Я знаю, что когда ты говоришь о жизни после войны, ты не имеешь в виду, что хочешь отправиться ко мне в Филадельфию. Я знаю, что место, куда тебе предстоит вернуться, пугает, несмотря на то, что ты отчаянно хочешь домой. Я знаю всё это, и я всё ещё здесь. Я хочу прожить всю свою жизнь рядом с тобой, Клаус. И где бы эта жизнь ни проходила, для меня это не имеет ни малейшего значения. И вот, Клаус снова на грани слёз. Псевдотрезвость превратила его чувства в гиперэмоциональную кашу. А может, это просто влияние Дэйва на него. Сейчас самое время. Момент, которого Клаус так долго ждал. Он расскажет Дэйву. О портфеле. О будущем и о том, как Клаус попал сюда. Он собирается попросить Дэйва вернуться в 2019 год вместе с ним. — Дэйв, мне нужно кое-что... — на эти слова ушло около трёх секунд. А затем небо взорвалось огнями. — В укрытие! — закричал кто-то. Дэйв упал на землю так быстро, что набил полный рот грязи. Он потянулся, вцепившись пальцами в рубашку Клауса, и повалил его на землю рядом с собой. Они тут же прикрыли головы, когда с неба посыпались обломки, а огонь прожигал насквозь брезентовую крышу палатки. — Наступают! — это был голос Сарга. Когда он так орёт, невольно понимаешь, что всё происходит слишком стремительно. Одному Богу было известно, откуда доносилась стрельба. Дэйв схватил свою винтовку и, вскочив на ноги, выбежал из палатки в направлении окопа по периметру базы. Клаус побежал прямо за ним, пригибаясь как можно ниже и прижимая винтовку к груди, а после сделал безумный рывок к относительной безопасности окопа, проходящего по краю базы. Клаус упал в окоп лицом вниз, со стоном приземляясь в грязь. Он перекатился на спину как раз в тот момент, когда на них обрушился очередной град выстрелов. Клаус поправил шлем и перевернулся на живот. Прислонив винтовку к краю траншеи, он нажал на спусковой крючок, выпуская очередь из пуль в лес перед собой. Казалось, это продолжалось целую вечность. Клаус быстро осмотрелся. Слева он заметил Далласа и Эйса, Мартинес держался рядом с Маршаллом, еще одним новичком. Но Маршалл был настоящим профессионалом, так что Клаус не особо волновался. Он уже привычно погрузился в хаос битвы. В нём бурлила странная, животная энергия, а необузданное желание уничтожить своих врагов охватило его целиком. Уничтожить любого, кто причинит вред его друзьям. Это война и, независимо от того, что чувствовал по этому поводу Клаус, он должен был либо убивать, либо быть убитым. Клаус не слишком стремился создавать ещё больше призраков для своего личного окружения, но безопасность друзей важнее его собственных сверхъестественных проблем. Он откинулся назад в окопе, вставляя в винтовку очередную обойму. Безумие. Ещё никогда бои в джунглях не были такими жестокими. Стычки происходили нерегулярно и в разное время, но когда доходило до дела, было непросто. Огонь и сера падали с небес. Пули летели со всех сторон. Клаусу здесь не место. Во Вьетнаме он часто повторял эти слова про себя, но этот факт становился особенно очевидным, когда он погружался в самую гущу сражения. Он выпустил ещё одну очередь в темноту, молясь всем Богам, о которых когда-либо слышал, чтобы попасть хотя бы в одного из этих ублюдков и облегчить пусть незначительную, но часть неприятностей для своего отряда. Клаус не убийца. Он даже не боец. Но, наблюдая за тем, как его друзья, его братья по оружию сражаются за свои жизни, Клаус понимал, что сделает всё возможное, чтобы защитить их. Где-то позади них взорвалась бомба. Все ребята пригнулись, когда сверху посыпались камни и земля. Снова раздаётся стрельба, и всё началось по-новой. Чем дольше продолжалась перестрелка, тем более трезвым становился Клаус. Вскоре краем глаза он увидел Уинстона, Коллинза и Морти, а также бесконечное количество других безымянных мертвецов. Они окружили их во всей своей жуткой красе. Клаус мог их чувствовать. Такое случалось нечасто, но сейчас именно это и произошло. Он ощутил, как сила мертвецов потекла сквозь него, прохладная, притягательная энергия витала внутри. Голова закружилась. Он улыбнулся, чувствуя себя более сильным, чем когда-либо в своей жизни. Импульсы энергии продолжали вырываться из его тела, искажая реальность вокруг. Пули отклонялись от курса, огибали окоп и попадают далеко от цели. Он слышит, как враги кричат по-вьетнамски. — Ма! Ма kui! Призраки. Духи. Клаус не слишком хорошо говорит по-вьетнамски, но он знает эти слова. И он знает, что они значат. Его армия мертвецов атакует вьетконговцев. Клаус засмеялся. Может быть, мертвецы всё-таки на что-то годятся. Клаус чувствует их, призраков. Всех вокруг. Внутри. Подпитываясь этой жуткой, маниакальной энергией. Со стороны противника раздалась очередная волна выстрелов, и Клаус среагировал, не задумываясь. Он нажал на спусковой крючок своей винтовки, и пули разлетелись в разные стороны. Но выстрелы будто становились тише, когда Клаус впал в состояние, похожее на фугу. Энергия пронизывает его тело, скапливаясь в груди. Он ощущает, что сердце вот-вот взорвётся. Как будто он объят огнём. Как будто его мозг вскипает. Где-то в глубине души он осознавал, что его руки светятся. Ярко-синим. Это не было похоже ни на что, что он когда-либо видел раньше, и если бы он не был так поглощен сражением, то сошёл бы с ума. Клаус закричал, когда волна потусторонней энергии прошла через его тело, вырываясь из него пульсирующей волной синего электричества. Она вырвалась из него, вылетая из окопа, и обрушилась на врагов как раз в тот момент, когда они выпустили ещё одну очередь в сторону отряда Клауса, попадая слишком близко. Клаус отскочил в сторону, когда пуля попала прямо в грязь возле его колена. Клаус увидел призраков на вражеской стороне фронта, он понятия не имея, что они там делают, но чем дольше его призрачные товарищи находятся в тылу врага, тем меньше выстрелов доносится со стороны вьетконговцев. — Боже правый!— маниакально закричал Клаус. — Это было близко, да, Дэйв? — Клаус бросает взгляд в его сторону, но тот не ответил. Он не произнёс ни слова и вообще не двигался. Сердце Клауса замерло, весь его мир сжался до точки с неподвижным телом Дэйва и звона в собственных ушах. Клаус бросился вперёд, дрожащими руками хватая Дэйва за плечи, и перевернул его. От того, что он увидел, у него в жилах застыла кровь. В Дэйва попали. Клаус не мог сказать, куда именно, потому что на нём было так много крови, но это явно плохо. Очень плохо. — Нет, — прошептал Клаус, прижимая обе руки к ране Дэйва. Кровь сочилась между пальцами, и Клаус не выдержал, позволяя слезам течь по лицу. — Док!! — закричал он. — Бенни!! Он заглянул в глаза Дэйва. Его прекрасные, голубые, полные ужаса глаза. — Эй, эй. С тобой всё будет в порядке, хорошо? Просто оставайся со мной. Дэйв открыл рот, чтобы что-то сказать, но из него лишь выплеснулось ещё больше крови. Клаус давился рыданиями. — Мне нужен врач! В этот момент Клаус проклинал себя. Если бы он просто сказал Дэйву грёбаную правду, ничего бы этого сейчас не произошло. В будущем они бы лежали, свернувшись калачиками, в постели Клауса, он ставил бы Дэйву свои любимые пластинки, глупо целуя его. Не покрытый грязью и кровью, умоляющий Дэйва не умирать у него на руках. — Пожалуйста, Дэйви. Просто держись, хорошо? С тобой всё будет в порядке. Обещаю, — Клаус задрожал, по его лицу текли слезы. Дэйв смотрел на него с таким озадаченным выражением лица. Как будто не ожидал, что всё вот так закончится. Клаус поднял глаза, лихорадочно ища Бенни. Он видел, как тот направлялся к нему с медицинской сумкой, и в душе Клауса затеплился слабый проблеск надежды. Он отчаянно замахал Бенни, и тот, кивнув, бросился к окопу, уворачиваясь от пуль. Он споткнулся, приземляясь в грязь рядом с Клаусом. — Ох, чёрт, Кац, тебе здорово досталось, — нервно ухмыльнулся Бенни, склоняясь над телом Дэйва. Клаус бы его поколотил, но он знает Бенни. Такова его манера вести себя с пациентами. В большинстве случаев это, кажется, помогает не обращать внимания на ситуацию. Бенни распахнул рубашку Дэйва, широко раскрытыми глазами осматривая рану. — Чёрт, — задохнулся Бенни, и весь юмор пропал из его голоса. Клаус почувствовал тошноту. — Кац, мы тебя сейчас переместим, — сказал Бенни тихим голосом. — Просто держись, чувак. Я тебя вылечу, хорошо? Дэйв не ответил, и глаза Клауса пекло от горячих слёз. — Харгривз, хватай за ноги, мы должны отнести его обратно в палатку, чтобы я мог посмотреть, куда угодила пуля. Палатка находится совсем рядом. Клаус понятия не имел, как они с щуплым Бенни собирались отнести Дэйва туда. Но он знает, что должен это сделать. Закинув винтовку на спину, он схватил Дэйва за ноги. Бенни подхватил его под руки, и они медленно двинулись назад на базу. Пока они направлялись к палатке, Клаус заметил, что стрельба прекратилась. На поле боя воцарилась зловещая тишина, нарушаемая только стонами раненых и воплями призраков. У него не было времени гадать, что это означало, он был слишком поглощен Дэйвом, чтобы обращать внимание на что-либо ещё. Ввалившись в палатку, они уложили Дэйва на раскладушку, чтобы Бенни мог приступить к спасению его жизни. Клаус упал на землю, его взгляд был прикован к бледному, покрытому испариной лицу Дэйва. Он сосредоточился на его лице, пока Бенни снимал с него рубашку, чтобы получше рассмотреть рану. Клаус не хочет смотреть. Он не может. Вместо этого он сосредоточился на идеальном лице Дэйва. Сосредоточился на том, как сильно он его любит, как сильно он ему нужен. Клаус не рассказал Дэйву о портфеле, потому что он трус. И теперь любовь всей его жизни на грани смерти, потому что Клаус не смог собраться с духом и быть честным. Он покончит со всем этим дерьмом. Когда Дэйву станет лучше (а ему обязательно станет лучше), Клаус расскажет ему всё, и они покинут этот ад на земле, вернувшись в дом Клауса. Клаус никогда особо не задумывался о доме. Что он значил для него. Потому что такие понятия, как дом и семья, никогда не были такими уж важными. Когда он рос, всё это было просто словами. Но теперь, глядя на мокрое от пота, окровавленное лицо Дэйва, Клаус понял, что дом — это вовсе не место, это человек. Для Клауса дом всегда был чем-то неуловимым. Он никогда не чувствовал себя своим, он никогда не чувствовал себя желанным гостем в нём. А потом появился Дэйв, и всё изменилось. Дэйв — дом Клауса, и он не может его потерять. Он просто не может.