Можем ли мы быть незнакомцами?

Мэттью выступил… Ну, как выступил. На три звезды. Не то чтобы он ожидал большего, но внутри всё равно ёкнуло. «Ничего, — подумал он, сжимая кулаки. — В следующий раз я получу все звёзды. Я докажу им, что я не просто один из многих. Я — уникален.» Он медленно поднялся по лестнице, чувствуя, как каждый шаг отдаётся в висках. Его место было где-то там, довольно высоко, но он нашёл его, опустился на сиденье и устремил взгляд на большой экран. Там был Ханбин. Лицо друга светилось уверенностью, элегантностью, которой, казалось, невозможно научиться. Мэттью знал его давно, слишком давно, чтобы не привыкнуть к этой внешности, к этому харизматичному сиянию. Но сегодня он заметил, как другие стажёры смотрят на Ханбина. Их глаза горели восхищением, а вокруг только и слышалось: «Ханбин это… Ханбин то…» Мэттью улыбнулся про себя. Да, Ханбин был его лучшим другом. И он никогда не сомневался в нём. Никогда. Выступление Ханбина было… невероятным. Особенно тот момент, когда он вышел на танцевальный баттл с Lip J. Мэттью затаил дыхание, наблюдая, как его друг двигается с такой лёгкостью, будто его тело и музыка — одно целое. Ханбин всегда был талантлив, но за последний год он вырос в разы. Шесть раз больше тренировок, шесть раз больше усилий. Всё ради этого шоу. Всё ради дебюта. Хотя сейчас, глядя на него, Мэттью понимал: план Ханбина, кажется, пошёл не так, как задумывалось. «Когда он успел влюбиться в китайца?» — вдруг пронеслось в голове Мэттью. Он посмотрел на парня, который сидел внизу. Обычный стажёр. Ничего особенного. Ну, разве что лицо… довольно милое. «Так вот какие парни нравятся Ханбину?» — подумал он с лёгкой усмешкой. «Нужно будет потом подразнить его.» Но мысли о Ханбине быстро уступили место другому. Мэттью заметил Юн Чону. Тот сидел слишком близко к Джиуну. Слишком близко. Их плечи почти соприкасались, и Мэттью почувствовал, как в груди закипает что-то тёмное и неприятное. Эти двое выглядели… слишком близко. Слишком. Он то и дело бросал взгляды в их сторону, пытаясь уловить малейшие признаки сближения. Каждый смешок, каждый взгляд, каждый наклон в сторону Джиуна — всё это заставляло Мэттью сжимать кулаки всё сильнее. «Он влюблён в него, — пронеслось в голове. — Он влюблён в моего Джиуна.» Мэттью наклонился вперёд, его тело напряглось, как пружина. Он не мог отвести взгляд. Джиуна, его Джиуна, прямо на его глазах пытались увести. И это было невыносимо. Объявление о проверке камер прозвучало как гром среди ясного неба. Операторы начали выводить на экран случайных стажёров, и Мэттью, сидя в зале, чувствовал, как сердце начинает биться быстрее. Камеры скользили по лицам, пока не остановились на Джиуне. И тут же Мэттью почувствовал, как в груди закипает что-то тёмное и неприятное. Рядом с Джиуном был Юн Чону. Этот парень, этот.! Как он смеет прикасаться к лицу Джиуна? Как он смеет флиртовать с ним прямо на камеру? Мэттью сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели. Он ненавидел ревность. Ненавидел это чувство, которое разъедало изнутри. Но молчать он больше не мог. Они с Джиуном всё ещё не обсудили отношения, их статус оставался под вопросом, и это сводило Мэттью с ума. Когда команда Джиуна вышла на сцену, Мэттью почувствовал, как дыхание перехватило. Джиун выглядел… сексуально. Невероятно сексуально. Его движения, взгляд — всё это приковывало внимание. Мэттью хотелось вскочить, закрыть его от всех этих глаз, спрятать, оставить только для себя. Он был собственником. Выступление началось, и Мэттью, казалось, забыл, как дышать. Каждое движение Джиуна, каждый взгляд, каждый жест — всё это заставляло нервные клетки буквально кипеть. Он сидел, сжавшись в кресле, его губы были плотно сжаты, а пальцы так сильно впивались в ладони, что казалось, вот-вот пойдёт кровь. «Джиуну сегодня грозит смертная казнь», — пронеслось в его голове. Съёмка закончилась. Первый эпизод был отснят. Мэттью быстро собрал свои вещи в гримёрке и уже направлялся к выходу, как вдруг почувствовал чью-то руку на талии. — Хочешь поехать со мной, Мэттью? — голос Джиуна был мягким, но в нём чувствовалась настойчивость. Его ладонь скользнула ниже, оглаживая бедро. — Прости, но сейчас я не в настроении, — хрипло ответил Мэттью, отстраняясь и сбрасывая руку Джиуна. Но тот не отставал. — Ты же не думаешь снова сбежать? — шаги Джиуна ускорились, он догнал Мэттью. — Я хочу лишь отдохнуть, Джиун, — резко остановился Мэттью, поворачиваясь к нему. — Твоя сегодняшняя выходка меня разозлила. Ты флиртовал с этим Чону, как будто это он твой парень, а не я! — он ткнул пальцем в грудь Джиуна, но тот лишь расслабленно взял его руку и потянул к себе. — Так значит, ты помнишь, что являешься моим возлюбленным? — Джиун придвинулся ближе, его дыхание опаляло лицо Мэттью. — Ты тоже лез к Сон Ханбину, мял ему плечи, делал массаж. Меня это тоже нервировало. Мэттью замер. Его сердце бешено колотилось, а в голове крутились тысячи мыслей. Но он знал одно: они должны поговорить. Иначе это никогда не закончится. — Значит, решил отомстить? — Мэттью смотрит на него с вызовом, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Да! — выдыхает Джиун и отстраняется, отпуская Мэттью из своего плена. Его руки дрожат, но он старается держаться уверенно. — Хорошо, — Мэттью делает шаг назад, его голос звучит холодно, но внутри всё клокочет. — С этого дня я свободный человек. А значит, могу иметь отношения с кем хочу, верно? — Он ехидно улыбается, зная, как это заденет Джиуна. — Ты рехнулся? — Джиун бросает на него взгляд, полный недоверия и боли. — А что? — Мэттью чувствует, как гнев поднимается в груди. — По твоей логике, если ты можешь флиртовать с кем угодно, то и я могу, да? — Ему хочется кричать, хочется плюнуть в лицо этому человеку, который всё ещё имеет такую власть над ним. — Мэттью, я не это имел в виду, — Джиун говорит тихо, почти жалобно. Его рука тянется к лицу Мэттью, касается щеки, и тот чувствует, как предательская слеза скатывается по лицу. — Если не хочешь окончательно испортить наши отношения, оставь попытки вызывать у меня ревность, — Мэттью говорит медленно, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — В прошлый раз мы из-за этого расстались, если ты не помнишь? — Ещё одна слеза падает на щёку, и Джиун, словно загипнотизированный, проводит пальцами по ней, подбирая её. Он смотрит на Мэттью, и в его глазах читается страх. Страх потерять его снова. Джиун резко обхватывает Мэттью, прижимает к своей груди так крепко, что тому становится трудно дышать. Они стоят так минуту, две, пока Мэттью тихо плачет, его слёзы пропитывают рубашку Джиуна. — Малыш, — Джиун наконец отстраняется, говорит почти шёпотом. Он прикасается губами к щеке Мэттью, ловя остатки слёз. — Хорошо, я больше так не буду. Но сегодня я не собираюсь отпускать тебя. — Его губы находят губы Мэттью, и тот, несмотря на всю боль, отвечает на поцелуй. — Ты не представляешь, как я изголодался без тебя, — шепчет Джиун, его дыхание горячее, а руки крепко держат Мэттью. — Твои губы… Я хочу сегодня ночью как следует их распробовать. Завтра заселение в общежитие, и мы вряд ли сможем быть наедине. Но я навсегда буду хотеть лишь тебя. Любить только тебя. Мэттью чувствует, как его сердце сжимается, а затем разжимается, наполняясь теплом. Он прощает. Снова прощает. — Ты невыносим, — шепчет он, целуя Джиуна в ответ. — Но я тоже скучал. Пошли…

***

В голове Мэттью начал зарождаться страх: а что, если всё это лишь сон? У него всегда были яркие, почти гиперреалистичные сны, особенно когда он засыпал на эмоциях. Сегодняшний день казался слишком нереальным, словно сценарий из фантазий. Встретить Джиуна после расставания оказалось не так страшно, как он думал. Но что, если это всего лишь иллюзия? Мэттью лихорадочно выдыхает, его губы всё ещё прижаты к губам Джиуна, и он, кажется, сдаётся. Тело само тянется к старшему, он отчаянно вжимается в него, поцелуй становится грубее, почти жадным. Сердце Мэттью бешено колотится, словно пытаясь вырваться из груди. Он пропускает руки между ними, обхватывает взъерошенные волосы Джиуна и тянет ещё ближе. Их языки встречаются, сплетаются, двигаются в хаотичном ритме, оба пытаются насытиться друг другом, выпить до дна, словно боясь, что этот момент исчезнет. Когда воздух становится на исходе, Джиун медленно отстраняется, его дыхание прерывистое. Он встаёт с кровати и поднимает за собой Мэттью, их взгляды встречаются. — Может, примем душ вместе? — предлагает Джиун, его голос звучит низко и соблазнительно. — Предлагаешь искупаться в одежде? — Мэттью улыбается, но в глазах читается лёгкая нервозность. Он ждал этого слишком долго. — Хочу «лично» снять всё с тебя… — Джиун говорит это так, что у Мэттью мурашки пробегают по коже. Мэттью выравнивает дыхание, делает шаг ближе и тянет руки к Джиуну. Тот, умиляясь, вытирает пальцами слёзы в уголках глаз и слюну, собравшуюся на губах. Затем он дарит ещё один поцелуй, нежный, но полный обещаний. — Я люблю тебя, — Джиун повторяет это снова, как будто боится, что Мэттью забудет. — Ты такой бесстыжий, Ким Джиун, — Мэттью стучит его по груди, но в голосе нет ни капли злости, только лёгкая улыбка. — Не собираешься и мне ответить? — Джиун приподнимает бровь, играя с ним. — И я люблю тебя, наглая ты рожа, — Мэттью произносит это сквозь зубы, но довольная ухмылка выдаёт всё. Он быстро скрывается за дверью ванной, поманив Джиуна пальцем. Джиун, не теряя ни секунды, следует за ним. Пиджак Кима первым оказывается на полу, за ним следуют остальные вещи. Он стоит нагишом на пороге ванной, его глаза горят желанием. Мэттью, всё ещё в мокрой одежде, которая липнет к коже, чувствует, как его сердце бешено колотится. Джиун, как и обещал, берёт инициативу в свои руки. Его пальцы медленно скользят по мокрой ткани, снимая её с Мэттью, не забывая при этом касаться голой кожи, вызывая мурашки. Прозрачные капли воды стекают по их телам, как в каком-то эротичном кино. Томные вздохи смешиваются с шумом бегущей воды, а поцелуи становятся всё более развязными и глубокими. Они оба скучали по этому. Дико. Мокрые волосы Джиуна падают ему на лицо, а пальцы Мэттью оказываются у него во рту. Джиун прикусывает их, играя, и Мэттью чувствует, как его тело реагирует на каждое прикосновение. — Любимый, хочешь посмотреть, как я растягиваю себя? Джиун ахает, предложение Мэттью звучит соблазнительно, но... Мэттью сегодня его расстроил, и теперь Джиун решил, что его нужно немного наказать. Он отдергивает пальцы Мэттью, не забыв легонько прикусить их, и шепчет ему в ухо: — Я сам, малыш. — В руках Джиуна появляется тюбик со смазкой, но он, к удивлению Мэттью, откладывает его на полку. — Облизывай! — командует он, и Мэттью, с открытым ртом, наблюдает за пальцами Джиуна, которые медленно скользят к его губам. — Ты не будешь использовать смазку? — Мэттью смотрит на него с лёгким недоумением, но в его голосе уже слышится дрожь. — С великим удовольствием, — улыбается Джиун, — но сначала хочу посмотреть на твой ротик. А уже потом как следует растяну тебя, чтобы ни в коем случае не сделать тебе больно. — Его голос звучит мягко, но в нём чувствуется твёрдость. Пар от горячей воды окутывает их, создавая атмосферу, в которой реальность смешивается с желанием. Мэттью, кажется, уже позабыл, что значит любить Джиуна, но тело помнит всё. Каждое прикосновение, каждый вздох, каждый стон — всё это возвращает его в моменты, которые он пытался вычеркнуть из памяти. Палец Джиуна аккуратно проскальзывает в рот Мэттью, сталкиваясь с горячим, мокрым языком. Юноша инстинктивно обхватывает его губами, а Джиун, наслаждаясь моментом, проталкивает палец чуть глубже. Громкое, хриплое мычание Мэттью только подогревает его. Мэттью проводит кончиком языка вдоль всего пальца, усердно облизывает его со всех сторон, обильно смачивая слюной. Мокрые, причмокивающие звуки раздаются в ванной, и Джиун чувствует, как желание нарастает. Свободная рука Джиуна скользит по телу Мэттью. Ладонь оглаживает плечи, с лёгким нажимом проходит по лопаткам, опускается ниже, к пояснице. Затем — лёгкие касания кончиками пальцев, будто он пересчитывает позвонки. Мэттью слегка ёрзает, когда пальцы Джиуна сползают на рёбра. Он не боится щекотки, но от скользящих по тонкой коже боков пальцев всё равно хочется увернуться. Ощущение не неприятное, но оно нарушает всю негу, и Джиун это понимает. Его пальцы перебираются на спину, выводя на ней случайные символы, линии, узоры. Мягко, неторопливо, нежно. Тем временем другая рука Джиуна обхватывает попку Мэттью, нежно массируя её. Он аккуратно поглаживает подушечками пальцев, то надавливая, то проводя почти невесомо. Мокрый палец, который только что был во рту Мэттью, присоединяется к процессу, оставляя на коже липкие следы. Мэттью стонет, его тело реагирует быстрее, чем память подкидывает картинки прошлого. Он помнит, как Джиун брал его почти что силой, как цепко удерживал его руки за спиной, как кусал, целовал, оставлял засосы. На шее, на плечах, на ключицах — следы их страсти, которые болели наутро. Его губы были постоянно опухшими от нескончаемых поцелуев, а тело болело так, будто он пробежал марафон. — Малыш, мне следует начать? — Горячее дыхание Джиуна обжигает ухо Мэттью, и тот, не в силах вымолвить ни слова, лишь тихо промычивает в ответ. Его тело уже дрожит от предвкушения, но он всё ещё пытается сохранить хоть каплю контроля. Мэттью в смятении дёргается вперёд, когда чувствует, как пальцы Джиуна медленно и заигрывающе скользят по его заднице. Тюбик со смазкой, наконец, используется. Липкий гель покрывает пальцы Джиуна, и мокрые кончики слегка грубее надавливают на розовую дырочку, которая соблазнительно поблёскивает от смазки. Мэттью резко приподнимается, пытаясь взять ситуацию под свой контроль, но его планы рушатся, когда оба пальца Джиуна с хлюпающим звуком врываются в него по самые костяшки. Резкая боль на мгновение сковывает его, заставляет сжаться, но Джиун не планирует церемониться. Он мгновенно раздвигает пальцы внутри, надавливая на горячие стенки. Мэттью закатывает глаза, когда боль сменяется жгучим удовлетворением, как только пальцы нащупывают уязвимый комочек нервов. Джиун чувствует вибрацию, пробегающую вдоль его пальцев, и надавливает грубее, получая в ответ хриплый, протяжный стон, перемешанный с жалобным поскуливанием. — Я больше не могу, — вскрикивает Мэттью. Вода продолжает капать на его спину, стимулируя чувствительную кожу, и он чувствует, как его тело буквально плавится от наслаждения. — Пошли в спальню, малыш, — Джиун прикусывает зубами мочку его уха, слабо оттягивает её на себя и аккуратно целует, заставляя Мэттью издавать развратные звуки. Парень выключает воду и тянется за полотенцем. — Замёрз? — Джиун, я хочу быть сверху… — Мэттью смотрит на него, его глаза полны желания и нетерпения. — Хорошо, малыш, можешь скакать на мне сколько захочешь… Но сначала следует высушить тебя, не хочу, чтобы ты заболел, — Джиун протирает волосы парня полотенцем и выводит его из душевой. Мэттью, словно ребёнок, убегает от него и прыгает нагишом в постель. Его глаза искрят от нетерпения, и Джиун не может сдержать смешка, глядя на эту сцену. Этот парень заставляет его влюбляться снова и снова. — Быстрее, — тянет Мэттью, переворачиваясь животом вниз. Джиун замечает покрасневшую спину и попу, покрытые ярким румянцем. Мэттью такой красивый: его крепкие руки, накаченная спина, талия, которая так прекрасно помещается в его руках… Всё в нём заставляет член Джиуна оживать в ту же секунду. Джиун присаживается на кровать, шлёпает заветную задницу ладонью, поддразнивая парня. — Такой нетерпеливый? — ухмыляется он, но в его глазах читается та же страсть, что и у Мэттью. — Джиун, хватит… — Мэттью поворачивается к нему, его голос звучит как мольба. И Джиун, наконец, сдаётся. Он знает, что больше не может ждать. — Ты же говорил, что будешь сверху? — Джиун напоминает, его голос звучит мягко, но с лёгкой ноткой дразнящего вызова. — М-м-м… — Мэттью с трудом поднимает голову, дыхание прерывистое, тело дрожит от усталости и переполняющего наслаждения. Джиун не спешит. Его пальцы снова скользят к дырке Мэттью, оглаживая её, проникая внутрь и дразня ту самую заветную точку. Младший вздрагивает, громко стонет, тело сводит от неистового удовольствия. Джиун нависает над ним, целуя его спину, нежно трогая волосы. Его член касается отверстия Мэттью, но он не спешит входить. Вместо этого он зубами разрывает пакетик с презервативом, медленно надевая его. — Малыш, придётся потерпеть… — шепчет Джиун, томный голос звучит как обещание и предупреждение одновременно. Член, обтянутый латексом, давит на хризантему, но не проникает внутрь. Джиун дразнит Мэттью, оставляя засосы на его спине, выжидая момент, чтобы войти. — Да когда же ты уже трахнешь меня? — вскрикивает Мэттью, кусая простынь. Его тело сводит судорога, он хочет получить долгожданную разрядку, но Джиун продолжает мучить его. — Малыш, — произносит Джиун, — ты прекрасен. — И одним резким движением он входит во всю длину, заставляя Мэттью подавиться воздухом. — Хах~ — вырывается у Мэттью, его тело напрягается, а затем расслабляется, принимая Джиуна. Джиун не двигается, лишь тяжело дышит. Ему очень тяжело сдерживать себя, он боится сделать Мэттью больно. Лёгкий толчок, затем ещё один. Мэттью тянется за подушкой, обнимая её руками, как будто ища опору. Джиун не медлит, делая повторные толчки, и в комнате раздаются звуки их страсти. Мэттью приподнимается, садится на колени, его талию обхватывают сильные руки Джиуна, и снова толчок. Джиун берёт подбородок возлюбленного и тянет его на себя, чтобы их губы наконец слились в поцелуе. Его язык скользит по подбородку Мэттью, затем возвращается к губам, а пальцы тем временем касаются сосков, проводя по ним круги. — Я так сильно люблю тебя, — рычит Джиун, его движения становятся более резкими, бёдра двигаются быстрее. Мэттью не отвечает. Он лишь закрывает глаза, полностью отдаваясь ощущениям. Ноги дрожат, дыхание сбивается, и он чувствует, как волны наслаждения накрывают его с головой. Ночь сладка, наполнена страстью и нежностью. Но утро… утро будет тяжёлым.