Белые стены. Твои глаза. Жди меня.

Третьякова медленно шла по ночному городу, слезы продолжали литься. Между пальцев тлела последняя сигарета. Белокурая раздроженно её выкинула и выругалась. По дороге изредка проезжали машины, не каждому надо ехать через лесополосу куда-то. Девушка смотрела то на небо, которое одаряло снегом, то себе под ноги. Тело полностью промерзло, пальцы ног и рук онемели. Черная машина остановилась, блондинка тяжело выдохнула смиряясь с тем, что её сейчас туда затащат какие-нибудь парни и знасилуют, а затем убьют. Но на удивление на плечи опустилось чье-то теплое пальто. -Третьякова, ты что-ли?. — произнес женский голос сзади. — совсем с ума сошла?. Ты что тут гуляешь?. Да еще и ночью, без куртки. — девушка молча стояла, ведь это не были грязные извращенные мальчишки. — так, давай в машину бегом, отвезу тебя домой. — женская рука начала подталкивать её к машине. Маша еле шла, но дойдя до авто, села и прикрыла глаза. Зуб на зуб не попадали, губы синие. -смертником выглядишь. — Маша повернула голову и увидела учительницу истории перед собой. -Т-татьяна Владимировна. З-здравствуйте. — блондинка положила руки под свои ноги, чтобы побыстрее согреться. -и тебе добрый вечер. — женщина включила печку и подогрев сидений. — давай адрес говори. -я не поеду домой. Можете меня на мосту высадить, я скинусь. — карие глаза были красные, слезы продолжали иногда капать. -с дуба рухнула?!. Так, понятно все. Значит поедем туда, куда я направлялась. Пристегнись. — Татьяна тронулась с места и обратно съехала на дорогу. -Ладно. — Третьякова была на все согласна, лишь бы не домой. — у Вас есть сигареты?. — глаза жалобно посмотрели. -на. — историчка протянула пачку «Mackintosh.» Блондинка взяла одну сигару и зажигалку. — окно можешь не открывать, в дверях есть пепельница. Путь до пункта проходил молча. Маша просто безразлично смотрела на дорогу, уложив свою голову на правую часть сидения, и курила. Машина через пятнадцать минут припарковалась около двухэтажного дома. -приехали, пошли, хоть чай попьешь, согреешься, поспишь. — женщина вышла из машины, за ней вышла и девушка. Третьякова направлялась прямо, еле передвигая ноги. Вот они уже за воротами, вот уже подходят к двери, она открывается, и вот прихожая. Белокурая увидела знакомое пальто, но подумала, что это совпадение. Светловолосая села на пуфик. — я тут пожалуй посплю. В прихожей на коврике, удобно. — еле двигая губами, произнесла младшая. -так, ну-ка подъем!. Сегодня Новый Год!. Будешь праздновать с нами!. — женщина начала стягивать обувь с ног ученицы. — иди помогай!. — крикнула в глубь квартиры, продолжая. -что там?. — в прихожей оказалась Лаура, у которой в руках было полотенце и бокал. -да вот, Третьякову встретила на улице, без куртки, шапки, идет через лесополосу, вся замерзла. — историчка стянула второй ботинок. Лукина взглянула на Машу и у нее выпал бокал из рук. — Лаура, еще и ты!. Господи, помоги уже её уговорить пройти, а то вон на коврике хочет остаться. -я сейчас больше всего уже хочу обратно на улицу. — Мария вновь заплакала утыкаясь лицом в ладоши. -иди пока, я сама с ней разберусь. — скомандовала в рабочем тоне шатенка, отодвигая историчку. -хоть бы спасибо кто сказал. — недовольно проубарчала Татьяна и ушла вглубь дома. -Маша. — рука коснулась холодной щеки. -Фея. Она умерла. — шепотом произнесла девушка, зарыдав еще сильнее. -тише-тише. — Лаура заключила её в объятия и начала гладить по голове, у самой потекли соленые дорожки по щекам. Третьякова начала задыхаться от многочасовой истерики или может от двадцати пяти сигарет?.. Лукина отстранилась. -Тань, принеси воды!. Машенька, тише. Посмотри на меня. — темноволосая обхватила пальцами подбородок и подняла его, заставляя взглянуть в глаза. -я пойду. Порчу Вам праздник. Я пойду погуляю. -куда собралась?. Сдурела?!. Ну-ка на пей!. — грозно нахмурившись произнесла историчка, протягивая воду ученице. -с-спасибо. — Маша выпила полный стакан воду и начала успокаиваться. -пойдем, я дам тебе одежду, переоденешься, а потом посидишь, покушаешь, м?. — шатенка погладила её спину. -угу. — Маша поднялась и направилась за Лаурой. Женщина протянула своей ученице одежду и посмотрела в заплаканные глаза, из который начали вновь литься слезы из-за желания обнять, помириться и просто быть рядом. -Машенька, ну всё, всё хватит. Тише. — губы коснулись все еще холодного лба. Третьяковаопустила голову и обняла математичку. -я. Я ей не уделяла должного внимания. Она была все время одна, скучно ей было!. Она умерла. Умерла у меня на кровати, с моей резинкой между лапок. Она по мне скучала. А я. А я ублюдище никчемное. — светлые волосы, которые превратились частично в сосульки, начали оттаивать. Лицо покраснело. -Маша. Машуня. Солнышко. — рука гладила вдоль позвоночника, старшая села на кровать, продолжая целовать висок ученицы. -я виновата!. -нет, ты не виновата. -виновата!. -нет!. Виновата я!. -я виновна в этом!. Вы тут не при. — Лаура коснулась синих губ своими, а затем чмокнула за ушком. Это действие усмерило и успокоило Машу. — прости меня. Я со зла это сделала. Я не хотела. Прости меня, Мань. — прошептала женщина. Темные волосы источали приятный запах ягод. Такой родной, успокаивающий. -я давно Вас простила.- Маша поднялась и вышла из комнаты, держа в руках одежду, которую ей выдала математичка. Пройдя на кухню, она увидела учительницу истории, которая нарезала салат. Третьякова поджала губы, повернула голову и увидела ванную комнату, которая была открыта. Девушка пошла туда. Она переоделась, умылась и взглянула на секунду в зеркало. Худощавое тело, кости, бледное лицо. — да уж. — Маша тяжело выдохнула и вышла. -Мария, идите сюда, садитесь, пять минут осталось. — Татьяна Владимировна достала из холодильника шампанское и поставила его на стол. Девушка подошла к столу и села на мягкий теплый диван. Лаура спустилась по лестнице в красивом платье голубого цвета. — а вот и наша красотка. — женщина улыбнулась своей подруге и присела на стул. -ой, а сама то. — Лукина присела рядом с Машей. -опа, президент что-то бормочит!. — Татьяна прибавила звук и стала слушать обращение. -ты как?. — шепотом обратилась шатенка. -нормально. -ты очень подавленная. Это из-за меня?. -не только. — Маша повернулась лицом к учительнице. -прости меня пожалуйста. Я не хотела. — Рука коснулась щеки и погладила. -всё нормально. -так!. Открываем шампанское!. Лаур, ну что ты тормозишь?. — Татьяна под бой курантов открыла шампанское и разлила по трем бокалам. Маша взяла свой с мысолью о том, лишь бы напиться, чтобы все забыть. Забыть всё что было. Они чокнулись и девушка опрокинула бокал. — так, ну-ка, Маша, бери себе покушать!. Быстро!. Пока двоек не наставила!. белокурая натянула улыбку и взяла себе немного запеченной картошки и рыбу. Татьяна подложила ей салат, колбасу, сыр, еще фруктов и настояла, чтобы та обязательно всё съела. Лаура видела, что девушке не комфортно, но могла лишь погладить ту по спине и попросить поесть хоть немного. Третьякова неохотно запихивала в себя еду, а затем заливала все это шампанским. Получалась бурда в организме, но её это не волновало. Настроения не было, она была уставшей. -можно я пойду?. — шепотом спросила Маша. -на улицу нет, в спальню, да. — Лаура была очень обеспокоена состоянием Третьяковой. — просто не хочу, чтобы ты замерзла там. -хорошо. Спасибо, Лаура Альбертовна. — Маша удалилась из комнаты «вечеринки» и направилась в спальню. Она обессилено рухнула на кровать, накрылась одеялом и тихо заплакала. Не известно сколько еще времени так прошло в одиночестве. Но Лаура зашла к девушке в халате, подошла к кровати, села на край, а затем провела рукой по плечу ученицы. -ты спишь?. — шепотом спросила она. -нет. — ответила белокурая и повернулась к Лукиной лицом. -плачешь?.. — с подступающими слезами на глазах спросила женщина. -угу. — Маша вцепилась в штенку руками. Старшая обняла свою малышку и прилегла рядом, поглаживая по голове. — я её похоронила на кладбище, не далеко от этого места. Часа два ходьбы. -ты молоец. Ты сильная девочка, самая-самая сильная. — поцелуи начали оставаться на лбу девушки. Она подняла голову и медленно поцеловала щеку темноволосой, а затем вновь опустилась и уткнулась в ее грудную клетку. Они так лежали около часа. Плакали и обнимались. А затем вовсе уснули. Силы покидали. Хотелось наконец-то просто спокойно поспать. Чтобы проснуться и подумать, что это всё страшный сон.