Amidst the Chaos

Дэйву казалось, будто его сбил грузовик. Он застонал, перекатываясь на спину, голова раскалывалась от боли, слепя под веками слишком ярким светом. Он понятия не имел, где находится и как сюда попал. Его воспоминания были нечёткими, обрывочными, словно в плохо смонтированном фильме. Была перестрелка. Стрельба, падение бомб. Крик Клауса. Клаус. Дерьмо. Дэйв вскочил так быстро, что у него закружилась голова. Он сел, отчаянно вертя головой по сторонам в поисках своего возлюбленного или товарищей по команде, да кого угодно. Но он не увидел никого. И ничего. До него слишком поздно дошло, что он больше не в джунглях. Оглянувшись вокруг, Дэйв широко распахнул глаза. Он был у океана. Его пальцы зарывались в нагретый солнцем песок. Глубоко вдохнув солёный морской воздух, Дэйв с улыбкой втянул его в лёгкие. Боже, он так скучал по океану. Это было его счастливым местом. На самом деле он планировал привезти Клауса сюда, когда они вернутся в Штаты. Он видит эту картину перед своим мысленным взором — Клаус, свободный и счастливый, плещущийся в волнах, как непослушный ребенок. Дерьмо. Клаус. Дэйв поднялся, слегка покачиваясь на ногах. Он ощущал слабость. Ещё никогда в жизни он не чувствовал себя таким опустошенным. Что-то явно было не так. Прикрыв глаза рукой, он оглядел берег в обоих направлениях. Пляж, казалось, тянулся бесконечно вдаль. Перед ним простирался бескрайний океан, огромные волны разбивались о берег. Позади — гигантские песчаные дюны, открытые всем ветрам. Они тянулись к небу, а трава колыхалась от бриза, который Дэйв и вовсе не ощущал. Тревога начала пробирать до костей. Неправильность момента давила на него тяжёлым грузом. Он ходил по кругу, отчаянно пытаясь найти хоть что-нибудь, что угодно, что покажет ему путь с этого странного пляжа обратно к команде. К Клаусу. — Клаус! — закричал Дэйв срывающимся голосом. — Клаус, дорогой, где ты? — Его здесь нет, — раздался голос у него за спиной. — Во всяком случае, сейчас нет. Дэйв обернулся так быстро, что зрение расфокусировалось. На пляже прямо перед ним стоял молодой человек, на вид не больше шестнадцати. Он был одет в белую рубашку и льняные шорты, но совершенно босиком. На его голове виднелась копна золотисто-светлых волос, а в душу смотрели самые ледяные голубые глаза, которые Дэйв когда-либо видел. — Где я? — спросил Дэйв. — И где Клаус? — Ты действительно любишь его, да? — ухмыляясь, спросил мальчик. — Какое тебе дело? — выпалил Дэйв в ответ, защищаясь. — Дэвид Аарон Кац, всё это моё дело, — ответил мальчик, больше не улыбаясь. Дэйв побледнел, не зная, что на это ответить. С этим парнем явно что-то не так, и тот факт, что он знал полное имя Дэйва, беспокоило меньше всего. В голове невольно начали всплывать воспоминания. Битва, стрельба. Жгучая боль, когда пуля пронзила его тело насквозь. О Боже. — Я умер? — шёпотом спросил Дэйв, оглядываясь на ребёнка. Мальчик лишь пожал плечами, делая шаг вперёд. — Ты чувствуешь себя мёртвым? — Я ничего не чувствую, — ответил Дэйв честно. — Где Клаус? С ним всё в порядке? Мальчик фыркнул, скрещивая руки на груди. — От этого человека всегда больше проблем, чем пользы. Дэйв в замешательстве нахмурился. — Что... Что ты имеешь в виду? Что ты знаешь о Клаусе? Парень снова выдохнул, с каждым мгновением раздражаясь всё больше. — Я знаю, что он всегда там, где ему не место, и делает то, что ему совершенно не положено делать, — мальчик шагнул вперёд, оказавшись прямо перед лицом Дэйва. И даже если он возвышался над мальчиком, это нисколько не успокаивало нервы. — Я знаю, что он устроил настоящее представление во время того сражения, используя свои способности, чтобы обойти судьбу. — Способности? Ты имеешь в виду призраков? — Дэйв задумался. Он пытался вспомнить детали, роясь в памяти в поисках чего-то необычного, что мог сделать Клаус. Но у него ничего не вышло. Мальчик рассмеялся, издав высокий мелодичный звук. — Призраки — наименьшая из моих забот. Я говорю о том, как искривить время, изменить реальность. Изменить ход моего хорошо продуманного и детализированного плана. По всему телу Дэйва пробежал озноб. Нет... не может быть. — Ты... Бог? Мальчик снова пожал плечами, устремляя взгляд на бескрайний океан. — Кто я такой, не имеет большого значения, — он сказал это так, словно это действительно ничего не значило. Дэйв был не согласен, но решил придержать своё мнение при себе. — Этот человек всегда выставляет себя на посмешище, — сказал мальчик. — Его рождение было ошибкой, и с тех пор каждое мгновение его жизни было лишь последствием этой ошибки. — Не говори так о нём, — резко ответил Дэйв, прежде чем успел передумать. Мальчик сердито посмотрел в ответ. — Я вижу, ты очень оберегаешь его. Дэйв кивнул, скрещивая руки на груди. — Да. Я люблю Клауса, и моя работа — защищать его. — Забавно, что ты так думаешь. Ты довольно интересный человек, Дэвид Кац. На самом деле я очень доволен тем, каким ты стал. Дэйв неохотно кивнул мальчику. — Спасибо, — ответил он, не зная, что ещё сказать. — Клаусу не место на этой войне. Я совершенно ясно выразился, когда разговаривал с ним в последний раз, но он предпочёл проигнорировать мои указания. Дэйв изумлённо уставился на мальчика. О чём, чёрт возьми, он говорит? Мальчик продолжил, не обращая внимания на замешательство Дэйва. — Такого я не планировал. У тебя не должно было быть выбора. Но я не лишён милосердия, пусть там, внизу, всё пошло немного не так, как я планировал. Теперь же ты застрял между мирами. Так что я предоставлю тебе решать. — Что решать? — осторожно спросил Дэйв. Кем бы ни был этот мальчик, он вызывает у него дурное предчувствие, и было бы куда лучше покинуть это место и компанию этого пацана заодно. Ему отчаянно хотелось убраться с этого пляжа и вернуться к Клаусу. — На самом деле всё просто. Конечно, я никогда этим не занимался, но надеюсь, что ты добьёшься успеха там, где я потерпел неудачу, — в голосе мальчика слышалась горечь. Он злился. Дэйв чувствовал, эмоции, волнами исходящие от него. — Ты можешь остаться здесь, избавленный от боли и обретший покой на всю оставшуюся вечность. Большинство людей вполне довольны таким исходом, — ухмыльнулся мальчик. Пока он говорил, чувство полного удовлетворения охватило Дэйва, переполняя его до тех пор, пока всё его существо не переполнилось нежным экстазом. Это было непохоже ни на одно ощущение, которое Дэйв когда-либо испытывал, и он не хотел, чтобы это когда-нибудь заканчивалось. — Или ты можешь вернуться к своей войне. Вернуться к своему... другу. Вернуться к боли и неуверенности. К потерям, печали и беспокойству. Ко всем тем низменным человеческим эмоциям, которые причиняют моим детям столько беспокойства. Выбор за тобой. Но, если ты на это решишься, ты должен сделать кое-что для меня. Дэйв уставился на мальчика, приоткрыв рот. Он, должно быть, спит. Это просто не может быть реальностью. Это его подсознание издевается над ним. В него стреляли, он, должно быть, в шоке. На самом деле этого не происходит. — Что?… чего ты хочешь от меня? — осторожно спросил Дэйв. Может, если он подыграет, то проснётся. Стоит попробовать. Мальчик улыбнулся ему. Широко, во все зубы. На его лице это выглядело настолько неестественно, что Дэйв вздрогнул. — Мне нужно, чтобы ты убедил Клауса вернуться в будущее. Чем дольше он остается в 1967 году, тем больше рискует. Я не могу этого допустить. Я слишком много работал, чтобы позволить такому парню, как Клаус, всё испортить. Уговори его вернуться домой. — Вернуться в будущее? — глухо повторил Дэйв. Что, чёрт возьми, происходит? Это не может быть правдой. Не может быть, чтобы он стоял на райском пляже и заключал сделки с Богом-подростком. Богом, который настаивал на том, что его Клаус — это кто? Путешественник во времени? Это просто невозможно. — Возможно всё, Дэвид, — сказал мальчик, по-видимому, читая его мысли. Дэйв фыркнул, проводя рукой по волосам. Он оглядел самого себя и вскрикнул от шока, когда заметил, что его прежде чистая рубашка оказалась пропитана кровью. Секунду назад всё было не так. И чем дольше он смотрел, тем сильнее чувствовалась боль. По его телу пробежала дрожь, грудь сдавило обжигающей болью. Он снова закричал, падая на колени прямо в песок, а мальчик заливисто рассмеялся. — Похоже, ты принял решение. Тогда возвращайся. Но помни, что теперь ты у меня в долгу. Клаус должен вернуться в своё время. Или мы увидимся снова, и очень-очень скоро, — мальчик положил обе руки на окровавленную грудь Дэйва. Его руки становились всё холодней, заставляя новую волну дрожи пробежать по телу Дэйва, сопровождаясь новым приступом изнуряющей боли. Мальчик с силой толкнул Дэйва, да так что тот отлетел назад, но вместо того, чтобы удариться о горячий песок, он просто падал в бесконечность...

***

— Ну же, Кац, — бормотал Бенни, склоняясь над бесчувственным телом Дэйва. Он осмотрел рану при слабом свете фонаря в палатке. Дэйв был ранен в плечо, пуля раздробила ключицу, чудом не повредив ни одну из крупных артерий, проходящих через грудную клетку. С облегчением Бенни обнаружил, что кровотечение удалось остановить. Пока что. Он осторожно перевернул своего друга и отодвинул пропитанную кровью марлю, чтобы осмотреть выходное отверстие. Оно было настолько крупным, что кровь и разорванные ткани пропитали всю повязку. Чего бы он только ни отдал за настоящие инструменты. За хоть какой-то реальный способ помочь своему другу. Но, учитывая обстоятельства, всё, что он мог сделать — попытаться стабилизировать его состояние, пока не прилетит вертолёт для эвакуации. Дэйв всё ещё дышит. Это самое большее, на что Бенни мог надеяться в данный момент. Он хотел бы сделать ему укол морфия, но медики из эвакуационного экипажа не любят, когда раненым дают слишком много лекарств. Это затрудняло стабилизацию по дороге в госпиталь. Скоро Дэйву понадобится операция, и тогда у него появится хоть какой-то шанс выжить. Бенни и так потерял слишком много друзей на этой войне. И будь он проклят, если имя Дэйва попадёт в этот список. Он проверил пакет с физраствором, подвешенный к капельнице. Убедившись, что тот выполняет свою работу, Бенни вернулся к проверке жизненных показателей, а затем и к самой ране. Одни и те же действия, снова и снова, пока ему не сообщили, что вертолёт приземлился, а значит пришло время для транспортировки. По крайней мере, сражение было окончено. Пока что. Бенни не слышал ни единого выстрела по меньшей мере минут двадцать. Он слышал лишь, как ребята возвращаются в палатку. Харрис — ещё один медик — занимался ранениями, не представляющими угрозы для жизни. Бенни не слышал о каких-либо потерях с их стороны, так что, если Кац выкарабкается, это будет ещё один хороший день в его подразделении. Он просто должен выжить. Бенни как раз собирался начать свой маленький ритуал заново, когда полог палатки распахнулся, впуская внутрь Клауса, а за ним и Далласа. Оба были с ног до головы покрыты грязью, а у Клауса к тому же руки и грудь были в крови. У него даже лицо было в крови. Это кровь Дэйва, ничего странного. Клаус держал в руках свой чёрный портфель. Бенни так и не понял, зачем он ему понадобился. Это наверное самая странная вещь, которую можно взять с собой в зону боевых действий. Бенни не мог понять, как он пронёс его с собой на самолёт. Он, чёрт возьми, явно не принес его в своём рюкзаке. Но всё это не имело значения. — Вам нельзя здесь находиться, парни. Я же сказал подождать снаружи, — сказал Бенни, прикладывая пальцы к сонной артерии Дэйва. Пульс был довольно слабым, но в данных обстоятельствах достаточно ровным. — Сейчас его состояние стабильно, и как только прибудет вертолёт, он отвезёт его на операцию. Вы же видите, он всё ещё дышит, так что уходите. Сарг сожрёт нас на завтрак, если застанет вас здесь. Даллас не сказал ни слова, но Клаус с огнём, полыхающим в глазах, шагнул прямо к Бенни. — Я никуда не пойду, — твёрдым голосом произнес он. — Клаус, послушай, — вздохнул Бенни, бросив взгляд на своего пациента, а затем обратно на парня. — Я знаю, что вы довольно близки, но я не могу позволить вам остаться здесь. Это и так полная выгребная яма микробов и без двух ненужных тут людей, которые дышат на моего пациента. Клаус крепче сжал ручку от портфеля в кулаке. Он надеялся застать Дэйва одного и перенести их обоих в 2019 год, но с Бенни в роли сторожевого пса это попросту было невозможно. Он не мог устроить поистине грандиозную сцену. Даже он не настолько наглый. — Позволь ему остаться, Бен, — сказал Даллас, заставляя их обоих обернуться к нему. У него на руке виднелись царапина от пролетевшей мимо пули, которая сильно кровоточила, но, похоже, это его не сильно беспокоило. — Клаус не просто друг для Дэйва. От слов Далласа у Клауса кровь застыла в жилах. Какого хрена? Неужели Даллас и впрямь только что сдал их с Дэйвом Бенни? — Что? — недоумённо переспросил Бенни. Он несколько раз быстро перевел взгляд с Дэйва на Клауса, как будто это могло прояснить ситуацию. — Ты слышал меня, — ответил Даллас, скрестив руки на груди. Кровь сочилась из его раны, стекая с руки прямо на пол. — Даллас, чувак. Иди, позволь Харрису тебя заштопать, — сказал Бенни, внимательно глядя на своего друга. — Нет, — покачал головой Даллас. — Либо я остаюсь здесь с ними, либо тебе придётся заставить меня уйти силой. Думаешь, справишься со мной, Бенни? Бенни набычился, заставляя Клауса заливисто рассмеяться. Он протиснулся мимо него и опустился рядом с Дэйвом, сжав его липкую от крови ладонь в своих татуированных руках. — Привет, Дэйви, — сказал Клаус срывающимся голосом. Он окинул взглядом ужасную рану на груди своего возлюбленного. Вид его бледного лица и окровавленного тела разбил Клаусу сердце. Дэйв был самым сильным, храбрым и умелым солдатом, которого он когда-либо видел. Именно поэтому видеть его таким хрупким было неприятно и страшно. Бенни изо всех сил старался не обращать внимания на этот, по общему признанию, нежный, эмоциональный момент, происходивший всего в нескольких шагах от него. Он усадил Далласа на пустую койку и принялся зашивать рану. Ему понадобятся антибиотики. Бенни даже не был уверен, что они у него есть. Боже, к черту эту войну. В самом деле. Клаус уставился на расслабленное лицо Дэйва, не в силах отвести от него взгляд ни на секунду. Он пришёл сюда с чётким планом. Запрыгнуть к Дэйву на колени и перенеси их обоих в будущее. Но если Бенни прав, путешествие в 2019 год может просто убить Дэйва. Не говоря уже о том, что Клаус понятия не имел, где они приземлятся. Они могут оказаться в Академии, в грёбаном метро или на пароме. Клаус не хотел рисковать жизнью Дэйва. Он не знал, что произойдёт, когда Дэйв сядет в вертолёт, но Клаус слишком сильно любит его, чтобы рисковать. Клаус держал Дэйва за руку, тяжело опираясь на его здоровое плечо. Дэйв пах совсем по-другому. Кровью, землёй и порохом. Клаусу это не нравится. Слёзы застилали глаза, он зарылся лицом в чужие волосы. Он целовал его снова и снова. Оставляя поцелуи на его волосах, бледных, окровавленных щеках, шее. И ему плевать, что кто-то это видел. Его совершенно не волновало, что подумают его товарищи по отряду или вся армия, если уж на то пошло. Важен был только Дэйв. Даллас наблюдал за Клаусом и Дэйвом с лёгкой улыбкой на губах. Он не мог сказать, что всё понимает. Но ему и не нужно понимать, чтобы принять это. Он надеялся, что и ему повезет когда-нибудь найти кого-то, кто полюбит его так, как Дэйв и Клаус любят друг друга. — Ты знал об этом? — спросил Бенни у Далласа, с недоверием наблюдая, как Харгривз прижимается к Дэйву, словно девчонка. — Ну и что с того, что я знал? — ответил Даллас, ухмыляясь. — Расширь свой кругозор, чувак. Не будь таким занудой. Любовь есть любовь, — рассмеялся он. — Я услышал это в Сан-Франциско, когда принимал кислоту, и эта фраза навсегда запала мне в душу. Логично, правда? — Ничего из этого не имеет смысла, — в замешательстве ответил Бенни. Даллас лишь закатил глаза. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут в палатку ворвался Сарг. — Вертушка здесь, — рявкнул он, резко замерев, когда увидел Клауса держащего в объятиях бесчувственное тело Дэйва. — Это что ещё за чёрт? Бенни отошел от Далласа и направился к Дэйву, чтобы подготовить его к транспортировке. — Ничего такого, сержант, Харгривз просто прощается с Кацем перед отбытием. — Харгривз, живо вставай, блядь, — огрызнулся Сарг. — Выглядишь как педик. Клаус уставился на него, готовый обрушить на своего командира сущий ад. К сожалению, прежде чем он успел сказать ему хоть слово, Даллас оказался рядом, подняв Клауса на ноги и потащил его прочь. — Дэйв! — закричал Клаус, вырываясь из хватки Далласа. — Дэйв, я буду здесь, когда ты вернёшься. Я не уйду без тебя. Даллас съежился, зажимая Клаусу рот рукой, прежде чем тот успел закопать себя ещё глубже. — Что за чёрт с этим кретином? — спросил сержант ошеломленного Бенни, как раз когда медики зашли в палатку с каталкой. — Понятия не имею, сержант, — тихо ответил Бенни, сосредоточившись на капельнице Дэйва, чтобы избежать осуждающего взгляда Сарга. — У меня в подразделении не место педикам, — внезапно сказал тот. Бенни сглотнул, кивая. Что ещё он мог сделать? — Что за дела у Харгривза и Каца? Есть что-то, о чём я должен знать? Бенни понял, что он имел в виду. Он должен сообщить начальству? Должен отправить своих друзей на военный трибунал? — Нет, сэр. Я так не думаю, — осторожно ответил Бенни. — Харгривз просто слишком мягкотелый. Я думаю, он слишком привязался к своим товарищам по команде, сэр. — Мягкотелый! — усмехается Сарг. — Этот маленький фрик женственнее майской маргаритки. И я не обращал внимания на всё это лишь, потому что он достойный солдат, а нам нужны все силы, какие только можно достать. Но я не могу допустить, чтобы он так себя вёл. Если он не возьмёт себя в руки, мне придется привлечь его к ответственности по статье 8. — Он не сумасшедший, сэр, — ответил Бенни, прекрасно понимая, что рискует получить выговор. — Быть педиком — симптом психического заболевания, — легко ответил Сарг. Он отстранённо наблюдал, как медики выносили Дэйва к ожидавшему вертолету. Он видел, как Даллас и Харгривз горячо спорили, тут же остановившись как вкопанные, когда Бенни вместе с медиками подняли Дэйва на заднее сиденье вертолета. Лопасти со свистом крутились над головой, разбрасывая листья и мусор во все стороны. — Я слежу за ним, Лоренцо. Один неверный шаг, и эта фея первым же рейсом улетит обратно в Штаты, — Сарг плевался словами так, словно они отравлены, и Бенни потерял дар речи, когда тот направился к кабине, чтобы поговорить с пилотом перед взлётом. Бенни остался один возле палатки Уорда. Он был растерян и одновременно рассержен тем, что сказал Сарг. Он видел, как Клаус безутешно плакал в объятиях Далласа. Бенни, возможно, не знает или не понимает, что Клаус чувствует к Дэйву, но тот искренне заботится о нём, это ведь очевидно. И Бенни не видел в этом ничего плохого. Вертолет взлетел, унося Дэйва. Кто знает, когда он вернётся и вернётся ли вообще. Часто ребята прямо из госпиталя отправлялись обратно в Штаты. Всё зависело от тяжести ранения. Бенни надеялся, что Дэйв вернётся. Он надеялся, что тот выживет и вернётся на базу. Он даже думать не хотел о том, каким станет Клаус без Каца. Кац — единственный, кто мог его успокоить, когда ему снятся кошмары. Единственный, кто мог удержать его от сумасшествия. Единственный, кто мог справиться с его психическими расстройствами. Даллас был в этом списке на втором месте, но он не Дэйв. Бенни покачал головой, возвращаясь в палатку, чтобы прибраться. Вытирая кровь Дэйва с койки и столов, он возносит Богу короткую молитву. Пожалуйста, просто оставь его в живых. Он нужен нам. Бенни лишь надеялся, что кто бы там ни был наверху, он его услышал...

***

Клаус не мог уснуть. Ни на секунду не чувствуя облегчения. Всю ночь после отбытия Дэйва он провёл без сна в своей койке, прислушиваясь к храпу Далласа. Его разум просто не давал ему уснуть, постоянно одолевая мрачными и тревожными мыслями. Сожалениями. Так много сожалений — обо всём, что он мог бы сделать по-другому, обо всём, что ему следовало сказать. Что, если Дэйв не поправится? Что, если он прямо сейчас умирает? Что, если Клаус заснёт, а проснувшись, увидит, что на его койке сидит призрак Дэйва? Он не сможет. Он не сможет этого принять. До того, как отряд отправился спать, у них не было никаких новостей. Не то чтобы Сарг стал ему что-то рассказывать. Клаус понимал, что попал впросак из-за своего эмоционального проявления гомосексуальных чувств прошлой ночью. Честно говоря, ему было всё равно. Сержант — гомофоб и недалёкий придурок, как и Реджи, а Клаус отказывался идти на компромисс, чтобы уберечь строгие представления своего начальника о том, что является нормальным, или его собственные нежные чувства. Его взгляд скользнул ко входу в палатку. Уинстон и Коллинз охраняли полог, как они любят делать в последнее время. Но, к счастью, он не видел Дэйва. «Пока что», — подсказывал его предательский разум. Он фыркнул, сбрасывая с себя изношенное одеяло, и быстро оделся. Солнце уже встало, а это значит, что Эннис скоро встанет, отправляясь готовить завтрак. Пора начинать новый день, хотя в армии сон и был роскошью. Он пристегнул винтовку к спине и на цыпочках вышел из палатки на невероятно влажный утренний воздух. До столовой было всего несколько шагов, она стояла в нескольких футах от палатки. Он заметил, как Эннис мешает нечто похожее на кашу, разложив несколько дюжин порций на разных столах. У Клауса свело живот при мысли об этой отвратительной жиже. Он заметил, что на газовой плите варится кофе, и тут же направился к нему. Кофе в армии — товар ограниченный, а единственный способ получить настоящий кофе, а не мерзкий растворимый из обычных пайков — это встать ни свет ни заря и выпить его, пока сонные пехотинцы, спотыкаясь, выбрались из своих палаток. Он кивнул Эннису и слегка улыбнулся. — Хэй, Энис-Пенис. Как у тебя дела этим прекрасным утром? — спросил Клаус, взяв металлический стаканчик и наливая себе чашку черного кофе. Обычно он пил лёгкий и сладковатый, но война закалила его. Все, что ему было нужно — как можно больше кофеина. — Моё имя Эннис, Харгривз, — вздохнул тот. — И пошёл ты. Клаус хихикнул, готовый ответить привычной саркастичной репликой, когда из ниоткуда, словно проклятый ниндзя-невидимка, появился Сарг. — Сержант, — одновременно сказали Клаус и Эннис, отдавая своему старшему обязательный салют. Сарг кивнул и, налив себе чашку кофе, сел за стол в дальнем конце палатки-столовой. Клаус собирался было поспешно ретироваться, когда Сарг позвал его. — Харгривз, подойди сюда, — скомандовал он. Клаус вздохнул, сохраняя бесстрастное выражение лица, а затем подошёл и встал перед сержантом. — Да, сэр? — Садись, солдат, — сказал сержант, отхлебывая кофе. Он свирепо посмотрел на Клауса, что было не ново. Но сегодня утром всё по-другому. Клаус сел, поставив чашку с кофе на деревянный столик для пикника, и скрестил руки на груди. Он ждал. — Кац справится, — просто сказал сержант. Тело Клауса наполнилось блаженством. По-другому этого не объяснишь. Как будто всё напряжение и стресс просто ушли из него, не оставляя ничего, кроме безмятежного счастья внутри. Клаус наблюдал за Уинстоном и Коллинзом через плечо Сарга. Они оба улыбались, а Уинстон даже поднял большой палец вверх. Очевидно, для них это тоже было хорошей новостью. — Это здорово, — осторожно произнёс Клаус. — Да, — согласился сержант. — Ему очень повезло. Пуля прошла в миллиметрах от основных артерий и органов. Он пролежит в больнице около месяца, но врачи, похоже, считают, что он может вернуться в строй. Нет причин отправлять его домой. Он везучий ублюдок. Клаус мысленно вернулся к обстрелу. К тому как светились его руки, как его сила искажала реальность, сбивая пули с курса. Если бы Клаус этого не сделал, кто знает, куда попала бы пуля, предназначенная Дэйву... Клаус не хотел об этом думать. Это реальность, в которой он не собирается существовать. — Ему и впрямь очень повезло, сэр. Сарг торжественно кивнул, выражение его лица стало суровым. — Харгривз, я собираюсь сказать тебе это всего один раз. Так что тебе лучше выслушать. Когда Кац вернётся на базу, держись от него подальше. Я не собираюсь отдавать вас под военный трибунал, и не собираюсь отправлять вас домой по статье 8, но я не допущу, чтобы вы заражали моих солдат своим недугом. Хочешь быть педиком, будь педиком. Но не вмешивай в это Каца и остальных. Ты неплохой солдат, сынок. И нам нужна любая помощь, которую мы можем получить. Так что сделай одолжение и держи своё бабское дерьмо при себе. Клаус невяряще уставился на Сарга, открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на сушу. Он не мог осознать то, что только что услышал. — Сэр, вы намекаете, что гомосексуальность заразна? Типа как ветряная оспа? — Не надо умничать, мальчик, — зарычал Сарг. — Кац — хороший парень, хороший солдат. В армии он мог бы сделать настоящую карьеру. Но этого никогда не случится, если он будет таскаться по базе бок о бок с твоей гейской задницей. Вина за существование, Харгривз. Если Кац действительно твой друг, как ты продолжаешь настаивать, ты поступишь правильно и оставишь его в покое, чёрт побери. — Сэр... — начал было Клаус, но сержант грубо перебил его. — Ты знаешь, что происходит с солдатом, которого увольняют из армии при менее чем достойных условиях, рядовой? Клаус просто уставился на него, чувствуя себя незащищённым и неприкрыто атакованным под пристальным взглядом Сарга — У меня есть мысли на этот счёт, сэр. — Нет, я так не думаю, — ответил Сарг, оглядывая Клауса с ног до головы, будто он был каким-то редким и опасным животным. Клаус осторожно отхлебнул кофе, стараясь поддерживать зрительный контакт с Саргом. Меньше всего Клаусу хотелось показывать ему свой страх. Это только придало бы ему лишь больше смелости. — Не слишком почётное увольнение — это конец твоей жизни, солдат. Вернувшись в Штаты, ты станешь изгоем. Никто не возьмёт тебя на работу. Никто даже не захочет с тобой общаться. Ты опозоришь свою семью и потеряешь всех своих друзей. И если мы решим выписать тебе синий билет , все дома будут знать, что ты педик. Клаус нахмурился, свирепо глядя на Сарга. Что это за херня? Сарг мало что о нём знал, а самое главное, что он не прячется. Он не может напугать его подобными угрозами. Все и так знают, что он гей, и там, откуда он родом, людям по закону запрещено дискриминировать его за это. Клаус хотел рассказать ему об этом, но решил придержать рот на замке. Он не хотел злить его ещё больше. — Сержант, — осторожно произнёс Клаус. — Если Вы хотите обвинить меня в том, что я гей, я не могу этому воспрепятствовать. — А почему ты думаешь, что дело касается только тебя? — спросил Сарг, и у Клауса внутри все перевернулось. — Я видел вас с Кацем в палатке. И пусть я не до конца понимаю, что между вами происходит, но прямо сейчас это должно прекратиться. У Каца впереди блестящее будущее, и я не позволю тебе разрушить его. Когда он вернётся в отряд, держись от него подальше. Он хороший солдат, у него есть голова на плечах. Но общение с тобой — это блажь, которая ему совсем не нужна. Лицо Клауса вытянулось. Он почувствовал, как слёзы защипали глаза, но сдержался. Когда Клаус ничего не ответил, Сарг продолжил. — Я перевожу его в другую палатку. Я не хочу, чтобы ты с ним общался, если только это не связано напрямую с заданием. Когда твоя командировка закончится, я подпишу документы о твоем увольнении. Армии не нужно, чтобы ты повышался в звании. В моём подразделении нет места феям. И я не буду стоять в стороне, пока ты заражаешь мой отряд своей болезнью. Ты понял меня, рядовой? — взгляд сержанта был жёстким, а в тоне сквозило явное отвращение. — Да, сэр, — процедил Клаус сквозь зубы. — Хорошо, — ответил Сарг. — А теперь пошёл прочь. Свободен, — он пренебрежительно махнул рукой перед лицом Клауса. Тот быстро встал, схватив свой кофе, и выбежал из палатки. Он не останавливался, пока не оказался на границе базы. Привалившись плечом к ограждению, Клаус сжал чашку с кофе в дрожащих руках. Он просидел там довольно долго. Остальные солдаты уже проснулись и слонялись по базе. Одни направились в столовую, другие — в палатку разведки, но больше всего направилось к руководству. Клаус не двигался. Он так и сидел, прислонившись к ограждению, с остывшим и забытым кофе в руках. Слова Сарга крутились в голове. Это не первый раз, когда кто-то выплёскивает свою ненависть ему в лицо за то, кем он являлся. Клаус привык к такому дерьму, оно его больше не волнует. Однако то, что Сарг сказал о Дэйве, было совершенно иной историей. Неужели он действительно бы так поступил? Разрушил всю жизнь Дэйва только потому, что заподозрил, что он не совсем натурал? Клаусу претила сама эта мысль. Они с Дэйвом были хорошими солдатами. Они выполняли свою работу эффективно и без жалоб. С чего этот придурок взял, что может им угрожать? Из-за чего-то, что они не могут изменить или контролировать? Клаус вздохнул, прислоняясь головой к забору. Он в миллионный раз проклинал себя за то, что не рассказал Дэйву о будущем. Это уже даже не было делом выбора. Как только Дэйв вернётся в подразделение, Клаус расскажет ему о портфеле. Пусть Дэйв решит сам. Но Клаус не мог больше здесь оставаться. Только не после этого разговора с Саргом. Клаусу казалось, что это только вопрос времени, когда он предъявит ему обвинение. Содомия — популярное явление, часто используемое армией, чтобы избавиться от проблемных солдат-гомосексуалистов. Решение одно — посадить их в тюрьму, чтобы они больше не были проблемой армии. А «проблемный педик» — это, по сути, второе имя Клауса. Приняв решение, Клаус разработал план. Работать безукоризненно, пока Дэйв не вернётся из госпиталя. Не давать Саргу ни малейшего повода на него наезжать. Затаиться и не высовываться. А после, как только Дэйв снова окажется в пределах досягаемости, Клаус расскажет ему всю правду, и, при удачном раскладе, у них получится вырваться на свободу. Вместе. Оставить эту ужасную войну и ещё более ужасные военные действия в прошлом, где им и место. Клаус мягко улыбнулся. Не самый лучший план, но это всё, что у него было. Менее достойный. Так назвал его Сарг. Как будто он был неправильным только потому, что являлся тем, кем был рожден. Клаус не согласен. Он не мог придумать ничего более достойного, чем быть самим собой. Закрыв глаза, он постарался не думать об отвратительных словах сержанта и сосредоточился на Дэйве. Красивом, милом, добром, сексуальном Дэйве. Клаус не мог представить себе никого более достойного, чем Дэйв. И если армия с этим не согласна, пусть идут ко всем чертям.